Атрибуты женственности: история и социальное конструирование.

Введение

Атрибуты, связанные с женщинами

Женственность (также называемая женственностью) — это набор атрибутов, моделей поведения и социальных ролей, обычно ассоциируемых с женщинами и девочками. Женственность можно понимать как социально сконструированное понятие, и существуют также данные о том, что на некоторые проявления, считающиеся женственными, влияют как культурные, так и биологические факторы. Венера была римской богиней, главным образом связанной с любовью, красотой и плодородием. Несмотря на широкое употребление терминов «женственность» и «мужественность», в научном сообществе нет единого мнения относительно их определения. Среди исследователей понятие женственности имеет различные интерпретации. Профессор английского языка Тара Уильямс предположила, что современные представления о женственности в англоязычном обществе сформировались в средневековый период во время эпидемии бубонной чумы в 1300-х годах. В раннем Средневековье женщин обычно определяли исключительно в рамках их традиционных ролей — девы, жены или вдовы. В 1949 году французский интеллектуал Симона де Бовуар написала, что «никакая биологическая, психологическая или экономическая предопределенность не определяет образ, который женщина представляет в обществе», и «женщиной не рождаются, ею становятся». Эта идея была подхвачена в 1959 году канадско-американским социологом Эрвингом Гоффманом и в 1990 году американским философом Джудит Батлер, которая утверждала, что гендер не является фиксированным или врожденным, а представляет собой социально обусловленный набор практик и черт, которые со временем стали обозначаться как женские или мужские. Гоффман утверждал, что женщин социализируют так, чтобы они представляли себя «драгоценными, декоративными и хрупкими, не обученными и не подходящими для деятельности, требующей физической силы», и проецировали «застенчивость, сдержанность и демонстрацию слабости, страха и некомпетентности». Первые научные попытки измерения женственности и мужественности были предприняты психологами Льюисом Терманом и Кэтрин Кокс Майлз в 1930-х годах. Их M–F модель была принята другими исследователями и психологами. Эта модель постулировала, что женственность и мужественность — это врожденные и устойчивые качества, которые трудно измерить, противоположны друг другу, и что дисбаланс между ними приводит к психическим расстройствам. Параллельно с женским движением 1970-х годов исследователи начали отказываться от M–F модели, проявляя интерес к андрогинии. Для измерения женственности и мужественности по отдельным шкалам были разработаны «Инвентарь половых ролей Бема» и «Опросник личных атрибутов». Используя эти тесты, исследователи обнаружили, что эти два измерения варьируются независимо друг от друга, что ставит под сомнение прежнее представление о женственности и мужественности как о противоположных качествах. Феминистки второй волны, находясь под влиянием де Бовуар, считали, что, хотя биологические различия между женщинами и мужчинами врожденные, концепции женственности и мужественности были культурно сконструированы, при этом такие черты, как пассивность и нежность, приписывались женщинам, а агрессия и интеллект — мужчинам. Девочек, по мнению феминисток второй волны, социализировали с помощью игрушек, игр, телевидения и школы, чтобы они соответствовали женским ценностям и моделям поведения, и они призывали к «радикальному переосмыслению культурного образа женственности».

Femininity (also called womanliness) is a set of attributes, behaviors, and roles generally associated with women and girls. Femininity can be understood as socially constructed, and there is also some evidence that some behaviors considered feminine are influenced by both cultural factors and biological factors. Venus was a Roman goddess principally associated with love, beauty and fertility.]] Despite the terms femininity and masculinity being in common usage, there is little scientific agreement about what femininity and masculinity are. Among scholars, the concept of femininity has varying meanings. Professor of English Tara Williams has suggested that modern notions of femininity in English speaking society began during the medieval period at the time of the bubonic plague in the 1300s. Women in the Early Middle Ages were referred to simply within their traditional roles of maiden, wife, or widow. In 1949, French intellectual Simone de Beauvoir wrote that "no biological, psychological or economic fate determines the figure that the human female presents in society" and "one is not born, but rather becomes, a woman". The idea was picked up in 1959 by Canadian American sociologist Erving Goffman and in 1990 by American philosopher Judith Butler, who theorized that gender is not fixed or inherent but is rather a socially defined set of practices and traits that have, over time, grown to become labelled as feminine or masculine. Goffman argued that women are socialized to present themselves as "precious, ornamental and fragile, uninstructed in and ill suited for anything requiring muscular exertion" and to project "shyness, reserve and a display of frailty, fear and incompetence". Scientific efforts to measure femininity and masculinity were pioneered by psychologists Lewis Terman and Catherine Cox Miles in the 1930s. Their M–F model was adopted by other researchers and psychologists. The model posited that femininity and masculinity were innate and enduring qualities, not easily measured, opposite to one another, and that imbalances between them led to mental disorders. Alongside the women's movement of the 1970s, researchers began to move away from the M–F model, developing an interest in androgyny. The Bem Sex Role Inventory and the Personal Attributes Questionnaire were developed to measure femininity and masculinity on separate scales. Using such tests, researchers found that the two dimensions varied independently of one another, casting doubt on the earlier view of femininity and masculinity as opposing qualities. Second wave feminists, influenced by de Beauvoir, believed that although biological differences between females and males were innate, the concepts of femininity and masculinity had been culturally constructed, with traits such as passivity and tenderness assigned to women and aggression and intelligence assigned to men. Girls, second wave feminists said, were then socialized with toys, games, television, and school into conforming to feminine values and behaviors. and called for a "drastic reshaping of the cultural image of femininity."

Одежда и внешний вид

В западных культурах идеал женской внешности традиционно включал в себя длинные, распущенные волосы, чистую кожу, узкую талию и отсутствие или минимальное количество волос на теле и лице. Однако в других культурах некоторые представления об этом отличаются. Например, во многих частях мира волосы под мышками не считаются признаком неженственности. Сегодня розовый цвет прочно ассоциируется с женственностью, в то время как в начале 1900-х годов розовый ассоциировался с мальчиками, а голубой – с девочками. Эти идеалы женской красоты подвергаются критике как ограничивающие, вредные для здоровья и даже расистские. В частности, распространение анорексии и других расстройств пищевого поведения в западных странах часто связывают с современным идеалом женской худобы. Во многих мусульманских странах женщины обязаны покрывать голову хиджабом (покрывалом). Он рассматривается как символ женской скромности и морали. Однако некоторые воспринимают его как символ объективации и угнетения.

В истории

Культурные стандарты различаются в понимании того, что считается женственным. Например, во Франции XVI века высокие каблуки считались откровенно мужской обувью, хотя сегодня их воспринимают как женскую. В Древнем Египте одеяния-футляры и платья из бисера считались женской одеждой, в то время как обертывающиеся платья, духи, косметика и сложные украшения носили как мужчины, так и женщины. В Древней Персии одежда в целом была унисекс, хотя женщины носили вуали и платки. Женщины в Древней Греции носили гимации, а в Древнем Риме – паллу, прямоугольную накидку, и мафорион. Типичный женский наряд аристократок эпохи Возрождения состоял из нижнего платья, поверх него – платья и платья с завышенной талией, а также выщипанных бровей и прически в стиле улья или тюрбана. Одна из целей этого заключалась в том, чтобы подчеркнуть воспринимаемые женские черты. На протяжении веков в Имперском Китае маленькие ноги считались признаком аристократизма у женщин. Практика бинтования ног была направлена на усиление этой особенности, хотя она затрудняла и делала болезненной ходьбу. В некоторых частях Африки и Азии носят кольца на шее, чтобы визуально удлинить ее. В этих культурах длинная шея считается признаком женской красоты. Так, например, падаунги в Мьянме и тутси в Бурунди практикуют этот вид модификации тела.

Традиционные роли

Женственность как социальный конструкт опирается на бинарную гендерную систему, которая рассматривает мужчин и маскулинность как отличные от и противоположные женщинам и женственности. В патриархальных обществах, включая западные, устоявшиеся представления о женственности способствуют подчинению женщин, поскольку женщин часто считают более покорными, уязвимыми и менее склонными к агрессии. Гендерные стереотипы влияют на традиционные женские профессии, что приводит к микроагрессии по отношению к женщинам, нарушающим традиционные гендерные роли. К этим стереотипам относятся заботливый характер, умение выполнять домашнюю работу, большая ловкость рук, честность и привлекательная внешность. Профессиональные роли, связанные с этими стереотипами, включают в себя: акушерку, учительницу, бухгалтера, оператора по вводу данных, кассира, продавца, администратора, домохозяйку, повара, горничную, социального работника и медсестру. Профессиональная сегрегация поддерживает гендерное неравенство и гендерный разрыв в оплате труда. Определенные медицинские специализации, такие как хирургия и неотложная медицина, доминируют в мужской культуре и имеют более высокую заработную плату. В западной культуре лидерство ассоциируется с маскулинностью, и женщины воспринимаются менее благоприятно как потенциальные лидеры. Однако некоторые утверждают, что феминный стиль лидерства, ориентированный на помощь и сотрудничество, более выгоден, чем маскулинный, сосредоточенный на задачах и контроле. Женских лидеров западные СМИ чаще описывают, используя характеристики, связанные с женственностью, такие как эмоциональность. Рождение детей, как правило, прерывает непрерывность трудовой деятельности. Согласно теории человеческого капитала, это снижает инвестиции женщин в высшее образование и профессиональную подготовку. Ричард Анкер из Международного бюро труда утверждает, что теория человеческого капитала не объясняет половое разделение труда, поскольку многие профессии, связанные с женскими ролями, такие как административная поддержка, требуют больше знаний, опыта и непрерывности занятости, чем низкоквалифицированные мужские профессии, такие как работа водителем грузовика. Анкер утверждает, что феминизация определенных профессий ограничивает возможности трудоустройства для женщин.

Femininity as a social construct relies on a binary gender system that treats men and masculinity as different from, and opposite to, women and femininity. In patriarchal societies, including Western ones, conventional attitudes to femininity contribute to the subordination of women, as women are seen as more compliant, vulnerable, and less prone to violence. Gender stereotypes influence traditional feminine occupations, resulting in microaggression toward women who break traditional gender roles. These stereotypes include that women have a caring nature, have skill at household related work, have greater manual dexterity than men, are more honest than men, and have a more attractive physical appearance. Occupational roles associated with these stereotypes include: midwife, teacher, accountant, data entry clerk, cashier, salesperson, receptionist, housekeeper, cook, maid, social worker, and nurse. Occupational segregation maintains gender inequality and the gender pay gap. Certain medical specializations, such as surgery and emergency medicine, are dominated by a masculine culture and have a higher salary. Leadership is associated with masculinity in Western culture and women are perceived less favorably as potential leaders. However, some people have argued that feminine style leadership, which is associated with leadership that focuses on help and cooperation, is advantageous over masculine leadership, which is associated with focusing on tasks and control. Female leaders are more often described by Western media using characteristics associated with femininity, such as emotion. The practice of bearing children tends to interrupt the continuity of employment. According to human capital theory, this retracts from the female investment in higher education and employment training. Richard Anker of the International Labour Office argues human capital theory does not explain the sexual division of labor because many occupations tied to feminine roles, such as administrative assistance, require more knowledge, experience, and continuity of employment than low skilled masculinized occupations, such as truck driving. Anker argues the feminization of certain occupations limits employment options for women.

Азиатские религии

Шаманизм мог возникнуть еще в палеолите, предшествуя всем организованным религиям. Археологические находки позволяют предположить, что самые ранние известные шаманы были женщинами, и современные шаманские роли, такие как корейский муданг, по-прежнему в основном исполняются женщинами. В индуистских традициях Деви – женский аспект божественного. Шакти – это божественная женская творческая сила, священная энергия, пронизывающая всю вселенную и являющаяся агентом перемен. Она – женский принцип, без которого мужской принцип, представляющий сознание или различение, остается бессильным и лишенным смысла. Как женское проявление Высшего Господа, она также называется Пракрити – основополагающая природа интеллекта, посредством которой существует и функционирует Вселенная. В индуизме вселенская творческая сила Йони является женской, а вдохновение – жизненной силой творения. В даосизме понятие инь представляет собой первичную силу женской половины инь и ян. Инь также присутствует в меньшей степени в мужской половине. Инь характеризуется медлительностью, мягкостью, податливостью, рассеянностью, холодом, влажностью и пассивностью.

Авраамическая теология

Хотя Авраамический Бог обычно описывается в мужских терминах, таких как отец или царь, многие богословы утверждают, что это не подразумевает указания на пол Бога. Согласно Катехизису Католической Церкви, Бог "не муж и не женщина: Он есть Бог". Несколько современных авторов, таких как феминистский теолог Салли МакФейг, исследовали идею "Бога как матери", рассматривая женские качества, приписываемые Богу. Например, в книге пророка Исаии Бог уподобляется матери, утешающей свое дитя, а в книге Второзакония говорится, что Бог породил Израиль. Мудрость Божия имеет женский род на иврите: Хохма, на арабском: Хикма, на греческом: София, и на латинском: Сапиенция. В иврите и Шехина (Святой Дух и Божественное присутствие Бога) и Руах ХаКодеш (Божественное вдохновение) имеют женский род. В христианской Каббале Хохма (мудрость и интуиция) – это сила в творческом процессе, которую Бог использовал для сотворения небес и земли. Бина (понимание и проницательность) – великая мать, женский приемник энергии и даритель формы. Бина принимает интуитивное прозрение от Хохмы и обдумывает его так же, как мать принимает семя от отца и хранит его в себе до времени рождения. Интуиция, однажды воспринятая и обдуманная с проницательностью, приводит к сотворению Вселенной.

Коммунизм

Коммунистические революционеры изначально изображали идеализированную женственность как мускулистую, просто одетую и сильную, а образ хорошей коммунистки воплощал в себе тяжелый физический труд, владение оружием и отказ от украшений. Современные западные журналисты представляли коммунистические государства как врагов традиционной женственности, описывая женщин в коммунистических странах как "мужеподобные" искажения. В революционном Китае 1950-х годов западные журналисты описывали китайских женщин как "одетых небрежно, обычно в мешковатых брюках, без макияжа, укладки или лака для ногтей" и писали, что "гламур стал первой жертвой коммунизма в Китае. Можно целый день бродить по унылым улицам Пекина, не увидев ни юбки, ни следа помады, не ощутив ни малейшего аромата духов, не услышав стука каблуков и не заметив блеска ног в нейлоновых чулках". В коммунистической Польше смена каблуков на рабочие сапоги символизировала переход женщин от буржуазного уклада к социализму. Позже, к первоначальным государственным представлениям об идеализированной женственности как сильной и трудолюбивой добавились более традиционные понятия, такие как нежность, забота, материнская любовь, мягкость, скромность и моральная добродетель, требуя от хороших коммунисток стать "суперженщинами, преуспевающими во всех сферах", включая работу, традиционно не считавшуюся женской. "Иногда мне кажется, что настоящий Железный занавес соткан из шелковистых, блестящих образов красивых женщин в роскошной одежде, из картинок женских журналов. Изображения, проникающие через границы в журналах, фильмах или видео, опаснее любого секретного оружия, потому что они пробуждают такое сильное желание "инаковости", что ради побега люди готовы рисковать жизнью". В Китае, с началом экономической либерализации, начатой Дэн Сяопином в 1980-х годах, государство перестало препятствовать женщинам в проявлении традиционной женственности, и гендерные стереотипы и коммерциализированная сексуализация женщин, подавлявшиеся коммунистической идеологией, стали набирать обороты.

Communist revolutionaries initially depicted idealized womanhood as muscular, plainly dressed and strong, with good female communists shown as undertaking hard manual labour, using guns, and eschewing self adornment. Contemporary Western journalists portrayed communist states as the enemy of traditional femininity, describing women in communist countries as "mannish" perversions. In revolutionary China in the 1950s, Western journalists described Chinese women as "drably dressed, usually in sloppy slacks and without makeup, hair waves or nail polish" and wrote that "Glamour was communism's earliest victim in China. You can stroll the cheerless streets of Peking all day, without seeing a skirt or a sign of lipstick; without thrilling to the faintest breath of perfume; without hearing the click of high heels, or catching the glint of legs sheathed in nylon." In communist Poland, changing from high heels to worker's boots symbolized women's shift from the bourgeois to socialism." Later, the initial state portrayals of idealized femininity as strong and hard working began to also include more traditional notions such as gentleness, caring and nurturing behaviour, softness, modesty and moral virtue, requiring good communist women to become "superheroes who excelled in all spheres", including working at jobs not traditionally regarded as feminine in nature. and "Sometimes I think the real Iron Curtain is made of silky, shiny images of pretty women dressed in wonderful clothes, of pictures from women's magazines The images that cross the borders in magazines, movies or videos are therefore more dangerous than any secret weapon, because they make one desire that 'otherness' badly enough to risk one's life trying to escape." In China, with the economic liberation started by Deng Xiaoping in the 1980s, the state stopped discouraging women from expressing conventional femininity, and gender stereotypes and commercialized sexualization of women which had been suppressed under communist ideology began to rise.

У мужчин

Во многих культурах мужчин, демонстрирующих качества, считающиеся женскими, часто стигматизируют и называют слабыми. Женственно выглядящих мужчин часто ассоциируют с гомосексуальностью, хотя женственность не обязательно связана с сексуальной ориентацией мужчины. Поскольку на мужчин оказывается давление, чтобы они были мужественными и гетеросексуальными, женственных мужчин часто принимают за геев или людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией из-за того, как они выражают свою гендерную идентичность. Это предположение ограничивает свободу выражения гендера и сексуальности. Переодевание и дрэг – это два публичных проявления женственности у мужчин, широко известные и понятные во многих западных культурах. Мужчин, носящих одежду, ассоциирующуюся с женственностью, часто называют кросс-дрессерами. Дрэг-квин – это мужчина, который носит яркую женскую одежду и ведет себя преувеличенно женственно с развлекательными целями.

Феминистские взгляды

Философы-феминистки, такие как Джудит Батлер и Симон де Бовуар, утверждают, что женственность и мужественность конструируются посредством повторяющихся практик гендера; эти практики воспроизводят и определяют традиционные категории пола и/или гендера. Многие феминистки второй волны отвергают то, что они считают ограничивающими стандартами женской красоты, созданные для подчинения и объективации женщин и поддерживаемые репродуктивной конкуренцией и женской эстетикой. Другие, такие как "феминистки помады" и некоторые феминистки третьей волны, утверждают, что феминизм не должен обесценивать женскую культуру и идентичность, и что символы женской идентичности, такие как макияж, откровенная одежда и сексуальная привлекательность, могут быть осознанным и расширяющим возможности выбором для обоих полов. Джулия Серано отмечает, что проявления мужественности у девушек и женщин вызывают гораздо меньше социального неодобрения, чем проявления женственности у мальчиков и мужчин, что она связывает с сексизмом. Серано утверждает, что стремление женщин быть похожими на мужчин согласуется с тем, что мужественность более ценится в современной культуре, чем женственность, в то время как готовность мужчин отказаться от мужественности в пользу женственности напрямую угрожает представлению о мужском превосходстве, а также идее о том, что мужчины и женщины должны быть противоположностями. В поддержку своей позиции Серано приводит тот факт, что кросс-дрессинг мужчин подвергается гораздо более пристальному общественному вниманию и осуждению, чем ношение мужской одежды женщинами, а также исследования, показывающие, что родители чаще негативно реагируют на сыновей, любящих кукол Барби и балет или лак для ногтей, чем на дочерей, демонстрирующих сопоставимое мужское поведение. Серано отмечает, что некоторые модели поведения, такие как частая улыбка или избегание зрительного контакта с незнакомцами, считаются женскими, поскольку они чаще встречаются у женщин и, вероятно, являются результатом попыток женщин ориентироваться в мире, который порой враждебен к ним. Серано утверждает, что современная культура, будучи сексистской, приписывает негативные коннотации или тривиализирует поведение, считающееся женским, такое как сплетни, эмоциональность или украшательство. Она также переосмысливает и интерпретирует женственность через призму мужской гетеросексуальности, например, рассматривая эмпатию и альтруизм женщин как направленные на мужа и детей, а не на глобальные цели, и интерпретируя интерес женщин к эстетике как направленный исключительно на соблазнение или привлечение мужчин.

Feminist philosophers such as Judith Butler and Simone de Beauvoir contend that femininity and masculinity are created through repeated performances of gender; these performances reproduce and define the traditional categories of sex and/or gender. Many second wave feminists reject what they regard as constricting standards of female beauty, created for the subordination and objectifying of women and self perpetuated by reproductive competition and women's own aesthetics. Others, such as lipstick feminists and some other third wave feminists, argue that feminism should not devalue feminine culture and identity, and that symbols of feminine identity such as make up, suggestive clothing and having a sexual allure can be valid and empowering personal choices for both sexes. Julia Serano notes that masculine girls and women face much less social disapproval than feminine boys and men, which she attributes to sexism. Serano argues that women wanting to be like men is consistent with the idea that maleness is more valued in contemporary culture than femaleness, whereas men being willing to give up masculinity in favour of femininity directly threatens the notion of male superiority as well as the idea that men and women should be opposites. To support her thesis, Serano cites the far greater public scrutiny and disdain experienced by male to female cross dressers compared with that faced by women who dress in masculine clothes, as well as research showing that parents are likelier to respond negatively to sons who like Barbie dolls and ballet or wear nail polish than they are to daughters exhibiting comparably masculine behaviours. Serano notes that some behaviors, such as frequent smiling or avoiding eye contact with strangers, are considered feminine because they are practised disproportionately by women, and likely have resulted from women's attempts to negotiate through a world which is sometimes hostile to them. Serano argues that because contemporary culture is sexist, it assigns negative connotations to, or trivializes, behaviours understood to be feminine such as gossiping, behaving emotionally or decorating. It also recasts and reimagines femininity through a male heterosexual lens, for example interpreting women's empathy and altruism as husband and child focused rather than globally focused, and interpreting women's interest in aesthetics as intended solely to entice or attract men.