Совесть: Философия, Мораль и Природа Внутреннего Голоса

Введение

Моральная философия или ценности индивидуума.

Совесть – это когнитивный процесс, вызывающий эмоции и рациональные ассоциации, основанные на моральной философии или системе ценностей индивидуума. Совесть отличается от вызванной эмоции или мысли, поскольку формируется на основе непосредственных чувственных восприятий и рефлекторных реакций, таких как реакции симпатической центральной нервной системы. В обыденном понимании совесть часто описывают как источник чувства раскаяния, возникающего, когда человек совершает поступок, противоречащий его моральным ценностям. Степень, в которой совесть влияет на моральную оценку перед совершением действия, и вопрос о том, должны ли такие моральные суждения основываться на разуме, на протяжении большей части современной истории являлись предметом дебатов между теориями, постулирующими основы этики человеческой жизни, и теориями романтизма и других реакционных движений, возникших после окончания Средневековья. Религиозные взгляды на совесть обычно связывают её с присущей всем людям моралью, благожелательной вселенной и/или божественным началом. Разнообразные ритуальные, мифологические, доктринальные, юридические, институциональные и материальные аспекты религии не всегда согласуются с эмпирическими, эмоциональными, духовными или созерцательными представлениями о происхождении и функционировании совести. Распространенные светские или научные взгляды рассматривают способность к совести как, вероятно, генетически обусловленную, а её содержание – как усвоенное или запечатленное в процессе культурного влияния. Распространенные метафоры для совести включают «внутренний голос», «внутренний свет» или даже зависимость Сократа от того, что греки называли его «демоническим знамением» – предостерегающим (ἀποτρεπτικός apotreptikos) внутренним голосом, который он слышал только перед совершением ошибки. Совесть, как подробно описано в последующих разделах, является концепцией, закрепленной в национальном и международном праве, всё чаще рассматривается как применимой ко всему миру, послужила мотивацией для многочисленных значимых поступков на благо общества и стала темой многих выдающихся произведений литературы, музыки и кино.

Религиозные

В литературных традициях Упанишад, Брахма-сутр и Бхагавад-гиты совесть – это обозначение атрибутов, составляющих знание о добре и зле, которое душа обретает в результате совершения поступков и последующего накопления кармы на протяжении многих жизней. Согласно Ади Шанкаре в его труде «Вивекачудамани», морально правильное действие (характеризующееся смиренным и сострадательным исполнением основного долга заботы о других без ожидания материального или духовного вознаграждения) помогает «очистить сердце» и обрести душевное спокойствие, но само по себе не даёт «непосредственного восприятия Истины». Это знание требует различения между вечным и не вечным и, в конечном итоге, осознания в созерцании, что истинное «я» сливается с вселенной чистого сознания. В зороастрийской вере после смерти душа должна предстать перед судом на Мосту Разделителя; там злые люди терзаются от предыдущего отрицания своей собственной высшей природы, или совести, и «навеки будут гостями в Доме Лжи». Китайское понятие Жэнь указывает на то, что совесть, наряду с социальным этикетом и правильными взаимоотношениями, помогает людям следовать Пути (Дао) – образу жизни, отражающему присущую человеку способность к доброте и гармонии. Совесть также играет важную роль в буддизме. Например, в Палийских писаниях Будда связывает положительный аспект совести с чистым сердцем и спокойным, правильно направленным умом. Она рассматривается как духовная сила и один из «Стражей Мира». Будда также соотносил совесть с состраданием к тем, кто вынужден испытывать желания и страдания в мире, пока праведное поведение не достигнет кульминации в правильной осознанности и правильном созерцании. Сантидева (685–763 гг. н.э.) писал в «Бодхичарьяватаре» (которую он сочинил и произнес в великом северно-индийском буддийском университете Наланда) о духовной важности совершенствования добродетелей, таких как щедрость, терпение и тренировки осознанности, чтобы она была подобна «куску дерева», когда её привлекают пороки, такие как гордость или похоть; таким образом, можно продолжать продвигаться к правильному пониманию в медитативном погружении. Таким образом, совесть проявляется в буддизме как бескорыстная любовь ко всем живым существам, которая постепенно усиливается и пробуждается к более чистой осознанности, где ум отвлекается от чувственных интересов и осознаёт себя как единое целое. Римский император Марк Аврелий в своих «Размышлениях» писал, что совесть – это способность человека жить в соответствии с рациональными принципами, которые согласуются с истинной, спокойной и гармоничной природой нашего ума и, следовательно, Вселенной: «Переходить от одного бескорыстного действия к другому, помня о Боге. Только там – наслаждение и тишина, единственные награды нашего существования здесь – безупречный характер и бескорыстные поступки». Исламское понятие Таква тесно связано с совестью. В Коране, в аятах 2:197 и 22:37, Таква относится к «праведному поведению» или «благочестию», «охране себя» или «охране от зла». В аяте 47:17 Корана говорится, что Бог является конечным источником Таквы верующего, которая не является просто продуктом индивидуальной воли, но требует вдохновения от Бога. В аятах 91:7–8 Корана Всемогущий Бог говорит о том, как Он усовершенствовал душу, совесть и научил её различению между неправильным (фуджур) и правильным (Таква). Следовательно, осознание порока и добродетели присуще душе, позволяя ей быть справедливо испытанной в земной жизни и привлечённой к ответственности в день суда за обязанности перед Богом и всеми людьми. В аяте 49:13 Корана говорится: «О люди! Мы создали вас из мужчины и женщины и разделили вас на народы и племена, чтобы вы узнавали друг друга. Воистину, самые благородные из вас в глазах Бога – те, кто обладает Таква». В исламе, по мнению выдающихся теологов, таких как Аль-Газали, хотя события предопределены (и записаны Богом в аль-Лаух аль-Махфуз, Сохранённой скрижали), люди обладают свободой воли, чтобы выбирать между неправильным и правильным, и, следовательно, несут ответственность за свои действия; совесть – это динамическая личная связь с Богом, укрепляемая знанием и практикой Пяти столпов ислама, благочестивыми делами, покаянием, самодисциплиной и молитвой; и разрушается и метафорически покрывается тьмой через греховные поступки. Маршалл Ходжсон написал трёхтомный труд: «Предприятие ислама: Совесть и история в мировой цивилизации». В протестантской христианской традиции Мартин Лютер настойчиво утверждал на Вормсском соборе, что его совесть пленена Словом Божьим, и идти против совести ни безопасно, ни правильно. Для Лютера совесть находится в сфере этики, а не религии. Иоанн Кальвин видел совесть как поле битвы: «Враги, восстающие в нашей совести против Его Царства и препятствующие Его указам, доказывают, что трон Божий не утверждён в ней». Многие христиане считают следование своей совести столь же важным, как, а то и важнее, чем повиновение человеческой власти. Согласно Библии, написанной в Римлянам 2:15, совесть – это свидетель, обвиняющий или оправдывающий друг друга, чтобы мы знали, когда нарушаем закон, написанный в наших сердцах; вина, которую мы чувствуем, когда делаем что-то неправильное, говорит нам о необходимости покаяния. Это иногда (как в конфликте между Уильямом Тиндалем и Томасом Мором из-за перевода Библии на английский язык) приводит к моральным дилеммам: «Должен ли я безоговорочно повиноваться своей Церкви/священнику/военному/политическому лидеру или должен следовать своему внутреннему чувству правильного и неправильного, как указано в молитве и личном чтении Писания?» Некоторые современные христианские церкви и религиозные группы считают моральные учения Десяти заповедей или Иисуса высшим авторитетом в любой ситуации, независимо от степени, в которой это связано с юридическими обязанностями. В Евангелии от Иоанна (7:53–8:11) (Версия короля Иакова) Иисус бросает вызов обвиняющим женщину в прелюбодеянии, говоря: «Кто из вас без греха, пусть первым бросит в неё камень». И снова Он наклонился и писал на земле. И те, кто слышал это, будучи обличенными своей совестью, вышли один за другим [Однако слова «совесть» нет в оригинальном греческом Новом Завете и отсутствует в подавляющем большинстве переводов Библии.] (см. Иисус и женщина, взятая в прелюбодеянии). В Евангелии от Луки (10:25–37) Иисус рассказывает историю о том, как презренный и еретический самаритянин (см. Притча о добром самаритянине), который (из сострадания/жалости – слово «совесть» не используется) помогает раненому незнакомцу у дороги, более достоин вечной жизни, чем священник, который проходит мимо с другой стороны. Эта дилемма повиновения совести божественному или государственному закону была драматически продемонстрирована в неповиновении Антигоны приказу царя Креона не хоронить своего брата, предположительно предателя, апеллируя к «неписаному закону» и к «более длительной верности мёртвым, чем живым». Католическая теология рассматривает совесть как последний практический «суд разума, который в соответствующий момент повелевает [человеку] делать добро и избегать зла». Второй Ватиканский собор (1962–65) описывает: «В глубине своей совести человек открывает закон, который он не установил для себя, но которому должен повиноваться. Её голос, постоянно призывающий его к любви и к совершению добра и избеганию зла, внутренне говорит ему в нужный момент: делай это, избегай того. Ибо человек имеет в своём сердце закон, вписанный Богом. Его достоинство заключается в соблюдении этого закона, и по нему он будет судим. Его совесть – это сокровеннейшее ядро человека и его святилище. Там он один с Богом, чей голос эхом отдаётся в его глубине». Таким образом, совесть – это не воля и не привычка, как благоразумие, а «внутреннее пространство, в котором мы можем слушать и слышать истину, добро, голос Бога. Это внутреннее место наших отношений с Ним, Который говорит нашему сердцу и помогает нам различать, понимать путь, которым мы должны идти…».

Светская

В светский подход к совести входят психологические, физиологические, социологические, гуманитарные и авторитарные взгляды. Лоуренс Колберг считал критическую совесть важным психологическим этапом в правильном нравственном развитии человека, связанным со способностью рационально взвешивать принципы ответственности, который лучше всего стимулируется в раннем возрасте через связь с юмористическими персонификациями (такими как Джимини Крикет), а позднее, в подростковом возрасте – обсуждением индивидуально значимых моральных дилемм. Эрик Эриксон поместил развитие совести в фазу «дошкольника» из восьми стадий нормального развития человеческой личности. Психолог Марта Стоут определяет совесть как «внутреннее чувство обязанности, основанное на наших эмоциональных привязанностях». Таким образом, здоровая совесть связана с чувством целостности, психологической гармонией и душевным спокойствием и часто описывается прилагательными, такими как «тихая», «ясная» и «легкая». Зигмунд Фрейд рассматривал совесть как психологически происходящую из развития цивилизации, которая периодически подавляет внешнее проявление агрессии: этот деструктивный импульс, вынужденный искать альтернативный, здоровый выход, направляет свою энергию в форме сверх-Я против собственного «Я» или эгоизма человека (часто ориентируясь в этом отношении на родителей в детстве). По мнению Фрейда, последствием неповиновения совести является вина, которая может быть фактором в развитии неврозов; Фрейд утверждал, что как культурное, так и индивидуальное сверх-Я устанавливает строгие идеальные требования относительно моральных аспектов определенных решений, неповиновение которым вызывает «страх перед совестью». Антонио Дамасио считает совесть аспектом расширенного сознания, выходящим за рамки инстинктов, связанных с выживанием, и включающим поиск истины и стремление к созданию норм и идеалов поведения.

Совесть как инстинкт, формирующий общество

Мишель Глаутье утверждает, что совесть – это один из инстинктов и побуждений, которые позволяют людям формировать общества: группы людей, лишенные этих побуждений или обладающие ими в недостаточной степени, не способны создавать общества и не воспроизводят свой вид столь же успешно, как те, кто обладает ими. Чарльз Дарвин полагал, что совесть эволюционировала у людей для разрешения конфликтов между конкурирующими естественными импульсами, некоторые из которых связаны с самосохранением, а другие – с безопасностью семьи или общины; притязание совести на моральный авторитет возникло из «большей продолжительности впечатления социальных инстинктов» в борьбе за выживание. С этой точки зрения, поведение, разрушительное для общества человека (будь то его структуры или составляющие его личности), является плохим или «злым». Таким образом, совесть можно рассматривать как результат тех биологических побуждений, которые заставляют людей избегать вызывания страха или презрения у других; переживаемое как вина и стыд, различающееся в разных обществах и у разных людей. Необходимым условием для совести в этом понимании является способность видеть себя глазами другого человека. Люди, не способные к этому (психопаты, социопаты, нарциссы), поэтому часто действуют «злыми» способами. Фундаментальным в этом представлении о совести является то, что люди рассматривают какого-то «другого» как находящегося в социальных отношениях. Таким образом, национализм апеллирует к совести для подавления племенных конфликтов, а идея Братства людей – для подавления национальных конфликтов. Однако такие массовые побуждения могут не только подавлять, но и переопределять индивидуальную совесть. Фридрих Ницше утверждал: «Общественная солидарность уничтожается высочайшими и сильнейшими побуждениями, которые, вырываясь со страстью, уносят индивида далеко за пределы среднего низкого уровня «совести стада»». Джереми Бентам заметил: «Фанатизм никогда не спит – его никогда не останавливает совесть, ибо он подчинил себе совесть». Ханна Арендт в своем исследовании суда над Адольфом Эйхманом в Иерусалиме отмечает, что обвиняемый, как и почти все его соотечественники-немцы, потерял ощущение совести до такой степени, что едва ли помнил о ней; это было вызвано не знакомством с жестокостями или психологическим перенаправлением естественного сострадания на себя, за то, что им приходилось нести такую неприятную обязанность, а скорее тем фактом, что любой, у кого совесть испытывала сомнения, не мог найти никого, кто разделял бы их: «Эйхману не нужно было закрывать уши от голоса совести – не потому, что у него ее не было, а потому, что его совесть говорила «уважаемым голосом», голосом уважаемого общества, окружавшего его». Сэр Артур Кит в 1948 году разработал комплекс «Дружба – вражда». Мы эволюционировали как племенные группы, окруженные врагами; таким образом, совесть приобрела двойную роль: обязанность спасать и защищать членов своей группы и обязанность проявлять ненависть и агрессию по отношению к любой чужой группе. Интересной областью исследований в этом контексте является сходство между нашими отношениями и отношениями животных, будь то животные в человеческом обществе (домашние животные, рабочие животные, даже животные, выращиваемые для пищи) или в дикой природе. Одна из идей заключается в том, что, когда люди или животные воспринимают социальные отношения как важные для сохранения, их совесть начинает уважать этого бывшего «другого» и побуждает к действиям, направленным на его защиту. Аналогично, в сложных территориальных и кооперативных сообществах птиц (таких как австралийская сорока), характеризующихся высоким уровнем этикета, правил, иерархии, игр, песен и переговоров, нарушение правил, по-видимому, допускается в случаях, не связанных с выживанием индивида или группы; поведение, часто проявляющее трогательную нежность и заботу.

Эволюционная биология

Современные ученые в области эволюционной биологии стремятся объяснить совесть как функцию мозга, эволюционировавшую для содействия альтруизму в обществах. В своей книге «Бог как иллюзия» Ричард Докинз заявляет, что он согласен с Робертом Хинде в книге «Почему добро есть добро», с Майклом Шермером в книге «Наука добра и зла», с Робертом Бакманом в книге «Можем ли мы быть добрыми без Бога?» и с Марком Хаузером в книге «Моральные умы» в том, что наше чувство справедливости и несправедливости может происходить из нашего дарвиновского прошлого. Впоследствии он подкрепил эту идею, рассматривая ее через призму генно-центрического взгляда на эволюцию, поскольку единица естественного отбора – это не отдельный организм и не группа, а скорее «эгоистичный» ген, и эти гены могут обеспечивать собственное «эгоистичное» выживание, в частности, побуждая индивидуумов действовать альтруистично по отношению к своим сородичам.

Нейробиологии и искусственное сознание

Многочисленные исследования повреждений мозга показали, что повреждение определенных областей мозга (например, передней префронтальной коры) приводит к снижению или утрате тормозных механизмов, что влечет за собой радикальные изменения в поведении. У взрослых, получивших такие повреждения, способность к моральному рассуждению может сохраняться, в то время как у детей это может препятствовать развитию данной способности. Нейробиологи предпринимали попытки локализовать свободную волю, необходимую для реализации так называемого "права вето" совести над бессознательными психическими процессами (см. Нейронауку свободной воли и работы Бенджамина Либета), в научно измеримом осознании намерения совершить действие, возникающем через 350–400 микросекунд после электрического импульса, известного как "потенциал готовности". Жак Питрат полагает, что наличие некоторой формы искусственной совести может быть полезным в системах искусственного интеллекта для повышения их долгосрочной эффективности и направления интроспективной обработки.

Средневековье

Средневековый исламский ученый и мистик Аль-Газали разделил концепцию Нафса (душа или самость (духовность)) на три категории. Средневековый исламский философ Авиценна, находясь в заключении в замке Фардажан около Хамадана, написал свой знаменитый изолированный, но бодрствующий эксперимент по сенсорной депривации "Плавающий человек", чтобы исследовать идеи человеческого самосознания и субстанциональности души; его гипотеза заключалась в том, что Бог сообщает истину человеческому разуму или совести через интеллект, особенно активный интеллект. Некоторые средневековые христианские схоласты, такие как Бонавентура, проводили различие между совестью как рациональной способностью ума (практическим разумом) и внутренним осознанием, интуитивной "искрой" к совершению добра, называемой синдрезисом, возникающей из остаточного восприятия абсолютного добра, и которая, будучи сознательно отвергнутой (например, для совершения злого поступка), становится источником внутренних мучений. В XIII веке святой Фома Аквинский рассматривал совесть как применение нравственного знания к конкретному случаю (S. T. I, q. 79, a. 13). Таким образом, совесть считалась актом или суждением практического разума, начинающимся с синдреза – структурированного развития нашего врожденного остаточного осознания абсолютного добра (которое он классифицировал как включающее пять основных предписаний, предложенных в его теории естественного права) в приобретенную привычку применения моральных принципов. Аквинский также обсуждал совесть в связи с добродетелью благоразумия, чтобы объяснить, почему некоторые люди кажутся менее "морально просвещенными", чем другие, поскольку их слабая воля не способна адекватно сбалансировать свои собственные потребности с потребностями других. Аквинский полагал, что действие, противоречащее совести, является злом, но ошибочная совесть заслуживает порицания только в том случае, если она является результатом виновного или преодолимого невежества относительно тех факторов, знание о которых является обязанностью человека. Томас Кемпис в средневековом созерцательном классическом произведении "Подражание Христу" (ок. 1418 г.) утверждал, что слава доброго человека – свидетельство доброй совести. "Сохраняй спокойную совесть, и ты всегда будешь радоваться. Спокойная совесть может многое вынести и оставаться радостной во всех бедах, но плохая совесть всегда боится и беспокоится". Анонимный средневековый автор христианского мистического труда "Облако неведения" также выразил мнение, что в глубоком и продолжительном созерцании душа иссушает "корень и основу" греха, который всегда присутствует, даже после исповеди и как бы занят человек ни был святыми делами: "поэтому всякий, кто стремится стать созерцателем, должен прежде всего очистить свою совесть". Средневековый фламандский мистик Иоанн Рюйсброкский также считал, что истинная совесть имеет четыре аспекта, необходимых для того, чтобы человек был справедлив в активной и созерцательной жизни: "свободный дух, привлекающий себя через любовь"; "интеллект, просвещенный благодатью"; "удовольствие, порождающее склонность или устремление" и "истекающая потеря себя в бездне этой вечной цели, которая является высшим и главным блаженством, в которой возвышенные среди людей поглощены и погружены в некую безграничную реальность".

Современный

Бенедикт де Спиноза в своей "Этике", опубликованной после его смерти в 1677 году, утверждал, что большинство людей, даже те, кто считает себя обладающими свободой воли, принимают моральные решения на основе несовершенной чувственной информации, недостаточного понимания своего разума и воли, а также эмоций, которые являются как следствием их случайного физического существования, так и формой мышления, дефектной из-за того, что она в основном обусловлена самосохранением. Решение, по мнению Спинозы, заключалось в постепенном увеличении способности нашего разума изменять формы мышления, порожденные эмоциями, и в обретении любви к рассмотрению проблем, требующих морального решения, с точки зрения вечности. Таким образом, жизнь с чистой совестью, по Спинозе, означает использование разума для формирования адекватных идей, где разум все больше видит мир и его конфликты, наши желания и страсти sub specie aeternitatis, то есть вне связи со временем. Неясная и мистическая "Философия духа" Гегеля утверждала, что абсолютное право на свободу совести облегчает человеческому пониманию всеохватывающего единства, абсолюта, который был рациональным, реальным и истинным. Тем не менее, Гегель считал, что функционирующее государство всегда будет испытывать соблазн не признавать совесть в форме субъективного знания, подобно тому как аналогичные необъективные мнения обычно отвергаются в науке. Схожая идеалистическая идея была выражена в трудах Джозефа Батлера, который утверждал, что совесть дарована Богом, ей всегда следует повиноваться, она интуитивна и должна рассматриваться как "конституционный монарх" и "всеобщий моральный факультет": "Совесть не только предлагает нам указать путь, по которому нам следует идти, но и несет с собой свой авторитет". Батлер развил этические размышления, ссылаясь на двойственность регулирующих принципов в человеческой природе: во-первых, "любовь к себе" (стремление к индивидуальному счастью) и, во-вторых, "благожелательность" (сострадание и стремление к благу другого) в совести (также связанную с агапе ситуативной этики). Джон Селден в своих "Беседах за столом" выразил мнение, что бодрствующая, но чрезмерно скрупулезная или плохо обученная совесть может препятствовать решительности и практическим действиям, будучи "как лошадь, которая не хорошо обучена, вздрагивает от каждой птицы, вылетающей из живой изгороди". Когда священные тексты древнеиндийской и буддийской философии стали доступны в немецких переводах в XVIII и XIX веках, они повлияли на таких философов, как Шопенгауэр, заставив их утверждать, что в здоровом уме только поступки угнетают нашу совесть, а не желания и мысли; "потому что только наши поступки выставляют нас перед зеркалом нашей воли"; хорошая совесть, по мнению Шопенгауэра, которую мы испытываем после каждого бескорыстного поступка, возникает из прямого признания нашего собственного внутреннего существа в феномене другого, она дает нам подтверждение "того, что наше истинное "я" существует не только в нашей собственной личности, в этом конкретном проявлении, но и во всем живом. Этим сердце чувствует себя расширенным, а эгоизмом – сжатым". Иммануил Кант, центральная фигура эпохи Просвещения, также утверждал, что две вещи наполняли его ум все новым и растущим восхищением и трепетом, чем чаще и устойчивее он над ними размышлял: "звездное небо надо мной и моральный закон во мне – последний начинается с моего невидимого "я", моей личности и представляет меня в мире, который обладает истинной бесконечностью, но в котором я осознаю свое существование в универсальной и необходимой (а не только, как в первом случае, случайной) связи". "Универсальная связь", о которой здесь идет речь, – это категорический императив Канта: "действуй только в соответствии с той максимой, которую ты можешь одновременно пожелать, чтобы она стала всеобщим законом". Кант считал критическую совесть внутренним судом, в котором наши мысли обвиняют или оправдывают друг друга; он признал, что морально зрелые люди часто описывают удовлетворение или мир в душе после следования совести при выполнении долга, но утверждал, что для того, чтобы такие действия производили добродетель, их основной мотивацией должен быть просто долг, а не ожидание какого-либо блаженства. Руссо выразил аналогичную точку зрения, что совесть каким-то образом связывает человека с более глубоким метафизическим единством. Джон Пламенац в своем критическом исследовании работ Руссо считал, что совесть там определялась как чувство, которое побуждает нас, вопреки противоположным страстям, к двум гармониям: одной внутри нашего разума и между нашими страстями, а другой – внутри общества и между его членами; "даже самый слабый может обратиться к ней в самом сильном, и обращение, хотя часто безуспешное, всегда тревожит. Однако, насколько бы мы ни были развращены властью или богатством, как обладатели их, так и как жертвы, в нас есть нечто, напоминающее нам о том, что это развращение противоречит природе". Другие философы выражали более скептическое и прагматичное мнение об функционировании "совести" в обществе. Джон Локк в своих "Опытах о законе природы" утверждал, что широко распространенный факт человеческой совести позволяет философу сделать вывод о необходимом существовании объективных моральных законов, которые иногда могут противоречить законам государства. Локк подчеркнул метаэтическую проблему того, поддерживает ли принятие утверждения, такого как "следуй своей совести", субъективистские или объективистские представления о совести как о руководстве в конкретной морали или как о спонтанном откровении вечных и неизменных принципов индивидууму: "если совесть является доказательством врожденных принципов, то противоположности могут быть врожденными принципами, поскольку некоторые люди с одинаковым уклоном совести преследуют то, чего избегают другие". Томас Гоббс также прагматично отметил, что мнения, сформированные на основе совести с полной и честной убежденностью, тем не менее всегда должны приниматься со смирением как потенциально ошибочные и не обязательно указывающие на абсолютное знание или истину. Уильям Годвин выразил мнение, что совесть является запоминающимся следствием "осознания людьми всякого вероисповедания, когда они погружаются в суету жизни", что они обладают свободой воли. Адам Смит считал, что только путем развития критической совести мы можем когда-либо увидеть то, что относится к нам в его правильной форме и размерах; или что мы можем когда-либо сделать какое-либо надлежащее сравнение между нашими собственными интересами и интересами других людей. Джон Стюарт Милль полагал, что идеализм в отношении роли совести в правительстве следует смягчать практическим осознанием того, что немногие люди в обществе способны направлять свой разум или цели к отдаленным или неочевидным интересам, к бескорыстному отношению к другим и особенно к тому, что последует за ними, к идее потомства, своей страны или человечества, основанной на сочувствии или на добросовестном чувстве. Милль считал, что определенное количество совести и бескорыстного общественного духа можно справедливо рассчитывать на граждан любого сообщества, готового к представительному правлению, но "было бы нелепо ожидать такой степени этого, в сочетании с таким интеллектуальным рассуждением, которая была бы устойчива к любой правдоподобной софистике, стремящейся представить то, что отвечает интересам их класса, как диктат справедливости и всеобщего блага". В современной христианской традиции этот подход нашел выражение в лице Дитриха Бонхёффера, который заявил во время своего заключения в тюрьму нацистами во время Второй мировой войны, что совесть для него была больше, чем практический разум, и действительно исходила из "глубины, которая лежит за пределами собственной воли и собственного разума человека и заявляет о себе как призыв человеческого существования к единству с самим собой". Для Бонхёффера виновная совесть возникала как обвинение в утрате этого единства и как предупреждение об утрате своего "я"; прежде всего, он считал, что она направлена не на определенный вид деятельности, а на определенный образ бытия. Она протестует против деятельности, которая ставит под угрозу единство этого бытия с самим собой. Человек с совестью, по его мнению, ведет одинокую борьбу против "подавляющих сил неизбежности...

Мировая совесть

Мировая совесть – это универсалистская идея о том, что благодаря развитой глобальной коммуникации все люди на Земле перестанут быть морально отчужденными друг от друга, будь то культурно, этнически или географически; вместо этого они будут формировать этику с утопической точки зрения вселенной, вечности или бесконечности, а не видеть свои обязанности и обязательства определяемыми силами, возникающими исключительно в рамках ограниченных границ «крови и территории». Мышление, основанное на развитии мировой совести, свойственно членам Глобальной сети экопоселений, таким как Фонд «Финдхорн», международным организациям по охране природы, таким как Fauna and Flora International, а также исполнителям мировой музыки, например, Алану Стивеллу. Неправительственные организации, особенно в своей работе по формированию повестки дня, разработке политики и реализации политики, связанной с правами человека, часто называются совестью мира. Эдвард О. Уилсон развил идею консолидации (consilience) для поощрения согласованности глобальных моральных и научных знаний, поддерживая тезис о том, что «только единое, всеобщее обучение делает возможным точный прогноз и мудрый выбор». Таким образом, мировая совесть – это концепция, пересекающаяся с гипотезой Геи в отстаивании баланса моральных, правовых, научных и экономических решений современных транснациональных проблем, таких как глобальная бедность и глобальное потепление, посредством таких стратегий, как экологическая этика, климатическая этика, охрана природы, экология, космополитизм, устойчивость и устойчивое развитие, биосеквестрация и правовая защита биосферы и биоразнообразия. НПО 350.org, например, стремится привлечь внимание мировой совести к проблемам, связанным с ростом концентрации парниковых газов в атмосфере. Инициативы по микрокредитованию, предложенные лауреатом Нобелевской премии мира Мухаммедом Юнусом, были описаны как вдохновляющие «войну с бедностью, сочетающую социальную ответственность и деловую хватку». Политик партии зеленых Боб Браун (который был арестован полицией штата Тасмания за сознательный акт гражданского неповиновения во время протеста против плотины Франклина) выражает мировую совесть следующим образом: «Вселенная, через нас, эволюционирует к опыту, пониманию и принятию решений о своем будущем»; одним из примеров политических результатов такого мышления является глобальный налог (см. налог Тобина) для облегчения глобальной бедности и защиты биосферы, в размере 1/10 от 1% от всемирного спекулятивного валютного рынка. Такой подход предполагает, что мировая совесть лучше всего проявляется через политические реформы, способствующие демократической глобализации или планетарной демократии (например, интернет-голосование для глобальных органов управления (см. мировое правительство), основанные на модели «один человек – один голос – одна ценность»), которые постепенно заменят современную глобализацию, основанную на рынке. Американский кардиолог Бернард Лоун и российский кардиолог Евгений Чазов, изучая катастрофические последствия ядерной войны для здоровья населения, были мотивированы совестью основать Международных врачей по предотвращению ядерной войны (IPPNW), удостоенных Нобелевской премии мира в 1985 году и продолжающих работу над «исцелением больной планеты». Всемирные проявления совести способствовали решению французского правительства прекратить атмосферные ядерные испытания на Муруроа в Тихом океане в 1974 году после 41 такого взрыва (хотя подземные ядерные испытания продолжались там до 1990-х годов). В 1968 году Гаррет Хардин опубликовал влиятельную статью, в которой критически проанализировал дилемму, в которой множество индивидуумов, действуя независимо после рационального учета собственных интересов (и, по его утверждению, очевидно низкой ценности совести в принципах «выживания наиболее приспособленных»), в конечном итоге разрушают общий ограниченный ресурс, даже если каждый признает, что такой исход не отвечает долгосрочным интересам кого-либо. Области, признанные общим наследием человечества в соответствии с международным правом, включают Луну, космическое пространство, глубоководное ложе, Антарктиду, всемирное культурное и природное наследие (см. Конвенцию о всемирном наследии) и геном человека. Для мировой совести станет серьезным вызовом то, что по мере истощения мировых запасов нефти, угля, полезных ископаемых, древесины, сельскохозяйственных угодий и воды будет возрастать давление на коммерческую эксплуатацию областей, являющихся общим наследием человечества. Философ Питер Сингер утверждал, что Цели развития тысячелетия ООН представляют собой появление этики, основанной не на национальных границах, а на идее единого мира. Ниниан Смарт также предсказал, что увеличение глобальных путешествий и коммуникаций постепенно сблизит мировые религии к плюралистическому и трансцендентному гуманизму, характеризующемуся «открытым духом» сочувствия и сострадания. Ноам Хомский утверждал, что силы, противодействующие развитию такой мировой совести, включают идеологии свободного рынка, которые превозносят корпоративную жадность в номинальных выборных демократиях, где реклама, торговые центры и задолженность формируют граждан в апатичных потребителей по отношению к информации и доступу, необходимому для демократического участия. Джон Пассмор утверждал, что мистические соображения о глобальном расширении всего человеческого сознания должны учитывать, что если мы как вид действительно станем чем-то гораздо более совершенным, чем мы есть сейчас, то это будет следствием совести, не только внедряющей цель морального совершенствования, но и помогающей нам периодически оставаться тревожными, страстными и недовольными, поскольку это необходимые компоненты заботы и сострадания. Комитет по совести при Мемориальном музее Холокоста США обозначил геноциды, произошедшие в Руанде, Боснии, Дарфуре, Конго и Чечне, как вызовы совести мира. Оскар Ариас Санчес критиковал глобальные расходы на оружейную промышленность как проявление отсутствия совести у государств: «Когда страна решает инвестировать в оружие, а не в образование, жилье, окружающую среду и здравоохранение для своего народа, она лишает целое поколение права на процветание и счастье. Мы произвели одно огнестрельное оружие на каждые десять жителей этой планеты, и при этом не удосужились положить конец голоду, когда такая задача вполне выполнима. Это не необходимое и неизбежное положение дел. Это сознательный выбор» (см. Кампания против торговли оружием). Председатель Палаты представителей США Нэнси Пелоси, после встречи с 14-м Далай-ламой во время насильственных протестов в Тибете в 2008 году и их последствий, заявила: «Ситуация в Тибете – это вызов совести мира». Нельсон Мандела, своим примером и словами, был описан как человек, сформировавший совесть мира. Премия Right Livelihood Award ежегодно присуждается в Швеции тем людям, которые, в основном руководствуясь совестью, внесли выдающийся практический вклад в решение величайших проблем, стоящих перед нашей планетой и ее народом. В 2009 году, например, вместе с Кэтрин Хэмлин (акушерские свищи и см. Фонд акушерских свищей), Дэвидом Сузуки (повышение осведомленности об изменении климата) и Алином Уэйром (ядерное разоружение), Рене Нгонго разделил премию Right Livelihood Award «за его мужество в противостоянии силам, которые разрушают тропические леса бассейна Конго, и за мобилизацию политической поддержки их сохранения и устойчивого использования». Avaaz – одна из крупнейших глобальных онлайн-организаций, запущенная в январе 2007 года для продвижения активизма, основанного на совести, по таким вопросам, как изменение климата, права человека, права животных, коррупция, бедность и конфликты, тем самым «устраняя разрыв между миром, в котором мы живем, и миром, которого хотят большинство людей повсюду».

Примечательные примеры современных действий, основанных на совести

В примечательном современном проявлении совести христианская туристка Бренда Хин протестовала против затопления озера Педдер, несмотря на угрозы, что в конечном итоге привело к её смерти. Другим примером стала кампания Кена Саро-Вива против добычи нефти многонациональными корпорациями в Нигерии, которая привела к его казни. Таковым был и поступок «Танкового человека» или «Неизвестного повстанца», запечатленного на фотографии с хозяйственной сумкой на пути танков во время протестов на площади Тяньаньмэнь в Пекине 5 июня 1989 года. Действия Генерального секретаря Организации Объединенных Наций Дага Хаммаршельда, направленные на достижение мира в Конго, несмотря на (последующую) угрозу его жизни, были глубоко мотивированы совестью, что отражено в его дневнике Vägmärken (Ориентиры). Другой пример – действия старшего офицера Хью Томпсона-младшего, предпринятые для предотвращения резни в Май-Лай во время войны во Вьетнаме. Эван Педерик добровольно признался и был осужден за взрыв в отеле «Сидней Хилтон», заявив, что его совесть не могла вынести вину и что «я полагаю, я был довольно уникален в тюремной системе, поскольку мне приходилось постоянно доказывать свою вину, в то время как все остальные утверждали о своей невиновности». Василий Архипов был российским военно-морским офицером на советской подводной лодке Б-59, потерявшей радиосвязь и подвергавшейся глубинным зарядам американских военных кораблей во время Карибского кризиса. Его несогласие, когда два других офицера решили запустить ядерную торпеду (для запуска требовалось единогласное одобрение), возможно, предотвратило ядерную войну. В 1963 году буддийский монах Тих Куанг Дык совершил знаменитый акт самосожжения в знак протеста против предполагаемых преследований его веры вьетнамским режимом Нго Динь Диема. Совесть сыграла важную роль в действиях анестезиолога Стивена Болсина, который сообщил (см. список информаторов) о некомпетентных детских кардиохирургах в Королевской больнице Бристоля. Джеффри Виганд был побужден совестью раскрыть скандал с табачными компаниями, показав, что руководители компаний знали о вызывающей привыкание природе сигарет и одобряли добавление в них канцерогенных ингредиентов. Дэвид Грэм, сотрудник Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, был мотивирован совестью сообщить о том, что обезболивающее средство от артрита Vioxx увеличивает риск сердечно-сосудистой смерти, хотя производитель скрывал эту информацию. Рик Пилц из американской программы по глобальному потеплению раскрыл информацию о чиновнике Белого дома, который проигнорировал мнение большинства ученых, чтобы отредактировать отчет об изменении климата («Наша меняющаяся планета») в соответствии с позицией администрации Буша о том, что проблема вряд ли существует. Мунтадар аль-Заиди, иракский журналист, был заключен в тюрьму и предположительно подвергнут пыткам за свой поступок совести, бросив туфли в Джорджа Буша. Мордехай Вануну, израильский бывший ядерный техник, действовал по велению совести, чтобы раскрыть детали израильской программы ядерного оружия британской прессе в 1986 году; был похищен израильскими агентами, перевезен в Израиль, осужден за государственную измену и провел 18 лет в тюрьме, в том числе более 11 лет в одиночном заключении. На церемонии награждения за бег на 200 метров на летних Олимпийских играх 1968 года в Мехико Джон Карлос, Томми Смит и Питер Норман проигнорировали угрозы смерти и официальные предупреждения, чтобы принять участие в антирасистской акции, которая разрушила их карьеру. W. Марк Фелт, агент Федерального бюро расследований США, вышедший на пенсию в 1973 году в должности заместителя директора бюро, действовал по велению совести, предоставив репортерам Бобу Вудварду и Карлу Бернштейну информацию, которая привела к скандалу Уотергейт. Совесть была основным фактором в том, что сотрудник Службы общественного здравоохранения США Питер Бакстун раскрыл общественности эксперимент с сифилисом в Таскеги. Атака израильской армии на гражданские районы палестинской Газы в 2008 году была названа «пятном на совести мира». Совесть была главным фактором в отказе Аун Сан Су Чжи покинуть Мьянму, несмотря на домашний арест и преследования со стороны военной диктатуры в этой стране. Совесть была фактором в критике Питером Гэлбрейтом фальсификаций на выборах в Афганистане в 2009 году, несмотря на то, что это стоило ему работы в ООН. Совесть побудила Буннатин Гринхаус разоблачить нарушения в контрактах компании Halliburton на работы в Ираке. Наджи аль-Али, популярный карикатурист в арабском мире, любимый за защиту простых людей и критику репрессий и деспотизма со стороны как израильской армии, так и ООП Ясира Арафата, был убит за отказ идти на компромисс со своей совестью. Журналистка Анна Политковская, до своей смерти, продемонстрировала пример совести в своей оппозиции Второй чеченской войне и тогдашнему президенту России Владимиру Путину. Совесть мотивировала российского правозащитника Наталью Эстемирову, которая была похищена и убита в Грозном, Чечня, в 2009 году. Смерть Неды Ага-Солтан стала результатом протестов, движимых совестью, против президентских выборов в Иране в 2009 году. Мусульманский юрист Ширин Эбади (лауреат Нобелевской премии мира 2003 года) была названа «совестью Исламской Республики» за свою работу по защите прав человека женщин и детей в Иране. Правозащитник Гао Чжишэн, часто называемый «совестью Китая», который ранее был арестован и предположительно подвергался пыткам после призыва к уважению прав человека и конституционной реформе, был похищен китайскими службами безопасности в феврале 2009 года. Лауреат Нобелевской премии мира 2010 года Лю Сяобо в своем последнем заявлении перед вынесением приговора закрытым китайским судом к более чем десяти годам тюремного заключения в качестве политического заключенного по совести заявил: «Ненависть разъедает мудрость и совесть человека; менталитет вражды может отравить дух нации». Сергей Магнитский, юрист в России, был арестован, содержался под стражей почти год и умер в заключении в результате разоблачения коррупции. 6 октября 2001 года Лора Уиттл была стрелком военно-морского флота на борту HMAS Adelaide (FFG 01), которой было приказано реализовать новую политику по защите границ, когда они столкнулись с SIEV 4 (Suspected Illegal Entry Vessel 4), лодкой с беженцами в неспокойном море. Получив приказ открыть предупредительные выстрелы из своего 50-калиберного пулемета, чтобы заставить лодку повернуть назад, она увидела, что она начинает разваливаться и тонуть, а отец на борту вытягивал свою маленькую дочь, чтобы ее спасли (см. Дело «Дети за борт»). Уиттл прыгнула без спасательного жилета с 12 метров в море, чтобы помочь спасти беженцев от утопления, думая: «Это неправильно; так не должно быть». В феврале 2012 года журналистка Мари Кольвин была намеренно выбрана в качестве цели и убита сирийской армией в Хомсе во время сирийского восстания 2011–2012 годов и осады Хомса после того, как она решила остаться в «эпицентре бури», чтобы «разоблачить происходящее». В октябре 2012 года талибы организовали покушение на Малалу Юсуфзай, подростка, которая, несмотря на их угрозы, выступала за образование девочек в Пакистане. В декабре 2012 года дело о групповом изнасиловании в Дели в 2012 году, как говорили, пробудило коллективную совесть Индии к гражданскому неповиновению и публичным протестам против отсутствия юридических действий против насильников (см. Изнасилование в Индии). В июне 2013 года Эдвард Сноуден раскрыл детали программы наблюдения за интернетом и электронной коммуникацией Агентства национальной безопасности США PRISM, руководствуясь чувством долга перед свободой человечества, которое было выше повиновения законам, связывающим его работу.

В литературе, искусстве, кино и музыке

Древний эпос индийского субконтинента, «Махабхарата» Вьясы, содержит два ключевых момента, связанных с совестью. Первый возникает, когда воин Арджуна, охваченный состраданием к предстоящему убийству своих родственников в войне, получает наставления (см. «Бхагавад-гиту») от Кришны о своем духовном долге («действуй так, словно совершаешь жертвоприношение ради всеобщего блага»). Второй, в конце саги, происходит, когда царю Юдхиштхире, единственному выжившему после моральных испытаний жизни, предлагают вечное блаженство, от которого он отказывается, поскольку верному псу не разрешено сопровождать его согласно предполагаемым божественным правилам и законам. Французский писатель Монтень (1533–1592) в одном из самых известных своих эссе («Опыт») выразил преимущества жизни с чистой совестью: «Наш долг – формировать свой характер, а не писать книги, завоевывать не битвы и провинции, а обретать порядок и спокойствие в своих поступках. Наш великий и славный шедевр – жить достойно». В своем знаменитом японском путевом журнале «Оку но Хосомити» (Узкая дорога на Север), состоящем из смешанной поэзии хайку и прозы, Мацуо Басё (1644–1694), стремясь описать вечное в этом преходящем мире, часто испытывает душевные терзания; например, роща летней травы – все, что осталось от мечтаний и амбиций древних воинов. «Сказка Франклина» в «Кентерберийских рассказах» Чосера повествует о том, как молодой поклонник освобождает жену от необдуманного обещания из уважения к ее совести, к ее праву на правдивость, нежность и щедрость. Критик А. К. Брэдли рассматривает центральную проблему трагического персонажа Шекспира, Гамлета, как проблему, в которой совесть в форме моральных сомнений удерживает молодого принца с его «великим стремлением поступать правильно» от повиновения призраку отца, обреченному в аду, и убийства узурпатора короля («разве не совершенная совесть – расправиться с ним этим оружием?» (V, ii, 67)). Брэдли развивает теорию о моральной муке Гамлета, связанную с конфликтом между «традиционной» и «критической» совестью: «Принятые в его время моральные представления, которые он разделял с Призраком, прямо говорили ему, что он должен отомстить за отца; но более глубокая совесть, опережавшая свое время, боролась с этими явными условностями. Именно потому, что эта более глубокая совесть остается под поверхностью, он не может ее распознать и полагает, что ему мешают трусость, лень или страсть; но она проявляется в его речи к Горацио. И именно потому, что он обладает такой благородной нравственностью, мы им восхищаемся и любим его». Начальные строки 94-го сонета Шекспира («Те, кто властен причинять вред, но не делают этого») восхищают как описание совести. Так же, как и начало стихотворения Джона Донна: «Добрая пятница, 1613 г.». «Пусть душа человека будет сферой, и тогда в ней, Движущий интеллект – преданность». Антон Чехов в своих пьесах «Чайка», «Дядя Ваня» и «Три сестры» описывает мучительные эмоциональные состояния врачей, которые в какой-то момент своей карьеры отвернулись от совести. В своих рассказах Чехов также исследовал, как люди неправильно понимают голос мучающей совести. Например, распутный студент в рассказе «The Fit» описывает ее как «тупую боль, неопределенную, смутную; она была подобна муке, самому острому страху и отчаянию в его груди, под сердцем», а молодой врач, исследующий неправильно понятую агонию сострадания, испытываемую дочерью владельца фабрики в рассказе «Из практики», называет ее «неизвестной, таинственной силой, на самом деле находящейся рядом и наблюдающей за ним». Характерно, что собственная совесть побудила Чехова совершить долгий путь на Сахалин, чтобы зафиксировать и облегчить суровые условия содержания заключенных в этом отдаленном форпосте. Как пишет Ирина Ратушинская во введении к этому произведению: «Оставив все, он отправился на далекий остров Сахалин, самое страшное место ссылки и принудительного труда в России того времени. Невольно задаешься вопросом, почему? Просто потому, что судьба людей там была горькой, потому что никто не знал о жизни и смерти ссыльных, потому что он чувствовал, что они нуждаются в помощи больше, чем кто-либо другой. Странная причина, возможно, но не для писателя, который был воплощением всех лучших традиций русского литератора. Русская литература всегда была сосредоточена на вопросах совести и поэтому была мощной силой в формировании общественного мнения». Э. Х. Карр пишет о персонаже Достоевского, молодом студенте Раскольникове в романе «Преступление и наказание», который решает убить «подлую и отвратительную» старуху-процентщицу, исходя из принципа преодоления общепринятой морали: «продолжение показывает нам не муки угрызений совести (что дал бы нам менее тонкий писатель), а трагическую и бесплодную борьбу могущественного интеллекта, стремящегося удержать убеждение, несовместимое с сущностью человека». Герман Гессе написал «Сиддхартху», чтобы описать, как молодой человек во времена Будды следует своей совести в путешествии, чтобы открыть трансцендентное внутреннее пространство, где все вещи могли бы быть объединены и просто поняты, в конечном итоге обнаружив личную истину через бескорыстное служение в качестве паромщика. Дж. Р. Р. Толкин в своей эпической поэме «Властелин колец» описывает, как только хоббит Фродо достаточно чист душой, чтобы нести Кольцо Власти через разоренную войной Средиземь Землю к уничтожению в Роковой Щели, Фродо решает в конце пути отправиться без оружия и спасается от провала благодаря своему прежнему решению пощадить жизнь существа Голлума. Конор Круз О'Брайен писал, что Альбер Камю был писателем, наиболее полно представляющим западное сознание и совесть в их отношении к не западным мирам. «Убить пересмешника» Харпер Ли изображает Аттикуса Финча (в исполнении Грегори Пека в классическом фильме по книге) как юриста, верного своей совести, который подает пример своим детям и обществу. Пьеса Роберта Болта «Человек на все времена» сосредоточена на совести католического юриста Томаса Мора в его борьбе с королем Генрихом VIII («верный подданный более обязан быть верным своей совести, чем чему-либо другому»). Джордж Оруэлл написал свой роман «1984» на изолированном острове Юра в Шотландии, чтобы описать, как человек (Уинстон Смит) пытается развить критическую совесть в тоталитарном государстве, которое следит за каждым действием людей и манипулирует их мышлением смесью пропаганды, бесконечной войны и контроля над мышлением посредством контроля над языком (двоемыслие и новояз) до такой степени, что заключенные смотрят вверх и даже любят своих мучителей. В Министерстве Любви мучитель Уинстона (О'Брайен) заявляет: «Вы воображаете, что существует нечто под названием человеческая природа, которая возмутится тем, что мы делаем, и обратится против нас. Но мы создаем человеческую природу. Люди бесконечно податливы». Копия гобелена Пикассо «Герника», изображающая массовое убийство невинных женщин и детей во время Гражданской войны в Испании, выставлена на стене здания Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке, у входа в зал Совета Безопасности, как явный стимул для совести представителей государств. Альберт Такер написал «Голову человека», чтобы запечатлеть моральную деградацию и отсутствие совести человека, осужденного за убийство собаки. Художник-импрессионист Винсент Ван Гог писал в письме к своему брату Тео в 1878 году, что «никогда нельзя давать угаснуть огонь в своей душе, ибо неизбежно наступит время, когда он понадобится. И тот, кто выбирает бедность для себя и любит ее, обладает великим сокровищем и будет слышать голос своей совести все отчетливее. Тот, кто слышит этот голос, величайший дар Божий, в своей глубине души и следует ему, находит в нем друга, наконец, и он никогда не одинок! Это признали все великие люди в своих произведениях…»