Введение

Французский художник Шарль Мерьон (иногда Мерион, 23 ноября 1821 – 14 февраля 1868) был французским художником, работавшим почти исключительно в технике офорта из-за дальтонизма. Хотя в англоязычном мире он сейчас мало известен, его общепризнанно считают наиболее значительным мастером офорта во Франции XIX века. Его самые известные работы – серия видов Парижа, мощно передающих его своеобразное готическое видение города. Он также страдал психическим заболеванием и умер в психиатрической больнице. Мать Мерьона была балериной Парижской оперы, переехавшей в Лондон около 1814 года. В 1818 году у неё родилась дочь от виконта Лоутера, будущего Уильяма Лоутера, 2-го графа Лонсдейла, богатого аристократа и политика, а в 1821 году – Шарль Мерьон от доктора Чарльза Льюиса Мерьона, английского врача, вернувшегося в Париж для родов и прожившего там до конца жизни. Семья в Париже содержалась финансово обоими отцами, но в большей степени – Лоутером, чья косвенная поддержка оставалась важной на протяжении всей жизни Мерьона; он зарабатывал очень мало своим искусством. Начиная с 16 лет, Мерьон десять лет служил морским кадетом, а затем офицером, совершая плавания в Средиземноморье и проведя четыре года в кругосветном путешествии, большую часть которого провёл в Новой Зеландии, где французы в то время поддерживали имперский плацдарм. По возвращении он сражался и был ранен в проправительственном ополчении во время политических волнений 1848 года. Во время службы на флоте он серьёзно увлёкся искусством и начал брать уроки. Он постепенно и с неохотой осознал, что его дальтонизм исключает возможность заниматься живописью, и к 1848 году остановился на офорте, который в то время не пользовался популярностью как вид изобразительного искусства, хотя вскоре должен был испытать значительный подъём. Его наиболее плодотворный период пришёлся на 1850–1856 годы, после чего ухудшение психического состояния привело к снижению продуктивности. Он провёл четырнадцать месяцев в психиатрической больнице в 1858 и 1859 годах, затем продолжал работать до 1866 года, когда в последний раз был помещён туда.

Рождение и детство

Мать Мерьона, Пьер Нарцисс Шаспо, была парижанкой, родившейся в 1791 году, которая в 1807 году стала танцовщицей в Парижской опере под псевдонимом Нарцисс Жантиль. Ее выступления там прекратились в 1814 году, и, вероятно, именно тогда она переехала в Лондон, где стала любовницей виконта Лоутера, будущего Уильяма Лоутера, 2-го графа Лонсдейла, в то время неженатого депутата парламента, младшего министра и друга принца-регента. В 1818 году у нее родилась дочь Франсис (Фанни) от него. Она также была дружна с доктором Чарльзом Льюисом Мерьоном, с которым они вместе жили в пансионе по адресу Уорвик-стрит, 10, Чаринг-Кросс, недалеко от Кокспур-стрит, примерно в 1818 году. В 1821 году, выступая танцовщицей в Лондонской опере, Пьер Нарцисс забеременела от Мерьона и вернулась в Париж с Фанни, а доктор Мерьон отправился во Флоренцию. Шарль Мерьон родился на улице Рамо, рядом с тем местом, где тогда находилась Опера. Его отец, доктор Мерьон, в то время работал в больнице Святого Фомы, но с 1810 по 1817 год провел на Ближнем Востоке в качестве (на тот момент неквалифицированного) врача аристократки леди Гестер Стэнхоуп, которую он позже посетил в Ливане трижды, в последний раз в 1838 году. Он продолжал переписываться с Пьер Нарцисс и выплачивать алименты на содержание сына, предположительно в размере 600 франков в год. Письма становились все более неловкими, и она узнала о его женитьбе, состоявшейся в 1823 году, случайно в 1831 году. Пьер Нарцисс также получала щедрую поддержку от Лоутера, который видел ее и Фанни, когда бывал в Париже, но она старалась не сообщать ему о существовании Шарля, хотя оба отца были знакомы в Лондоне. Оба отца, по-видимому, продолжали знать ее под ее сценическим именем "Нарцисс Жантиль". Шарль был зарегистрирован при рождении как "Шаспо", а позже (в 1829 году) крещен в Англиканской церкви капелланом британского посольства в Париже. В 1824 году его отец официально признал отцовство, и он был перерегистрирован как "Мерьон", хотя в детстве его обычно называли "Жантиль". Более года после рождения он жил с друзьями своей матери в 20 километрах от Парижа, где его нечасто навещали мать, сестра и бабушка. Он начал ходить в 9 месяцев. В январе 1823 года его вернули в Париж, а с конца 1825 года Фанни училась в школе-интернате. К концу 1826 года он поступил в "Пансион Савари", одну из нескольких небольших частных школ в парижском пригороде Пасси; Камиль Писсарро был учеником там несколько лет спустя. Он оставался там до 1836 года, за исключением периода, когда жил с отцом в 1834–1835 годах, и, по-видимому, это было в целом счастливое время в его жизни. В 1834 году его отец с женой и детьми жил в Марселе, где Шарль присоединился к ним для продолжительного визита в мае 1834 года; ранее он видел его несколько раз. Они провели зиму в Северной Италии, доехав до Флоренции; Шарль вернулся в Париж к маю 1835 года. Хотя в целом он наслаждался визитом и сохранил о нем приятные воспоминания, кажется, что "отношения в семье не были объяснены" Шарлю и, возможно, другим членам семьи, и это, последний раз, когда он видел своего отца, способствовало растущему негодованию, которое Шарль испытывал к нему. Мать Мерьона умерла в октябре 1838 года, когда он уже учился во Французской военно-морской школе в Бресте, Бретань. После этого его сводная сестра Фанни уехала жить в Англию, где вышла замуж в 1840 году. Она поддерживала с ним связь до конца его жизни. У него оставалась бабушка в Париже, пока она не умерла в 1845 году, а также различные кузены и друзья семьи в Париже и его окрестностях.

Обучение

Позже Мерьон сказал, что его впервые привлекла морская карьера «оживлением причалов Марселя», во время посещения отца, и из его писем отцу ясно, что к концу 1835 года это стало его твердым намерением. В ноябре 1837 года он поступил в военно-морскую школу в Бресте, заняв 47-е место в конкурсном вступительном экзамене из 68 кандидатов, успешно его сдавших. К концу первого полугодия он занял 15-е место, а через шесть месяцев – 19-е. К сентябрю 1839 года он был 11-м среди 60 оставшихся в его классе. Он «постоянно получал почти безупречные оценки по рисованию», хорошо успевал по английскому языку (значительно улучшив его, находясь с отцом) и артиллерии. Обучение рисованию включало не только создание карт и эскизов береговых линий – важных навыков для морских офицеров, – но и «живописный и линейный» рисунок голов и пейзажей. Школа для будущих морских офицеров была основана лишь в 1827 году. Она базировалась на корабле «Орион», а курс обучения длился два года. Ученики почти никогда не ступали на берег, и заявление Мерьона о том, что он не выходил на берег в течение 22 месяцев, кажется вполне правдоподобным. Режим и дисциплина были строгими, но Мерьон приобрел друзей на всю жизнь, в том числе Эрнеста Муше. В октябре 1839 года Мерьон присоединился к своему первому кораблю, «Альжеру», в Тулоне в качестве кадета второго класса. Поначалу он жил на берегу. После поездки в Алжир с войсками корабль покинул Тулон, чтобы присоединиться к французской левантийской эскадре в Эгейском море в феврале 1840 года, что позволило Мерьону посетить Афины, Коринф, Аргос, Мелос и Микены. В апреле 1840 года он перевелся на «Монтебелло» недалеко от современного Измира (тогда Смирны) в Турции, с которого вновь посетил Грецию, затем Францию, а после этого – Тунис, который представлял большой политический интерес для французов, и Карфаген. В январе 1842 года он был произведен в кадеты первого класса.

Путешествие вокруг света

В корвете "Le Rhin" он совершил кругосветное путешествие с 1842 по сентябрь 1846 года. Целью плавания было продвижение французских интересов в Новой Зеландии, которую французское правительство еще не было готово признать полностью британской территорией; также необходимо было защитить французские китобойные интересы. Небольшое французское поселение на Южном острове было основано в ходе предыдущего плавания. Французская военно-морская "Новозеландская станция" должна была быть расформирована по возвращении "Rhin" домой, однако заменяющий корабль, "Seine", потерпел крушение у берегов Новой Каледонии. Французской базой в Новой Зеландии был Акароа, или Пор-Луи-Филипп, как его по-прежнему называли французы, – небольшая китобойная станция, населенная преимущественно французами. "Rhin" прибыл туда 18 января 1843 года и был заменен в апреле 1846 года. Исходное плавание началось 15 августа 1842 года, с переходом через Атлантический океан, мимо Тенерифе, но первой остановкой стала Баия в Бразилии в октябре, где они провели почти две недели. Затем они изменили курс, обогнув мыс Доброй Надежды, и в конце декабря прибыли в Хобарт, Тасмания, где пробыли всего неделю, прежде чем отправиться в Акароа, куда прибыли 11 января 1843 года. Отношения между французским и британским населением, и даже их представителями, были cordialными или дружественными, несмотря на ужесточение британского контроля в этот период, например, ограничение рыболовных прав, предоставляемых французским судам. Однако обе стороны понимали, что вопрос о французских претензиях будет решаться в Европе. В мае и июне 1843 года "Rhin" посетил Веллингтон в течение десяти дней, затем Окленд. В октябре они отправились в Австралию через Корорареку, расположенную у северной оконечности Северного острова, ныне Рассел, Новая Зеландия, где оставались до начала ноября. Менее чем через восемнадцать месяцев там вспыхнула так называемая война за флагшток между британцами и маори. В ноябре Мерьон, вернувшись в Париж, был произведен в кондукторы, самый низкий ранг морского офицера, хотя эта новость дошла до него на "Rhin" лишь в июле следующего года. В конце августа 1844 года "Rhin" отплыл в Вальпараисо, Чили, "чтобы закупить провизию, особенно вино, которое было очень дорогим в Сиднее". После двухнедельного пребывания они отправились в обратный путь 6 ноября 1844 года, сделав остановки на Маркизских островах и Таити, которые недавно перешли под французскую "протекцию", где в тот момент находилось в общей сложности семь французских военных кораблей. 8 февраля 1845 года "Rhin" снова прибыл в Акароа, надеясь, что заменяющий корабль уже прибыл, и они смогут вернуться во Францию. Однако корабль не прибыл, и в марте напряженность между маори и европейцами резко возросла, что способствовало укреплению теплых франко-британских отношений. Заменяющий корабль "Seine" наконец прибыл 8 марта 1846 года, и "Rhin" отплыл домой 16-го числа. Они прошли мимо мыса Горн в начале мая и высадились на острове Святой Елены 14 июня, где пробыли неделю. Посещение Мерьоном последнего пристанища Наполеона преследовало его в последующие годы. После короткой остановки на острове Вознесения они вошли в Средиземное море и провели четыре дня во французском североафриканском порту Мерс-эль-Кебир с 18 августа. Наконец, они прибыли в Тулон 28 августа, спустя четыре года и тринадцать дней после отплытия.

Искусство во время военно-морской карьеры

Мерьон делал зарисовки в Афинах, Алжире и других экзотических местах, которые он посетил, и к концу 1840 года решил взять уроки рисования у тулонского художника Винсента Курдуана, которому тогда было 30 лет. Он подумывал о живописи акварелью, но решил, что у него нет времени на это вначале, и стал изучать технику сепии. В ноябре 1841 года он полностью перешел к акварели, и в письме к отцу впервые задокументировано упоминание о его цветовой слепоте; возможно, он не осознавал этого состояния раньше. В то время он, по-видимому, надеялся на улучшение. Стиль Курдуана отличался сильным использованием контрастов света и тени, что также характерно для искусства Мерьона в 1850-х годах. Во время своего путешествия по Рейну он делал множество рисунков, многие из которых спустя примерно двадцать лет превратил в гравюры. Он также пробовал себя в скульптуре, купив в Сиднее в 1843 году парижскую штукатурку. Он создал бюсты и головы маори, ни один из которых не сохранился. После того, как выбросило мертвого кита в Акароа, он сделал цветную гипсовую модель кита длиной почти два метра, которая позже была выставлена в Национальном музее естественной истории в Париже, а затем в 1926 году перевезена в Музей естественной истории Ла-Рошели (в Ла-Рошели). Сохранилось несколько рисунков маори с сильно татуированными лицами, но большинство его рисунков, сделанных во время путешествия, изображают пейзажи, дома или лодки, плывущие вдоль побережья. Его изображения человеческих фигур (или животных) демонстрируют недостаток подготовки, но эти виды мест, куда к 1840-м годам добиралось очень мало западных художников, довольно консервативны. Некоторые критики заинтересованы контрастом между его отсутствием художественного взаимодействия с совершенно разными визуальными культурами, с которыми он столкнулся во время своего путешествия, некоторые из которых к тому времени еще слабо подверглись влиянию западной экспансии, и его исследованием зловещего экзотизма, основанного на готическом Париже, после возвращения в Париж. В частности, в "Le Stryge" ощущается мощная демоническая энергия, которую французская культура в то время часто приписывала экзотическим культовым изображениям из тех частей света, куда Запад только начинал проникать. В его последних парижских гравюрах или последних редакциях фантастические летающие существа, появляющиеся в небе на отпечатках, таких как "Le Ministere de la Marine" ("Адмиралтейство") – последняя парижская сцена 1865 года – включают рыболовные лодки из Океании и китов, на которых охотятся или ездят верхом всадники с гарпунами. В этом случае фигуры в небе присутствовали уже в первом состоянии отпечатка.

Возвращение в Париж

По возвращении из плавания по Рейну в августе 1846 года Мерьону предоставили восьмимесячный отпуск, и он отправился в Париж. Он надеялся и даже ожидал, что по окончании отпуска его прикомандируют к группе, работающей над официальной научной публикацией результатов плавания, особенно в части иллюстраций, поскольку французский флот всегда серьезно относился к подобным изданиям. В июле 1847 года он навестил свою сестру Фанни в Лондоне, где она жила с мужем, Генри Бродвудом, как и отец Фанни, консервативным членом парламента из семьи производителей фортепиано. Визит в Лондон запомнился тем, что он отказался навестить своего отца, проживавшего там в то время. Они переписывались во время плавания по Рейну, и в день прибытия в Тулон он написал отцу, предлагая навестить его в Ницце, не зная, что тот уже переехал. В Лондоне и в основных художественных центрах Бельгии, которые он посетил по пути в Париж, он большую часть времени проводил, посещая музеи, а также ходил в театр. 1848 год ознаменовался нарастанием политической напряженности в Париже, приведшей к свержению монархии в феврале и кульминацией в июньском восстании, когда в окрестностях Мерьона шли ожесточенные бои у баррикад, воздвигнутых повстанцами. Он был членом Национальной гвардии (вероятно, это было обязательно для морского офицера в отпуске), которая сыграла ключевую роль в подавлении восстания в поддержку Французской Второй Республики, которую Мерьон в целом поддерживал. Он "провел почти три дня на улицах, прерываясь лишь на несколько часов сна", и получил легкое ранение. В мае 1847 года, когда его отпуск подошел к концу, он должен был вернуться в Тулон, но этого не сделал. Работа над военно-морской публикацией и многое другое в военно-морском ведомстве были дезорганизованы политической ситуацией, и в июле 1848 года Мерьон решил уйти в отставку, возможно, чтобы подготовить собственную книгу о плавании, но, по всей видимости, также из-за проблем со здоровьем, сомнений в своих командирских способностях и неопределенности относительно следующего места службы. Поскольку он не вернулся в Тулон, несколько месяцев его жалованья оказались втянуты в бюрократическую волокиту, подробно зафиксированную в военно-морских документах. Хотя окончательная рекомендация для министерского решения, принятая в марте следующего года, поддерживала выплату ему причитающегося, неясно, была ли эта выплата произведена. В нескольких служебных записках упоминается его тяжелое финансовое положение.

Профессиональный художник

В письме к отцу от 5 ноября 1846 года Мерьон объявил, что "готовится полностью посвятить себя изучению искусства". Он впервые обратился к младшему ученику Жака Луи Давида, работавшему в военном министерстве, который согласился взять его в качестве ученика в августе 1847 года, задавая ему упражнения по копированию известных классических статуй и рисунков в рамках "общепринятой" академической программы. В ранней записной книжке (1847–48) с амбициозным списком возможных сюжетов преобладают морские темы, многие из которых имеют конкретные места действия, увиденные им во время путешествия, например, сцена сражения маори и убийство капитана Кука (на Гавайях в 1779 году). Из этого периода сохранилось как минимум два завершенных пастельных рисунка: драматическая сцена китобойного промысла и убийство капитана Мариона дю Фрейна в Новой Зеландии (маори в 1772 году в заливе Островов, где было убито 27 человек). Мерьон хорошо знал местность, и работа была выставлена на ежегодном Парижском салоне в Лувре в 1848 году. В 1883 году Виктор Луи Фокильон (отец историка искусства Анри Фокильона) превратил ее в гравюру, которая была использована в качестве иллюстрации в книге. Этот рисунок сейчас находится в Национальной библиотеке Новой Зеландии и остается наиболее известным изображением этого события. Похоже, что рисунок предназначался для повторного исполнения в большем формате масляными красками, и многие исследователи творчества Мерьона полагают, что именно неудачная попытка это сделать заставила Мерьона осознать невозможность построения карьеры в технике, использующей цвет. В начале 1848 года он познакомился с гравером Эженом Блери, который, по некоторым сведениям, проявил интерес к его рисунку дю Фрейна. Блери (1805–87) был уважаемым и технически очень компетентным гравером, в основном работавшим в жанре пейзажа. Будучи предшественником возрождения гравюры, он работал непосредственно перед выбранной сценой, создавая не только рисунки, но и гравируя пластины. В отличие от Мерьона, он мало интересовался архитектурными мотивами, но оба художника ценили резкие контрасты света и тени. Позже Мерьон утверждал, что его долгосрочной целью при обучении графике было участие в иллюстрировании отчета о путешествии по Рейну – либо официального, либо собственного. Мерьон поступил в мастерскую Блери и вскоре установил с ним и его семьей отличные отношения. В сентябре 1848 года он присоединился к мадам Блери и ее дочери в отпуске и скетч-туре в Нормандию на несколько недель, пока мсье Блери не мог покинуть Париж. К декабрю он принял приглашение переехать к ним в дом. Он начал создавать гравюры, в основном копируя пейзажи и живописные рисунки или другие гравюры, что позволяло ему совершенствовать свою технику и, по крайней мере за небольшие деньги, продавать их торговцам гравюрами. Он поступил в мастерскую гравера Эжена Блери, у которого узнал некоторые технические тонкости и которому всегда оставался признателен. У Мерьона не было денег, и он был слишком горд, чтобы просить помощи у своей семьи. Он был вынужден зарабатывать на жизнь, выполняя механическую и утомительную работу. Среди ученических работ, выполненных для собственной практики, следует упомянуть некоторые этюды с голландских гравёров, таких как Земан и Адриан ван де Вельде. Доказав себя умелым копиистом, он начал создавать оригинальные работы, в частности серию гравюр, которые стали наиболее ярким воплощением его замыслов – серию под названием "Eaux fortes sur Paris". Эти пластины, выполненные с 1850 по 1854 год, никогда не встречаются в виде полного собрания и не были специально опубликованы как таковые, но в сознании Мерьона они все же представляли собой гармоничную серию.

Зрелая работа

Помимо двадцати двух офортов "sur Paris", Мерьон создал семьдесят два офорта различного рода и в общей сложности девяносто четыре, все они закаталогизированы в книге Фредерика Уэдмора "Мерьон и Париж Мерьона"; однако в этот список входят работы его ученичества и периода упадка, умелые копии, в которых его наибольшим успехом было растворение собственной индивидуальности, а также более или менее скучные портреты. Тем не менее, среди семидесяти двух офортов, не входящих в его основную серию, есть как минимум дюжина известных. Три или четыре прекрасных офорта Парижа вообще не принадлежат к этой серии. Две или три другие посвящены иллюстрациям Буржа, города, где старые деревянные дома привлекали его не меньше, чем каменные памятники Парижа. Как правило, Мерьон добивался наибольшего успеха, когда Париж заказывал ему работы. Он мог бы создать больше, если бы материальные трудности его жизни не давили на него и не сократили его дни. Он был холостяком, но почти так же постоянно был занят любовью, как и работой. Глубина его воображения и удивительное мастерство, которое он достиг почти с самого начала в технике гравюры, были оценены лишь немногими художниками, критиками и знатоками, и он не мог продавать свои офорты или продавал их лишь примерно за лод. за штуку. Разочарование подтачивало его, и, несмотря на скромный образ жизни, бедность, должно быть, сказывалась на нем. Он стал подвержен галлюцинациям. Враги, говорил он, поджидали его на углу улицы; немногие друзья обворовывали его или задолжали ему деньги, которые никогда не вернут. Спустя несколько лет после завершения парижской серии он был помещен в психиатрическую лечебницу в Шарентоне. Временно восстановив здоровье, он вышел и немного поработал, но в душе был истощен. В 1867 году он вернулся в лечебницу и умер там в 1868 году. В среднем возрасте, незадолго до заключения, он общался с Феликсом Браккемондом и Леопольдом Фламенгом, опытными мастерами гравюры. Лучший портрет Мерьона был написан Браккемондом, под которым изображенный написал, что это "мрачный Мерьон с гротескным лицом". В "Eaux fortes sur Paris" содержится двадцать два офорта. Некоторые из них незначительны. Это связано с тем, что десять из двадцати двух предназначались для оформления начала, конца или в качестве комментария к более важной пластине. Но каждый из них имеет свою ценность, и некоторые из небольших офортов проливают свет на замысел всего набора. Так, одна маленькая пластина – вовсе не картина – посвящена записи стихов, написанных Мерьоном, целью которых является оплакивание жизни Парижа. Мерьон стремился изобразить его нищету и страдания, а также великолепие. Его офорты – это не просто виды Парижа. Они являются "видами" лишь в той мере, в какой они также являются видениями поэта и композициями художника. Эпическое произведение Мерьона было сильно окрашено его личными переживаниями и подвержено влиянию текущих событий – например, он не раз спешил с особым рвением запечатлеть свои впечатления от старинного здания, которое находилось на грани разрушения, поскольку Наполеон III сносил здания, чтобы перестроить Париж широкими бульварами. Почти каждый офорт в серии демонстрирует техническое мастерство, но даже техническое мастерство наиболее успешно проявляется в тех офортах, которые отличаются впечатляющими сюжетами и которые коллекционеры бережно хранят за их таинственную выразительность или чистую красоту. Мерьон также преподавал; среди его учеников была гравер Габриэль Мари Ниль.

Стиль

Абсида Нотр-Дама – общепризнанный фаворит и общепринято считается шедевром Мериона. Свет и тень чудесно играют на величественном фасаде церкви, видном над рекой. Как рисовальщик архитектуры, Мерион был безупречен; его понимание различных стилей было широким, а его работа с ними – непредвзятой и одинаково совершенной – любопытный контраст с Дж. М. В. Тернером, который, изображая готическую архитектуру, часто делал это без должного понимания. Очевидно, что архитектура должна играть значительную роль в любом изображении города, каким бы фантастичным оно ни было и насколько бы оно не отличалось от хроники. Даже архитектурная составляющая труда Мериона лишь косвенно опирается на воображение; он предоставил воображению больше свободы в изображении фигур – будь то жители улиц или реки, или же фигуры, которые, когда он наиболее откровенно или даже дико символичен, заполняют небо. В целом, его фигуры, с точки зрения рисунка, можно назвать «фигурами пейзажиста». При их создании он больше стремился к изяществу, чем к академической точности. Но они перестают быть «фигурами пейзажиста», когда речь идет не о методе их изображения, а о цели их появления. Тогда становится очевидным, что они находятся в исключительной гармонии с настроением сцены. Иногда, как в случае с «Моргом», именно они рассказывают историю картины. Иногда, как в случае с «Улицей Плохих Парней» – с двумя проходящими мимо женщинами, склонившимися в тайном разговоре – они, по крайней мере, намекают на нее. А иногда, как в «Арке моста Нотр-Дам», именно их выразительные жесты и энергичные действия придают сцене живость и динамизм. Совершенно владея архитектурой и, в соответствии со своей особой целью, прекрасно изображая человечество в своем искусстве, Мерион редко обращался к природе в своих работах. Он рисовал деревья неумело, никогда не изображая листву удачно, ни в деталях, ни в целом. Но для передачи особенностей города ему было необходимо уметь изображать определенный тип воды – речную, в основном тихую – и определенный тип неба – серое, затянутое облаками и низкое небо, нависшее над миром крыш и труб. Мерион в совершенстве владел изображением этой воды и этого неба; он с наблюдательной любовью отмечал их изменения при разном освещении. В своей технике Мерион много экспериментировал за свою короткую карьеру, и порой даже в рамках одной работы. В двух различных отпечатках его парижского вида «La Pompe Notre Dame de Paris» (1852) он мог использовать четкие линии, полученные с хорошо вытертой пластины без тона, или оставлять более мягкие края и насыщенные темные тона, используя обильный тональный слой. Его эстетика часто определялась бумагой, которую он стремился приобрести лучшую из доступных. Более четкие свои работы он печатал на бумаге «Hudelist» с фабрики в Алленах на севере Франции, отличавшейся однородной и гладкой текстурой, идеально подходящей для резких изображений. Более воздушные работы, напротив, печатались на более мягкой, бархатистой бумаге Morel Lavenere, производимой в Глайнне, которая была очень впитывающей и бледно-зеленой – цвет, который Мерион, страдавший дальтонизмом, не воспринимал бы так, как обычный зритель. Однако, в конечном итоге, он отдавал предпочтение чистым, четким отпечаткам однородного качества, что иронично поставило его в оппозицию к возрождению гравюры, которому он способствовал.

Психические заболевания

Уже во время своего плавания на Рейне в период службы на флоте Мерьон демонстрировал поведение, которое поначалу интерпретировалось как эксцентричность, к которой в парижских художественных кругах относились с большой терпимостью, но впоследствии друзья стали рассматривать как "начало расстройства". К середине 1850-х годов у него случались периоды депрессии, когда он был неспособен к деятельности, и у него сформировалось убеждение, что его преследует император Наполеон III; он связывал это с "неосторожными словами об злоупотреблении властью", которые он оставил в 1846 году в книге посетителей в Лонгвуде на острове Святой Елены, где скончался Наполеон I. Он полагал, что несколько других художников, умерших ранее, были устранены правительством, вероятно, путем отравления. Он стал одержим очень юной девушкой из окрестностей, Луизой Неву, которая жила по соседству с ним как минимум с 1851 по 1856 год. Его "агрессивные и настойчивые, но безуспешные ухаживания" были попыткой жениться на ней, ради чего он вел переговоры с ее родителями через посредника. Ее отец "считал его потенциально жестоким", а позже он "угрожал посетителям пистолетом". Возможно, существовала и другая юная девушка, поскольку в различных источниках упоминается дочь владельца ресторана, где он обычно обедал, которая не была Неву. В нескольких отчетах говорится о его навязчивых раскопках заднего двора дома, в котором он жил, предположительно в поисках захороненных тел. В 1858 году он согласился на госпитализацию в ведущую психиатрическую клинику Шарентон, где 10 мая врач констатировал у него "глубокое расстройство психических способностей". Два дня спустя при первичном осмотре в Шарентоне было заключено, что он страдает от "глубокой меланхолии, идей преследования, которые он считает заслуженными, депрессивных идей. Он считает себя глубоко виновным перед обществом". Это пребывание длилось четырнадцать месяцев, до 10 сентября 1859 года, к тому времени его состояние оценивалось как улучшенное, в том числе и самим им в более позднем письме. После семи лет, в течение которых как его жизнь, так и его творчество демонстрировали признаки сохранения его состояния в той или иной степени, он был повторно госпитализирован в Шарентон окончательно 10 октября 1866 года. В их записях о "регулярных ежемесячных обследованиях содержится информация о постоянных вспышках насилия, глубокой меланхолии, рецидивирующих галлюцинациях и убеждении, что даже старые друзья плетут против него заговоры". Хотя иногда ему становилось достаточно хорошо, чтобы совершать поездки, его состояние ухудшалось, он перестал есть и умер в Шарентоне 14 февраля 1868 года. Ретроспективные диагнозы указывают на то, что поведение Мерьона демонстрировало симптомы шизофрении.

До 1911 года

Стоит отметить необыкновенный рост стоимости отпечатков Мериона. Вероятно, ни у одного другого художника-гения, даже у Уистлера, нельзя привести примеры столь же значительного повышения цен за тот же период. Так, первое состояние "Stryge" – так называемое "с стихами" – проданное на аукционе в 1873 году за 5 фунтов стерлингов, было вновь продано на аукционе в 1905 году за 100 фунтов стерлингов. Первое состояние "Галереи Нотр-Дам", проданное в 1873 году за 5 фунтов стерлингов и на продаже у М. Вассета в 1880 году за 11 фунтов стерлингов, в 1905 году принесло 52 фунта стерлингов. "Tour de l'Horloge", который через два-три года после выпуска продавался за полкроны, в мае 1903 года был продан за 70 франков. Первое состояние (по Уэдмору, а не, конечно, "первое состояние" М. Дельтея, которое, как и почти все его первые состояния, на самом деле является пробным оттиском) "Сен-Этьен-дю-Мон", проданное примерно за 2 фунта стерлингов на продаже у М. Берти в 1876 году, принесло 60 фунтов стерлингов на продаже в мае 1906 года. Второй штат "Морг" (по Уэдмору) был продан в 1905 году за 65 фунтов стерлингов; а второй штат "Абсида" Уэдмора, который продавался на протяжении семидесятых годов за 4 или 5 фунтов стерлингов, достиг в ноябре 1906 года более 200 фунтов стерлингов. Даже у Дюрера и Рембрандта не наблюдалось столь быстрого и устойчивого роста цен ни в какой другой период.

Современный

Хотя при жизни он продавал оттиски за франки, в 2014 году оттиски продавались менее чем за 1000 долларов США. Четыре парижских оттиска были проданы на аукционе Christie's в Лондоне за 4 375 фунтов стерлингов в 2009 году, но особенно хорошее оттиск одного из них был продан за 11 500 фунтов стерлингов в 1998 году. В 2018 году офорты Мериона на рынке (в Великобритании) стоили от 1 500 до 7 500 фунтов стерлингов.