Введение

Форма революционной организации

Синдикализм — это революционное течение в рабочем движении, которое посредством промышленного синдикализма стремится объединять рабочих по отраслям и продвигать их требования посредством забастовок, с конечной целью добиться контроля над средствами производства и экономикой в целом через общественную собственность. Синдикалистские движения, возникшие во французских профсоюзах в конце XIX века, были наиболее распространены в социалистическом движении в межвоенный период, предшествовавший началу Второй мировой войны. К основным синдикалистским организациям относятся Генеральная конфедерация труда (CGT) во Франции, Национальная конфедерация труда (CNT) в Испании, Итальянский синдикалистский союз (USI), Свободный рабочий союз Германии (FAUD) и Аргентинская региональная рабочая федерация (FORA). Хотя они сами себя синдикалистами не считали, большинство историков относят к этому течению Industrial Workers of the World (IWW) (известные как "Wobblies") в Соединенных Штатах, Ирландский транспортный и общий рабочий союз (ITGWU) и канадский One Big Union (OBU). Испанская Международная ассоциация рабочих – Asociación Internacional de los Trabajadores (IWA–AIT), образованная в 1922 году, является международной синдикалистской федерацией различных профсоюзов из разных стран. В период расцвета она представляла миллионы рабочих и напрямую конкурировала за поддержку рабочего класса с социал-демократическими профсоюзами и партиями. Ряд синдикалистских организаций были и остаются связаны в IWA–AIT; некоторые из её организаций-членов перешли в Международную конфедерацию труда (ICL–CIT), образованную в 2018 году.

Терминология

Синдикализм имеет французское происхождение. Во французском языке синдикат – это профсоюз, как правило, местный. Соответствующие слова в испанском и португальском языках – синдикато, и в итальянском – синдикато, схожи по звучанию. В расширенном смысле, французский синдикализм относится к профсоюзному движению в целом. Концепция революционного синдикализма (syndicalisme révolutionnaire) возникла во французских социалистических журналах в 1903 году, и Французская Генеральная конфедерация труда (Confédération générale du travail, CGT) стала использовать этот термин для обозначения своей формы профсоюзной деятельности. Революционный синдикализм, или, шире, синдикализм с подразумеваемой революционностью, затем был адаптирован ко многим языкам профсоюзными деятелями, ориентируясь на французскую модель. Многие ученые, включая Ральфа Дарлингтона, Марселя ван дер Линден и Уэйна Торпа, применяют термин «синдикализм» к ряду организаций или течений в рабочем движении, которые сами себя синдикалистами не считали. Они относят к синдикалистам крупных профсоюзных деятелей или сторонников промышленного профсоюза в Северной Америке и Австралии, Ларкинистов (названных в честь ирландского лидера ITGWU Джеймса Ларкина) в Ирландии, а также группы, идентифицирующие себя как революционные индустриалисты, революционные профсоюзы, анархо-синдикалисты или советские сторонники. Это включает в себя Промышленных рабочих мира (IWW) в Соединенных Штатах, которые утверждали, что их промышленный профсоюз является «более высокой формой революционной рабочей организации, чем та, которую предлагали синдикалисты». Ван дер Линден и Торп используют термин «синдикализм» для обозначения «всех революционных организаций, практикующих прямые действия». Дарлингтон предлагает определить синдикализм как «революционное профсоюзное движение». Он и ван дер Линден утверждают, что объединение такого широкого круга организаций оправдано, поскольку схожие методы их действий и практики перевешивают их идеологические различия. Другие ученые, такие как Ларри Петерсон и Эрик Олсен, не согласны с таким широким определением. По мнению Олссена, такое понимание имеет «тенденцию размывать различия между промышленным профсоюзом, синдикализмом и революционным социализмом». Петерсон предлагает более узкое определение синдикализма, основанное на пяти критериях: предпочтение федерализма централизму; оппозиция политическим партиям; признание всеобщей забастовки высшим революционным оружием; поддержка замены государства «федеральной экономической организацией общества»; рассмотрение профсоюзов как основных строительных блоков пост-капиталистического общества. Это определение исключает IWW и канадский «Один большой союз» (OBU), которые стремились объединить всех рабочих в одной общей организации. Петерсон предлагает более широкую категорию – революционный промышленный профсоюз – для охвата синдикализма, таких групп, как IWW и OBU, и других подобных организаций.

Вставай .

Синдикализм возник во Франции и распространился оттуда. Французская CGT служила моделью и источником вдохновения для синдикалистских групп по всей Европе и миру. Революционный промышленный синдикализм, являющийся частью синдикализма в широком смысле, зародился в IWW в Соединенных Штатах и затем распространился в другие страны. В ряде стран определенные синдикалистские практики и идеи появились раньше, чем было введено это понятие во Франции или основана IWW. По мнению Берта Альтены, ряд движений в Европе можно назвать синдикалистскими еще до 1900 года. Согласно английскому социальному историку Э. П. Томпсону и теоретику анархо-синдикализма Рудольфу Рокеру, синдикалистские тенденции в британском рабочем движении прослеживаются уже с 1830-х годов. Непосредственными корнями синдикализма был мутуализм Пьера-Жозефа Прудона – форма социализма, ориентированная на сотрудничество между людьми. Он ввел термин «капиталист» для обозначения политического класса, предоставляющего себе монополию на использование капитала, и стремился к тому, чтобы рабочие противостояли этому государственному контролю мирными средствами, прибегая к силе лишь в целях самообороны. Идеи Прудона были популярны в антиавторитарном крыле ранней Международной ассоциации рабочих (IWA), первой международной социалистической организации, созданной в 1864 году. Ее наиболее влиятельный лидер, русский анархист Михаил Бакунин, пришел к убеждению, что рабочим организациям следует рассматривать возможность применения силы для достижения своих целей, когда это необходимо. Он и его последователи выступали за всеобщую забастовку, отвергали участие в выборах и предвидели замену государственного правления организациями рабочих – центральными темами синдикализма. По словам Люсьена ван дер Вальта, испанская региональная федерация IWA, основанная в 1870 году, фактически была синдикалистской. Кенион Циммер видит «протосиндикализм» во влиянии, которое анархистски ориентированная Международная ассоциация трудящихся (IWPA) и Центральный профсоюз, возникшие в американском отделении Первого Интернационала, оказали на чикагское рабочее движение 1880-х годов. Они участвовали в общенациональной борьбе за восьмичасовой рабочий день. 3 мая 1886 года полиция застрелила трех бастующих рабочих во время демонстрации в Чикаго. На следующий день погибли семь полицейских и четыре рабочих, когда кто-то, предположительно полицейский, бросил бомбу в толпу. Четыре анархиста были в конечном итоге казнены за предполагаемый сговор в связи с этими событиями. «Дело Хеймаркета», как эти события стали известны, побудило анархистов и организаторов труда, включая синдикалистов, в Соединенных Штатах и Европе переосмыслить революционное значение всеобщей забастовки. По словам Эмиля Пуже, французского анархиста и лидера CGT, из «Соединенных Штатов идея всеобщей забастовки, орошенная кровью анархистов, повешенных в Чикаго, была импортирована во Францию». В 1890-х годах французские анархисты, признав неудачу индивидуальных действий, таких как покушения, перенесли свой фокус на рабочее движение. Им удалось завоевать влияние, особенно в биржах труда, которые служили центрами трудоустройства, местами встреч профсоюзов и торговых советов, и были организованы в национальную федерацию в 1893 году. В 1895 году CGT была создана как конкурент биржам труда, но поначалу была значительно слабее. С самого начала она выступала за всеобщую забастовку и стремилась объединить всех рабочих. Пуже, активно участвовавший в деятельности CGT, поддерживал использование саботажа и прямых действий. В 1902 году биржи труда объединились в CGT. В 1906 году федерация приняла Хартию Амиена, которая подтвердила независимость CGT от партийной политики и закрепила цель объединения всех французских рабочих. В 1905 году в Соединенных Штатах был создан Промышленный союз рабочих (IWW) путем объединения Западной федерации горняков, Американского профсоюза труда и широкой коалиции социалистов, анархистов и профсоюзных деятелей. Его основная база находилась на западе Соединенных Штатов, где трудовые конфликты были наиболее ожесточенными, а рабочие, соответственно, радикализировались. Хотя члены IWW настаивали на том, что их союз является уникальной американской формой организации труда, а не импортом европейского синдикализма, IWW в широком смысле слова был синдикалистским. По мнению Мелвина Дубофски и большинства других историков IWW, промышленный синдикализм IWW был специфически американской формой синдикализма. Тем не менее, IWW также присутствовал в Канаде и Мексике практически с момента своего основания, поскольку экономика и рабочая сила Соединенных Штатов были тесно связаны с этими странами. Французский синдикализм и американский промышленный синдикализм повлияли на развитие синдикализма в других странах. Синдикалистские движения и организации во многих странах были созданы активистами, побывавшими во Франции. Эрвин Сабо посетил Париж в 1904 году, а затем в 1910 году основал Синдикалистскую пропагандистскую группу в своей родной Венгрии. Несколько основателей испанской CNT побывали во Франции. Альчесте де Амбрис и Армандо Борги, лидеры итальянской USI, находились в Париже несколько месяцев с 1910 по 1911 год. Французское влияние распространялось также через публикации. Памфлеты Пуже можно было читать в переводах на итальянский, испанский, португальский, английский, немецкий и шведский языки. Журналы и газеты во многих странах пропагандировали синдикализм. Например, L'Action directe, журнал, в основном для шахтеров в Шарлеруа, Бельгия, призывал своих читателей следовать «примеру наших объединенных друзей из Франции». Газеты IWW публиковали статьи о французском синдикализме, особенно о тактике саботажа, а французская La Vie Ouvrière публиковала статьи о британском рабочем движении, написанные британским синдикалистом Томом Манном. Миграция сыграла ключевую роль в распространении синдикалистских идей. Аргентинская региональная федерация рабочих (Federación Obrera Regional Argentina, FORA), открыто анархистская к 1905 году, была создана итальянскими и испанскими иммигрантами в 1901 году. Многие лидеры IWW были европейскими иммигрантами, в том числе Эдмондо Россони, который перемещался между Соединенными Штатами и Италией и был активен как в IWW, так и в USI. Международные производственные процессы также способствовали распространению синдикализма. Например, моряки помогли создать представительства IWW в портовых городах по всему миру. Синдикалисты создавали различные типы организаций. Некоторые, как французские радикалы, работали в рамках существующих профсоюзов, чтобы вдохнуть в них революционный дух. Другие считали существующие профсоюзы совершенно непригодными и создавали собственные федерации, стратегию, известную как дуализм профсоюзов. Американские синдикалисты создали IWW, хотя Уильям З. Фостер позже покинул IWW после поездки во Францию и основал Синдикалистскую лигу Северной Америки (SLNA), которая стремилась радикализовать существующую Американскую федерацию труда (AFL). В Ирландии ITGWU отделился от более умеренного и британского профсоюза. В Италии и Испании синдикалисты первоначально работали в рамках существующих профсоюзных конфедераций, прежде чем отделиться и создать USI и CNT соответственно. В Норвегии существовали как Норвежская профсоюзная оппозиция (Norske Fagopposition, NFO), синдикалисты, работающие в рамках основной Норвежской конфедерации профсоюзов (Landsorganisasjonen i Norge), так и Норвежская синдикалистская федерация (Norsk Syndikalistik Federation), независимая синдикалистская организация, созданная шведской SAC. Схожий конфликт существовал между Индустриальной синдикалистской образовательной лигой и Индустриальными рабочими Великобритании. К 1914 году синдикалистские национальные трудовые конфедерации существовали в Перу, Бразилии, Аргентине, Мексике, Нидерландах, Германии, Швеции, Испании, Италии и Франции, а бельгийские синдикалисты находились в процессе их создания. Также существовали группы, пропагандирующие синдикализм в России, Японии, Соединенных Штатах, Португалии, Норвегии, Дании, Венгрии и Великобритании. За пределами Северной Америки IWW также имела организации в Австралии, Новой Зеландии, где она входила в состав Федерации труда (FOL), и Великобритании, хотя ее членство к 1913 году сократилось.

Причины

В период с 1911 по 1922 год в большинстве развитых капиталистических государств наблюдался значительный рост рабочего радикализма, хотя он несколько ослаб во время Первой мировой войны. Увеличилась частота забастовок, число вовлеченных рабочих и их продолжительность. Согласно ван дер Линдену и Торпу, синдикализм был лишь одной из форм проявления этой радикализации. В Великобритании период с 1910 по 1914 год вошел в историю как Великое трудовое волнение. В то время как многие историки рассматривают синдикализм как следствие этого волнения, Эли Халеви и политик лорд Роберт Сесил утверждают, что он был его причиной. Работодатели во Франции также возлагали вину за всплеск боевитости рабочих в тот же период на синдикалистских лидеров. Росту синдикализма способствовала и враждебность работодателей к действиям рабочих. Экономист Эрнесто Скрепанти выдвинул гипотезу о том, что волны забастовок, подобные той, что наблюдалась с 1911 по 1922 год, обычно возникают в периоды верхних точек периодических глобальных длинных циклов подъема и спада, известных как волны Кондратьева. Он утверждал, что такие волны пролетарского восстания носили глобальный характер, позволяли рабочим вырваться из динамики капиталистической системы и были направлены на ее свержение. По мнению ван дер Линдену и Торпу, радикализация рабочих проявилась в их неприятии доминирующих стратегий в рабочем движении, возглавляемом реформистскими профсоюзами и социалистическими партиями. Владимир Ленин утверждал, что «революционный синдикализм во многих странах был прямым и неизбежным результатом оппортунизма, реформизма и парламентского кретинизма». Чувство, что идеологические споры истощают силы рабочих, побудило голландские, французские и американские синдикалистские организации объявить о своей независимости от каких-либо политических групп. В таких странах, как Италия, Испания и Ирландия, которая все еще находилась под британским правлением, парламентская политика не рассматривалась как эффективное средство для выражения недовольства рабочих. Большинство рабочих были лишены избирательных прав, но даже во Франции или Великобритании, где большинство мужчин имели право голоса, многие рабочие не доверяли партийной политике. Значительный количественный рост хорошо организованных социалистических партий, таких как в Германии и Италии, не коррелировал с реальным прогрессом в классовой борьбе в сознании многих рабочих, поскольку считалось, что эти партии больше озабочены построением самих партий и избирательной политикой, чем классовой борьбой, и поэтому утратили свой первоначальный революционный запал. Социалисты проповедовали неизбежность социализма, но на практике были бюрократичными и реформистскими. Аналогичным образом, профсоюзы, часто сотрудничавшие с этими партиями и также росшие в численности, подвергались критике за расширяющуюся бюрократию, централизацию и неспособность представлять интересы рабочих. В период с 1902 по 1913 год членство в немецких свободных профсоюзах выросло на 350%, а их бюрократия – более чем на 1900%. Другим распространенным объяснением подъема синдикализма является экономическая отсталость стран, в которых он возник, особенно Франции. Однако более поздние исследования поставили под сомнение эту точку зрения. Согласно ван дер Линдену и Торпу, изменения в трудовых процессах способствовали радикализации рабочих и, следовательно, росту синдикализма. Этот подъем произошел во время Второй промышленной революции. Синдикализм особенно привлекал две группы рабочих: случайных или сезонных рабочих, часто менявших работу, и рабочих, чьи профессии устаревали в результате технологического прогресса. Первая группа включала безземельных сельскохозяйственных рабочих, строителей и докеров, которые были непропорционально представлены в синдикалистских движениях нескольких стран. Поскольку они часто меняли работу, у этих рабочих не было тесных отношений с работодателями, и риск потерять работу из-за забастовки был снижен. Кроме того, из-за временных ограничений своей работы они были вынуждены действовать немедленно, чтобы чего-либо добиться, и не могли планировать на долгосрочную перспективу, создавая забастовочные фонды или мощные профсоюзы, или прибегать к посредничеству. Их условия труда побуждали их к прямому противостоянию с работодателями и применению прямых действий. Вторая группа включала шахтеров, железнодорожников и некоторых фабричных рабочих. Их профессии были деквалифицированы из-за технологических и организационных изменений. Эти изменения делали рабочих из второй группы в некоторых отношениях похожими на рабочих из первой группы. Они были вызваны не только внедрением новых технологий, но и изменениями в методах управления, включая усиленный контроль над рабочими, сдельный труд, внутренние повышения, все это было направлено на то, чтобы сделать рабочих покорными и лояльными, а также перенести знания и контроль над производственным процессом от рабочих к работодателям. Разочарование по поводу этой потери власти приводило к формальному и неформальному сопротивлению рабочих. Алтена не согласен с этим объяснением. По его мнению, синдикализм больше привлекал рабочих, обладающих значительной автономией в своей работе и гордящихся своими навыками. Кроме того, он утверждает, что объяснения, основанные на профессиях рабочих, не могут объяснить, почему лишь меньшинство рабочих в этих профессиях становились синдикалистами, или почему в некоторых профессиях рабочие в разных местах имели существенно разные модели организации. Небольшой размер многих синдикалистских профсоюзов также делает наблюдения о том, какие рабочие присоединялись к ним, статистически незначимыми. Синдикализм стал рассматриваться как жизнеспособная стратегия, поскольку всеобщая забастовка стала практической возможностью. Хотя она и пропагандировалась ранее, но до 1890-х годов не было достаточного количества наемных рабочих, чтобы парализовать общество, и они не достигли достаточной степени организации и солидарности, согласно ван дер Линдену и Торпу. Перед Первой мировой войной состоялось несколько всеобщих или политических забастовок: в 1893 и 1902 годах в Бельгии, в 1902 и 1909 годах в Швеции, в 1903 году в Нидерландах и в 1904 году в Италии, помимо значительных остановок работы во время Русской революции 1905 года. Дарлингтон отмечает важность сознательного вмешательства синдикалистских активистов. Промышленное волнение того времени создало условия, которые сделали рабочих восприимчивыми к агитации синдикалистских лидеров. Они распространяли свои идеи через памфлеты и газеты и оказывали значительное влияние на ряд трудовых споров. Наконец, ван дер Линден и Торп указывают на пространственные и географические факторы, которые повлияли на подъем синдикализма. Рабочие, которые в противном случае не имели бы склонности к синдикализму, присоединялись к нему, потому что синдикализм доминировал в их местности. Например, рабочие на западе Канады и США были в целом более радикальными и тяготели к IWW и One Big Union, чем их коллеги на востоке. Аналогичным образом, рабочие на юге Италии больше тяготели к синдикализму. По мнению Алтены, возникновение синдикализма необходимо анализировать на уровне местных общин. Только различия в местной социальной и экономической структуре объясняют, почему в некоторых городах было сильное синдикалистское присутствие, а в других – нет.

Принципы

Синдикализм не был подкреплен теорией или систематически разработанной идеологией в той же мере, как социализм – марксизмом. Эмиль Пуже, лидер КГТ, утверждал: «То, что отличает синдикализм от различных школ социализма и делает его превосходящим, – это его доктринальная сдержанность. В профсоюзах мало занимаются философствованием. Они поступают лучше: они действуют!» Аналогично, Андреу Нин из испанской CNT в 1919 году провозгласил: «Я фанатик действия, революции. Я верю в действия больше, чем в отдаленные идеологии и абстрактные вопросы». Хотя рабочее образование было важно, по крайней мере, для преданных активистов, синдикалисты не доверяли буржуазным интеллектуалам, стремясь сохранить рабочий контроль над движением. Синдикалистское мышление развивалось в памфлетах, листовках, речах и статьях, а также в собственных газетах движения. Эти публикации состояли главным образом из призывов к действию и обсуждения тактики классовой борьбы. Философ Жорж Сорель в своей книге «Размышления о насилии» представил идеи синдикализма более широкой аудитории. Сорель позиционировал себя как главного теоретика синдикализма и часто воспринимался таковым, но не был частью движения, и его влияние на синдикализм было незначительным, за исключением Италии и Польши. Спорным остается вопрос о том, в какой степени синдикалистские позиции отражали лишь взгляды лидеров и в какой степени эти позиции разделялись рядовыми членами синдикалистских организаций. Комментируя французский синдикализм, историк Питер Стернс приходит к выводу, что большинство рабочих не отождествляли себя с долгосрочными целями синдикализма, и что синдикалистская гегемония объясняет относительно медленный рост французского рабочего движения в целом. Он отмечает, что рабочие, присоединявшиеся к синдикалистскому движению, в целом были равнодушны к доктринальным вопросам, их членство в синдикалистских организациях было отчасти случайным, а лидерам не удалось обратить рабочих в синдикалистские идеи. Фредерик Ридли, политолог, занимает более неоднозначную позицию. По его мнению, лидеры оказывали значительное влияние на разработку синдикалистских идей. Синдикализм был не просто инструментом в руках нескольких лидеров, а подлинным продуктом французского рабочего движения. Дарлингтон добавляет, что большинство членов ирландского ITGWU были привлечены философией профсоюза о прямом действии. Альтена утверждает, что, хотя свидетельств убеждений простых рабочих немного, они указывают на то, что они осознавали доктринальные различия между различными течениями в рабочем движении и могли защищать свои собственные взгляды. Он отмечает, что они, вероятно, понимали синдикалистские газеты и обсуждали политические вопросы. Некоторые используют термин «синдикализм» как синоним «анархо-синдикализма». Этот термин впервые был использован в 1907 году социалистами, критикующими политический нейтралитет КГТ, хотя он редко использовался до начала 1920-х годов, когда коммунисты стали использовать его в уничижительном смысле. Лишь с 1922 года его стали использовать самопровозглашенные анархо-синдикалисты. Хотя синдикализм традиционно рассматривается как течение в анархизме, в некоторых странах им доминировали марксисты, а не анархисты. Это было в Италии и большей части англоязычного мира, включая Ирландию, где анархисты не оказывали значительного влияния на синдикализм. Степень, в которой синдикалистская доктрина была продуктом анархизма, является предметом дискуссий. Анархист Иэн Маккей утверждает, что синдикализм – это лишь новое название идей и тактики, разработанных Бакуниным и анархистским крылом Первого Интернационала, в то время как он полностью несовместим с позициями, занятыми Марксом и Энгельсом. По его словам, тот факт, что многие марксисты приняли синдикализм, лишь указывает на то, что они отказались от взглядов Маркса и обратились к Бакунину. Альтена также рассматривает синдикализм как часть более широкого анархистского движения, но признает напряженность между этим и тем фактом, что это также было рабочее движение. Он также видит отражение марксистских идей в движении, поскольку ведущие синдикалисты, такие как Фердинанд Домела Ньювенхьюс и Кристиан Корнелисен, и большая часть австралийского синдикалистского движения находились под их влиянием, а также под влиянием более старых социалистических концепций. По мнению Дарлингтона, анархизм, марксизм и революционный профсоюзный строй в равной степени способствовали синдикализму, в дополнение к различным влияниям в конкретных странах, включая бланкизм, антиклерикализм, республиканизм и аграрный радикализм.

Критика капитализма и государства

Билл Хейвуд, ведущий деятель IWW, определил цель профсоюза на Первом съезде промышленных рабочих мира как «эмансипацию рабочего класса от рабской зависимости от капитализма». Синдикалисты считали, что общество разделено на два основных класса — рабочий класс и буржуазию. Их интересы были непримиримы, поэтому они должны постоянно находиться в состоянии классовой борьбы. Том Манн, британский синдикалист, заявил, что «цель профсоюзов — вести классовую войну». Согласно синдикалистской доктрине, эта война была направлена не только на достижение уступок, таких как более высокая заработная плата или сокращенный рабочий день, но и на революционное свержение капитализма. Синдикалисты соглашались с характеристикой государства, данной Карлом Марксом, как «исполнительного комитета правящего класса». Они полагали, что экономический порядок общества определяет его политический порядок, и пришли к выводу, что первый не может быть свергнут посредством изменений во втором. Тем не менее, ряд ведущих синдикалистов работали в политических партиях, а некоторые баллотировались на выборные должности. Ларкин был активным членом Лейбористской партии, а Хейвуд — членом Социалистической партии Америки. Оба они рассматривали экономическую сферу как основную арену революционной борьбы, а участие в политике в лучшем случае могло быть лишь эхом борьбы в промышленности. Они скептически относились к парламентской политике. По словам Томаса Хагерти, католического священника и лидера IWW: «бросание бумажек в отверстие в ящике никогда не приводило к эмансипации рабочего класса и, по моему мнению, никогда не приведет к ней». Синдикалистские профсоюзы заявляли о своей политической нейтральности и автономии от политических партий. Синдикалисты утверждали, что политические партии объединяют людей по политическим взглядам, включая членов разных классов, в то время как профсоюзы должны быть чисто рабочими организациями, объединяющими весь класс, и поэтому не могут быть разделены по политическим мотивам. Французский синдикалист Пуже объяснял: «КГТ объединяет вне всех политических школ всех рабочих, осознающих борьбу за ликвидацию наемного рабства и класса работодателей». На практике эта нейтральность была неоднозначной. Например, КГТ сотрудничала с Французской секцией Рабочего Интернационала в борьбе против Трехлетнего закона 1913 года, который продлил срок службы в армии. Во время Гражданской войны в Испании политика КНТ, запрещавшая представлять организацию любому, кто был кандидатом на политическую должность или участвовал в политической деятельности, была тесно связана с Иберийской анархистской федерацией (Federación Anarquista Ibérica, FAI).

Взгляды на классовую борьбу

В синдикалистской концепции профсоюзы играли двойную роль. Они были органами борьбы внутри капитализма за улучшение условий труда и должны были играть ключевую роль в революции по свержению капитализма. Виктор Грифюльхес выразил это на конгрессе CGT в 1906 году следующим образом: «В своих повседневных требованиях синдикализм стремится к координации усилий рабочих, повышению благосостояния рабочих путем достижения немедленных улучшений, таких как сокращение рабочего времени, повышение заработной платы и т.д. Но эта задача – лишь один аспект работы синдикализма; она подготавливает к полной эмансипации, которая может быть реализована только путем экспроприации класса капиталистов». Для того, чтобы профсоюзы могли выполнять эту роль, необходимо было не допустить, чтобы бюрократы, «чьей единственной целью в жизни, кажется, является оправдание и защита капиталистической системы эксплуатации», по словам Ларкина, подавляли боевой дух рабочих. Борьба с бюрократией и реформизмом в рабочем движении была одной из главных тем для синдикалистов. Одним из проявлений этого был отказ многих синдикалистов от коллективных договоров, которые, как считалось, навязывали рабочим мир и подрывали их солидарность. Винсент Сент-Джон, член организации «Промышленные рабочие мира» (IWW), заявил: «IWW заключат с работодателями лишь одно соглашение – полную передачу средств производства». Аргентинская региональная федерация рабочих (Federación Obrera Regional Argentina, FORA) и OBU приняли такие соглашения, и другие со временем тоже начали их принимать. Подобным образом, синдикалистские профсоюзы не стремились создавать крупные забастовочные фонды, опасаясь, что это приведет к созданию бюрократии, отделенной от рядовых членов, и внушит рабочим ожидание, что классовую борьбу будет вести профсоюз, а не они сами. Синдикалисты выступали за прямые действия, включая работу по правилам, пассивное сопротивление, саботаж и забастовки, особенно всеобщую забастовку, как тактику в классовой борьбе, в отличие от косвенных действий, таких как участие в выборах. IWW провели около 30 кампаний гражданского неповиновения, которые они считали борьбой за свободу слова. Члены IWW нарушали законы, ограничивающие публичные выступления, чтобы переполнить тюрьмы и судебные системы сотнями арестов, в конечном итоге вынуждая должностных лиц отменить эти законы. Саботаж варьировался от замедленной или неэффективной работы до уничтожения оборудования и физического насилия. Французские железнодорожники и почтовые работники перерезали телеграфные и сигнальные линии во время забастовок в 1909 и 1910 годах. Последним шагом к революции, по мнению синдикалистов, должна была стать всеобщая забастовка. По словам Грифюльхеса, это будет «окончание старой, изжившей себя сцены, длившейся несколько столетий, и начало новой». Синдикалисты оставались неясными в отношении того, какое общество они представляли себе вместо капитализма, утверждая, что невозможно предвидеть детали. Профсоюзы рассматривались как зародыш нового общества, а также как средство борьбы внутри старого. Синдикалисты в целом соглашались с тем, что в свободном обществе производством будут управлять рабочие. Государственный аппарат будет заменен правлением рабочих организаций. В таком обществе люди будут освобождены не только в экономической сфере, но и в своей личной и общественной жизни.

Пол

Синдикалистская политика в вопросах гендера была неоднозначной. КНТ не принимала женщин в свои ряды до 1918 года. CGT отвергала феминизм как буржуазное движение. Синдикалисты в основном оставались равнодушными к вопросу о женском избирательном праве. Элизабет Герли Флинн, организатор IWW, утверждала, что женщины должны "обрести свою силу в сфере производства, на рабочем месте", а не на избирательных участках. Из 230 делегатов, присутствовавших на учредительном съезде канадского "Единого большого союза", лишь 3 были женщинами. Когда одна радикально настроенная женщина раскритиковала маскулинную атмосферу на собрании, мужчины отвергли её, настаивая на том, что рабочий класс должен заботиться исключительно о классовых, а не о гендерных вопросах. Историк Тодд Маккалум заключает, что синдикалисты в ОБУ пропагандировали ценности "радикальной мужественности". Фрэнсис Шор утверждает, что "пропаганда саботажа со стороны IWW представляет собой своего рода демонстрацию мужества, которая напрямую бросает вызов индивидуализирующим методам власти, используемым промышленным капитализмом". Таким образом, "маскулинная идентичность IWW включала в себя элементы солидарности рабочего класса и протеста посредством "вирального" синдикализма". Например, защищая чернокожего рабочего от расистского оскорбления, организатор IWW в Луизиане подчеркнул: "Он мужчина, член профсоюза, член IWW – МУЖЧИНА! И он это доказал своими действиями". Во время Первой мировой войны одним из антивоенных лозунгов IWW был: "Не будь солдатом! Будь мужчиной!". В некоторых случаях синдикалистское отношение к женщинам менялось. В 1901 году сельскохозяйственный профсоюз CGT на юге Франции был настроен враждебно к женщинам, но к 1909 году ситуация изменилась. КНТ, изначально относившаяся враждебно к независимым женским организациям, тесно сотрудничала с либертарной феминистской организацией Mujeres Libres во время гражданской войны в Испании. По мнению историка Шарифа Джеми, мужская ориентация части синдикалистского рабочего движения отражала идеи анархиста Пьера-Жозефа Прудона, который защищал патриархат, считая, что женщины по своей воле "прикованы к природе".

Перед Первой мировой войной

Синдикалисты участвовали в ряде забастовок, трудовых споров и других столкновений. В Соединенных Штатах IWW участвовала как минимум в 150 забастовках, включая трудовые беспорядки в Голдфилде, штат Невада, в 1906–1907 годах, вызванные забастовкой шахтеров, стачку Pressed Steel Car в 1909 году, текстильную забастовку в Лоуренсе в 1912 году, забастовки Братства лесорубов в Луизиане и Арканзасе в 1912–1913 годах и шелковую забастовку в Патерсоне в 1913 году. Наиболее значимой была борьба в Лоуренсе. Лидеры Воббли объединили 23 000 рабочих, в основном иммигрантов, многие из которых не владели английским языком. Они организовали отправку детей рабочих на проживание к сочувствующим семьям за пределами Лоуренса на время забастовки, чтобы их родители могли сосредоточиться на борьбе. В отличие от большинства забастовок, организованных IWW, эта борьба оказалась успешной. В Мексике синдикализм впервые проявился в 1906 году во время жестокой забастовки шахтеров в Кананее и еще более жестокой забастовки текстильных рабочих в Рио-Бланко. В 1912 году, во время Мексиканской революции 1910–1920 годов, анархисты сформировали синдикалистский профсоюз Дом мирового рабочего (Casa del Obrero Mundial). В 1913 году он провел серию успешных забастовок в Мехико и центральной Мексике. После того как конституционалистская армия заняла столицу в 1914 году, синдикалисты объединились с установленным ею правительством для борьбы с сельскими силами, такими как сапатисты, и поэтому получили государственную поддержку. После подавления этих сил этот союз распался, и Каса начала кампанию за рабочий контроль над фабриками и национализацию иностранного капитала. Это способствовало росту трудовых волнений, начавшихся в середине 1915 года. Она организовала всеобщие забастовки в мае и в июле-августе 1916 года в районе Мехико. Последняя была подавлена армией, что ознаменовало поражение Касы, которая также была подавлена. В Португалии революция 5 октября 1910 года, приведшая к свержению короля, была сопровождаема волной забастовок по всей стране. После того как полиция заняла офисы сельскохозяйственного профсоюза, синдикалисты призвали к всеобщей забастовке. Во время забастовки Лиссабон находился под контролем рабочих, а в нескольких других городах произошли вооруженные восстания. В 1912 году волна забастовок пошла на спад. Итальянские синдикалисты успешно организовали сельскохозяйственных рабочих в долине По, объединив различные слои сельскохозяйственного рабочего класса. Они добились наибольшего успеха в тех районах, где реформистский профсоюз Federterra был сорван работодателями. Синдикалисты возглавили крупные забастовки сельскохозяйственных рабочих в Парме и Ферраре в 1907–1908 годах; эти забастовки провалились из-за тактики работодателей по подрыву забастовок и раздоров среди рабочих. В 1911–1913 годах синдикалисты сыграли важную роль в крупной волне забастовок в промышленных центрах Италии. В 1912 году ветераны обоих забастовочных движений создали синдикалистскую конфедерацию профсоюзов USI. Британские «Воббли» участвовали в двух крупных забастовках в Шотландии, одной на заводе Argyll Motor Works и второй на фабрике швейных машин Singer Corporation в Клайдбанке. В 1906 году несколько профсоюзных деятелей начали распространять свои идеи и организовывать рабочих на Singer. Они организовали забастовку 1911 года на Singer после того, как женщину уволили за недостаточную производительность. Забастовка была умело подавлена руководством, и большинство активистов потеряли работу. Лидер ISEL Том Манн также был в центре нескольких трудовых споров во время Великой Трудовой Нестабильности, включая всеобщую транспортную забастовку в Ливерпуле в 1911 году, где он председательствовал в забастовочном комитете. В Ирландии Ларкин и ITGWU возглавили 20 000 человек во время Даблинского локаута 1913 года. После того как ITGWU попытался объединить в профсоюз Dublin United Tramway Company, и трамвайные рабочие вышли на забастовку, городские работодатели пригрозили уволить всех работников, которые не подпишут обязательство не поддерживать ITGWU, тем самым превратив спор в общегородской конфликт в конце сентября. Сопротивление рабочих рухнуло в январе 1914 года. До Первой мировой войны не существовало международной синдикалистской организации. В 1907 году активисты CGT представили международной аудитории Хартию Амиена и синдикализм – высшую форму анархизма – на Международном анархистском конгрессе в Амстердаме в 1907 году. Обсуждения на конгрессе привели к созданию международного синдикалистского журнала Bulletin international du mouvement syndicaliste. CGT была связана с Международным секретариатом национальных профсоюзных центров (ISNTUC), который объединял реформистские социалистические профсоюзы. И голландский NAS, и британский ISEL попытались исправить отсутствие синдикалистского аналога ISNTUC в 1913 году, одновременно опубликовав призывы к проведению международного синдикалистского конгресса в 1913 году. CGT отклонила приглашение. Ее лидеры опасались, что выход из ISNTUC, который они намеревались революционизировать изнутри, расколет CGT и нанесет ущерб единству рабочего класса. IWW также не приняла участие, поскольку считала себя международной организацией сама по себе. Первый Международный Синдикалистский Конгресс состоялся в Лондоне с 27 сентября по 2 октября. В нем приняли участие 38 делегатов от 65 организаций из Аргентины, Австрии, Бельгии, Бразилии, Кубы, Франции, Германии, Италии, Нидерландов, Польши, Испании, Швеции и Соединенного Королевства. Обсуждения были напряженными и не привели к созданию синдикалистского интернационала. Делегаты согласились с декларацией принципов, описывающей основные принципы синдикализма. Они также решили создать Международное синдикалистское информационное бюро и провести еще один конгресс в Амстердаме. Этот конгресс не состоялся из-за начала Первой мировой войны.

Первая мировая война

Синдикалисты долгое время выступали против интервенционизма. Хейвуд считал, что «лучше предать свою страну, чем свой класс». Французские синдикалисты рассматривали французскую армию как основного защитника капиталистического порядка. В 1901 году КГТ опубликовала руководство для солдат, поощряющее дезертирство. В 1911 году британские синдикалисты распространили «Открытое письмо британским солдатам», в котором призывали их не стрелять в бастующих рабочих, а присоединиться к борьбе рабочего класса против капитала. Синдикалисты утверждали, что патриотизм – это средство интеграции рабочих в капиталистическое общество, отвлекая их от их истинных классовых интересов. В 1908 году конгресс КГТ призвал лозунг Первого Интернационала, провозгласив, что «у рабочих нет отечества». Когда в июле 1914 года вспыхнула Первая мировая война, социалистические партии и профсоюзы как в нейтральных, так и в воюющих странах поддержали военные усилия или национальную оборону своих стран, несмотря на предыдущие обещания сделать обратное. Социалисты согласились отложить классовый конфликт и проголосовать за военные кредиты. Немецкие социалисты утверждали, что война необходима для защиты от того, что они называли «варварским царизмом» России, в то время как их французские коллеги указывали на необходимость защиты от прусского милитаризма и немецкого «инстинкта господства и дисциплины». Это сотрудничество между социалистическим движением и государством было известно как священный союз во Франции, Burgfriedenspolitik в Германии и Godsvrede в Нидерландах. Более того, ряд анархистов во главе с Петером Кропоткиным, включая влиятельного синдикалиста Кристиана Корнелисена, выпустили Манифест шестнадцати, поддерживая дело союзников в войне. Несмотря на это, большинство синдикалистов оставались верными своим интернационалистским и антимилитаристским принципам, выступая против войны и участия в ней их соответствующих стран. Большинство французской КГТ и значительное меньшинство итальянской USI не поддержали эту позицию. В КГТ уже давно было умеренное, реформистское крыло, которое одержало верх. В результате, по мнению историков, таких как Дарлингтон или ван дер Линден и Торп, КГТ больше не была революционной синдикалистской организацией после начала Первой мировой войны. Она последовала призыву президента Франции к национальному единству, согласившись на обещание не проводить забастовки и разрешать трудовые споры путем арбитража и активно участвовать в военных действиях Франции. Большинство ее членов военного возраста были призваны без сопротивления, и ее ряды сократились с 350 000 в 1913 году до 49 000 членов, платящих взносы, в 1915 году. Лидеры КГТ защищали этот курс, утверждая, что война Франции против Германии была войной между демократией и республиканством с одной стороны и варварским милитаризмом с другой. Италия изначально не участвовала в Первой мировой войне, которая была крайне непопулярной в стране, когда она началась. Итальянская социалистическая партия и реформистская Итальянская генеральная конфедерация труда выступали против вмешательства в Великую войну. После того, как Италия стала участником, социалисты отказались поддерживать военные усилия, но также воздержались от работы против них. С самого начала войны, даже до того, как Италия сделала это, меньшинство в USI, во главе с самым известным итальянским синдикалистом, Алчесте Де Амбрисом, призвало итальянское государство встать на сторону союзников. В рамках левого интервенционизма, провоенные синдикалисты видели итальянское участие в войне как завершение национального строительства. Они также чувствовали себя вынужденными выступить против нейтралитета социалистов и, следовательно, поддержать войну. Наконец, они привели аналогичные аргументы, как и французы, предупреждая об опасности, которую представляет «душащий империализм Германии», и чувствовали себя обязанными следовать примеру КГТ. Провоенное крыло USI имело поддержку менее трети членов организации, и оно было вынуждено покинуть ее в сентябре 1914 года. Его анархистское крыло, возглавляемое Борги, решительно выступало против войны, считая ее несовместимой с рабочим интернационализмом и предсказывая, что она будет служить только элитам и правительствам. Его оппозиция была встречена репрессиями правительства, и Борги и другие были интернированы к концу войны. Вместо этого антивоенная фракция в КГТ была небольшим меньшинством. Ее возглавляли Пьер Монатте и Альфонс Меррхейм. Они объединились с антивоенными социалистами со всей Европы на Циммервальдской конференции 1915 года. Они столкнулись со значительными трудностями в оказании действенного сопротивления войне. Правительство призывало активистов в армию, включая Монатте, который рассматривал возможность отказа от приказа и немедленной казни; он решил, что это будет бесполезно. Синдикалистские организации в других странах почти единодушно выступали против войны. В нейтральной Испании Хосе Негре из КНТ заявил: «Пусть победит Германия, пусть победет Франция, для рабочих все равно». КНТ настаивала на том, что синдикалисты не могут поддерживать ни одну из сторон в империалистическом конфликте. Во время войны в Ирландии прокатилась волна пробританских настроений, хотя ITGWU и остальное ирландское рабочее движение выступали против нее, и половина членов ITGWU вступила в британскую армию. ITGWU также была значительно ослаблена в 1913 году во время Дублинской лок-аута. После того, как Ларкин покинул Ирландию в 1914 году, Джеймс Коннолли возглавил профсоюз. Из-за слабости организации Коннолли объединил ее со своим военизированным формированием, Ирландской гражданской армией, и с Ирландским республиканским братством. Вместе они спровоцировали Пасхальное восстание, стремясь ослабить Британскую империю и надеясь, что восстание распространится по всей Европе. Восстание было быстро подавлено британской армией, и Коннолли был казнен. В Германии небольшая Свободная ассоциация немецких профсоюзов (FVdG) выступала против Burgfrieden социалистов и участия Германии в войне, оспаривая утверждение о том, что страна ведет оборонительную войну. Ее журналы были запрещены, и ряд ее членов были арестованы. Соединенные Штаты вступили в войну только весной 1917 года. Начало войны вызвало экономический бум в Соединенных Штатах, ужесточило рынок труда и тем самым укрепило переговорные позиции рабочих. IWW извлекла из этого выгоду, более чем удвоив свою численность между 1916 и 1917 годами. В то же время «Вобблис» яростно осуждали войну и обдумывали возможность организации всеобщей антивоенной забастовки. После того, как Соединенные Штаты стали участником боевых действий, IWW сохранила свою антивоенную позицию, в то время как ее заклятый враг AFL поддержал войну; однако она не начала антивоенную кампанию, опасаясь, что правительство ее раздавит, и хотела сосредоточиться на своих экономических проблемах. Практическое противодействие IWW войне было ограничено: 95% имеющих право члены IWW зарегистрировались в призыв, и большинство призванных служили. Синдикалисты в Нидерландах и Швеции, обеих нейтральных странах, критиковали перемирие, заключенное социалистами с их правительствами для укрепления национальной обороны. Голландская NAS отстранила Корнелисена, одного из ее основателей, за его поддержку войны. Синдикалисты из Испании, Португалии, Великобритании, Франции, Бразилии, Аргентины, Италии и Кубы встретились на антивоенном конгрессе в Эль-Ферроле, Испания, в апреле 1915 года. Хотя конгресс был плохо спланирован и запрещен испанскими властями, делегаты смогли обсудить сопротивление войне и расширение международного сотрудничества между синдикалистскими группами. Делегаты из Аргентины, Бразилии, Испании и Португалии позже встретились в октябре в Рио-де-Жанейро, чтобы продолжить обсуждение и решили углубить сотрудничество между южноамериканскими синдикалистами. Хотя синдикалисты смогли оказать лишь ограниченное практическое сопротивление Первой мировой войне, они также стремились оспорить войну на идеологическом или культурном уровне. Они указывали на ужасы войны и отвергали попытки легитимизировать ее как нечто благородное. Немецкие синдикалисты обращали внимание на смерть, ранения, разрушения и страдания, которые принесла война. Немецкие, шведские, голландские и испанские синдикалисты осуждали национализм с…

Русская революция и послевоенные потрясения

Недовольство войной сконцентрировалось в революциях, последовавших за Первой мировой войной, начавшихся с Русской революции 1917 года. В феврале 1917 года в Петрограде вспыхнули забастовки, беспорядки и мятежи, вынудив Николая II отречься от престола 2 марта в пользу Российского Временного правительства. Немедленно возникли анархистские группы. Российские синдикалисты организовали журнал «Голос Труда», тираж которого достигал примерно 25 000 экземпляров, и Союз анархо-синдикалистской пропаганды. Анархисты обнаружили согласие с большевиками во главе с Лениным, вернувшимся в Россию в апреле, поскольку оба стремились свергнуть Временное правительство. Ленин отказался от теории исторической предопределенности, представлявшей идею о том, что капитализм является необходимым этапом на пути России к коммунизму, отверг создание парламента в пользу передачи власти Советам и призвал к упразднению полиции, армии, бюрократии и, наконец, государства – чувства, разделяемые синдикалистами. Хотя синдикалисты также приветствовали Советы, они были особенно воодушевлены заводскими комитетами и рабочими советами, возникшими во всех промышленных центрах в ходе забастовок и демонстраций Февральской революции. Комитеты боролись за повышение заработной платы и сокращение рабочего дня, но прежде всего за рабочий контроль над производством, который поддерживали как синдикалисты, так и большевики. Синдикалисты рассматривали заводские комитеты как истинную форму синдикалистской организации, а не профсоюзы. Благодаря лучшей организации большевикам удалось получить большее влияние в комитетах, имея в шесть раз больше делегатов на типичной фабрике. Несмотря на общие цели, синдикалисты забеспокоились о растущем влиянии большевиков, особенно после того, как те получили большинство в Петроградском и Московском Советах в сентябре. Петроградский Совет учредил Петроградский военно-революционный комитет, состоявший из 66 членов, в который вошли четыре анархиста, в том числе синдикалист Шатов. 25 октября этот комитет возглавил Октябрьскую революцию; после взятия под контроль Зимнего дворца и ключевых пунктов в столице при незначительном сопротивлении он провозгласил Советское правительство. Анархисты ликовали по поводу свержения Временного правительства. Они были обеспокоены провозглашением нового правительства, опасаясь диктатуры пролетариата, особенно после того, как большевики создали Центральный Совет народных комиссаров, состоявший исключительно из членов их партии. Они призывали к децентрализации власти, но согласились с рабочей программой Ленина, поддерживавшей рабочий контроль над всеми предприятиями определенного минимального размера. Введение рабочего контроля привело к экономической дезорганизации. Ленин обратился к восстановлению дисциплины на фабриках и порядка в экономике в декабре, поставив экономику под государственный контроль. На Первом Всероссийском съезде профсоюзов в январе синдикалисты, которые не уделяли особого внимания профсоюзам, имели всего 6 делегатов, в то время как большевики – 273. Больше не нуждаясь в их помощи в свержении Временного правительства, большевики теперь могли игнорировать оппозицию синдикалистов и переголосовать их на этом съезде. Они решили лишить местные комитеты власти, подчинив их профсоюзам, которые, в свою очередь, стали органами государства. Большевики утверждали, что рабочий контроль не означает, что рабочие контролируют фабрики на местном уровне, и что этот контроль должен быть централизован и включен в более широкий экономический план. Синдикалисты резко критиковали большевистский режим, характеризуя его как государственный капитализм. Они осудили государственный контроль над фабриками и агитировали за децентрализацию власти в политике и экономике, а также за синдикализацию промышленности. Гражданская война в России против Белой армии разделила анархистов. Синдикалисты подверглись резкой критике, поскольку большинство из них поддерживали большевистский режим в войне, даже критикуя большевистскую политику. Они полагали, что победа белых будет хуже, и что белых необходимо победить, прежде чем третья революция сможет свергнуть большевиков. Несмотря на это, синдикалисты подвергались преследованиям и неоднократным арестам со стороны полиции, особенно ЧК, начиная с 1919 года. Их требования оказывали некоторое влияние на рабочих и диссидентов внутри большевистской партии, и большевистское руководство считало их самой опасной частью либертарного движения. После окончания Гражданской войны рабочие и моряки, включая как анархистов, так и большевиков, восстали в том, что стало известно как Кронштадтское восстание 1921 года, Кронштадт был оплотом радикализма с 1905 года, против того, что они считали правлением небольшого числа бюрократов. Анархисты приветствовали восстание как начало третьей революции. Правительство ответило арестом анархистов по всей стране, в том числе ряда синдикалистских лидеров. Таким образом, российское синдикалистское движение было разгромлено. Синдикалисты на Западе, выступавшие против Первой мировой войны, восторженно отреагировали на Русскую революцию. Хотя они все еще пытались разобраться с развивающейся большевистской идеологией и, несмотря на традиционные анархистские подозрения в отношении марксизма, они увидели в России революцию, произошедшую против парламентской политики и под влиянием рабочих советов. В этот момент у них также были лишь ограниченные знания о реальной ситуации в России. Августин Суши, немецкий анархо-синдикалист, приветствовал ее как «великую страсть, которая захватила нас всех. На Востоке, как мы верили, взошло солнце свободы». Испанская КНТ заявила: «Большевизм – это название, но идея та же, что и у всех революций: экономическая свобода. Большевизм – это новая жизнь, за которую мы боремся, это свобода, гармония, справедливость, это жизнь, которую мы хотим и будем устанавливать в мире». Борги вспоминал: «Мы радовались ее победам. Мы трепетали от ее рисков. Мы сделали символ и алтарь из ее имени, ее мертвых, ее живых и ее героев». Он призвал итальянцев «делать так, как они делали в России». Действительно, революционная волна, частично вдохновленная Россией, прокатилась по Европе в последующие годы. В Германии забастовки и протесты против нехватки продовольствия, в основном организованные женщинами, обострились и к 1917 году подорвали общественное доверие к правительству. Отречение Вильгельма II в ноябре 1918 года после мятежа моряков в Киле спровоцировало восстановительное движение по всей стране, которое привело к Германской революции 1918–19 годов. Синдикалистский FVdG, насчитывавший всего 6000 членов до войны и почти полностью подавленный государством во время войны, провел конференцию в Берлине в декабре 1918 года. Он активно участвовал в революционных событиях последующих лет, особенно в районе Рура. Он поддерживал спонтанные забастовки и выступал за прямые действия и саботаж. FVdG начал пользоваться большим уважением среди рабочих, особенно шахтеров, которые ценили способность синдикалистов теоретизировать их борьбу и их опыт в методах прямых действий. Начиная со второй половины 1919 года, рабочие, разочарованные поддержкой социалистической партией и профсоюзами войны, а также ранее не состоявшие в профсоюзах неквалифицированные рабочие, радикализовавшиеся во время войны, потянулись в FVdG. Революция также ознаменовалась внедрением в Германию промышленного профсоюзничества по образцу IWW при поддержке американской организации, а также при связях с левым крылом Коммунистической партии Германии. В декабре 1919 года был создан Свободный профсоюз Германии (синдикалисты) (Freie Arbeiter Union Deutschlands (Syndikalisten), FAUD), заявивший о представлении более 110 000 рабочих, что более чем в восемнадцать раз превышает довоенную численность FVdG. Большинство новой организации пришли из FVdG, хотя также участвовали и промышленные профсоюзники, чье влияние уменьшалось. Рудольф Рокер, анархист, недавно вернувшийся в Германию после нескольких лет, проведенных в Лондоне, написал устав FAUD...

Международная ассоциация рабочих

Большевики подавляли синдикализм в России, но привлекали синдикалистов за рубежом в рамках своей международной стратегии. В марте 1919 года в Москве состоялся 1-й конгресс Коминтерна. Большевики признавали оппозицию синдикализма социал-реформизму и рассматривали их как часть революционного крыла рабочего движения. Ни один синдикалист не присутствовал на учредительном съезде, главным образом из-за интервенции Антанты в Гражданскую войну в России, которая включала блокаду России державами Первой мировой войны, что делало поездку в Москву практически невозможной. После долгих обсуждений, CNT приняла решение присоединиться к Коминтерну, хотя и классифицировала своё членство как временное, уступая критике большевизма. USI также решила присоединиться; некоторые, например Борги, выражали сомнения относительно развития событий в России. Во Франции радикальное меньшинство CGT, выступавшее против войны, с энтузиазмом поддерживало большевизм. Они сформировали Революционные синдикалистские комитеты и пытались склонить CGT в целом к поддержке Коминтерна. Генеральный исполнительный совет IWW решил присоединиться к Коминтерну, хотя это решение так и не было утверждено на конвенции. Немецкие и шведские синдикалисты с самого начала проявляли большую критику к большевизму. Рокер ещё в августе 1918 года заявил, что большевистский режим – это «лишь новая система тирании». В 1920 году синдикалисты стали ещё более отчужденными от Коминтерна. На 2-м Всемирном конгрессе Коминтерна летом 1920 года присутствовало множество синдикалистов. Итальянская USI, испанская CNT, британские цеховые комитеты и революционное меньшинство CGT имели официальных представителей, в то время как другие, такие как Джон Рид из американского IWW, Августин Сучи из немецкого FAUD и Таро Йосихаро, японский член IWW, присутствовали в неофициальном качестве. Это было первое крупное международное собрание синдикалистов после окончания войны. Знания западных синдикалистов о реальной ситуации в России в тот момент были весьма ограниченными. Они представляли советы как органы рабочего контроля над производством, и большевики представляли их именно так. Синдикалисты не осознавали, в какой степени советы на самом деле подчинялись коммунистической партии. Вместо этого конгресс выявил непримиримые разногласия между синдикалистским и большевистским подходами. Перед конгрессом исполнительный комитет Коминтерна организовал дискуссии с синдикалистами, чтобы оспорить позиции реформистской Международной федерации профсоюзов (МФП). В документе, предложенном Соломоном Лозовским, аполитичные профсоюзы были высмеяны как «лакеи империалистического капитализма» за их предательство во время войны, на что синдикалисты ответили, что в отношении синдикалистских профсоюзов это относится лишь к CGT. В ходе предварительных встреч синдикалисты столкнулись с другими делегатами по вопросам диктатуры пролетариата и завоевания государственной власти, а также по отношениям с коммунистами и Коминтерном. В конечном итоге все синдикалисты согласились с созданием совета, которому было поручено распространять революционные идеи в профсоюзном движении. Разногласия продолжались и на самом конгрессе.

Упадок

С начала 1920-х годов традиционные синдикалистские движения в большинстве стран начали приходить в упадок; государственные репрессии сыграли свою роль, хотя и движения, не подвергшиеся подавлению, также ослабли. По мнению ван дер Линден и Торпа, синдикалистские организации видели перед собой три варианта: оставаться верными своим революционным принципам и оказаться на обочине, отказаться от этих принципов ради адаптации к новым условиям или расформироваться и войти в несиндикалистские организации. Испанская революция 1936 года привела к широкому распространению анархо-синдикалистских и, в более широком смысле, социалистических организационных принципов в различных частях страны на протяжении двух-трех лет, прежде всего в Каталонии, Арагоне, Андалусии и некоторых районах Леванте, где основной профсоюзной организацией республиканской фракции была CNT. Значительная часть экономики Испании перешла под контроль рабочих до того, как националистическая фракция выиграла гражданскую войну и подавила их. К концу 1930-х годов значимые легальные синдикалистские организации существовали лишь в Боливии, Чили, Швеции и Уругвае. Синдикалисты участвовали в антифашистском движении Сопротивления во время Второй мировой войны в ряде стран, включая Германию, Францию и Польшу. Упадок синдикализма был обусловлен целым рядом факторов. В России, Италии, Португалии, Германии, Испании и Нидерландах синдикалистские движения были подавлены авторитарными правительствами. IWW в Соединенных Штатах и Мексиканский Дом Рабочего Мира были значительно ослаблены государственными репрессиями. Синдикалистские движения, не подвергшиеся подавлению, также ослабли. По мнению ван дер Линден и Торпа, это было в первую очередь результатом интеграции рабочего класса в капиталистические отношения. Пролетарские семьи превратились в единицы индивидуального потребления по мере повышения уровня жизни. Это было отчасти следствием государственного вмешательства, особенно появления государства всеобщего благосостояния. Открылись возможности для социальных реформ, расширилось избирательное право, что придало легитимность парламентскому реформизму. Альтена согласен с тем, что растущее влияние государства в обществе было решающим фактором в снижении влияния синдикализма. Помимо государства всеобщего благосостояния, он указывает на возросшее значение национальной политики, которая подрывала местную автономию. Это сделало более важными централизованные профсоюзы, способные вести переговоры по национальным соглашениям, а национальная и парламентская политика стала более привлекательной для рабочих. Поэтому они в большем количестве обратились к социал-демократии. Кроме того, Альтена отмечает, что синдикализм уступил место спорту и развлечениям в культурной сфере. Вадим Дам'е добавляет, что развитие капиталистического производства и изменения в разделении труда сократили базу для вербовки синдикалистов. Согласно таким авторам, как Стернс, Эдвард Шортер, Чарльз Тилли и Боб Холтон, которые рассматривают синдикализм как переходную форму рабочего сопротивления между старым ремесленничеством и современной фабричной промышленностью, упадок синдикализма был результатом завершения этого перехода и ассимиляции рабочих с капиталистической фабричной дисциплиной. Дарлингтон возражает, что синдикализм привлекал разнообразных рабочих, а не только ремесленников и квалифицированных рабочих; он признает, что такие изменения сыграли роль в Испании, Франции и некоторых других странах. Ряд авторов утверждают, что гибель синдикализма была результатом присущего рабочим прагматизма или консерватизма, из-за чего они интересовались только немедленными материальными выгодами, а не долгосрочными целями, такими как свержение капитализма. Роберт Хокси, Селиг Перлман и Патрик Реншоу приводят этот аргумент для объяснения упадка IWW, в то время как Стернс, Дермот Кио и Г.Д.Х. Коул делают это по отношению к французскому, ирландскому и британскому синдикализму соответственно. Дарлингтон оспаривает предположение о неспособности рабочих развивать революционное сознание. Он утверждает, что стремление к материальным выгодам не несовместимо с развитием классового сознания, которое подразумевает осознание того, что материальные интересы рабочих противоречат капитализму, особенно во времена кризиса. По мнению многих марксистов, синдикализм был реакцией на реформизм в рабочем движении и не мог существовать без него. Поэтому крах реформизма после войны автоматически ослабил синдикализм. По мнению Эрика Хобсбаума, главной причиной упадка синдикализма был рост коммунизма. Несколько коммунистических партий набирали свои кадры из рядов синдикалистов. Для радикально настроенных рабочих программные различия между синдикализмом и коммунизмом не имели большого значения. Главное, что после войны коммунизм представлял собой воинственность или революционный настрой как таковой. Дарлингтон также считает влияние Русской революции важной причиной упадка синдикализма. Появление коммунизма высветило присущие синдикализму слабости: противоречие между созданием организаций, стремящихся быть одновременно революционными кадровыми организациями и массовыми профсоюзами, акцент на экономической борьбе в ущерб политическим действиям и приверженность локализму, ограничивающую его способность обеспечивать эффективную централизованную организацию и руководство. Успех большевиков в преодолении этих ограничений и их успех в России привлекли синдикалистских лидеров и членов. Это также обострило раскол внутри синдикалистского лагеря.

Наследие

Победа националистической фракции в испанской гражданской войне положила конец синдикализму как массовому движению. Сразу после Второй мировой войны в Германии были предприняты попытки возродить анархо-синдикализм; они были сорваны антикоммунизмом времен холодной войны, сталинизмом и неудачей в привлечении новых, молодых активистов. Синдикалисты сохранили некоторое влияние в латиноамериканских рабочих движениях вплоть до 1970-х годов. Протестные движения конца 1960-х годов вызвали возобновление интереса к синдикализму у активистов в Германии, Соединенных Штатах и Великобритании. Во время своей «Горячей осени» 1969 года Италия пережила трудовые акции, напоминающие синдикализм; по словам Карла Леви, синдикалисты фактически не оказывали никакого влияния. В 1980-х годах в Польской Народной Республике профсоюз «Солидарность» (Solidarność), хотя и не был строго синдикалистским, привлек массы диссидентских рабочих, возродив многие синдикалистские идеи и практики. IWA существует по сей день, хотя и с очень небольшим влиянием. По словам Уэйна Торпа, это, в лучшем случае, «мерцание истории, хранитель доктрины». Среди его организаций-членов – Британская федерация солидарности, образованная в 1950 году, первоначально носившая название Синдикалистская федерация рабочих. Немецкий союз свободных рабочих (Freie Arbeiterinnen und Arbeiter Union, FAU) был создан в 1977 году для продолжения традиции FAUD; по состоянию на 2011 год в него входило всего 350 членов. В 2018 году он покинул IWA, чтобы сформировать Международную конфедерацию труда (ICL). В Испании есть несколько синдикалистских федераций, включая CNT, насчитывающую около 50 000 членов по состоянию на 2018 год. Она также была членом IWA до 2018 года, когда присоединилась к FAU в формировании ICL. После поражения в гражданской войне десятки тысяч боевиков CNT ушли в изгнание, в основном во Францию. В изгнании организация ослабла, и к 1960 году в ней осталось всего 5000 членов, в основном пожилых. Во время испанского перехода к демократии CNT была возрождена, достигнув пика численности в более чем 300 000 человек в 1978 году; однако вскоре она ослабла, сначала из-за обвинений в причастности к делу Scala (бомбардировка ночного клуба), а затем из-за раскола. Члены, выступавшие за участие в выборах профсоюзов, спонсируемых государством, ушли и создали организацию, которую они в конечном итоге назвали Генеральной конфедерацией труда (Confederación General del Trabajo, CGT). Несмотря на эти уступки, CGT по-прежнему считает себя анархо-синдикалистской организацией и насчитывает около 100 000 членов по состоянию на 2018 год. По словам Дарлингтона, синдикализм оставил наследие, которым восхищались рабочие и политические активисты во многих странах. Например, песня IWW «Solidarity Forever» стала частью канона американского рабочего движения. Волна забастовок, включая набор неквалифицированных и иностранных рабочих Конгрессом промышленных организаций, охватившая Соединенные Штаты в 1930-х годах, последовала по стопам IWW. Тактика сидячей забастовки, прославившаяся в 1936 году в результате сидячей забастовки Объединенных рабочих автомобильной промышленности в Флинте, была впервые применена воблби в 1906 году. В своем исследовании французского синдикализма Стернс приходит к выводу, что это был полный провал. Он утверждает, что радикализм профсоюзных лидеров шокировал французских рабочих и правительство, и тем самым ослабил рабочее движение в целом. Синдикализм был наиболее популярен среди рабочих, еще не полностью интегрированных в современную капиталистическую промышленность, но большинство французских рабочих адаптировались к этой системе и приняли ее, поэтому он не смог серьезно бросить вызов существующему положению вещей или даже напугать политиков и работодателей.