Бой у Коронеля: Морское сражение 1 ноября 1914 года у берегов Чили.

Введение

Морское сражение 1 ноября 1914 года у берегов Чили в Первой мировой войне.

Битва при Коронеле – это победа Императорского немецкого флота в Первой мировой войне над Королевским флотом, произошедшая 1 ноября 1914 года у побережья центрального Чили, вблизи города Коронель. Восточноазиатская эскадра (Ostasiengeschwader или Kreuzergeschwader) Императорского немецкого флота (Kaiserliche Marine) во главе с вице-адмиралом графом Максимилианом фон Шпее встретилась и разгромила британскую эскадру под командованием контр-адмирала сэра Кристофера Крэдока. Сражение, вероятно, произошло из-за недоразумений. Ни один из адмиралов не предполагал столкнуться с противником в полном составе. После встречи Крэдок осознал, что должен сражаться до конца, несмотря на подавляющее превосходство сил противника. Хотя Шпее одержал легкую победу, уничтожив два вражеских бронированных крейсера, потеряв всего троих раненых, сражение также стоило ему почти половины запасов боеприпасов, которые невозможно было восполнить. Шок от британских потерь побудил Адмиралтейство отправить дополнительные корабли, включая два современных линейных крейсера, которые, в свою очередь, уничтожили Шпее и большую часть его эскадры 8 декабря в битве за Фолклендские острова.

Предыстория

В начале войны Королевский флот и Королевский австралийский флот, при содействии Новой Зеландии и японских военно-морских и сухопутных сил на Дальнем Востоке, захватили немецкие колонии Кайзер Вильгельмсланд, Яп, Науру и Самоа, вместо того чтобы искать немецкую Восточно-Азиатскую эскадру под командованием вице-адмирала Максимилиана фон Шпее, которая покинула свою базу в немецкой концессии Цинтао в преддверии войны с Японией. В начале августа 1914 года эскадра встретилась на острове Паган в Марианских островах. В конечном итоге, осознав потенциал немецкой эскадры по нарушению торговли в Тихом океане, британское Адмиралтейство решило её уничтожить и начало поиски в западной части Тихого океана после того, как Восточно-Азиатская эскадра провела бомбардировку Папеэте (22 сентября 1914 года), о присутствии которой сообщил французский пароход. 4 октября 1914 года британцы перехватили радиосообщение, из которого узнали, что Шпее планирует атаковать судоходство на торговых путях вдоль западного побережья Южной Америки. Правильно оценив намерения немецкого командующего, контр-адмирал сэр Кристофер Крэдок патрулировал район с эскадрой, состоявшей из бронекрейсеров (флагманских) и , современного легкого крейсера , и вооруженного торгового судна . Адмиралтейство планировало усилить эскадру, направив более новый и мощный бронекрейсер из Средиземноморья, но временно перенаправило его для патрулирования западной Атлантики. достиг Монтевидео через два дня после сражения, и Крэдок вместо этого получил преддредноут . Это изменение планов означало, что британская эскадра состояла из устаревших или слабо вооруженных кораблей, экипаж которых, в случае с "Good Hope", был укомплектован неопытными резервистами флота. "Monmouth" и "Good Hope" имели большое количество 6-дюймовых орудий, но только "Good Hope" был вооружен двумя 9,2-дюймовыми орудиями в однобашенных установках. Шпее располагал превосходящими силами из пяти современных кораблей (бронекрейсеров и и легких крейсеров , и ), под командованием офицеров, отобранных лично великим адмиралом Альфредом фон Тирпицем. "Scharnhorst" и "Gneisenau" несли по восемь 8,2-дюймовых орудий, что давало им подавляющее преимущество в дальности и огневой мощи; экипажи обоих кораблей до войны снискали похвалы за свою артиллерийскую подготовку. Адмиралтейство приказало Крэдоку "быть готовым встретиться с ними вместе", не предпринимая попыток уточнить, какие действия он должен предпринять в случае обнаружения Шпее. Получив приказ, Крэдок запросил у Адмиралтейства разрешение разделить флот на две группы, каждая из которых могла бы самостоятельно противостоять Шпее. Эти две группы должны были действовать на восточном и западном побережьях Южной Америки, чтобы предотвратить возможность прорыва Шпее в Атлантический океан. Адмиралтейство согласилось и сформировало эскадру восточного побережья под командованием контр-адмирала Арчибальда Стоддарта, состоящую из трех крейсеров и двух вооруженных торговых судов. Оставшиеся корабли сформировали эскадру западного побережья, которая была усилена "Canopus" 18 октября. "Canopus", находившийся в начале войны в состоянии, требующем капитального ремонта, имел максимальную скорость (после выхода флота в море выяснилось, что корабль может развивать только , а старший инженер страдал психическим расстройством). Адмиралтейство пришло к выводу, что с "Canopus" флот будет слишком медленным, чтобы вступить в бой с немецкими крейсерами, а без "Canopus" эскадра западного побережья не имела никаких шансов. Крэдок вышел из Фолклендских островов 20 октября, все еще полагая, что вскоре прибудет , и получив приказ Адмиралтейства атаковать немецкие торговые суда и выследить Восточно-Азиатскую эскадру. По мере того как британская эскадра огибала мыс Горн, мощность беспроводных передач с "Leipzig" возрастала, и казалось, что британцы смогут захватить корабль в изоляции, но Шпее встретился с "Leipzig" 14 октября и приказал всем кораблям соблюдать радиомолчание.

At the outbreak of war the Royal Navy and the Royal Australian Navy, with assistance from New Zealand and Japanese naval and land forces in the Far East, had captured the German colonies of Kaiser Wilhelmsland, Yap, Nauru, and Samoa, instead of searching for the German East Asia Squadron commanded by Vice Admiral Maximilian von Spee, which had abandoned its base at the German concession at Tsingtao in the expectation of war breaking out with Japan. The East Asia Squadron rendezvoused at Pagan Island in the Marianas in early August 1914. Eventually, recognising the German squadron's potential for disrupting trade in the Pacific, the British Admiralty decided to destroy it and searched the western Pacific Ocean after the East Asia Squadron had conducted the Bombardment of Papeete (22 September 1914), where a French steamer reported its presence. On 4 October 1914, the British learned from an intercepted radio message that Spee planned to attack shipping on the trade routes along the west coast of South America. Having correctly guessed the intention of the German commander, Rear Admiral Sir Christopher Cradock patrolled the area with a squadron consisting of the armoured cruisers (flagship) and , the modern light cruiser , and the armed merchantman The Admiralty had planned to reinforce the squadron by sending the newer and more powerful armoured cruiser from the Mediterranean, but temporarily diverted this ship to patrol the western Atlantic. Defence reached Montevideo two days after the battle, and Cradock instead received the pre dreadnought battleship
The change of plan meant that the British squadron comprised obsolete or lightly armed vessels, crewed in the case of Good Hope by inexperienced naval reservists. Monmouth and Good Hope had a large number of 6 inch guns but only Good Hope was armed with two 9.2 inch guns mounted in single turrets. Spee had a superior force of five modern vessels (the armoured cruisers and and the light cruisers , and ), led by officers hand picked by Grand Admiral Alfred von Tirpitz. Scharnhorst and Gneisenau carried eight 8.2 inch guns each, which gave them an overwhelming advantage in range and firepower; the crews of both ships had earned accolades for their gunnery before the war. The Admiralty ordered Cradock to "be prepared to meet them in company", with no effort being made to clarify what action he was expected to take should he find Spee. On receiving his orders, Cradock asked the Admiralty for permission to split his fleet into two forces, each able to face Spee independently. The two groups would operate on the east and west coasts of South America to counter the possibility of Spee slipping past Cradock into the Atlantic Ocean. The Admiralty agreed and established the east coast squadron under Rear Admiral Archibald Stoddart, consisting of three cruisers and two armed merchantmen. The remaining vessels formed the west coast squadron, which was reinforced by Canopus on 18 October. At the outbreak of war and said to be in need of overhaul, Canopus had a top speed of (After the fleet sailed, it was found that the ship could only make and that the senior engineer was mentally ill.) The Admiralty agreed that with Canopus the fleet would be too slow to force an engagement with the German cruisers and that without Canopus the west coast squadron stood no chance. Cradock sailed from the Falklands on 20 October, still under the impression that Defence would soon arrive and with Admiralty orders to attack German merchant ships and to seek out the East Asiatic Squadron. As the British squadron rounded Cape Horn, wireless transmissions from Leipzig increased in power and it seemed that the British would catch the ship while isolated, but Spee had made rendezvous with Leipzig on 14 October and had enforced wireless silence on the other ships.

Британские препараты

22 октября Крэдок сообщил Адмиралтейству о намерении обойти мыс Горн, оставив «Канопус» для сопровождения угольщиков. 27 октября адмирал Джон Фишер сменил Баттенберга на посту первого морского лорда, а на следующий день Фишер приказал Крэдоку не вступать в бой со Спи без «Канопуса». Затем он отдал приказ HMS Defence усилить отряд Крэдока. За предыдущую неделю Крэдок направил «Глазго» в Коронель для перехвата возможных сообщений от Адмиралтейства. Спи, узнав о присутствии «Глазго» у Коронеля, вышел в море на юг из Вальпараисо со всеми пятью военными кораблями с целью его уничтожения. «Глазго» перехватил радиосообщение от одного из немецких крейсеров и доложил Крэдоку, который повернул свой флот на север для перехвата крейсера. Учитывая превосходство немецкого флота в скорости, огневой мощи, эффективности и численности, выбор Крэдока вступить в бой ставит в тупик историков. В то время контр-адмирал Эрнест Траубридж, друг Крэдока, ожидал военного трибунала за то, что не вступил в бой с противником, и Адмиралтейство уведомило его, что его сил было "достаточно". Распространенное мнение среди коллег Крэдока заключалось в том, что он "по своей природе не мог отказаться от боя". 31 октября он приказал своей эскадре занять атакующее построение. Обе стороны, как полагают, ожидали встретить лишь один корабль, пока не обнаружили друг друга в 16:40 1 ноября.

Битва

31 октября «Глазго» вошел в гавань Коронель, чтобы получить сообщения и новости от британского консула. В порту также находился судно-снабженец «Геттинген», работавший на Шпее, который немедленно передал по радио сообщение о входе британского судна в гавань. На «Глазго» прослушивали радиопереговоры, указывавшие на приближение немецких военных кораблей. Ситуация была осложнена тем, что немецким кораблям было приказано использовать один и тот же позывной – «Лейпциг». Шпее решил перевести свои корабли в Коронель, чтобы заманить «Глазго» в ловушку, в то время как адмирал Крэдок поспешил на север, чтобы перехватить «Лейпциг». Ни одна из сторон не знала о близости основных сил противника. 1 ноября в 09:15 «Глазго» покинул порт, чтобы встретиться с Крэдоком в полдень, в 64 километрах к западу от Коронеля. Море было неспокойным, поэтому невозможно было перебрасывать сообщения между кораблями шлюпкой – их приходилось передавать по буксируемому тросу. В 13:05 корабли построились в линию строем колонны в 24 километрах друг от друга, с «Глазго» на восточном фланге, и начали движение на север в поисках «Лейпцига». В 16:17 «Лейпциг», сопровождаемый другими немецкими кораблями, заметил дым от британской эскадры. Шпее приказал набрать максимальную скорость, и «Шарнхорст», «Гнейзенау» и «Лейпциг» приблизились к британцам, в то время как более медленные легкие крейсеры «Дрезден» и «Нюрнберг» отставали. В 16:20 «Глазго» и «Отранто» заметили дым на севере, а затем три корабля на расстоянии 19 километров. Британцы изменили курс, и оба флота двинулись на юг, начав погоню, которая продолжалась 90 минут. Крэдок оказался перед выбором: он мог взять три своих крейсера, способных развивать скорость, оставить «Отранто» и уйти от немцев, или остаться и сражаться вместе с «Отранто», который мог развивать лишь небольшую скорость. Немецкие корабли замедлились на расстоянии, чтобы перестроиться в оптимальную позицию и дождаться лучшей видимости, когда британские корабли на западе будут четко видны на фоне заходящего солнца. В 17:10 Крэдок решил, что должен вступить в бой, и сблизил свои корабли. Он изменил курс на юго-восток и попытался сблизиться с немецкими кораблями, пока солнце оставалось высоко. Шпее отказался от боя и отвернул свои более быстрые корабли, сохраняя дистанцию между эскадрами, которые шли параллельными курсами на расстоянии. В 18:18 Крэдок снова попытался сблизиться, направив свои корабли прямо на противника, который вновь уклонился, увеличив дистанцию. В 18:50 солнце село, Шпее сократил дистанцию и открыл огонь. На немецких кораблях было шестнадцать орудий калибра, сопоставимого с двумя орудиями на «Хоуп». Одно из них было поражено в течение пяти минут после начала боя. Из оставшихся орудий на британских кораблях большинство находилось в казематах по бортам, которые постоянно заливало водой при открытии орудийных люков в штормовую погоду. Торговый крейсер «Отранто», вооруженный всего восемью орудиями и представлявший собой более крупную цель, ушел на запад на полном ходу. Поскольку британские орудия имели недостаточную дальность для эффективного ответа немецкому огню, Крэдок попытался сблизиться с немецкими кораблями. К 19:30 он достиг, но по мере сближения немецкий огонь становился все точнее. «Хоуп» и «Монмут» загорелись, став легкой мишенью для немецких артиллеристов, когда наступила темнота, а немецкие корабли скрылись в ночи. «Монмут» первым прекратил огонь. «Хоуп» продолжал стрелять, приближаясь к немецким кораблям и получая все больше попаданий. К 19:50 он также замолчал; затем взорвалась его носовая часть, после чего корабль разломился и затонул, без свидетелей крушения. «Шарнхорст» перенес огонь на «Монмут», в то время как «Гнейзенау» присоединился к «Лейпцигу» и «Дрездену», которые обстреливали «Глазго». Немецкие легкие крейсеры имели только орудия, которые почти не повредили «Глазго», но теперь к ним присоединились орудия «Гнейзенау». Капитан «Глазго» Джон Люс пришел к выводу, что продолжение боя бессмысленно. Было замечено, что каждый раз, когда он открывал огонь, вспышка его орудий помогала немцам наводить свои залпы, поэтому он также прекратил стрельбу. Один отсек корабля был затоплен, но он все еще мог удерживаться на плаву. Он вернулся к «Монмуту», который был теперь погружен во тьму, но все еще держался на воде. Ничем помочь кораблю было невозможно – он медленно тонул, но попытается сесть на мель у чилийского побережья. «Глазго» повернул на юг и ушел. На немецких кораблях возникла путаница относительно судьбы двух броненосных крейсеров, которые исчезли в темноте после прекращения огня, и начались поиски. «Лейпциг» заметил горящий объект, но, приблизившись, обнаружил лишь обломки. «Нюрнберг», более медленный, чем остальные немецкие корабли, прибыл на поле боя поздно и обнаружил «Монмут», идущий на борт и сильно поврежденный, но все еще движущийся. После демонстративного направления прожекторов на флаг корабля, предложения о капитуляции – которое было отклонено – он открыл огонь и потопил корабль. Не имея достоверной информации, Шпее решил, что «Хоуп» ушел, и прекратил поиски в 22:15. Опасаясь сообщений о британском линкоре, он повернул на север. Без выживших с «Хоуп» и «Монмут» погибло 1660 британских офицеров и матросов, включая адмирала Крэдока. «Глазго» и «Отранто» оба ушли (первый получил пять попаданий и пять раненых). В «Шарнхорст» попали всего два снаряда, ни один из которых не взорвался: один 152-мм снаряд попал над броневым поясом и пробил складское помещение, где, по словам Шпее, «существо просто лежало, как бы приветствуя нас». Другой снаряд попал в трубу. В ответ «Шарнхорст» сумел нанести не менее 35 попаданий в «Хоуп», но потратил на это 422 снарядов, оставив его с 350. В «Гнейзенау» попали четыре снаряда, один из которых чуть не затопил кают-компанию офицеров. «Отранто» вышел в Тихий океан, прежде чем повернуть на юг и обогнуть мыс Горн. 4 ноября Адмиралтейство отдало приказ выжившим кораблям направиться к скалам Аброльос, где формировалась новая эскадра. Контр-адмирал Арчибальд Стоддарт с броненосными крейсерами и должен был встретиться с ними там и дождаться прибытия «Дефенс». Стёрди было приказано сопровождать линейные крейсеры и – тогда прикрепленные к Гранд-Флоту на Северном море – для командования новой эскадрой с явным превосходством над Шпее. Несмотря на свою победу, Шпее был пессимистичен в отношении своих шансов на выживание и пренебрежительно относился к ущербу, нанесенному британскому флоту. Официальное объяснение поражения, представленное Уинстоном Черчиллем в Палате общин, звучало так: «считая, что он не сможет немедленно вступить в бой с противником, пока находится вместе с «Канопусом», он решил атаковать их своими быстрыми кораблями в одиночку, полагая, что даже если он сам будет уничтожен, он нанесет им такой ущерб, который приведет к их неминуемому последующему уничтожению». 3 ноября «Шарнхорст», «Гнейзенау» и «Нюрнберг» вошли в гавань Вальпараисо, где их приветствовало немецкое население. Шпее отказался участвовать в торжествах; когда ему преподнесли букет цветов, он отказался от них, сказав: «этих будет достаточно для моей могилы». Он должен был погибнуть вместе с большинством людей на своих кораблях 8 декабря 1914 года в битве при Фолклендских островах.

On 31 October, Glasgow entered Coronel harbour to collect messages and news from the British consul. Also in harbour was a supply ship—Göttingen—working for Spee, which immediately radioed with the news of the British ship entering harbour. Glasgow was listening to radio traffic, which suggested that German warships were close. Matters were confused because the German ships had been instructed to all use the same call sign, that of Leipzig. Spee decided to move his ships to Coronel to trap Glasgow while Admiral Cradock hurried north to catch Leipzig. Neither side realised the other's main force was nearby. At 09:15 on 1 November, Glasgow left port to meet Cradock at noon, 40 mile (64 km) west of Coronel. Seas were rough so that it was impossible to send a boat between the ships to deliver the messages, which had to be transferred on a line floated in the sea. At 13:05, the ships formed into a line abreast formation 15 mile (24 km) apart, with Glasgow at the eastern end, and started to steam north at searching for Leipzig. At 16:17 Leipzig, accompanied by the other German ships, spotted smoke from the line of British ships. Spee ordered full speed so that Scharnhorst, Gneisenau and Leipzig were approaching the British at , with the slower light cruisers Dresden and Nürnberg some way behind. At 16:20, Glasgow and Otranto saw smoke to the north and then three ships at a range of 12 mile (19 km). The British reversed direction, so that both fleets were moving south, and a chase began which lasted 90 minutes. Cradock was faced with a choice; he could either take his three cruisers capable of , abandon Otranto and run from the Germans, or stay and fight with Otranto, which could only manage The German ships slowed at a range of to reorganise themselves for best positions, and to await best visibility, when the British to their west would be outlined against the setting sun. At 17:10, Cradock decided he must fight, and drew his ships closer together. He changed course to south east and attempted to close upon the German ships while the sun remained high. Spee declined to engage and turned his faster ships away, maintaining the distance between the forces which sailed roughly parallel at a distance of At 18:18, Cradock again attempted to close, steering directly towards the enemy, which once again turned away to a greater range of At 18:50, the sun set; Spee closed to and commenced firing. The German ships had sixteen guns of comparable range to the two guns on Good Hope. One of these was hit within five minutes of the engagement's starting. Of the remaining guns on the British ships, most were in casemates along the sides of the ships, which continually flooded if the gun doors were opened to fire in heavy seas. The merchant cruiser Otranto—having only eight guns and being a much larger target than the other ships—retired west at full speed. Since the British guns had insufficient range to match the German guns, Cradock attempted to close on the German ships. By 19:30, he had reached but as he closed, the German fire became correspondingly more accurate. Good Hope and Monmouth caught fire, presenting easy targets to the German gunners now that darkness had fallen, whereas the German ships had disappeared into the dark. Monmouth was first to be silenced. Good Hope continued firing, continuing to close on the German ships and receiving more and more fire. By 19:50, she had also ceased firing; subsequently her forward section exploded, then she broke apart and sank, with no one witness to the sinking. Scharnhorst switched her fire to Monmouth, while Gneisenau joined Leipzig and Dresden which had been engaging Glasgow. The German light cruisers had only guns, which had left Glasgow almost unscathed, but these were now joined by the guns of Gneisenau. John Luce, captain of Glasgow, determined that nothing would be gained by staying and attempting to fight. It was noticed that each time he fired, the flash of his guns was used by the Germans to aim a new salvo, so he also ceased firing. One compartment of the ship was flooded but she could still manage He returned first to Monmouth, which was now dark but still afloat. Nothing was to be done for the ship, which was sinking slowly but would attempt to beach on the Chilean coast. Glasgow turned south and departed. There was some confusion amongst the German ships as to the fate of the two armoured cruisers, which had disappeared into the dark once they ceased firing, and a hunt began. Leipzig saw something burning, but on approaching found only wreckage. Nürnberg—slower than the other German ships—arrived late at the battle and sighted Monmouth, listing and badly damaged but still moving. After pointedly directing her searchlights at the ship's ensign, an invitation to surrender—which was declined—she opened fire, finally sinking the ship. Without firm information, Spee decided that Good Hope had escaped and called off the search at 22:15. Mindful of the reports that a British battleship was around somewhere, he turned north. With no survivors from either Good Hope or Monmouth, 1,660 British officers and men were dead, including Admiral Cradock. Glasgow and Otranto both escaped (the former suffering five hits and five wounded men). Just two shells had struck Scharnhorst, neither of which exploded: one 6 inch shell hit above the armour belt and penetrated to a storeroom where, in Spee's words, "the creature just lay there as a kind of greeting." Another struck a funnel. In return, Scharnhorst had managed at least 35 hits on Good Hope, but at the expense of 422 shells, leaving her with 350. Four shells had struck Gneisenau, one of which nearly flooded the officers' wardroom. Otranto steamed out into the Pacific Ocean before turning south and rounding Cape Horn. On 4 November the Admiralty issued orders for the surviving ships to go to the Abrolhos Rocks, where a new force was being assembled. Rear Admiral Archibald Stoddart, with the armoured cruisers and , were to meet them there and await the arrival of Defence. Sturdee was ordered to travel with the battlecruisers and —then attached to the Grand Fleet in the North Sea—to command a new squadron with clear superiority over Spee. Despite his victory, Spee was pessimistic about his own chances of survival and dismissive with regard to the harm done to the British navy. The official explanation of the defeat as presented to the House of Commons by Winston Churchill was: "feeling he could not bring the enemy immediately to action as long as he kept with Canopus, he decided to attack them with his fast ships alone, in the belief that even if he himself were destroyed he would inflict damage on them which would lead to their certain subsequent destruction." On 3 November Scharnhorst, Gneisenau and Nürnberg entered Valparaiso harbour to a welcome by the German population. Spee refused to join in the celebrations; when presented with a bouquet of flowers, he refused them, commenting that "these will do nicely for my grave". He was to die with most of the men on his ships on 8 December 1914, at the Battle of the Falkland Islands.

Празднование

Мемориальная библиотека Корнеля при Королевском военном колледже Королевских дорог, ныне Королевский университет Королевских дорог в Виктории, Британская Колумбия, Канада, была названа в память о четырех канадских гардемаринах, погибших на борту HMS Good Hope в битве при Корнеле. В 1989 году мемориал в память о погибших в этой битве был воздвигнут на площади 21 мая в городе Коронель, Чили. Он включает в себя две мемориальные доски с изображением HMS Good Hope и HMS Monmouth, а также центральную посвятительную доску (на испанском языке) с надписью: