Религиозный плюрализм: сосуществование и разнообразие верований.

Введение

Позиция поддержки мирного сосуществования и разнообразия духовных убеждений – религиозный плюрализм.

Религиозный плюрализм – это отношение или политика в отношении разнообразия религиозных систем убеждений, сосуществующих в обществе. Он может включать в себя следующее: признание и терпимость к религиозному разнообразию общества или страны, продвижение свободы вероисповедания и определение секуляризма как нейтралитета (государства или неконфессионального учреждения) в вопросах религии, в отличие от противодействия религии на публичном форуме или в общественном пространстве, открытом для свободного выражения, а также поддержку доброжелательного разделения религии и государства, в отличие от враждебного разделения или антитеизма, пропагандируемого другими формами секуляризма. Любая из различных форм религиозного инклюзивизма. Одна из таких точек зрения заключается в том, что собственная религия не является единственным и исключительным источником истины и, следовательно, признает, что по крайней мере некоторые истины и ценности существуют и в других религиях. Другая концепция состоит в том, что две или более религий с взаимоисключающими претензиями на истину одинаково обоснованы; это может рассматриваться как форма толерантности (концепция, возникшая в результате европейских религиозных войн) или морального релятивизма. Периниализм (основанный на концепции *philosophia perennis*) или традиционализм – это понимание того, что исключительные утверждения различных религий, при более детальном рассмотрении, оказываются вариациями универсальных истин, которые преподавались с незапамятных времен. Иногда используется как синоним экуменизма, то есть продвижения определенного уровня единства, сотрудничества и взаимопонимания между различными религиями или различными конфессиями в рамках одной религии. Также как термин, обозначающий состояние гармоничного сосуществования между последователями разных религий или религиозных конфессий.

Определение и сфера применения

Религиозный плюрализм, если перефразировать название недавнего научного труда, выходит за рамки простой терпимости. Крис Бенеке в своей книге "За пределами терпимости: религиозные истоки американского плюрализма" объясняет разницу между религиозной терпимостью и религиозным плюрализмом, ссылаясь на ситуацию в конце XVIII века в Соединенных Штатах. К 1730-м годам в большинстве колоний религиозные меньшинства получили то, что современники называли религиозной терпимостью: "Политика терпимости освобождала религиозные меньшинства от некоторых физических наказаний и финансовых обременений, но не избавляла их от унижений, связанных с предрассудками и исключениями. Она также не обеспечивала им равенства. Тем, кого 'терпели', по-прежнему могли запрещать занимать государственные должности, служить в армии и преподавать в университетах". Короче говоря, религиозная терпимость – это лишь отсутствие религиозных преследований и не обязательно исключает религиозную дискриминацию. Однако в последующие десятилетия в Тринадцати колониях произошло нечто необычное, по крайней мере, если рассматривать события с точки зрения "конца XVIII века". Постепенно колониальные правительства расширили политику религиозной терпимости, но затем, между 1760-ми и 1780-ми годами, они заменили ее на "то, что обычно называют религиозной свободой". Марк Силка в своей работе "Определение религиозного плюрализма в Америке: региональный анализ" утверждает, что религиозный плюрализм "позволяет стране, состоящей из людей разных вероисповеданий, существовать без межконфессиональных войн или преследования религиозных меньшинств. Понимаемый по-разному в разное время и в разных местах, это культурный конструкт, который воплощает в себе общее представление о том, как различные религиозные общины страны взаимодействуют друг с другом и с нацией в целом". Религиозный плюрализм можно определить как "уважение к чуждости другого". Свобода вероисповедания охватывает все религии, действующие в рамках закона в конкретном регионе. Эксклюзивистские религии учат, что только их путь ведет к спасению и религиозной истине, и некоторые из них даже утверждают, что необходимо подавлять ложные учения других религий. Некоторые протестантские секты резко критикуют католицизм, а фундаменталисты всех мастей утверждают, что религиозные практики, такие как язычество и колдовство, пагубны. Это было распространенным историческим отношением до эпохи Просвещения и проявляется в качестве государственной политики и по сей день, например, в режиме талибов в Афганистане, уничтожившем древние Будды Бамиана. Разумеется, многие религиозные общины давно занимаются построением мира, справедливости и развитием, а появление сферы светского миротворчества побудило религиозные общины систематизировать и институционализировать свою деятельность по миростроительству и межконфессиональному диалогу. Католическая церковь работает в области развития и сокращения бедности, прав человека, солидарности и мира, а после Второй мировой войны начала разрабатывать специальные инструменты и применять практики трансформации конфликтов. Предоставление одной религии или деноминации особых прав, которые не предоставляются другим, может ослабить религиозный плюрализм. Эта ситуация наблюдалась в Европе в связи с Латеранским договором и Церковью Англии. В современную эпоху во многих исламских странах существуют законы, криминализирующие отступничество от ислама для тех, кто родился в мусульманской семье, запрещающие вход немусульманам в мечети и строительство церквей, синагог или храмов в этих странах. Релятивизм, вера в то, что все религии равны по ценности и ни одна из них не дает доступа к абсолютной истине, является крайней формой инклюзивизма. Аналогично, синкретизм, попытка заимствовать вероучения и практики из других религий или даже смешивать практики и вероучения разных религий в новую веру, является крайней формой межрелигиозного диалога. Синкретизм не следует путать с экуменизмом, попыткой сблизить и в конечном итоге воссоединить различные деноминации одной религии, имеющие общее происхождение, но разделенные расколом.

Religious pluralism, to paraphrase the title of a recent academic work, goes beyond mere toleration. Chris Beneke, in Beyond Toleration: The Religious Origins of American Pluralism, explains the difference between religious tolerance and religious pluralism by pointing to the situation in the late 18th century United States. By the 1730s, in most colonies religious minorities had obtained what contemporaries called religious toleration: "The policy of toleration relieved religious minorities of some physical punishments and some financial burdens, but it did not make them free from the indignities of prejudice and exclusion. Nor did it make them equal. Those 'tolerated' could still be barred from civil offices, military positions, and university posts." In short, religious toleration is only the absence of religious persecution, and does not necessarily preclude religious discrimination. However, in the following decades something extraordinary happened in the Thirteen Colonies, at least if one views the events from "a late eighteenth century perspective". Gradually the colonial governments expanded the policy of religious toleration, but then, between the 1760s and the 1780s, they replaced it with "something that is usually called religious liberty". Mark Silka, in "Defining Religious Pluralism in America: A Regional Analysis", states that religious pluralism "enables a country made up of people of different faiths to exist without sectarian warfare or the persecution of religious minorities. Understood differently in different times and places, it is a cultural construct that embodies some shared conception of how a country's various religious communities relate to each other and to the larger nation whole." Religious pluralism can be defined as "respecting the otherness of others". Freedom of religion encompasses all religions acting within the law in a particular region. Exclusivist religions teach that theirs is the only way to salvation and to religious truth, and some of them would even argue that it is necessary to suppress the falsehoods taught by other religions. Some Protestant sects argue fiercely against Roman Catholicism, and fundamentalist Christians of all kinds teach that religious practices like those of Paganism and witchcraft are pernicious. This was a common historical attitude prior to the Enlightenment, and has appeared as governmental policy into the present day under systems like Afghanistan's Taliban regime, which destroyed the ancient Buddhas of Bamyan. Of course, many religious communities have long been engaged in building peace, justice, and development themselves, and the emergence of the secular peacemaking field has led religious communities to systematize and institutionalize their own peacebuilding and interfaith work. The Catholic Church has worked in development and poverty reduction, human rights, solidarity, and peace, and after World War II, it began to develop specific tools and apply conflict transformation practices. Giving one religion or denomination special rights that are denied to others can weaken religious pluralism. This situation was observed in Europe through the Lateran Treaty and Church of England. In the modern era, many Islamic countries have laws that criminalize the act of leaving Islam for someone born into a Muslim family, forbid entry to non Muslims into mosques, and forbid construction of churches, synagogues or temples in their countries. Relativism, the belief that all religions are equal in their value and that none of the religions give access to absolute truth, is an extreme form of inclusivism. Likewise, syncretism, the attempt to take over creeds of practices from other religions or even to blend practices or creeds from different religions into one new faith is an extreme form of inter religious dialogue. Syncretism must not be confused with ecumenism, the attempt to bring closer and eventually reunite different denominations of one religion that have a common origin but were separated by a schism.

История

Культурный и религиозный плюрализм имеет долгую историю и развитие, простирающееся от античности до современных тенденций в постмодерне. Немецкие философы религии Людвиг Фейербах и Эрнст Тройльцх пришли к выводу, что азиатские религиозные традиции, в частности индуизм и буддизм, были первыми сторонниками религиозного плюрализма и предоставления свободы отдельным людям выбирать свою веру и развивать собственное религиозное мировоззрение (см. также «Отношения между буддизмом и индуизмом»). Джайнизм, другая древняя индийская религия, а также даосизм всегда отличались инклюзивной гибкостью и на протяжении долгого времени поддерживали религиозный плюрализм для тех, кто не согласен с их религиозными взглядами. Эпоха Просвещения в Европе вызвала масштабные преобразования в отношении религии после Французской революции (либерализм, демократия, гражданские и политические права, свобода мысли, разделение церкви и государства, секуляризация), что привело к растущему признанию религиозного плюрализма и ослаблению позиций христианства. По словам Чада Мейстера, он призывал к искоренению религиозной нетерпимости. Он учил, что Бог един, и религия постепенно раскрывалась во времени через Проявления Бога – основателей религий. Бахаулла учил, что бахаи должны общаться с людьми всех вероисповеданий, независимо от взаимности. Бахаи называют эту концепцию Прогрессивным откровением, подразумевающим, что каждая религия приносит более глубокое понимание божественности и обновленные социальные законы по мере взросления человечества. Согласно этому взгляду, слово Божье раскрывается через ряд посланников, среди которых Авраам, Кришна, Моисей, Будда, Иисус, Мухаммед, Баб и Бахаулла (основатель веры бахаи). Согласно писаниям бахаи, в течение многих сотен лет другого посланника не предвидится. Также проявляется уважение к религиозным традициям коренных народов планеты, которые зачастую сохраняются лишь в устной форме.

Cultural and religious pluralism has a long history and development that reaches from antiquity to contemporary trends in post modernity. German philosophers of religion Ludwig Feuerbach and Ernst Troeltsch concluded that Asian religious traditions, in particular Hinduism and Buddhism, were the earliest proponents of religious pluralism and granting of freedom to the individuals to choose their own faith and develop a personal religious construct within it (see also Relationship between Buddhism and Hinduism); Jainism, another ancient Indian religion, as well as Daoism have also always been inclusively flexible and have long favored religious pluralism for those who disagree with their religious viewpoints. The Age of Enlightenment in Europe triggered a sweeping transformation about religion after the French Revolution (liberalism, democracy, civil and political rights, freedom of thought, separation of Church and State, secularization), with rising acceptance of religious pluralism and decline of Christianity. According to Chad Meister, urged the elimination of religious intolerance. He taught that God is one, and religion has been progressively revealed over time through Manifestations of God, the founders of religion. Bahá'u'lláh taught that Baháʼís must associate with peoples of all religions, whether this is reciprocated or not. Baháʼís refer to this concept as Progressive revelation, meaning that each religion brings a more advanced understanding of divinity and updated social laws as mankind matures. In this view, God's word is revealed through a series of messengers: Abraham, Krishna, Moses, Buddha, Jesus, Muhammad, Báb and Bahá'u'lláh (the founder of the Baháʼí Faith) among them. According to Baháʼí writings, there will not be another messenger for many hundreds of years. There is also a respect for the religious traditions of the native peoples of the planet who may have little other than oral traditions as a record of their religious figures.

Классическая цивилизация: греческая и римская религии

Для римлян религия была частью повседневной жизни. В каждом доме был домашний очаг, у которого возносились молитвы и совершались возлияния домашним божествам. Районные святилища и священные места, такие как источники и рощи, были разбросаны по всему городу. Римский календарь строился вокруг религиозных праздников и обрядов; в имперскую эпоху до 135 дней в году посвящалось религиозным фестивалям и играм (ludi). Женщины, рабы и дети принимали участие в самых разных религиозных практиках. Некоторые общественные ритуалы могли совершаться только женщинами, а женщины составляли, пожалуй, самое известное жречество Рима – весталок, поддерживаемых государством, которые веками поддерживали священный огонь Рима, пока не были распущены в период христианских преследований и господства. Римляне были известны огромным количеством почитаемых ими божеств. Присутствие греков на Апеннинском полуострове с начала исторического периода оказало влияние на римскую культуру, привнеся некоторые религиозные практики, ставшие столь же фундаментальными, как культ Аполлона. Римляне стремились найти точки соприкосновения между своими главными богами и богами греков, адаптируя греческие мифы и иконографию для латинской литературы и римского искусства. Религия этрусков также оказала значительное влияние, особенно на искусство предсказания (авгурию), поскольку когда-то Римом правили этрусские цари. Мистерийные религии, импортированные с Ближнего Востока (Птолемеевский Египет, Персия и Месопотамия), предлагавшие посвященным спасение через личного Бога и вечную жизнь после смерти, были делом личного выбора, практиковавшимся наряду с исполнением семейных обрядов и участием в общественной религии. Однако мистерии предполагали исключительные клятвы и секретность, которые консервативные римляне с подозрением рассматривали как признаки «магии», заговора (coniuratio) и подрывной деятельности. Предпринимались спорадические и порой жестокие попытки подавить религиозные культы, которые, казалось, угрожали традиционной римской морали и единству, как, например, усилия Сената по ограничению культов Бахуса в 186 г. до н.э. По мере расширения римского господства по всему Средиземноморью, их политика в целом заключалась в ассимиляции божеств и культов других народов, а не в попытках их искоренить, поскольку они верили, что сохранение традиций способствует социальной стабильности. Рим объединял различные народы, поддерживая их религиозное наследие, строя храмы местным божествам, интегрируя их теологию в иерархию римской религии. Надписи по всей Империи свидетельствуют о совместном поклонении местным и римским божествам, включая посвящения, сделанные римлянами местным богам. К расцвету Империи в Риме культивировались многочисленные международные божества, которые были распространены даже в самых отдаленных провинциях (среди них Кибела, Исида, Осирис, Серапис, Эпона), а также боги солнечного монизма, такие как Митра и Сол Инвиктус, которых можно было встретить даже в Римской Британии. Поскольку римляне никогда не были обязаны поклоняться только одному божеству или культу, религиозная терпимость не была проблемой в том смысле, в котором она существует для конкурирующих монотеистических религий. Монотеистическая строгость иудаизма создавала трудности для римской политики, что иногда приводило к компромиссам и предоставлению специальных исключений, но иногда и к неразрешимым конфликтам.

For the Romans, religion was part of the daily life. Each home had a household shrine at which prayers and libations to the family's domestic deities were offered. Neighborhood shrines and sacred places such as springs and groves dotted the city. The Roman calendar was structured around religious observances; in the Imperial Era, as many as 135 days of the year were devoted to religious festivals and games (ludi). Women, slaves and children all participated in a range of religious activities. Some public rituals could be conducted only by women, and women formed what is perhaps Rome's most famous priesthood, the state supported Vestal Virgins, who tended Rome's sacred hearth for centuries, until disbanded under Christian persecution and domination. The Romans are known for the great number of deities they honored. The presence of Greeks on the Italian peninsula from the beginning of the historical period influenced Roman culture, introducing some religious practices that became as fundamental as the cult of Apollo. The Romans looked for common ground between their major gods and those of the Greeks, adapting Greek myths and iconography for Latin literature and Roman art. Etruscan religion was also a major influence, particularly on the practice of augury, since Rome had once been ruled by Etruscan kings. Mystery religions imported from the Near East (Ptolemaic Egypt, Persia and Mesopotamia), which offered initiates salvation through a personal God and eternal life after the death, were a matter of personal choice for an individual, practiced in addition to carrying on one's family rites and participating in public religion. The mysteries, however, involved exclusive oaths and secrecy, conditions that conservative Romans viewed with suspicion as characteristic of "magic", conspiracy (coniuratio), and subversive activity. Sporadic and sometimes brutal attempts were made to suppress religionists who seemed to threaten traditional Roman morality and unity, as with the Senate's efforts to restrict the Bacchanals in 186 BC. As the Romans extended their dominance throughout the Mediterranean world, their policy in general was to absorb the deities and cults of other peoples rather than try to eradicate them, since they believed that preserving tradition promoted social stability. One way that Rome incorporated diverse peoples was by supporting their religious heritage, building temples to local deities that framed their theology within the hierarchy of Roman religion. Inscriptions throughout the Empire record the side by side worship of local and Roman deities, including dedications made by Romans to local Gods. By the height of the Empire, numerous international deities were cultivated at Rome and had been carried to even the most remote provinces (among them Cybele, Isis, Osiris, Serapis, Epona), and Gods of solar monism such as Mithras and Sol Invictus, found as far north as Roman Britain. Because Romans had never been obligated to cultivate one deity or one cult only, religious tolerance was not an issue in the sense that it is for competing monotheistic religions. The monotheistic rigor of Judaism posed difficulties for Roman policy that led at times to compromise and the granting of special exemptions, but sometimes to intractable conflict.

Христианство

Некоторые христиане утверждают, что религиозный плюрализм является недействительной или самопротиворечивой концепцией. Максимальные формы религиозного плюрализма утверждают, что все религии одинаково истинны, или что одна религия может быть истинной для одних, а другая – для других. Большинство христиан считают эту идею логически невозможной, исходя из принципа противоречия. Две крупнейшие христианские ветви, католическая церковь и восточная православная церковь, утверждают, что они являются «единственной истинной церковью» и что «вне истинной церкви нет спасения»; протестантизм, однако, который имеет множество различных деноминаций, не имеет последовательной доктрины в этом отношении и придерживается различных позиций относительно религиозного плюрализма. Другие христиане полагают, что в других религиозных традициях может содержаться истина и спасительная ценность. Джон Маккуарри, описанный в «Руководстве англиканских богословов» (1998) как «несомненно, самый выдающийся систематический богослов англиканства во второй половине двадцатого века», писал, что «должен быть положен конец прозелитизму, но в равной степени недопустим и синкретизм, характерный для движения Бахаи» (стр. 2). Обсуждая девять основателей основных религиозных традиций (Моисея, Зороастра, Лао-цзы, Будду, Конфуция, Сократа, Кришну, Иисуса и Мухаммеда), которых он назвал «посредниками между человеком и божеством», Маккуарри писал:

«Я ни на минуту не отрицаю, что истина Бога достигла других через иные пути – напротив, я надеюсь и молюсь об этом. Поэтому, хотя я испытываю особую привязанность к одному посреднику, я с уважением отношусь ко всем им» (стр. 12).

Классические христианские взгляды

До Великого раскола христианство исповедовало "единую, святую, соборную и апостольскую Церковь", как сказано в Никейском Символе веры. Римские католики, православные христиане, англикане и большинство протестантских христианских деноминаций по-прежнему придерживаются этого убеждения. Более того, Католическая Церковь утверждает, что она одна и единственная истинная Церковь, основанная Иисусом Христом, но Восточная Православная и Древневосточная Православная Церкви также делают подобное заявление по отношению к себе. Церковное единство для этих групп, как и прежде, является чем-то вполне ощутимым и видимым, а раскол считался таким же тяжким грехом, как и ересь. После Великого раскола католицизм считает и признает православные таинства действительными, но совершёнными незаконно и без канонической юрисдикции. Восточное Православие не имеет понятия "действительности" применительно к таинствам, но считает форму римско-католических таинств допустимой, и среди некоторых, но не всех, православных есть некоторое признание католических таинств. Обе стороны, как правило, взаимно считают друг друга "инославными" и "раскольниками", продолжая при этом признавать друг друга христианами, по крайней мере, в определенном смысле (secundum quid, см. экуменизм).

Современные христианские взгляды

Некоторые другие протестанты полагают, что истинный путь к спасению доступен лишь верующим, исповедующим определенные основополагающие доктрины. В основе этого учения лежит вера в то, что Иисус Христос был совершенным человеком, Сыном Божьим, и что Он умер и воскрес за грехи тех, кто примет дар спасения. Они продолжают верить в "единую" церковь, "невидимую церковь", объединяющую различные типы христиан в разных сектах и деноминациях, которые согласны в отношении определенных, по их мнению, фундаментальных вопросов, но расходятся во мнениях по множеству доктрин, которые они считают второстепенными. Некоторые евангельские протестанты сомневаются в возможности членства римских католиков или православных в этой "невидимой церкви" и, как правило, отвергают религиозные (часто реставрационистские) движения, возникшие в американском христианстве XIX века, такие как мормонизм, Христианская наука или Свидетели Иеговы, считая их не являющимися подлинно христианскими. Католическая Церковь, в отличие от некоторых протестантских деноминаций, утверждает принцип "развития богословия", понимаемый как то, что "Святой Дух, в условиях изменчивой и часто запутанной истории, постепенно ведет Церковь к все более полному пониманию предания веры (спасительных истин, переданных Иисусом Христом Апостолам – эти истины не могут быть изменены или дополнены). Церковь довольно рано в своей истории признает "крещение желанием". Позднее Церковь приходит к пониманию того, что, например, Римлянам 2:14-16 допускает возможность спасения нехристиан, не имеющих полного доступа к христианскому учению: "Ибо язычники, не имеющие закона, по природе закон соблюдают. Они показывают, что требования закона написаны у них в сердцах". Различные формы "неявной веры" получают признание, пока на Втором Ватиканском соборе Церковь не провозглашает: "Божественное провидение не откажет в помощи, необходимой для спасения тем, кто без своей вины еще не пришел к ясному познанию Бога и, не лишенный благодати, стремится вести добрую жизнь" (§16). В своей декларации Nostra aetate Второй Ватиканский собор обращается к нехристианским религиям с уважением и признательностью, подтверждая содержащуюся в них доброту. После Второго Ватиканского собора католические диалогисты, в частности, исследуют значение заявления Иоанна Павла II в документе Redemptor hominis, §6, о том, что христиане должны признавать "Святого Духа, действующего за пределами видимых границ Мистического Тела Христова". Среди этих диалогов – Роберт Маглиола, член итальянского сообщества Vangelo e Zen ("Евангелие и Дзен") из Дезио и Милана, Италия, который в течение многих лет преподавал в преимущественно буддийских культурах, практиковал католическо-буддийский диалог там и на Западе и широко публикуется в этой области. Он утверждает следующее:
Если Бог желает спасения всем людям (см. Катехизис Католической Церкви, §851, ссылаясь на 1 Тим. 2:4), но не предоставил всем возможность обращения в христианство, как мы можем не заключить, что Бог желает, чтобы эти добрые буддисты в последней категории жили, процветали и умирали как добрые буддисты? Что Бог в Своем провидении – по крайней мере, на данный момент – хочет, чтобы буддизм был средой для миллионов добрых и благородных людей в мире? (Это не означает, что католики не должны свидетельствовать о католической вере или даже – в соответствующих случаях и с уважением – считать своим долгом проповедовать католицизм буддистам и убедительно учить их. Но это означает, что католикам следует помнить, что только Бог посылает благодать обращения, когда и кому Он пожелает.)

Some other Protestants hold that only believers who believe in certain fundamental doctrines know the true pathway to salvation. The core of this doctrine is that Jesus Christ was a perfect man, is the Son of God and that he died and rose again for the wrongdoing of those who will accept the gift of salvation. They continue to believe in "one" church, an "invisible church" which encompasses different types of Christians in different sects and denominations, believing in certain issues they deem fundamental, while disunited on a variety of doctrines they deem non fundamental. Some evangelical Protestants are doubtful if Roman Catholics or Eastern Orthodox can possibly be members of this "invisible church", and usually they reject religious (typically restorationist) movements rooted in 19th century American Christianity, such as Mormonism, Christian Science, or Jehovah's Witnesses as not distinctly Christian. The Catholic Church, unlike some Protestant denominations, affirms "developmental theology", understood to mean that the "Holy Spirit, in and through the evolving and often confused circumstances of concrete history, is gradually bringing the Church to an ever more mature understanding of the deposit of faith (the saving truths entrusted by Jesus Christ to the Apostles—these as such cannot be changed or added to). The Church comes to recognize baptism of desire quite early in its history. Later, the Church realizes that Romans 2:14–16, for example, allows for the salvation of non Christians who do not have unobstructed exposure to Christian teachings: "When Gentiles who have not the law do by nature what the law requires They show that what the law requires is written on their hearts Various forms of "implicit faith" come to hold standing, until at Vatican Council II, the Church declares: "Nor shall divine providence deny the assistance necessary for salvation to those who, without any fault of theirs, have not yet arrived at an explicit knowledge of God, and who, not without grace, strive to lead a good life" (#16). Vatican Council II in its Declaration Nostra aetate addresses the non Christian religions with respect and appreciation, affirming the goodness found in them. Since Vatican Council II, Catholic dialogists in particular are working out the implications of John Paul II's statement, in Redemptor hominis #6 that Christians should recognize "the Holy Spirit operating outside the visible confines of the Mystical Body of Christ." Among these dialogists, Robert Magliola, an affiliate of the Italian community Vangelo e Zen ("The Gospel and Zen"), Desio and Milano, Italy, who taught in predominantly Buddhist cultures for years, and practiced Buddhist Catholic dialogue there and in the West, and who is widely published in this dialogue, argues the following:
If God has willed that all persons be saved (see Catechism of the Catholic Church #851, quoting 1 Tim. 2:4) but has not sent the opportunity of Christian conversion to all, how can we not conclude that God wills those good Buddhists in this latter category to live, flourish, and die as good Buddhists? That God in His providence—at least for now—wants Buddhism to be the setting for millions of good and noble people in the world? (This does not mean that Catholics should not witness to the Catholic faith or even—on the proper occasions and in a courteous way—consider it their duty to preach Catholicism to Buddhists, and to teach it mightily. But it does mean that Catholics would do well to remember that God alone sends the grace of conversion when and to whom He wills.)

В современной практике

Религиозный плюрализм – предмет острых дискуссий в современных исламских странах. По состоянию на 2014 год в 23 исламских странах существуют законы, предусматривающие уголовную ответственность, вплоть до смертной казни или тюремного заключения, за отказ от ислама или переход в другую веру для мусульманина, как по рождению, так и по обращению. В таких мусульманских странах, как Алжир, запрещено проповедовать, склонять или пытаться обратить мусульманина в другую религию. Саудовская Аравия и ряд исламских государств имеют строгие ограничения на строительство христианских церквей, еврейских синагог, индуистских храмов и буддийских ступ на территории страны, в том числе и силами представителей религиозных меньшинств, работающих там. Исламская Республика Пакистан – многонациональное и многоконфессиональное государство, где большинство населения составляют мусульмане. Жители Пакистана придерживаются многих основных религий мира. Разнообразное культурное и религиозное наследие Пакистана является неотъемлемой частью его многокультурной истории, однако в стране наблюдается недостаток терпимости к религиозным меньшинствам. Меньшинства подвергаются эксплуатации со стороны экстремистских группировок, а отдельные слои общества демонстрируют к ним враждебность. Религиозным меньшинствам не дается возможности полноценно интегрироваться в общество из-за их вероисповедания.

Джайнизм

Анекантавада, принцип относительного плюрализма, является одним из основополагающих принципов джайнизма. Согласно этому взгляду, истина или реальность воспринимается по-разному с различных точек зрения, и ни одна из них не является исчерпывающей истиной. Джайнистская доктрина утверждает, что объект обладает бесконечным множеством способов существования и качеств, и из-за присущих человеку ограничений невозможно полностью воспринять его во всех аспектах и проявлениях. Лишь Кевалины – всезнающие существа – способны постичь объект во всей его полноте, тогда как все остальные могут познать лишь его часть. Следовательно, ни одна точка зрения не может претендовать на представление абсолютной истины – существуют лишь относительные истины. Джайны сравнивают любые попытки провозгласить абсолютную истину с андхгайньяйей, или "притчей о слепых, ощупывающих слона", где каждый слепой утверждал, что описывает истинный облик слона, но лишь частично преуспевал из-за своей ограниченной перспективы. Для джайнов проблема не в том, что слепые пытаются описать слона, а в том, что они делают это, игнорируя другие описания. Поскольку абсолютная истина многогранна, принятие какой-либо истины в отрыве от других является ошибкой эканты (односторонности). Открытость к истинам, высказанным другими, – один из способов, которым джайнизм воплощает религиозный плюрализм.

Религиозный плюрализм и профессии, оказывающие человеческие услуги

Понятие религиозного плюрализма также актуально для профессий, оказывающих социальную помощь, таких как психология и социальная работа, а также медицина и сестринское дело, где обученные специалисты могут взаимодействовать с клиентами, принадлежащими к разным религиозным традициям. Он описал четыре возможных подхода к религиозным и духовным убеждениям клиентов, назвав их отрицающим, эксклюзивистским, конструктивистским и плюралистическим. В отличие от конструктивистского подхода, плюралистический подход:

> признает существование религиозной или духовной абсолютной реальности, но допускает множество интерпретаций и путей к ней. В отличие от эксклюзивиста, который считает, что существует только один путь "на гору Божью", плюралист признает множество путей как действительные. Хотя эксклюзивист и плюралист могут соглашаться с существованием религиозной или духовной реальности, плюралист признает, что эта реальность проявляется в разных культурах и разными людьми по-разному. Поскольку люди смертны и ограничены, ни одна человеческая религиозная система не может охватить всю религиозную или духовную абсолютную реальность (стр. 167).

Аргумент из противоречивых откровений

Аргумент о противоречивых откровениях – это аргумент, направленный на то, чтобы показать невозможность выбора одной религии в ущерб другой, поскольку их откровения противоречат друг другу, и что любые две религии не могут быть одновременно истинными. Этот аргумент встречается, в частности, в "Кандиде, или Оптимизме" и "Философском словаре" Вольтера. Он также проявляется в высказывании Дени Дидро в ответ на пари Паскаля о том, что какие бы доказательства существования Бога ни приводились в христианстве или любой другой религии, "имам может рассуждать тем же самым образом". В ответ на пари Паскаля Дж. Л. Макки также утверждал, что "церковь, в которой можно обрести спасение, не обязательно является Римско-католической, но, возможно, церковью анабаптистов, мормонов, мусульман-суннитов или поклонников Кали или Одина".

Цитируемые работы

Ашк Дален, 2006, Сират аль-Мустаким: Один или Многие? Религиозный плюрализм среди мусульманских интеллектуалов в Иране в "Блэквеллском компаньоне современной исламской мысли", под ред. Ибрагима Абу Раби, Оксфорд. Эк, Дайан (2001) Новая религиозная Америка: как "христианская страна" стала самой религиозно разнообразной нацией в мире, Сан-Франциско: Harper. Роберт Гордис, 1962, "Основные правила для христианско-еврейского диалога" в The Root and the Branch, Univ. of Chicago Press. Роберт Гордис и др., 1988, Emet Ve Emunah: Заявление о принципах консервативного иудаизма, Еврейская теологическая семинария и Раввинская ассамблея. Кеннет Эйнар Химма (август 2002), "Найти высокую дорогу: моральное обоснование спасительного плюрализма", Международный журнал философии религии, т. 52, № 1, с. 1–33. Хатчисон, Уильям Р. (2003) Религиозный плюрализм в Америке: противоречивая история основополагающего идеала, Нью-Хейвен: Yale University Press. Калмин, Ричард (1994), Христиане и еретики в раввинской литературе поздней античности, Harvard Theological Review, том 87(2), с. 155–169. Леон Кленицки (ред.), 1991, "На пути к теологической встрече: еврейское понимание христианства", Paulist Press / Stimulus. Монекаль, Мария Роза (2002), "Орнамент мира: как мусульмане, евреи и христиане создали культуру толерантности в средневековой Испании", Бостон: Little, Brown & Co. Ханс Укко (ред.), 1996, "Народ Божий, народы Божьи", публикации ВСС.