Состояние общества после модерна

Введение

Состояние общества после модернизма, состояние или бытие.

Постмодерн (постмодернизм или постмодернистское состояние) – это экономическое или культурное состояние общества, которое, как считается, наступает после модернизма. Некоторые школы мысли полагают, что эпоха модернизма завершилась в конце XX века – в 1980-х или начале 1990-х годов – и была сменена постмодерном, в то время как другие расширяют рамки модернизма, включая в них явления, обозначаемые постмодерном. Идея постмодернистского состояния иногда характеризуется как культура, утратившая способность к линейному или автономному развитию, склоняясь к регрессивному изоляционизму, в отличие от прогрессивного мировоззрения модернизма. Постмодерн может означать индивидуальную реакцию на постмодернистское общество, условия, формирующие постмодернистское общество, или состояние, связанное с ним, а также историческую эпоху. В большинстве случаев его следует отличать от постмодернизма – применения постмодернистской философии или черт в искусстве, культуре и обществе. Фактически, современные исторические взгляды на развитие постмодернистского искусства (постмодернизма) и постмодернистского общества (постмодерна) лучше всего описывать как два широких термина, объединяющих процессы, находящиеся в постоянном диалектическом взаимодействии, например, пост-постмодернизм, результатом которого является формирующаяся культура современного мира. Некоторые исследователи отрицают завершение эпохи модернизма, считая период после Второй мировой войны её продолжением, которое они называют поздним модернизмом.

Использование термина

Постмодернизм – это состояние или условие бытия постмодерном, наступающее после или в реакцию на модерн, как, например, в постмодернистском искусстве (см. постмодернизм). Модерн определяется как период или состояние, условно отождествляемое с Эпохой прогрессивизма, Промышленной революцией или Просвещением. В философии и критической теории постмодернизм относится к состоянию или условию общества, которое, как считается, возникает после модерна, – историческому состоянию, определяющему причины завершения модерна. Это понимание приписывается философам Жану-Франсуа Лиотару и Жану Бодрийяру. Юрген Хабермас утверждает, что одним из "проектов" модерна было стимулирование прогресса посредством включения принципов рациональности и иерархии в общественную и художественную жизнь. (См. также постиндустриальный, информационная эпоха). Лиотар понимал модерн как культурное состояние, характеризующееся постоянными изменениями в стремлении к прогрессу. Постмодернизм, таким образом, представляет собой кульминацию этого процесса, когда постоянные изменения становятся статус-кво, а само понятие прогресса устаревает. После критики Людвигом Витгенштейном возможности абсолютного и тотального знания, Лиотар далее утверждал, что различные метанарративы прогресса, такие как позитивистская наука, марксизм и структурализм, утратили свою силу как методы достижения прогресса. Литературный критик Фредерик Джеймисон и географ Дэвид Харви отождествляют постмодернизм с "поздним капитализмом" или "гибким накоплением" – стадией капитализма, следующей за финансовым капитализмом, характеризующейся высокой мобильностью труда и капитала и тем, что Харви назвал "сжатием времени и пространства". Они предполагают, что это совпадает с крахом Бреттон-Вудской системы, которая, по их мнению, определяла экономический порядок после Второй мировой войны. (См. также консюмеризм, критическая теория). Другие ученые, такие как археолог Артур Рибейру, также связывают постмодернизм с поздним капитализмом. Однако в случае Рибейру он относит начало модерна к началу Бреттон-Вудской системы. Те, кто в целом рассматривает модерн как устаревший или откровенный провал, как изъян в эволюции человечества, приводящий к катастрофам, таким как Освенцим и Хиросима, видят в постмодернизме позитивное развитие. Другие философы, особенно те, кто считает себя приверженцами "Модерного проекта", рассматривают состояние постмодернизма как негативное следствие идей постмодернизма. Например, Юрген Хабермас и другие утверждают, что постмодернизм представляет собой возрождение давних идей Контрпросвещения, что современный проект не завершен и что универсальность нельзя так легко отвергать. Постмодернизм, как следствие приверженности постмодернистским идеям, в этом контексте обычно является негативным термином.

Postmodernity is the state or condition of being postmodern – after or in reaction to that which is modern, as in postmodern art (see postmodernism). Modernity is defined as a period or condition loosely identified with the Progressive Era, the Industrial Revolution, or the Enlightenment. In philosophy and critical theory postmodernity refers to the state or condition of society which is said to exist after modernity, a historical condition that marks the reasons for the end of modernity. This usage is ascribed to the philosophers Jean François Lyotard and Jean Baudrillard. One "project" of modernity is said by Jürgen Habermas to have been the fostering of progress by incorporating principles of rationality and hierarchy into public and artistic life. (See also post industrial, Information Age) Lyotard understood modernity as a cultural condition characterized by constant change in the pursuit of progress. Postmodernity then represents the culmination of this process where constant change has become the status quo and the notion of progress obsolete. Following Ludwig Wittgenstein's critique of the possibility of absolute and total knowledge, Lyotard further argued that the various metanarratives of progress such as positivist science, Marxism, and structuralism were defunct as methods of achieving progress. The literary critic Fredric Jameson and the geographer David Harvey have identified postmodernity with "late capitalism" or "flexible accumulation", a stage of capitalism following finance capitalism, characterised by highly mobile labor and capital and what Harvey called "time and space compression". They suggest that this coincides with the breakdown of the Bretton Woods system which, they believe, defined the economic order following the Second World War. (See also consumerism, critical theory.) Other academics, such as the archaeologist Artur Ribeiro, also identify postmodernity with late capitalism. Though in the case of Ribeiro, he places the start of modernity at the beginning of the Bretton Woods system. Those who generally view modernity as obsolete or an outright failure, a flaw in humanity's evolution leading to disasters like Auschwitz and Hiroshima, see postmodernity as a positive development. Other philosophers, particularly those seeing themselves as within The Modern Project, see the state of postmodernity as a negative consequence of holding postmodernist ideas. For example, Jürgen Habermas and others contend that postmodernity represents a resurgence of long running Counter Enlightenment ideas, that the modern project is not finished and that universality cannot be so lightly dispensed with. Postmodernity, the consequence of holding postmodern ideas, is generally a negative term in this context.

Постмодернизм

Постмодерн – это состояние или ситуация, связанная с изменениями в институтах и творчестве, а также с социальными и политическими результатами и инновациями, в глобальном масштабе, но особенно на Западе с 1950-х годов. Постмодернизм же является эстетической, литературной, политической или социальной философией, «культурным и интеллектуальным феноменом», особенно начиная с новых направлений в искусстве 1920-х годов. Оба этих термина используются философами, социологами и социальными критиками для обозначения аспектов современной культуры, экономики и общества, являющихся результатом особенностей жизни конца XX и начала XXI века, включая фрагментацию авторитета и превращение знаний в товар (см. "Модерн"). Взаимосвязь между постмодерном и критической теорией, социологией и философией является предметом острых дискуссий. Термины "постмодерн" и "постмодернизм" часто трудно разграничить, причем первое зачастую является следствием второго. Этот период оказал разнообразное политическое влияние: его "анти-идеологические идеи", по-видимому, связаны с феминистским движением, движениями за расовое равенство, ЛГБТ-движениями, большинством форм анархизма конца XX века и даже с мирным движением, а также с различными их гибридами в современном антиглобалистском движении. Хотя ни одно из этих объединений не охватывает полностью все аспекты постмодернистского движения в его наиболее строгом определении, все они в той или иной степени отражают или заимствуют некоторые из его ключевых идей.

История

Некоторые авторы, такие как Лиотар и Бодрийяр, полагают, что современность завершилась в конце XX века и, следовательно, определили период, последовавший за современностью, а именно постмодерн, в то время как другие, например, Зигмунт Бауман и Энтони Гидденс, расширили бы понятие современности, включив в него явления, обозначаемые как постмодерн. Другие же утверждают, что современность закончилась с викторианской эпохой на рубеже XX века. Постмодерн прошел через два относительно различных этапа: первый начался в конце 1940-х – 1950-х годов и завершился холодной войной (когда аналоговые медиа с ограниченной пропускной способностью поддерживали небольшое количество авторитетных медиаканалов), а второй – после окончания холодной войны (что ознаменовалось распространением кабельного телевидения и «новых медиа», основанных на цифровых средствах распространения и вещания информации). Первая фаза постмодерна пересекается с концом современности и является частью современного периода (см. «люмперы/сплиттеры», периодизация). Телевидение стало основным источником новостей, значение производства в экономиках Западной Европы и Соединенных Штатов снизилось, но объемы торговли увеличились в пределах развитого ядра. В 1967–1969 годах в развитом мире произошел важный культурный взрыв: поколение бэби-бума, выросшее в эпоху постмодерна как основополагающего социального опыта, потребовало доступа к политической, культурной и образовательной власти. Серия демонстраций и актов протеста – от ненасильственных и культурных до насильственных террористических актов – выражала оппозицию молодежи политике и взглядам предыдущего поколения. Протесты против Алжирской войны и войны во Вьетнаме, законов, допускающих или поощряющих расовую сегрегацию, законов, открыто дискриминирующих женщин и ограничивающих доступ к разводу, увеличение употребления марихуаны и психоделиков, появление поп-культурных стилей в музыке и театре, включая рок-музыку, а также повсеместное распространение стерео, телевидения и радио сделали эти изменения заметными в более широком культурном контексте. Этот период связан с работами Маршалла Маклюэна, философа, который сосредоточился на последствиях жизни в медиакультуре и утверждал, что участие в массовой медиакультуре одновременно затмевает реальный распространяемый контент и освобождает, поскольку ослабляет авторитет местных социальных норм. Вторая фаза постмодерна – это «цифровизация» – растущая мощь персональных и цифровых средств коммуникации, включая факсы, модемы, кабельный и высокоскоростной интернет, которая кардинально изменила состояние постмодерна: цифровое производство информации позволяет индивидуумам манипулировать практически всеми аспектами медиа-среды. Это привело к конфликту между производителями и потребителями в отношении интеллектуального капитала и интеллектуальной собственности и способствовало созданию новой экономики, сторонники которой утверждают, что резкое снижение стоимости информации фундаментально изменит общество. Цифровизация, или то, что Эстер Дайсон называла «быть цифровым», возникла как отдельное состояние, отличное от постмодерна. Возможность манипулировать элементами поп-культуры, Всемирной паутиной, использовать поисковые системы для индексации знаний и телекоммуникации привели к «конвергенции», отмеченной подъемом «культуры участия» по словам Генри Дженкинса. Важной вехой этой эпохи стала либерализация Китая в начале 1980-х годов и распад Советского Союза в 1991 году. Фрэнсис Фукуяма написал «Конец истории?» в 1989 году в преддверии падения Берлинской стены. Он предсказал, что вопрос политической философии был решен, что масштабные войны за фундаментальные ценности больше не возникнут, поскольку «все предыдущие противоречия разрешены и все человеческие потребности удовлетворены». Это своего рода «эндизм», который также был подхвачен Артуром Данто, который в 1964 году заявил, что коробки Brillo Энди Уорхола задали правильный вопрос об искусстве и, следовательно, искусство завершилось.

Some authors, such as Lyotard and Baudrillard, believe that modernity ended in the late 20th century and thus have defined a period subsequent to modernity, namely postmodernity, while others, such as Zygmunt Bauman and Anthony Giddens, would extend modernity to cover the developments denoted by postmodernity. Others still contend that modernity ended with the Victorian Age at the turn of the 20th century. Postmodernity has gone through two relatively distinct phases the first beginning in the late 1940s and 1950s and ending with the Cold War (when analog media with limited bandwidth encouraged a few, authoritative media channels) and the second beginning at the end of the Cold War (marked by the spread of cable television and "new media" based on digital means of information dissemination and broadcast). The first phase of postmodernity overlaps the end of modernity and is part of the modern period (see lumpers/splitters, periodization). Television became the primary news source, manufacturing decreased in importance in the economies of Western Europe and the United States but trade volumes increased within the developed core. In 1967–1969 a crucial cultural explosion took place within the developed world as the baby boom generation, which had grown up with postmodernity as its fundamental experience of society, demanded entrance into the political, cultural and educational power structure. A series of demonstrations and acts of rebellion – ranging from nonviolent and cultural, through violent acts of terrorism – represented the opposition of the young to the policies and perspectives of the previous age. Opposition to the Algerian War and the Vietnam War, to laws allowing or encouraging racial segregation and to laws which overtly discriminated against women and restricted access to divorce, increased use of marijuana and psychedelics, the emergence of pop cultural styles of music and drama, including rock music and the ubiquity of stereo, television and radio helped make these changes visible in the broader cultural context. This period is associated with the work of Marshall McLuhan, a philosopher who focused on the results of living in a media culture and argued that participation in a mass media culture both overshadows actual content disseminated and is liberating because it loosens the authority of local social normative standards. The second phase of postmodernity is "digitality" – the increasing power of personal and digital means of communication including fax machines, modems, cable and high speed internet, which has altered the condition of postmodernity dramatically: digital production of information allows individuals to manipulate virtually every aspect of the media environment. This has brought producers into conflict with consumers over intellectual capital and intellectual property and led to the creation of a new economy whose supporters argue that the dramatic fall in information costs will alter society fundamentally. Digitality, or what Esther Dyson referred to as "being digital", emerged as a separate condition from postmodernity. The ability to manipulate items of popular culture, the World Wide Web, the use of search engines to index knowledge, and telecommunications were producing a "convergence" marked by the rise of "participatory culture" in the words of Henry Jenkins. One demarcation point of this era is the liberalization of China in the early 1980s and the collapse of the Soviet Union in 1991. Francis Fukuyama wrote "The End of History?" in 1989 in anticipation of the Fall of the Berlin Wall. He predicted that the question of political philosophy had been answered, that large scale wars over fundamental values would no longer arise since "all prior contradictions are resolved and all human needs satisfied." This is a kind of 'endism' also taken up by Arthur Danto who in 1964 acclaimed that Andy Warhol's Brillo boxes asked the right question of art and hence art had ended.

Различия в философии и критической теории

Дебаты о постмодернизме содержат два различных аспекта, которые часто смешивают: (1) природа современного общества и (2) природа критики современного общества. Первый из этих аспектов касается сущности изменений, произошедших в конце XX века. Существуют три основных подхода к анализу. Теоретики, такие как Алекс Каллиникос и Крейг Калхун, придерживаются консервативной позиции относительно природы современного общества, недооценивая значимость и масштаб социально-экономических изменений и подчеркивая преемственность с прошлым. Второй подход представляет собой попытку ряда теоретиков проанализировать настоящее как развитие "современного" проекта во вторую, отличную фазу, которая, тем не менее, остается в рамках "современности". Ульрих Бекк назвал это "вторым" или "обществом риска", Энтони Гидденс – "поздней" или "высокой" современностью, Зыгмунт Бауман – "жидкой" современностью, а Мануэль Кастельс – "сетевым" обществом. Третьи утверждают, что современное общество перешло в поистине постмодернистскую фазу, отличную от современности. Наиболее известными сторонниками этой позиции являются Жан-Франсуа Лиотар и Жан Бодрийяр. Другой круг вопросов связан с природой критики, часто повторяя дискуссии о (грубо говоря) универсализме и релятивизме, где модернизм представляется как воплощение первого, а постмодернизм – второго. Сейла Бенхабиб и Джудит Батлер продолжают эту дискуссию в контексте феминистской политики. Бенхабиб утверждает, что постмодернистская критика состоит из трех основных элементов: антифундаменталистское понимание субъекта и идентичности, "смерть" истории и представлений о телеологии и прогрессе, а также "смерть" метафизики, определяемой как поиск объективной истины. Бенхабиб решительно возражает против этих критических позиций, полагая, что они подрывают основы, на которых может быть построена феминистская политика, лишая возможности действовать, чувства собственного достоинства и возможности осмыслить историю женщин ради эмансипированного будущего. Отрицание нормативных идеалов исключает возможность утопии, которая является центральной для этического мышления и демократических действий. Батлер отвечает Бенхабиб, утверждая, что ее использование постмодернизма является выражением более широкой паранойи по отношению к антифундаменталистской философии, в частности, постструктурализму. Батлер использует дебаты о природе постмодернистской критики, чтобы показать, как философия вовлечена в отношения власти, и защищает постструктуралистскую критику, утверждая, что критика самого субъекта является началом анализа, а не его концом, поскольку первоочередная задача исследования – подвергать сомнению общепринятые "универсальные" и "объективные" нормы. Дискуссия между Бенхабиб и Батлер демонстрирует, что не существует простого определения постмодернистского теоретика, поскольку само определение постмодернизма является предметом споров. Мишель Фуко явно отверг ярлык "постмодернизм" в интервью, однако многие, такие как Бенхабиб, считают, что он выступает за форму критики, которая является "постмодернистской" в том смысле, что она разрывает с утопической и трансцендентной "современной" критикой, ставя под вопрос универсальные нормы Просвещения. Гидденс отвергает эту характеристику "современной критики", указывая на то, что критика универсалий Просвещения была центральной для философов современной эпохи, в особенности для Ницше.

The debate on postmodernity has two distinct elements that are often confused; (1) the nature of contemporary society and (2) the nature of the critique of contemporary society. The first of these elements is concerned with the nature of changes that took place during the late 20th century. There are three principal analyses. Theorists such as Alex Callinicos and Craig Calhoun offer a conservative position on the nature of contemporary society, downplaying the significance and extent of socio economic changes and emphasizing a continuity with the past. Second a range of theorists have tried to analyze the present as a development of the "modern" project into a second, distinct phase that is nevertheless still "modernity": this has been termed the "second" or "risk" society by Ulrich Beck, "late" or "high" modernity by Giddens, "liquid" modernity by Bauman, and the "network" society by Manuel Castells. Third are those who argue that contemporary society has moved into a literally post modern phase distinct from modernity. The most prominent proponents of this position are Lyotard and Baudrillard. Another set of issues concerns the nature of critique, often replaying debates over (what can be crudely termed) universalism and relativism, where modernism is seen to represent the former and postmodernity the latter. Seyla Benhabib and Judith Butler pursue this debate in relation to feminist politics, Benhabib arguing that postmodern critique comprises three main elements; an anti foundationalist concept of the subject and identity, the death of history and of notions of teleology and progress, and the death of metaphysics defined as the search for objective truth. Benhabib argues forcefully against these critical positions, holding that they undermine the bases upon which feminist politics can be founded, removing the possibility of agency, the sense of self hood and the appropriation of women's history in the name of an emancipated future. The denial of normative ideals removes the possibility for utopia, central for ethical thinking and democratic action. Butler responds to Benhabib by arguing that her use of postmodernism is an expression of a wider paranoia over anti foundationalist philosophy, in particular, post structuralism. Butler uses the debate over the nature of the post modernist critique to demonstrate how philosophy is implicated in power relationships and defends poststructuralist critique by arguing that the critique of the subject itself is the beginning of analysis, not the end, because the first task of enquiry is the questioning of accepted "universal" and "objective" norms. The Benhabib Butler debate demonstrates that there is no simple definition of a postmodern theorist as the very definition of postmodernity itself is contested. Michel Foucault rejected the label of postmodernism explicitly in interviews yet is seen by many, such as Benhabib, as advocating a form of critique that is "postmodern" in that it breaks with utopian and transcendental "modern" critiques by calling universal norms of the Enlightenment into question. Giddens rejects this characterisation of "modern critique", pointing out that a critique of Enlightenment universals was central to philosophers of the modern period, most notably Nietzsche.

Постмодернистское общество

Джеймсон рассматривает ряд явлений как отличительные черты постмодернизма от модернизма. Он говорит о "новом виде поверхностности" или "бесглубинности", в которой модели, некогда объяснявшие людей и вещи в терминах "внутреннего" и "внешнего" (такие как герменевтика, диалектика, фрейдистское вытеснение, экзистенциалистское различие между аутентичностью и неаутентичностью, а также семиотическое различие между означающим и означаемым) были отвергнуты. Второе – это отказ от модернистского "утопического жеста", проявившегося у Ван Гога, в преобразовании через искусство нищеты в красоту, в то время как в постмодернизме объектный мир претерпел "фундаментальную мутацию", так что он "теперь представляет собой набор текстов или симулякров". Если модернистское искусство стремилось искупить и сакрализировать мир, вдохнуть в него жизнь (мы могли бы сказать, вслед за Граффом, вернуть миру очарование, утраченное из-за науки и упадка религии), то постмодернистское искусство наделяет мир "смертоносным качеством, чья ледяная рентгеновская элегантность лишает зрителя зрения, словно оно окаменело, и это, кажется, не имеет ничего общего со смертью, одержимостью смертью или тревогой о смерти на уровне содержания" (там же). Графф видит истоки этой преобразующей миссии искусства в попытке заменить религию в придавании смысла миру, который возникновение науки и рациональности эпохи Просвещения лишило, но в постмодернистский период это считается бесплодным. Третья черта постмодернистской эпохи, выделенная Джеймсоном, – это "ослабление аффекта" – не то, чтобы все эмоции исчезли из постмодернизма, а то, что ему не хватает определенного рода эмоций, таких как те, что встречаются в "волшебных цветах Рембо, которые смотрят в ответ". Он отмечает, что "пастиш вытесняет пародию", поскольку "уменьшение доступности индивидуального стиля" приводит к тому, что пастиш становится универсальной практикой. Джеймсон утверждает, что дистанция "была упразднена" в постмодернизме, что мы "погружены в его отныне заполненные и пронизанные объемы до такой степени, что наши постмодернистские тела лишены пространственных координат". Это "новое глобальное пространство" составляет "момент истины" постмодернизма. Различные другие черты постмодерна, которые он выделяет, "теперь все могут рассматриваться как частичные (но конститутивные) аспекты одного и того же общего пространственного объекта". В постмодернистскую эпоху произошла перемена в социальной функции культуры. Он определяет культуру в эпоху модернизма как обладающую свойством "полуавтономии", с "существованием над практическим миром существующего", но в постмодернистскую эпоху культура была лишена этой автономии, культурная сфера расширилась, поглотив всю социальную реальность, так что все становится "культурным". "Критическая дистанция", предположение о том, что культуру можно позиционировать вне "массивного Бытия капитала", на котором основаны левые теории культурной политики, устарела. "Невероятное расширение многонационального капитала в конечном итоге проникает и колонизирует те самые докапиталистические анклавы (Природу и Бессознательное), которые предлагали внетерриториальные и архимедовы точки опоры для критической эффективности".

Jameson views a number of phenomena as distinguishing postmodernity from modernity. He speaks of "a new kind of superficiality" or "depthlessness" in which models that once explained people and things in terms of an "inside" and an "outside" (such as hermeneutics, the dialectic, Freudian repression, the existentialist distinction between authenticity and inauthenticity, and the semiotic distinction of signifier and signified) have been rejected. Second is a rejection of the modernist "Utopian gesture", evident in Van Gogh, of the transformation through art of misery into beauty whereas in the postmodernism movement the object world has undergone a "fundamental mutation" so that it has "now become a set of texts or simulacra". Whereas modernist art sought to redeem and sacralize the world, to give life to world (we might say, following Graff, to give the world back the enchantment that science and the decline of religion had taken away from it), postmodernist art bestows upon the world a "deathly quality whose glacéd X ray elegance mortifies the reified eye of the viewer in a way that would seem to have nothing to do with death or the death obsession or the death anxiety on the level of content" (ibid.). Graff sees the origins of this transformative mission of art in an attempted substitution of art for religion in giving meaning to the world that the rise of science and Enlightenment rationality had removed – but in the postmodern period this is seen as futile. The third feature of the postmodern age that Jameson identifies is the "waning of affect" – not that all emotion has disappeared from the postmodern age but that it lacks a particular kind of emotion such as that found in "Rimbaud's magical flowers 'that look back at you'". He notes that "pastiche eclipses parody" as "the increasing unavailability of the personal style" leads to pastiche becoming a universal practice. Jameson argues that distance "has been abolished" in postmodernity, that we "are submerged in its henceforth filled and suffused volumes to the point where our now postmodern bodies are bereft of spatial co ordinates". This "new global space" constitutes postmodernity's "moment of truth". The various other features of the postmodern that he identifies "can all now be seen as themselves partial (yet constitutive) aspects of the same general spatial object". The postmodern era has seen a change in the social function of culture. He identifies culture in the modern age as having had a property of "semi autonomy", with an "existence above the practical world of the existent" but, in the postmodern age, culture has been deprived of this autonomy, the cultural has expanded to consume the entire social realm so that all becomes "cultural". "Critical distance", the assumption that culture can be positioned outside "the massive Being of capital" upon which left wing theories of cultural politics are dependent, has become outmoded. The "prodigious new expansion of multinational capital ends up penetrating and colonizing those very pre capitalist enclaves (Nature and the Unconscious) which offered extraterritorial and Archimedean footholds for critical effectivity".

Социальные науки

Можно сказать, что постмодернистская социология фокусируется на условиях жизни, которые стали все более распространенными в конце XX века в наиболее индустриализированных странах, включая повсеместное распространение средств массовой информации и массового производства, рост глобальной экономики и переход от производственной экономики к экономике услуг. Джеймсон и Харви описали это как потребительство, где производство, распределение и распространение стали исключительно дешевыми, но социальные связи и общность стали реже. Другие мыслители утверждают, что постмодернизм – это естественная реакция на массовое вещание в обществе, сформированном массовым производством и массовой политикой. Работы Аласдера МакИнтайра повлияли на версии постмодернизма, разработанные такими авторами, как Мерфи (2003) и Биельскис (2005), для которых постмодернистская переработка аристотелизма МакИнтайром представляет собой вызов той потребительской идеологии, которая сейчас способствует накоплению капитала. Социологический взгляд на постмодернизм связывает его с более быстрыми транспортными возможностями, расширенными коммуникациями и способностью отказаться от стандартизации массового производства, что приводит к системе, которая ценит более широкий спектр капитала, чем раньше, и позволяет накапливать ценность в большем разнообразии форм. Харви утверждает, что постмодернизм – это уход от «фордизма», термина, введенного Антонио Грамши для описания режима промышленного регулирования и накопления, который преобладал в период кейнсианской экономической политики в странах ОЭСР с начала 1930-х до 1970-х годов. Харви связывает фордизм с кейнсианством, поскольку первый касается методов производства и трудовых отношений с капиталом, а второй – экономической политики и регулирования. Следовательно, постфордизм является одним из основных аспектов постмодернизма с точки зрения Харви. К артефактам постмодернизма относятся доминирование телевидения и поп-культуры, широкая доступность информации и массовые телекоммуникации. Постмодернизм также проявляет большую неготовность идти на жертвы во имя прогресса, что заметно в экологическом движении и растущем значении антивоенного движения. В индустриальном ядре постмодернизм характеризуется повышенным вниманием к гражданским правам и равным возможностям, а также движениям, таким как феминизм и мультикультурализм, и ответной реакцией на эти движения. Постмодернистская политическая сфера характеризуется множеством арен и возможностей для гражданства и политической деятельности, касающихся различных форм борьбы против угнетения или отчуждения (в коллективах, определяемых по признаку пола или этнической принадлежности), в то время как модернистская политическая арена остается ограниченной классовой борьбой. Теоретики, такие как Мишель Маффесоли, полагают, что постмодернизм подрывает условия, обеспечивающие его существование, и в конечном итоге приведет к снижению индивидуализма и рождению новой нео-племенной эпохи. Согласно теориям постмодернизма, экономические и технологические условия нашего времени породили децентрализованное общество, в котором доминируют средства массовой информации, где идеи являются лишь симулякрами, взаимоотсылающими представлениями и копиями друг друга, не имеющими реального, оригинального, стабильного или объективного источника коммуникации и смысла. Глобализация, вызванная инновациями в области коммуникаций, производства и транспорта, часто рассматривается как одна из сил, которая привела к децентрализованной современной жизни, создав культурно плюралистическое и взаимосвязанное глобальное общество, лишенное единого доминирующего центра политической власти, коммуникации или интеллектуального производства. Постмодернистская точка зрения заключается в том, что в таких условиях доминирующей формой дискурса станет не объективное, а межсубъективное знание, и что повсеместное распространение фундаментально изменяет отношения между читателем и текстом, между наблюдателем и наблюдаемым, между теми, кто потребляет, и теми, кто производит.

Postmodern sociology can be said to focus on conditions of life which became increasingly prevalent in the late 20th century in the most industrialized nations, including the ubiquity of mass media and mass production, the rise of a global economy and a shift from manufacturing to service economies. Jameson and Harvey described it as consumerism, where manufacturing, distribution and dissemination have become exceptionally inexpensive but social connectedness and community have become rarer. Other thinkers assert that postmodernity is the natural reaction to mass broadcasting in a society conditioned to mass production and mass politics. The work of Alasdair MacIntyre informs the versions of postmodernism elaborated by such authors as Murphy (2003) and Bielskis (2005), for whom MacIntyre's postmodern revision of Aristotelianism poses a challenge to the kind of consumerist ideology that now promotes capital accumulation. The sociological view of postmodernity ascribes it to more rapid transportation, wider communication and the ability to abandon standardization of mass production, leading to a system which values a wider range of capital than previously and allows value to be stored in a greater variety of forms. Harvey argues that postmodernity is an escape from "Fordism", a term coined by Antonio Gramsci to describe the mode of industrial regulation and accumulation which prevailed during the Keynesian era of economic policy in OECD countries from the early 1930s to the 1970s. Fordism for Harvey is associated with Keynesianism in that the first concerns methods of production and capital labor relations while the latter concerns economic policy and regulation. Post Fordism is therefore one of the basic aspects of postmodernity from Harvey's point of view. Artifacts of postmodernity include the dominance of television and popular culture, the wide accessibility of information and mass telecommunications. Postmodernity also exhibits a greater resistance to making sacrifices in the name of progress discernible in environmentalism and the growing importance of the anti war movement. Postmodernity in the industrialised core is marked by increasing focus on civil rights and equal opportunity as well as movements such as feminism and multiculturalism and the backlash against these movements. The postmodern political sphere is marked by multiple arenas and possibilities of citizenship and political action concerning various forms of struggle against oppression or alienation (in collectives defined by sex or ethnicity) while the modernist political arena remains restricted to class struggle. Theorists such as Michel Maffesoli believe that postmodernity is corroding the circumstances that provide for its subsistence and will eventually result in a decline of individualism and the birth of a new neo Tribal era. According to theories of postmodernity, economic and technological conditions of our age have given rise to a decentralized, media dominated society in which ideas are only simulacra, inter referential representations and copies of each other with no real, original, stable or objective source of communication and meaning. Globalization, brought on by innovations in communication, manufacturing and transportation is often cited as one force which has driven the decentralized modern life, creating a culturally pluralistic and interconnected global society lacking any single dominant center of political power, communication or intellectual production. The postmodernist view is that intersubjective, not objective, knowledge will be the dominant form of discourse under such conditions and that ubiquity of dissemination fundamentally alters the relationship between reader and that which is read, between observer and the observed, between those who consume and those who produce.

Постмодернизм как смена эпистемологии

Другая концепция постмодернизма рассматривает его как эпистемологический сдвиг. Эта точка зрения предполагает, что способы коммуникации и обоснования знаний (то есть эпистемология) меняются параллельно с другими общественными изменениями, что культурные и технологические изменения 1960-х и 1970-х годов включали в себя подобный сдвиг, и что этот сдвиг следует понимать как переход от модерна к постмодерну. [См. French (2016), French & Ehrman (2016) или Sørensen (2007)].

Критика

Критику постмодернистского состояния можно в целом разделить на четыре категории: критика постмодернизма со стороны тех, кто отвергает модернизм и его производные, критика со стороны сторонников модернизма, полагающих, что постмодернизму не хватает ключевых черт модернистского проекта, критики внутри постмодернизма, стремящиеся к реформе или изменениям, исходя из их понимания постмодернизма, и те, кто рассматривает постмодернизм как временный, а не развивающийся этап в социальной организации.

Цитаты

Мы могли бы сказать, что у каждой эпохи есть свой постмодерн, как у каждой эпохи есть своя форма маньеризма (на самом деле, мне интересно, не является ли постмодерн просто современным названием для *Manierismus*). Я полагаю, что каждая эпоха достигает моментов кризиса, подобных тем, что описаны Ницше во второй из "Несвоевременных размышлений" о вреде историчности. Ощущение, что прошлое стесняет, душит, шантажирует нас. — Умберто Эко, как цитируется в "Переписке о постмодернизме" Стефано Россо и Кэролин Спрингер, boundary 2, т. 12, № 1 (осень 1983), с. 1–13, особенно с. 2.

Общие источники

Андерсон, Перри (1998). Истоки постмодернизма. Лондон: Verso. Дили, Джон (2001). Четыре эпохи понимания: Первый постмодернистский обзор философии от древних времен до рубежа XXI века. Торонто: University of Toronto Press. Генон, Рене (1927). Кризис современного мира. Хиллсдейл: Sophia Perennis. Генон, Рене (1945). Царство количества и знаки времени. Хиллсдейл: Sophia Perennis. Харви, Дэвид (1990). Состояние постмодерна. Исследование истоков культурных изменений. Оксфорд: Blackwell. Ихаб Хасан (2000), От постмодернизма к постмодерности: локальный/глобальный контекст, текст онлайн. Жан-Франсуа Лиотар (1924–1998) – французский философ и литературный теоретик, широко известный своим принятием постмодернизма после конца 1970-х годов. Он опубликовал "La Condition postmoderne: Rapport sur le savoir" (Постмодернистское состояние: доклад о знании) (1979). Чарльз Артур Уиллард. Либерализм и проблема знания: новая риторика для современной демократии. Издательство Чикагского университета. (1996).