Теория божественных заповедей в метаэтике морали

Введение

Метаэтическая теория морали

Теория божественного повеления (также известная как теологический волюнтаризм) — это метаэтическая теория, которая утверждает, что моральная ценность действия эквивалентна тому, предписано ли оно Богом. Теория постулирует, что мораль определяется Божьими заповедями и что для того, чтобы быть нравственным, человек должен следовать этим заповедям. Последователи монотеистических и политеистических религий как в древности, так и в современности часто признавали важность Божьих заповедей в установлении морали. Существует множество вариантов этой теории: исторически различные версии теории божественного повеления представляли Святой Августин, Дунс Скот, Уильям Оккам и Сёрен Кьеркегор; в последнее время Роберт Меррихеу Адамс предложил «модифицированную теорию божественного повеления», основанную на всеблагости Бога, в которой мораль связана с человеческим пониманием добра и зла. Пол Копан отстаивал эту теорию с христианской точки зрения, а теория божественной мотивации Линды Тринкаус Загзебски предполагает, что источником морали являются Божьи мотивы, а не заповеди. Были выдвинуты семантические возражения против теории божественного повеления: философ Уильям Уэйнрайт утверждал, что быть повеленным Богом и быть морально обязательным не имеют тождественного значения, что, по его мнению, затрудняет определение понятия обязанности. Он также утверждал, что поскольку теория божественного повеления требует знания Бога для соблюдения морали, атеисты и агностики не могут быть нравственными, что он считал слабостью теории. Другие критикуют теорию с модальной точки зрения, утверждая, что даже если Божьи заповеди и мораль коррелируют в этом мире, они могут не коррелировать в других возможных мирах. Кроме того, дилемма Евтифрона, впервые сформулированная Платоном (в контексте политеистической греческой религии), представляет собой дилемму, которая угрожает либо моральной произвольностью самой морали, либо непричастностью Бога к морали. Теория божественного повеления также подвергалась критике за ее кажущуюся несовместимость со всеблагостью Бога, моральной автономией и религиозным плюрализмом, хотя некоторые ученые защищают теорию от этих критических замечаний.

Divine command theory (also known as theological voluntarism) is a meta ethical theory which proposes that an action's status as morally good is equivalent to whether it is commanded by God. The theory asserts that what is moral is determined by God's commands and that for a person to be moral he is to follow God's commands. Followers of both monotheistic and polytheistic religions in ancient and modern times have often accepted the importance of God's commands in establishing morality. Numerous variants of the theory have been presented: historically, figures including Saint Augustine, Duns Scotus, William of Ockham and Søren Kierkegaard have presented various versions of divine command theory; more recently, Robert Merrihew Adams has proposed a "modified divine command theory" based on the omnibenevolence of God in which morality is linked to human conceptions of right and wrong. Paul Copan has argued in favour of the theory from a Christian viewpoint, and Linda Trinkaus Zagzebski's divine motivation theory proposes that God's motivations, rather than commands, are the source of morality. Semantic challenges to divine command theory have been proposed; the philosopher William Wainwright argued that to be commanded by God and to be morally obligatory do not have an identical meaning, which he believed would make defining obligation difficult. He also contended that, as knowledge of God is required for morality by divine command theory, atheists and agnostics could not be moral; he saw this as a weakness of the theory. Others have challenged the theory on modal grounds by arguing that, even if God's command and morality correlate in this world, they may not do so in other possible worlds. In addition, the Euthyphro dilemma, first proposed by Plato (in the context of polytheistic Greek religion), presented a dilemma which threatened either to result in the moral arbitrariness of morality itself, or to result in the irrelevance of God to morality. Divine command theory has also been criticised for its apparent incompatibility with the omnibenevolence of God, moral autonomy and religious pluralism, although some scholars have defended the theory from these challenges.

Общая форма

Хотя в литературе обычно используется термин «божественная заповедь», Бог обращается к людям разными способами. Схоласты различали пять различных форм откровения Божьей воли, и их можно обобщить в латинском дактилическом гексаметре: «Praecipit et prohibet, permittit, consultit, implet». «Praecipit» означает «издает предписания». Предписания повелевают людям что-либо делать. Они могут включать предупреждение, увещевание или побуждение. «Prohibet» означает «запрещает». Запрет – это повеление не делать чего-либо. «Permittit» означает «разрешает». Разрешение не является повелением, поскольку человеку разрешается как совершить действие, так и воздержаться от него. «Consultit» означает «советует». Это могут быть советы, наставления или приглашения. Они отличаются от повелений, поскольку последние обычно порождают обязательства, и обычно ожидается осуждение в случае неисполнения повеления. Наконец, «implet» означает «исполняет», то есть это непосредственно действующие повеления. Им не требуется обращение к людям посредством языка. Например, «Да будет свет», и свет возник. Иногда под «повелением» понимают всю семью речевых актов, но иногда оно включает лишь те предписания, которые порождают обязательства. Различные формы теории божественной команды представили философы, включая Уильяма Окхэмского (ок. 1287–1347), Святого Августина (354–430), Данса Скота (ок. 1265–1308) и Жана Кальвина (1509–1564). Эта теория обычно утверждает, что моральная истина не существует независимо от Бога и что божественные заповеди определяют мораль. Более сильные версии теории утверждают, что повеление Бога – единственная причина, по которой действие является морально добрым, в то время как более слабые варианты рассматривают божественную заповедь как важный компонент более широкого основания. Теория утверждает, что добрые поступки морально хороши в силу божественной заповеди, и многие верующие придерживаются той или иной формы теории божественной команды. В силу этих предпосылок последователи верят, что моральное обязательство заключается в повиновении Божьим заповедям; то, что морально правильно, – это то, чего желает Бог. В Древних Афинах граждане обычно считали, что моральная истина напрямую связана с божественными заповедями, а религиозная набожность почти отождествлялась с моралью. Хотя христианство не подразумевает теорию божественной команды, эти два понятия часто ассоциируются друг с другом. Теория божественной команды может быть убедительной для христиан, поскольку традиционное представление о Боге как о создателе вселенной соотносится с идеей о том, что Он создал и моральные истины. Теорию поддерживает христианское представление о всемогуществе Бога, поскольку это подразумевает, что Бог создает моральные истины, а не наоборот – что моральные истины существуют независимо от Него, что кажется несовместимым с Его всемогуществом.

Although "divine command" is the standard term in the literature, God addresses people in all sorts of ways. The scholastics distinguished between five different forms of God's revealed will, and they can be summarized in a Latin dactylic hexameter, "Praecipit et prohibet, permittit, consultit, implet". Praecipit means "gives precepts to". Precepts tell people to do something. They can include warning, admonishment or exhortation. Prohibet means "prohibits". A prohibition is a command not to do something. Permittit means "permits". A permission is not a command because a person is permitted both to do the thing and not to do it. Consultit means "counsels". They can include advice, instruction or invitation. They are different from commands as the latter generally generate obligation, and there is normally some expectation of condemnation if the command is not carried out. Finally, implet means "fulfils", which are directly effective commands. They do not need language using human recipients. An example is "Let there be light", and there is light. Sometimes "command" is taken to mean the whole family of speech acts, but sometimes it only includes those prescriptions which generate obligation. Philosophers including William of Ockham (c. 1287–1347), St Augustine (354–430), Duns Scotus (c. 1265–1308), and John Calvin (1509–1564) have presented various forms of divine command theory. The theory generally teaches that moral truth does not exist independently of God and that divine commands determine morality. Stronger versions of the theory assert that God's command is the only reason that a good action is moral, while weaker variations cast divine command as a vital component within a greater reason. The theory asserts that good actions are morally good as a result of divine command, and many religious believers subscribe to some form of divine command theory. Because of these premises, adherents believe that moral obligation is obedience to God's commands; what is morally right is what God desires. In ancient Athens, citizens commonly held that moral truth was tied directly to divine commands, and religious piety was almost equivalent to morality. Although Christianity does not entail divine command theory, people commonly associate the two. DCT can be a plausible theory to Christians because the traditional conception of God as the creator of the universe parallels the idea that he created moral truths. The theory is supported by the Christian view that God is all powerful because this implies that God creates moral truths, rather than moral truths existing independently of him, which seems inconsistent with his omnipotence.

Джон Дунс Скотус

Философ-школатик Джон Данс Скотт утверждал, что единственные моральные обязанности, которые Бог не может отнять у людей, связаны с любовью к Богу, поскольку Бог, по определению, является наиболее достойным любви. Скотт утверждал, что естественный закон в строгом смысле содержит лишь то, что самоочевидно и аналитически истинно, и Бог не мог бы сделать эти утверждения ложными. Это означает, что предписания естественного закона не зависят от воли Бога и, следовательно, составляют первые три заповеди Десяти заповедей. Последние семь из Десяти заповедей не относятся к естественному закону в строгом смысле. В то время как обязанности человека перед Богом самоочевидны, истинны по определению и неизменны даже для Бога, обязанности человека перед другими (содержащиеся на второй скрижали) были произвольно установлены Богом и находятся в Его власти отменить и заменить (хотя третья заповедь – чтить субботу и хранить ее святой – содержит в себе элементы обоих, поскольку человек абсолютно обязан поклоняться Богу, но нет обязанности делать это именно в этот день). Скотт, однако, приводит следующий аргумент в пользу этого положения:

Скотт обосновывает свою позицию примером мирного общества, отмечая, что владение частной собственностью не является необходимым условием для мирного общества, но люди "слабого характера" легче становятся мирными, имея частную собственность, чем не имея ее. Таким образом, последние семь заповедей действительно относятся к естественному закону, но не в строгом смысле, поскольку они относятся к естественному закону благодаря целесообразности, а не по определению.

Фома Аквинский

В то время как Томас Аквинский, как теоретик естественного права, обычно считается, что мораль не является волей Бога, Келли Джеймс Кларк и Энн Пуртенга представили защиту теории божественного повеления, основанную на моральной теории Аквинского. Аквинский предложил теорию естественного права, которая утверждала, что нечто морально, если оно способствует цели человеческого существования, и, следовательно, человеческая природа может определять, что является моральным. Кларк и Пуртенга утверждали, что Бог создал человеческую природу и, таким образом, повелел определенную мораль; следовательно, Он не может произвольно менять то, что правильно или неправильно для людей. Американский философ Льюис Уайт Бек считает аргумент Канта опровержением теории о том, что мораль зависит от божественного авторитета. Джон Э. Хейр оспаривает эту точку зрения, утверждая, что кантовская этика следует рассматривать как совместимую с теорией божественного повеления. Адамс представляет основную форму своей теории, утверждая, что два утверждения эквивалентны:

«Неправильно делать X». «Делать X противоречит Божьим заповедям».

Адамс предлагает, что действие морально неправильно тогда и только тогда, когда оно противоречит заповедям любящего Бога. Если бы жестокость была повелена, Он не был бы любящим; Адамс утверждал, что в этом случае Божьим заповедям не следовало бы повиноваться, а также что его теория этической неправильности рухнула бы. Он предположил, что божественное повеление предполагает, что человеческие представления о добре и зле соответствуют Божьим заповедям, и что теория применима только в этом случае. Теория Адамса пытается противостоять утверждению, что мораль может быть произвольной, поскольку моральные заповеди основаны не только на заповедях Бога, но и на Его всеблагости. Она пытается оспорить утверждение, что внешний моральный стандарт препятствует суверенитету Бога, делая Его источником морали, а Его характер – моральным законом. Адамс предполагает, что представление верующего о морали основано на его религиозных убеждениях, а понятия о добре и зле связаны с его верой в Бога; это работает, потому что Бог всегда повелевает то, что верующие считают правильным. Если бы Бог повелел верующему делать то, что он считает неправильным, верующий не сказал бы, что непослушание Ему правильно или неправильно; скорее, его представление о морали было бы разрушено. Майкл Остин пишет, что следствием этой модифицированной теории божественного повеления является то, что Бог не может повелевать жестокостью ради самой жестокости; это можно считать несовместимым с Божьим всемогуществом. Аквинский утверждал, что всемогущество Бога следует понимать как способность делать все возможное: он пытался опровергнуть идею о том, что неспособность Бога совершать нелогичные действия ставит под сомнение Его всемогущество. Остин утверждает, что повеление жестокости ради нее самой не является нелогичным, поэтому не охватывается защитой Аквинского, хотя Аквинский утверждал, что грех – это несоответствие совершенному действию и, следовательно, несовместимо с всемогуществом. «Мы не знали бы добра, если бы Бог не наделил нас моральной конституцией. Мы обладаем правами, достоинством, свободой и ответственностью, потому что Бог создал нас такими. В этом мы отражаем нравственную доброту Бога как Его образ и подобие». Пол Копан, *Страстное убеждение: современные дискурсы о христианской апологетике*. Загзебски утверждает, что вещи в мире обладают объективными моральными свойствами, такими как способность вызывать любовь, которые даются им через восприятие Бога. Отношение Бога к чему-либо представляется морально хорошим отношением. Теория представляет Бога как хороший пример морали, и люди должны подражать Его добродетелям настолько, насколько это возможно для конечных, несовершенных существ.

Adams proposes that an action is morally wrong if and only if it defies the commands of a loving God. If cruelty was commanded, he would not be loving; Adams argued that, in this instance, God's commands would not have to be obeyed and also that his theory of ethical wrongness would break down. He proposed that divine command morality assumes that human concepts of right and wrong are met by God's commands and that the theory can only be applied if this is the case. Adams' theory attempts to counter the challenge that morality might be arbitrary, as moral commands are not based solely on the commands of God, but are founded on his omnibenevolence. It attempts to challenge the claim that an external standard of morality prevents God from being sovereign by making him the source of morality and his character the moral law. Adams suggests that a believer's concept of morality is founded in their religious belief and that right and wrong are tied to their belief in God; this works because God always commands what believers accept to be right. If God commanded what a believer perceived as wrong, the believer would not say it is right or wrong to disobey him; rather their concept of morality would break down. Michael Austin writes that an implication of this modified divine command theory is that God cannot command cruelty for its own sake; this could be argued to be inconsistent with God's omnipotence. Aquinas argued that God's omnipotence should be understood as the ability to do all things that are possible: he attempted to refute the idea that God's inability to perform illogical actions challenges his omnipotence. Austin contends that commanding cruelty for its own sake is not illogical, so is not covered by Aquinas' defence, although Aquinas had argued that sin is the falling short of a perfect action and thus not compatible with omnipotence. Quote|We would not know goodness without God's endowing us with a moral constitution. We have rights, dignity, freedom, and responsibility because God has designed us this way. In this, we reflect God's moral goodness as His image bearers.|Paul Copan|Passionate Conviction: Contemporary Discourses on Christian Apologetics Zagzebski argues that things in the world have objective moral properties, such as being lovable, which are given to them through God's perception of them. God's attitude towards something is cast as a morally good attitude. The theory casts God as a good example for morality, and humans should imitate his virtues as much as is possible for finite, imperfect beings.

Семантические возражения

Философ Уильям Уэйнрайт подверг теорию критике с семантической точки зрения, утверждая, что "быть повеленным Богом" и "быть обязательным" не имеют одного и того же значения, вопреки утверждениям теории. Он использовал пример воды, значение которой не тождественно значению H2O, чтобы показать, что "быть повеленным Богом" не тождественно "быть обязательным". Это не было возражением против истинности теории божественных заповедей, но Уэйнрайт полагал, что это демонстрирует, что теорию не следует использовать для формулирования утверждений о смысле понятия "обязанность". Уэйнрайт также заметил, что теория божественных заповедей может подразумевать, что моральное знание возможно лишь при наличии знания о Боге; Эдвард Виренга утверждал, что, если это так, теория, по-видимому, лишает морального знания атеистов и агностиков. Хью Сторер Чендлер оспорил теорию, опираясь на модальные представления о том, что может существовать в различных мирах. Он предположил, что даже если признать, что быть повеленным Богом и быть морально правильным – это одно и то же, они всё равно не могут быть синонимами, поскольку могут различаться в других возможных мирах.

Моральная мотивация

Майкл Остин отметил, что теорию божественного повеления можно критиковать за то, что она может побуждать людей к нравственности из неискренних побуждений. Он пишет о возражении, согласно которому нравственную жизнь следует стремиться вести, потому что сама нравственность ценна, а не из страха наказания или в надежде на награду. Такая система мотивации, основанная на наказании и награде, может показаться недостаточной. Роберт Адамс защищал точку зрения Окхема, указав, что лишь логически возможно, чтобы Бог повелевал тем, что человечество считает безнравственным, но это не соответствует действительности. Даже если бы Бог мог логически предписывать подобные действия, он бы этого не сделал, поскольку это противоречит его природе. Американский философ Уильям Алстон ответил на дилемму Евфифрона, размышляя о том, что значит для Бога быть морально благом. Если теория божественного повеления принимается, то из этого следует, что Бог добр, потому что повинуется своим собственным повелениям; Алстон утверждал, что это не так, и что Божья доброта отлична от соблюдения моральных обязательств. Он предположил, что моральное обязательство подразумевает возможность невыполнения долга агентом; Алстон утверждал, что для Бога такой возможности не существует, следовательно, его мораль не может сводиться к простому повиновению собственным заповедям. Алстон утверждал, что Бог является высшим мерилом морали и действует в соответствии со своим характером, который по необходимости является благим. В этом подходе нет большего произвола, чем в принятии любого другого морального стандарта.

Автономия

Майкл Остин обращает внимание на возражение, основанное на принципе автономии, которое утверждает, что мораль требует от действующего лица свободного выбора принципов, которыми оно руководствуется в жизни. Это ставит под сомнение теорию божественных заповедей, согласно которой воля Бога определяет, что есть благо, поскольку люди перестают быть автономными, становясь лишь последователями навязанного морального закона, что делает автономию несовместимой с этой теорией. Роберт Адамс оспаривает эту критику, утверждая, что люди все равно должны выбирать, принимать или отвергать Божьи заповеди, и полагаться на собственное независимое суждение о том, стоит ли им им следовать.