Дело Бранденбург против Огайо: о границах свободы слова

Введение

Brandenburg v. Ohio, 395 U.S. 444 (1969), является знаковым решением Верховного суда Соединенных Штатов, толкующим Первую поправку к Конституции США. Суд постановил, что правительство не может наказывать за подстрекательские высказывания, если эти высказывания не "направлены на немедленное подстрекательство к незаконным действиям и не способны спровоцировать такие действия". В частности, Суд признал недействительным закон штата Огайо о криминальном синдикализме, поскольку он широко запрещал простое призывание к насилию. В ходе рассмотрения этого дела решение по делу Whitney v. California (1927) было явно отменено, а решения по делам Schenck v. United States (1919), Abrams v. United States (1919), Gitlow v. New York (1925) и Dennis v. United States (1951) были пересмотрены и отменены.

Предыстория

Кларенс Бранденбург, лидер Ку-клукс-клана (ККК) в сельской местности Огайо, связался с репортером на телевизионной станции в Цинциннати и пригласил его освещать митинг ККК, который должен был состояться в округе Гамильтон летом 1964 года. Части митинга были сняты на видео, на которых показано, как несколько мужчин в халатах и капюшонах, некоторые из которых были вооружены, сначала сожгли крест, а затем произнесли речи. В одной из речей упоминалась возможность "мстительного возмездия" против "негров", "евреев" и тех, кто их поддерживал, а также утверждалось, что "наш президент, наш Конгресс, наш Верховный суд продолжают подавлять белую, кавказскую расу", и были объявлены планы марша на Конгресс, который должен был состояться 4 июля. В другой речи выступали за насильственную депортацию афроамериканцев в Африку и американских евреев в Израиль. Бранденбург был обвинен в подстрекательстве к насилию на основании закона штата Огайо о преступном синдикализме за его участие в митинге и произнесенную им речь. В соответствующей части, закон – принятый в 1919 году во время Первого Красного испуга – запрещал "выступать за долг, необходимость или уместность совершения преступления, саботажа, насилия или незаконных методов терроризма как средства достижения промышленной или политической реформы", а также "добровольно собираться с любым обществом, группой или объединением лиц, созданным для обучения или пропаганды доктрин преступного синдикализма". Признанный виновным в Окружном суде по общим вопросам округа Гамильтон, Бранденбург был оштрафован на 1000 долларов и приговорен к лишению свободы на срок от одного до десяти лет. В апелляции Первый апелляционный окружной суд Огайо подтвердил приговор Бранденбурга, отклонив его утверждение о том, что закон нарушает его право на свободу слова, гарантированное Первой и Четырнадцатой поправками к Конституции. Верховный суд штата Огайо отклонил его апелляцию без вынесения заключения. Хотя дело "Йейтс против Соединенных Штатов" (1957) отменило обвинительные приговоры членов Коммунистической партии среднего звена, используя формулировки, которые, казалось, указывали на более широкое понимание прав на свободу выражения мнений, чем это было сделано в деле "Деннис против Соединенных Штатов" (1951), судьи Блэк и Дуглас вынесли отдельные concurring opinions (специальные мнения).

Clarence Brandenburg, a Ku Klux Klan (KKK) leader in rural Ohio, contacted a reporter at a Cincinnati television station and invited him to cover a KKK rally that would take place in Hamilton County in the summer of 1964. Portions of the rally were filmed, showing several men in robes and hoods, some carrying firearms, first burning a cross and then making speeches. One of the speeches made reference to the possibility of "revengeance" against "Niggers", "Jews", and those who supported them and also claimed that "our President, our Congress, our Supreme Court, continues to suppress the white, Caucasian race", and announced plans for a march on Congress to take place on the Fourth of July. Another speech advocated for the forced expulsion of African Americans to Africa and Jewish Americans to Israel. Brandenburg was charged with advocating violence under Ohio's criminal syndicalism statute for his participation in the rally and for the speech he made. In relevant part, the statute – enacted in 1919 during the First Red Scare – proscribed "advocat[ing] the duty, necessity, or propriety of crime, sabotage, violence, or unlawful methods of terrorism as a means of accomplishing industrial or political reform" and "voluntarily assembl[ing] with any society, group or assemblage of persons formed to teach or advocate the doctrines of criminal syndicalism". Convicted in the Court of Common Pleas of Hamilton County, Brandenburg was fined $1,000 and sentenced to one to ten years in prison. On appeal, the Ohio First District Court of Appeal affirmed Brandenburg's conviction, rejecting his claim that the statute violated his First Amendment and Fourteenth Amendment right to freedom of speech. The Supreme Court of Ohio dismissed his appeal without opinion. Although Yates v. United States (1957) had overturned the convictions of mid level Communist Party members in language that seemed suggestive of a broader view of freedom of expression rights than had been accorded them in Dennis v. United States (1951), Justices Black and Douglas concurred separately.

По мнению эксперта

Решение большинства, вынесенное коллегиально, признало недействительным закон штата Огайо о криминальном синдикализме и отменило дело "Уитни против Калифорнии" (1927).

В деле "Шенк против Соединенных Штатов" (1919) было обосновано, что "[е]сли кто-либо не призывает других к обязанности или заинтересованности в сопротивлении закону, мне кажется, что его нельзя считать пытающимся вызвать его нарушение". Однако стандарт намерения, установленный в деле "Бранденбург", обеспечивает большую защиту свободы слова, чем формулировка Хэнда, которая не содержала временного критерия неминуемости.

Конкуренция

Судья Хьюго Блэк, известный защитник гражданских свобод и сторонник абсолютной трактовки Первой поправки, представил краткое отдельное мнение, выражая согласие с более развернутым мнением судьи Уильяма О. Дугласа и отмечая, что опора на дело *Dennis* была скорее символической, чем реальной. Отдельное мнение судьи Дугласа отражало абсолютистскую позицию, которую, среди судей Верховного суда, полностью разделяли лишь он и Блэк, а именно, что фразу "никакого закона" в Первой поправке следует понимать буквально, и что любая речь защищена от уголовного преследования, независимо от государственных интересов, преследуемых при подавлении конкретного проявления речи. Он кратко проследил историю теста "непосредственной и явной опасности", показав, как он использовался на протяжении многих лет, начиная с дела *Schenck*, для отклонения десятков, по мнению Дугласа, обоснованных исков, основанных на Первой поправке. В коротком разделе своего мнения Дуглас указал, что он мог бы допустить предоставление правительству большей свободы в ограничении речи во время "объявленной войны" (уточнив, что он не имеет в виду текущую войну во Вьетнаме), хотя он выразил эту возможность лишь в форме сомнения (в отличие от его уверенности в том, что тест "непосредственной и явной опасности" несовместим с Первой поправкой во время мира). Дуглас также отстаивал законную роль символической речи в доктрине Первой поправки, приводя примеры человека, рвущего Библию в знак отказа от веры, или уничтожающего копию Конституции в знак протеста против решения Верховного суда, и критиковал прошлогоднее дело *United States v. O'Brien*, которое допустило привлечение к ответственности человека за сожжение приписного свидетельства. Во всех этих ситуациях, утверждал Дуглас, действие было важным способом передачи определенного сообщения, и, следовательно, само действие заслуживало защиты Первой поправки. Наконец, Дуглас рассмотрел классический пример человека, "ложно кричащего о пожаре в театре и вызывающего панику". Чтобы объяснить, почему за это можно законно привлечь к ответственности, Дуглас назвал это "классическим случаем, когда речь сочетается с действием". По мнению Дугласа и Блэка, это, вероятно, был единственный случай, когда человека можно было привлечь к ответственности за речь.

Justice Hugo Black, renowned civil libertarian and First Amendment absolutist, filed a short concurrence indicating his agreement with Justice William O. Douglas's longer opinion and pointing out that the per curiams reliance on Dennis was more symbolic than actual. Justice Douglas's concurrence reflected the absolutist position that only he and Black, among Supreme Court justices, ever fully subscribed to, namely that the phrase "no law" in the First Amendment ought to be interpreted very literally, and that all speech is immune from prosecution, regardless of the governmental interests advanced in suppressing some particular instance of speech. He briefly traced the history of the "clear and present danger" test, illustrating how it had been used over the years since its debut in Schenck to dismiss dozens of what Douglas viewed as legitimate First Amendment claims. A short section of Douglas's opinion indicated that he might be open to allowing the government greater latitude in controlling speech during time of "declared war" (making clear that he was not referring to the then current Vietnam War), although he only phrased that possibility in terms of doubt (as opposed to his certainty that the clear and present danger test was irreconcilable with the First Amendment during time of peace). Douglas also argued for the legitimate role of symbolic speech in First Amendment doctrine, using examples of a person ripping up a Bible to celebrate the abandonment of his faith or tearing a copy of the Constitution in order to protest a Supreme Court decision, and assailed the previous term's United States v. O'Brien, which had allowed for the prosecution of a man for burning his draft card. In all these situations, Douglas argued, an action was a vital way of conveying a certain message, and thus the action itself deserved First Amendment protection. Finally, Douglas dealt with the classic example of a man "falsely shouting fire in a theater and causing a panic". In order to explain why someone could be legitimately prosecuted for this, Douglas called it "a classic case where speech is brigaded with action". In the view of Douglas and Black, this was probably the only sort of case in which a person could be prosecuted for speech.

Последующие события

Бранденбургский тест стал последним значительным решением Верховного суда о пределах допустимого государственного вмешательства в подстрекательскую речь, направленную на побуждение к беззаконным действиям. Он разрешил спор между сторонниками усиленного государственного контроля над речью в целях безопасности и теми, кто выступал за максимальную свободу слова и полагался на состязание идей для достижения желаемого результата, оставив законодательство в русле принципов, отстаиваемых судьями Луи Брандейсом и, после дела «Шенк против США», Оливером Венделлом Холмсом в ряде отдельных мнений и консенсусов в конце 1910-х и начале 1920-х годов. Бранденбургский тест по-прежнему является эталоном для оценки попыток правительства привлечь к ответственности за подстрекательскую речь и с момента его принятия в 1969 году не подвергался серьезным сомнениям. За последние десятилетия в Суд поступило очень мало дел, которые могли бы проверить пределы применения Бранденбургского теста. Наиболее значимым применением Бранденбургского теста стало дело «Гесс против Индианы» четыре года спустя. Бранденбург получил высокую оценку от юристов за установление этого подхода. Известный специалист по конституционному праву Джеральд Гюнтер назвал это решение «самым четким и наиболее защищающим свободу слова стандартом, вытекающим из Первой поправки». Кроме того, американский юрист Гарри Калвен-младший отметил, что Бранденбург позволил Первой поправке «наконец обрести свою полную силу». В XXI веке Бранденбургский тест подвергся критике. Юрист Лириса Лидски заявила, что «оптимистичный взгляд Бранденбургского теста на возможность насилия основан на предположении об аудитории радикальной речи. Бранденбург исходит из того, что большинство граждан просто невосприимчивы к пылким призывам к насилию со стороны радикальных ораторов». Кроме того, в судах федерального уровня все чаще стали применять этот тест в смягченном виде, особенно в делах, связанных с вербовкой террористов в интернете.