Гай Семпроний Гракх: римский политик и реформатор II века до н.э.

Введение

Римский политик и реформатор II века до н. э. Гай Семпроний Гракх (ок. 154 – 121 гг. до н. э.) был римским политиком, солдатом и реформатором, жившим во II веке до н. э. Наиболее известен он своим трибунатом в 123 и 122 гг. до н. э., в ходе которого предложил широкий спектр законов, включая законы об основании колоний за пределами Италии, дальнейшей земельной реформе, реформе судебной системы и системы назначения в провинции, а также о создании субсидированного зернового снабжения для Рима. Год спустя после окончания трибуната его политические противники использовали политические волнения, спровоцированные им и его сторонниками, как предлог для введения военного положения и нападения на его сторонников, что привело к его гибели. После его смерти его политические союзники подверглись репрессиям в ходе серии судебных процессов, однако большая часть его законодательства осталась в силе. Его братом был реформатор Тиберий Семпроний Гракх. Оба, известные как братья Гракхи, были сыновьями Гракха, который был консулом в 177 и 163 гг. до н. э.

Предыстория

Гай Гракх родился в семье, тесно связанной с политическими кругами. Его отец, Тиберий Семпроний Гракх, был выдающимся политиком II века до нашей эры: он занимал должность консула в 177 и 163 годах до нашей эры и был избран цензором в 169 году. В 170-х годах он также одержал два триумфа, один из которых – за успешное установление двадцатилетнего мира в Испании. Его матерью была Корнелия, дочь Сципиона Африканского, знатная женщина, оказавшая значительное влияние на братьев Гракхов. После смерти отца, будучи вдовой, она отказалась от предложения руки и сердца Птолемея VIII, царя Египта, предпочтя посвятить себя воспитанию сыновей. Тиберий Гракх, старший брат Гая, благодаря своему браку породнил семью с Клавдиями Пулхри, несмотря на родственные связи по материнской линии с Корнелиями Сципионами, между которыми существовало давнее соперничество. Однако можно предположить, что оба брата Гракха имели контакты с влиятельными представителями обеих этих семей.

Ранняя политическая карьера

Гай Гракх служил в римской армии под командованием Сципиона Эмилиана во время последней кампании в Нумантинской войне в 133 году до н. э. Возможно, он занимал должность военного трибуна во время службы там. Во время трибуната своего старшего брата Тиберия он начал политическую карьеру с избрания комиссаром в земельную комиссию Гракхов для распределения общественных земель бедным семьям. В 126 году до н. э. он поддержал политическую программу Марка Фулвия Флакка. Находясь в Риме, он выступил против предложенного трибунского закона о запрете поселения неграждан в римских городах и выселении тех, кто уже поселился. Затем он был избран квестором и направлен в римскую провинцию Сардиния для борьбы с повстанцами под командованием консула Луция Аврелия Ореста. В суровую зиму Гракху удалось обеспечить снабжение римских войск от сардинцев. Командование Ореста в Сардинии было продлено во второй раз, что затянулось до того момента, когда Гай захотел уйти, чтобы продолжить карьеру. Плутарх сообщает, вероятно, основываясь на словах самого Гракха, что причиной продления полномочий его командира было желание сената держать его подальше от Рима, обвинение, которое "явно абсурдно": почти наверняка продление было связано с тем, что кампания Ореста не была завершена, и Орест стремился к триумфу. Гракх, тем не менее, покинул Сардинию и вернулся в город раньше срока, без разрешения своего командира. По возвращении он был допрошен цензорами о причинах оставления им своего поста:

Гай также изменил манеру произнесения речей с ростры. Ранее, выступая на форуме, оратор поворачивался лицом вправо, в сторону курии, сената и комиция. Вместо этого Гай поворачивался лицом влево, в сторону собственно Форума, тем самым фактически отворачиваясь спиной к Сенату.

Первый трибунат (123 г. до н. э.)

В первый год своего правления, будучи одним из трибунов 123 г. до н.э., он предложил две первоначальные меры: (1) законопроект о запрете любому магистрату, отстраненному народом от должности, вновь баллотироваться и (2) закон, подтверждающий право на апелляцию к народу в делах, наказуемых смертной казнью, что влекло за собой привлечение к суду нарушивших закон магистратов. Первый законопроект был отозван по просьбе его матери, Корнелии. Суды, выносящие смертные приговоры и не учрежденные народом, были объявлены незаконными задним числом, что привело к изгнанию бывшего консула 132 г. до н.э., Публия Попиллия Лаена. Затем он предложил закон о зерне, устанавливающий максимальную цену в шесть и одну треть оссов за модий (около 8,7 литров) зерна, и восстановил закон Тиберия о перераспределении сельскохозяйственных земель. Субсидированное зерно закупалось по низким ценам и хранилось в общественных амбарах; сама цена, вероятно, была немного ниже той, что предлагалась за пшеницу сразу после сбора урожая. Lex agraria его старшего брата оказалась успешной: по всей Южной Италии встречаются граничные камни Гракха, свидетельствующие о распределении около 1,3 миллиона югеров (или 3268 квадратных километров) земли, на которой могли поселиться от 70 до 130 тысяч поселенцев. Содержание дальнейшей земельной реформы Гая менее ясно: «источники довольно расплывчаты в отношении аграрной деятельности Гая». Моммзен утверждал, что он оживил комиссию, передав ей юрисдикцию по земельным спорам от консулов, однако явных доказательств этому нет. Новый закон, тем не менее, уточнил, какие земли подлежат перераспределению, и после его первого года в качестве трибуна обнаружены граничные камни (cippi), свидетельствующие об успешном перераспределении земли в Апулии. Он также, вероятно, предложил законы, разрешающие основание новых римских колоний в Сколациуме и Таренте. Его новаторская политика по созданию колоний за пределами Италии сделала его, по-видимому, первым, кто осознал, что территории Италии недостаточно для обеспечения всех жителей полуострова. Законодательная программа также включала закон, lex militaris, о предоставлении солдатам одежды из государственной казны и запрете призыва мужчин моложе семнадцати лет. Хотя возрастное ограничение на призыв уже существовало, «обычно утверждается, что Гракх включил это положение из-за недавних случаев призыва лиц, не достигших минимального возраста», но это представляется маловероятным. Скорее всего, закон просто повторил условия военной службы. За этим последовал закон об установлении десятины с фермеров в Азии, который фактически передавал [население провинции] в руки крупных корпораций налоговых сборщиков, чтобы укрепить поддержку со стороны всадников. Дальнейший законопроект о включении в сенат 300 или 600 всадников, вероятно, не имел успеха. Он также предложил закон, lex Sempronia de provinciis consularibus, об обязанности сената назначать консульские провинции до выборов консулов. Он также сделал такие сенаторские назначения не подлежащими вето трибунов; Эрнст Бадиан отмечает, что «этот закон показывает, насколько он был далек от того, чтобы быть «демократом». Целью lex de provinciis consularibus было предотвращение использования действующими консулами своих должностей на избирательных собраниях для неправомерного влияния на назначение провинций. В целом, его реформы затрагивали ключевые вопросы в управлении государством. В то же время он был «гордым аристократом» и оставил сенат ответственным за определение политики и ее реализацию магистратами, под более строгим контролем народа и антикоррупционными законами. Однако конечным результатом его законов стало возвышение всадников-публиканов как «нового эксплуататорского класса, не связанного традициями службы или юридической ответственности»; эти последствия проявились лишь через поколение. Дальнейшее законодательство включало в себя некоторые законы об установлении новых таможенных пошлин. На выборах 123 г. до н.э., по словам Плутарха, Гай вообще не баллотировался; скорее, племена избрали его спонтанно, а выборы были утверждены председательствующим магистратом. Переизбрание могло не соответствовать его планам – Гаю требовалось присутствие в Африке для надзора за строительством колонии в Карфагене – но он был возвращен в трибунат вместе с друзьями: Марк Фульвий Флакк стал одним из его коллег-трибунов, а Гай Фанний – консулом.

In his first year, as one of the tribunes for 123 BC, he proposed two initial measures: (1) a bill to prohibit any magistrate deposed by the people from standing again for office and (2) a law to reaffirm appeal to the people in capital cases which made transgressing magistrates liable for prosecution. The first bill was withdrawn at the request of his mother, Cornelia. Courts with capital punishment, not set up by the people, were now declared illegal ex post facto, which saw the former consul for 132 BC, Publius Popillius Laenas, driven into exile. He then proposed a grain law establishing a maximum price of six and a third asses for a modius (about 8.7 litres), of grain and re enacted Tiberius' law on agricultural land redistribution. The subsidised grain would be bought when prices were low and stored in public granaries; the price itself was "probably a little below the price fetched by wheat immediately after the harvest". His elder brother's lex agraria had been successful: Gracchan boundary stones are found all over southern Italy, and suggest distribution of some 1.3 million jugera (or 3,268 square kilometres) of land, accommodating somewhere between 70 and 130 thousand settlers. The contents of Gaius' further land reform are less clear: "the sources are rather vague about the agrarian activities of Gaius". Mommsen asserted that he revitalised the commission by transferring to it jurisdiction over land disputes from the consuls, but of this there is no explicit evidence. The new law did clarify which land could be redistributed, however, and after his first year as tribune there are boundary stones (cippi) showing that he was successful in redistributing land around Apulia. He also probably carried laws authorising new Roman colonies at Scolacium and Tarentum. His novel policy of establishing colonies outside of Italy made him "apparently the first to realise that the amount of land in Italy was insufficient to provide for all inhabitants of the peninsula". The legislative programme also included a law, the lex militaris, to provide soldiers' clothing from the public treasury and prohibit conscription of men below the age of seventeen. While the conscription age limit had already previously been law, "it is commonly said that Gracchus [included] this provision because [of] recent cases of persons below the minimum age being conscripted"; but this is rejected as implausible. The law more likely simply restated the conditions of military service. This was followed by a law to establish farming tithes in Asia, "which in effect handed [the people of the province] over to the large corporations of tax farmers", to shore up support among the equestrians. A further bill to incorporate either 300 or 600 equestrians into the senate was probably ineffectual. He also proposed a law, the lex Sempronia de provinciis consularibus, for the senate to assign consular provinces before elections to the consulship. He also made such senatorial assignments immune from tribunician veto; Ernst Badian notes "this law shows how far he was from being a 'democrat. The purpose of the lex de provinciis consularibus was to prevent sitting consuls from using their positions in the electoral comitia to influence provincial assignments improperly. In general, his reforms were addressing major issues in administration. At the same time, he was a "proud aristocrat" and left the senate in charge of directing policy and its execution by magistrates, under more stringent checks by the people and anti corruption laws. The ultimate result of his laws, however, was to set up the equestrian publicani as "a new exploiting class, not restrained by a tradition of service or accountability at law"; these consequences did not become clear for a generation. Further legislation included some laws establishing new customs duties. At the elections of 123 BC, according to Plutarch, Gaius did not stand for election at all; rather, the tribes elected him spontaneously, with the election ratified by the presiding magistrate. Re election might not have suited his plans – Gaius was needed in Africa to supervise construction of a colony at Carthage – but he was returned to the tribunate with friends: Marcus Fulvius Flaccus would be one of this tribunician colleagues and Gaius Fannius would be consul.

Второй трибунат (122 до н. э.)

Либо после переизбрания во второй трибунат, либо в течение самого второго трибуната он принял закон о передаче состава суда присяжных в коррупционных судах (quaestio de repetundis) сословию всадников. Однако этот закон "лишь перераспределил влияние внутри элиты", а не "демократизировал" [суд по делам о вымогательстве], а просто передал контроль представителям элиты, не являющимся сенаторами. Этот закон также существенно изменил римскую уголовную процедуру, предоставив союзникам право привлекать к суду (непосредственно или через посредника) бывших магистратов за коррупцию. Трудность с поиском достаточного количества земли в Италии для расселения – поскольку отъем земли у итальянских союзников был политически невозможен, так как это "причинило бы серьезный ущерб их интересам" – побудило Гая и его сторонников к реализации программ колонизации как в Италии, так и за ее пределами. Союзник Гая Гракха, Гай Рубрий, в рамках программы Гракхов успешно провел закон об основании колонии в Карфагене. Другой трибун в этом году, Марк Ливий Друз, выступил против программы Гая и Рубрия, предложив основать двенадцать колоний по три тысячи нуждающихся семей в каждой, с предоставлением земельных участков на безвозмездной основе. Предложения Друза также были приняты, но "не имели последствий"; тем не менее, их принятие привело к созданию серии коллегий из трех человек для управления различными программами колонизации. Предположительно, эти предложения Ливия Друза были внесены по настоянию сената, который стремился найти соперника популярности Гракха. Гай также предложил, вероятно, в двух законопроектах о гражданстве, предоставить гражданство латинам и латинские права итальянским союзникам. Мотивы Гая могли быть связаны с мерами земельной реформы: первый законопроект о предоставлении гражданства латинам был заблокирован Друзом, а второй законопроект о латинских правах для итальянцев, возможно, также предоставлял им полное гражданство; однако, несмотря на то, что Фанний был сторонником Гракха, он выступил против второго законопроекта. Друз противопоставил законопроекту Гая об итальянском гражданстве менее масштабный законопроект об освобождении итальянцев от телесных наказаний, который был принят. Фаннию, со своей стороны, удалось мобилизовать оппозицию расширению гражданства, убедив народ в том, что расширение гражданства потребует от них раздела своих привилегий. Сохранился фрагмент речи Фанния: Этот вопрос оставался актуальным до конца года, до консульских выборов, когда Фанний издал эдикт об изгнании итальянцев из Рима, которому противостоял эдикт Гая, якобы обещавший трибунскую защиту всем оставшимся итальянцам (но в действительности не выполненный). Он также предложил законопроект о случайном порядке голосования центурий (римских избирательных блоков) вместо традиционного порядка, при котором первыми голосовали самые богатые центурии. Это не изменило бы перевес богатых в римских комициях, но обеспечило бы "равные возможности для тех, кто опирался на поддержку бедных граждан". Однако нет никаких доказательств того, что этот законопроект был принят. Во время своего второго трибуната он покинул город – возможно, с санкции сената – для надзора за основанием колонии в Карфагене, которая, по слухам, была омрачена дурными предзнаменованиями. Однако провал законопроектов о гражданстве продемонстрировал его снижающуюся популярность, и он потерпел поражение на выборах в третий трибунат подряд.

Either after re election to a second tribunate or during the second tribunate itself, he passed a law to transfer the jury pool in corruption courts (quaestio de repetundis) to the equestrians. This law, however, "merely reallocated influence from one section of the elite to another" and "did not 'democratise' [the repetundae court], merely hand[ing] control to non senatorial members of the elite". This law also substantially changed Roman criminal procedure by allowing the allies to prosecute (both directly and through an intermediary) ex magistrates for corruption. The difficulty of finding enough land in Italy for resettlement – as taking land from the Italian allies was politically impossible as it would have "wrought serious damage to their interests" – led Gaius and his allies to pursue both Italian and foreign colonisation programmes. An ally of Gaius Gracchus, Gaius Rubrius, as part of the Gracchan programme, successfully carried a law to establish a colony at Carthage. One of the other tribunes in this year, Marcus Livius Drusus, countered Gaius and Rubrius' programme by proposing twelve colonies of three thousand needy families each, with allotments of land free from rent. Drusus' proposals passed also, but "came to nothing"; regardless, the passage led to establishment of a series of three man boards to manage the various colonisation programmes. Supposedly, these proposals from Livius Drusus were brought at the prompting of the senate, which sought to find someone else to rival Gracchus' popularity. Gaius also proposed, in probably two citizenship bills, giving citizenship to the Latins and Latin rights to Italian allies. Gaius' rationale may have been related to the land reform measures:

The first bill, to give citizenship to the Latins, was vetoed by Drusus, and the second bill on Latin rights for the Italians may have also given them full citizenship rights; but, although Fannius was an ally of Gracchus, he opposed the second bill. Drusus countered Gaius' Italian citizenship bill with a much less extensive bill to exempt them from scourging, which passed. Fannius, for his part, was able to mobilise opposition to extending citizenship by convincing the people that extending citizenship would require them to share their privileges. A fragment of Fannius' speech survives:

The issue persisted through the end of the year to the consular elections, when Fannius promulgated an edict expelling Italians from Rome, which was opposed by an edict of Gaius' which allegedly promised tribunician protection for any Italians who remained (but was, in the event unfulfilled). He also proposed a bill to have the centuries (the Roman voting blocs) vote in a random order rather than in traditional order in which the richest centuries voted first. This would not have changed the overweighting of the rich in the Roman comitia, but would have ensured "the chances of those who drew their support from the poorer citizens would not be prejudiced". There is, however, no evidence that this bill passed. During his second tribunate, he left the city – perhaps sanctioned by the senate – to supervise the foundation of the colony at Carthage, which supposedly was plagued with bad omens. The citizenship bills' failure, however, revealed his waning popularity, and he was defeated when he stood for re election to a third consecutive tribunate.

Вспышка насилия

В новом году некоторые из законодательных инициатив Гайя и его союзников подверглись атакам. Один из трибунов 121 года до н.э., Минуций Руф, стремился отменить закон Rubria, разрешавший строительство колонии в Карфагене. Когда один из прислуживающих осмеялся Гракха и его свиту во время жертвоприношения и был убит ударами стилусами, консул Луций Опимий созвал заседание сената, на котором Гракх и его союзник Марк Фульвий Флакк не присутствовали. На заседании сената сенат принял senatus consultum ultimum и призвал Опимия напасть на Гракха и его сторонников. В ответ Гракх и Флакк вооружили своих последователей и захватили храм Дианы на Авентинском холме. Опимий призвал ополчение, а также отряд критских наемных лучников, и потребовал, чтобы они предстали перед судом сената. Затем Опимий выступил на Авентин со своими войсками, обещая награду и пообещав вес головы Гайя в золоте. Флакк и его сыновья были убиты, Гракх был убит или покончил с собой, бежав через реку Тибр. Человек, претендовавший на награду, извлек мозг и заменил его расплавленным свинцом, чтобы увеличить вес, прежде чем предъявить права на вознаграждение.

Последствия

После смерти Гая было проведено судебное разбирательство сторонников Гракха. По всей видимости, "многие были казнены после краткого расследования без соблюдения процессуальных формальностей", и, как сообщается, произошла масштабная чистка, затронувшая тысячи людей. Плутарх также сообщает о конфискации имущества Гая, Флакка и других, включая приданое его вдовы Лицинии; однако Плутарх, вероятно, ошибается в этом; скорее всего, были разрушены лишь их дома, а их владения перешли к наследникам. Опимий не был полностью безучастен к своим действиям. Впрочем, после этих событий многие в Риме не разделяли его религиозные претензии: согласно Плутарху, однажды ночью была вырезана надпись: "Творение безумной вражды рождает храм Согласия". События этого года перетекли и на следующий. Когда Опимий сложил с себя полномочия консула, его преследовал Публий Деций – один из плебейских трибунов 120 г. до н.э. – по обвинению в нарушении закона Семпрония, принятого Гаем и запрещавшего казнь римских граждан без обращения к народу. Однако Опимий успешно защитился, ссылаясь на сенатский ультиматум и утверждая, что его противники не заслуживают обращения, как с римскими гражданами; его успешная защита позволила использовать подобные сенаторские декреты как "carte blanche для самых жестоких репрессий". Само применение силы, кроме того, создало прецедент, "показывающий насилие как логичную и более эффективную альтернативу политической деятельности, переговорам и компромиссу". Законодательство Гая, однако, в основном сохранилось, вновь демонстрируя, что "важен был уже не конкретный вопрос, а насущная необходимость одержать победу над соперниками". Хотя закон об африканских колониях был отменен, новый аграрный закон продолжал распределение земель вокруг Карфагена среди бедных, а колониальные проекты в Италии сохранились с незначительными изменениями. Вопрос о предоставлении гражданства италийцам, однако, не был вновь поднят в течение примерно тридцати лет. В целом, "реакция аристократии напоминала действия генерала, подавляющего мятеж, который удовлетворяет большинство требований, но казнит главарей для поддержания дисциплины". Заморские колониальные проекты также не были прекращены: спустя всего несколько лет, вопреки мнению сената, был принят закон об основании колонии в Нарбоне. Лишь в 111 г. до н.э., примерно через десять лет, земельная комиссия Гракха была упразднена другим аграрным законом (иногда называемым законом Тория, однако авторство оспаривается), не из-за влияния плутократии, а потому, что работа по распределению общественных земель была завершена. Все общественные земли, распределенные или иным образом подтвержденные в соответствии с законами о земельной реформе Гракха, были подтверждены и полностью приватизированы. К этому времени практически единственным оставшимся агер публикус представляли собой общие пастбища или земли, арендованные на длительный срок, которые не подлежали распределению. Закон Гая Гракха о субсидированном зерне также пережил его смерть. Он был отменен лишь в последнее десятилетие века Марком Октавием, который был трибуном в период между 122 и 104 гг. до н.э., но вскоре был восстановлен Луцием Аппулеем Сатурнином.

In the aftermath of Gaius' death, a judicial inquiry was established to try Gracchan supporters. Apparently, "many were executed after a brief investigation without the formalities of trial", with an extensive purge reportedly of thousands. Plutarch also reports that Gaius, Flaccus, and others' estates were confiscated, along with the dowry of his widow, Licinia; Plutarch, however, is likely wrong in this matter; it is more likely that only their houses were demolished, with their estates passing thence to their heirs. Opimius was not entirely unreflective of his actions. Following the strife,

Many in Rome, however, did not share his religious pretensions: according to Plutarch, one night an inscription was carved that read "A work of mad discord produces a temple of Concord." The events of this year also spilled into the next year. When Opimius gave up his consulship, he was prosecuted by Publius Decius – one of the plebeian tribunes for 120 BC – on charges of violating the lex Sempronia which Gaius had passed that prohibited the execution of Roman citizens without appeal to the people. Opimius, however, was able to successfully defend himself by pointing to the senatus consultum ultimum and claiming that his opponents did not deserve treatment akin to that of Roman citizens; his successful defence enabled such senatorial decrees to be used as "carte blanche for the most brutal reprisals". The use of force itself, furthermore, set a precedent "suggest[ing] violence as the logical and more effective alternative to political engagement, negotiation, and compromise". Gaius' legislation, however, mostly survived, revealing again that "it was no longer a specific issue that mattered so much as the urgent necessity to triumph over rivals". While the African colonies law was repealed, a new agrarian law continued distribution of territories around Carthage to the poor, and colonial schemes in Italy survived with minor changes. The matter of citizenship for the Italians, however, was not reintroduced for some thirty years. As a whole, "the aristocracy's reaction resembled that of a general dealing with a mutiny, who accedes to most of the demands but executes the ringleaders to preserve discipline". Overseas colonial projects also did not end: just a few years later, a bill was carried in defiance of the senate establishing a colony at Narbonne. Only in 111 BC, some ten years later, was the Gracchan land commission disestablished by another lex agraria (sometimes called the lex Thoria but attribution is disputed), not because of plutocratic influence, but because the job of distributing public lands was complete. All public land distributed or otherwise confirmed under the Gracchan land reform laws was confirmed and fully privatised. By this point, practically the only remaining ager publicus was common pastureland or land under long term leases, land which could not be distributed. Gaius Gracchus' subsidised grain law also survived past this death. It was repealed only in the last decade of the century, by a Marcus Octavius who was tribune some time between 122 and 104, but was quickly revived by Lucius Appuleius Saturninus.