Введение
Мидраш халаха — древнееврейский раввинский метод изучения Торы, который разъяснял традиционно принятые 613 мицвот (заповедей), определяя их источники в еврейской Библии и интерпретируя эти отрывки как доказательства подлинности законов. Термин «мидраш халаха» также применяется к выведению новых законов, либо посредством правильного толкования буквального смысла библейских слов, либо путём применения определенных герменевтических правил. Слово «мидраш» происходит от слова «драш», буквально означающего «искать» или «исследовать», но фактически означающего толкование. Таким образом, мидраш — это «то, что было истолковано», или, проще говоря, произведение, посвященное раввинскому разъяснению (Торы или законов и этики, основанных на Торе). Этот термин применяется исключительно к сборникам танайского мидраша или к процессу танайского толкования. Однако общеупотребимый термин «мидраш» в одиночку стал сокращением для «мидраш аггады», который, в отличие от «мидраш халахи», представляет собой неюридические танайские толкования, основанные на Библии. «Мидраш халаха» не относится к аггадическим текстам, что иногда вызывает путаницу с общепринятым сокращенным значением слова «мидраш». Вместо этого, результатом «мидраш халахи» являются юридические труды, прежде всего Мишна и Бераиса.
Midrash halakha was the ancient Judaic rabbinic method of Torah study that expounded upon the traditionally received 613 Mitzvot (commandments) by identifying their sources in the Hebrew Bible, and by interpreting these passages as proofs of the laws' authenticity. The term midrash halakha is also applied to the derivation of new laws, either by means of a correct interpretation of the obvious meaning of scriptural words themselves or by the application of certain hermeneutic rules. The word midrash is rooted in the term drash, literally "seek," or "enquire," but practically meaning exposition. Midrash is then "that which has been expounded," or more simply, a work focused on rabbinic exposition (of the Torah or of Torah based laws and ethics). The word is applied only to compilations of Tannaic midrash or to the Tannaic exposition process. However, the common term midrash used by itself has come to be a shorthand for the term midrash aggadah which, in contrast to midrash halakha, are non legal tannaic expositions that are based on the Bible. Midrash halakha is not aggadic, sometimes resulting in confusion with the common shorthand meaning of midrash. Instead, the product of midrash halakha are legal works, primarily Mishnah and Beraisa.
Терминология
Фраза «Мидраш халаха» была впервые использована Нахманом Крохмалем, при этом тальмудическое выражение звучит как «Мидраш Тора» – «исследование Торы». Эти толкования часто считались соответствующими истинному смыслу текстов Писания; таким образом, полагали, что верное разъяснение Торы подразумевает доказательство халахи и обоснование её существования.
Мидраш старой халахи
Старая халаха стремилась лишь определить границы и сферу применения отдельных законов, вопрошая, при каких обстоятельствах практической жизни должно применяться данное правило и каковы будут его последствия. Поэтому старый мидраш направлен на точное определение законов, содержащихся в Писании, посредством точного толкования текста и правильного определения значения различных слов. Форма экзегезы, принятая в нем, часто представляет собой простую лексикографию и удивительно кратка. Несколько примеров послужат иллюстрацией стиля старого мидраша-халахи. Он переводит слово ра’а (Исход 21:8) как «не доставлять неудовольствие» (Мехильта, Мишпатим), что противоречит толкованию раввина Элиезера. Из выражения бе миксат (Исход 12:4), которое, согласно ему, может означать только «число», старая халаха выводит правило, что при заклании пасхального ягненка заклайщик должен знать число людей, которые собираются вкусить его. Утверждение о том, что определение календаря праздников полностью зависит от решения Наси и его совета, происходит из Левит 23:37, где дефектно написанное отам («они») читается как аттем («ты»), и толкование «который ты провозгласишь» считается соответствующим первоначальному значению фразы. Когда в данном отрывке переданы две различные формы одного и того же слова – одна записана в тексте (кетиб), а другая – в традиционном чтении (кере), халаха, не желая признавать ни одну из них ошибочной, интерпретирует слово таким образом, чтобы обе формы могли считаться правильными. Так она объясняет Левит 25:30, где согласно кере значение – «в обнесенном городе», а согласно кетибу – «в необоснованном городе», относя это к городу, который когда-то имел стены, но больше не имеет их. Подобным образом она объясняет Левит 11:29. Согласно Крокмалу, кетиб был результатом деятельности самих Соферим, которые желали, чтобы интерпретация, данная халахой, могла быть заключена в текст; например, в случае отам и аттем, упомянутых выше, они намеренно пропустили букву вав.
Мидраш младшей халахи
Молодая халаха не ограничивалась простым буквальным смыслом отдельных отрывков, но стремилась делать выводы из формулировки рассматриваемых текстов посредством логических умозаключений, сочетания с другими отрывками и т.д. Поэтому ее мидраш отличается от простого толкования старой халахи. В ней Библия рассматривается в соответствии с определенными общими принципами, которые со временем все более расширялись и развивались (см. Талмуд); и ее интерпретации все дальше отходят от простого значения слов. Несколько примеров проиллюстрируют эту разницу в методе толкования между старшей и младшей халахой. Общепринято считать, что первая Пасха, отпразднованная в Египте, Пасха Исхода, отличалась от последующих тем, что на первой запрет на употребление хлеба с закваской действовал лишь один день, тогда как на последующих Пасхах это ограничение распространялось на семь дней. Старая халаха, представленная р. Иехошуа бен Галеем, основывает свое толкование на ином делении предложений в Исходе 13, чем общепринятое; соединяя слово ха-йом («этот день», первое слово стиха 13:4) со стихом 13:3 и таким образом читая отрывок как: «Не ешьте хлеба с закваской в этот день». Младшая халаха соотносит ха-йом со стихом 13:4 и находит поддержку для традиционной халахи посредством принципа семукота (контекстуальной близости); то есть, два предложения, «Не ешьте хлеба с закваской» и «В этот день вы вышли», хотя и разделены грамматически, непосредственно сопоставлены в тексте и оказывают влияние друг на друга. То, что старшая халаха считала очевидным смыслом слов текста, младшая выводит из контекстуальной близости предложений. Широкое расхождение между простым толкованием старой халахи и искусственностью младшей иллюстрируется также различием в методе объяснения Закона, приведенном выше, в отношении нечистоты. Обе халахи считают само собой разумеющимся, что человек, находящийся в состоянии нечистоты, будь то из-за контакта с мертвым телом или по какой-либо другой причине, не может участвовать в Пасхе. Младшая халаха, несмотря на точку над буквой ה, читает «рехока» и относит это к «дерех» («дорога» или «путь»), даже определяя, на каком расстоянии необходимо находиться, чтобы быть исключенным из участия в празднике. Однако, чтобы найти обоснование для халахи, согласно которой те, кто осквернен контактом с предметами, отличными от трупа, не могут участвовать в Пасхе, она объясняет повторение слова «иш» в этом отрывке (Левит 9-10) как намерение включить все другие случаи осквернения. Несмотря на эту разницу в методах, мидраши старой и младшей халахи считали, что они искали лишь истинный смысл Писания. Их интерпретации и выводы казались им действительно содержащимися в тексте; и они желали, чтобы их считали правильными библейскими толкованиями. Поэтому обе они имеют форму библейской экзегезы, в которой каждый раз упоминается библейский отрывок и халаха, которая его объясняет, или, точнее, вытекает из него.
Абстракт и мидраш халах
Закон, сформулированный таким образом – то есть вместе с библейским отрывком, из которого он происходит – называется мидрашем, тогда как тот, который, хотя и основан на Библии в конечном итоге, цитируется самостоятельно как установленный свод правил, называется галахой. Сборники галахот второго типа – это Мишна и Тосефта; компиляции первого типа – галахические мидрашимы. Это название они получили для отличия от хаггадических мидрашимов, поскольку они содержат преимущественно галахот, хотя и включают в себя хаггадические фрагменты. В этих сборниках граница между самостоятельной галахой и мидраш-галахой не всегда четко определена. Многие мишнаят (отдельные параграфы) в Мишне и Тосефте являются мидрашическими галахотами. С другой стороны, галахические мидрашимы содержат самостоятельные галахот без указания их библейского основания. Эта путаница объясняется тем, что редакторы обеих форм галахот заимствовали отрывки друг у друга.
Школы Р. Акивы и Р. Исмаила
Поскольку вторичной целью халахических мидрашей было толкование Библии, они были расположены в соответствии с текстом Пятикнижия. Так как книга Бытия содержит очень мало материала юридического характера, вероятно, к этой книге не существовало халахического мидраша. С другой стороны, к каждой из остальных четырех книг Пятикнижия существовал мидраш из школы раввина Акивы и один из школы раввина Исмаила, и эти мидраши в значительной степени сохранились до наших дней. Халахический мидраш к Исходу из школы р. Исмаила – это Мекильта, а из школы р. Акивы – Мекильта р. Шимона бар Йохая, большая часть которой содержится в Мидраше ха-Гадоль. Халахический мидраш к Левиту из школы р. Акивы существует под названием «Сифра» или «Торат Коханим». Также существовал мидраш к Левиту из школы р. Исмаила, от которого сохранились лишь фрагменты. Халахический мидраш к Числам из школы р. Исмаила – «Сифре», а из школы р. Акивы – Сифре Зутта, от которой сохранились лишь выдержки в Ялкут-Шимони и Мидраше ха-Гадоле. Средняя часть Сифре к Второзаконию представляет собой халахический мидраш к этой книге из школы р. Акивы, в то время как существование другого мидраша из школы р. Исмаила было показано Хоффманном. Однако не следует слишком строго придерживаться отнесения отдельных мидрашей к школе р. Исмаила или школе р. Акивы; ведь Сифре в сокращенном виде повторяет некоторые учения Мекильты, равно как и Мекильта, включенная в Мидраш ха-Гадоль, содержит многие доктрины из мидраша Акивы. Мидрашические халахот также встречаются в обоих Талмудах; многие халахические бараитот (предания устного закона), встречающиеся в Талмуде, на самом деле являются мидрашическими, что узнается по упоминанию в них библейских основ соответствующих халахот, часто с цитированием текста в самом начале. В Иерусалимском Талмуде мидрашические бараитот часто начинаются со слова «кетиб» («Написано»), за которым следует библейский отрывок. Из примеров мидрашических бараитов в Талмуде, не встречающихся в сохранившихся мидрашах, можно заключить о потере многих произведений этого типа.
Мидраш нескольких младших танаев и многих аморейцев
Мидраш, который используют аморе́и при выведении танаи́тских галахо́т из Писания, часто очень далёк от буквального смысла слов. То же самое справедливо и для многих объяснений младших танаи́м. Эти объяснения встречаются главным образом в отношении галахо́т, которые не основывались на Писании, но которые стремились связать или подкрепить словом из Библии. Талмуд часто говорит об интерпретациях бара́йты: "Библейский отрывок следует рассматривать лишь как поддержку" (азмахта́). Многие объяснения в "Сифре" и "Сифре́" относятся к этому типу. Танна́ также часто прямо заявляет, что он приводит библейское слово не в качестве доказательства ("ре'а́я"), а лишь как намёк ("зе́хер"; буквально "напоминание") о галахе́, или как аллюзию ("реме́з") на неё.