Пьер Жан Оливи: Францисканский теолог и спор о нищете.

Введение

Французский францисканский богослов и философ Пьер Джон Оливи, также Пьер де Жан Оливи или Петрус Иоаннис Оливи (1248 – 14 марта 1298) – французский францисканский богослов и философ, который, несмотря на то, что умер, исповедуя веру Римско-католической церкви, оставался противоречивой фигурой в дебатах о бедности в начале XIV века. Это во многом было обусловлено его убеждением, что францисканский обет бедности также подразумевает usus pauper (то есть «бедное» или «ограниченное» использование имущества). В то время как современные францисканцы в целом соглашались с важностью usus pauper для францисканского образа жизни, они не считали, что это является частью их обета бедности. Его поддержка строгой точки зрения на церковную бедность сыграла роль в идеологии групп, известных как духовные францисканцы или Фратичелли.

Биография

Родился в Сериньяне, в епархии Безье, в 1247/48 году. В двенадцать лет поступил в орден францисканских меньших братьев в Безье, учился в Монпелье, а затем в Парижском университете. Он присутствовал там в 1268 году, когда Бонавентура произнес свои *Collationes de septem donis Spiritus sancti*, и, вероятно, был там же в 1273 году во время *Collationes* Бонавентуры *in Hexaemeron*. Вернувшись в родную провинцию, преподавал в различных местах и, вероятно, находился в Нарбоне приблизительно в 1277–79 годах. Во время подготовки буллы Николая III *Exiit qui seminat* летом 1279 года Оливи сопровождал своего провинциального министра в Италию, но не входил в состав комиссии, работавшей над буллой. Его попросили кратко изложить свое мнение относительно францисканской бедности, однако он составил гораздо более развернутые вопросы о евангельском совершенстве. По возвращении в Лангедок его приняли в качестве лектора философии в Монпелье, но впоследствии он обратился к изучению Священного Писания. Он написал ряд библейских комментариев, в том числе к Книге Бытия, Исаии, Иова, Евангелиям от Матфея и Иоанна, Посланию к Римлянам и Откровению Иоанна Богослова, среди прочих. Один оппонент (описанный как «брат Ар.», предположительно Арно Гайяр, в то время бакалавр, вернувшийся из Парижа) выступил против взглядов Оливи на францисканский обет бедности, что побудило его написать трактат «О скупом использовании» (*De usu paupere*). Споры между двумя молодыми богословами разгорелись по многим вопросам и привлекли внимание Генерального капитула в Страсбурге в 1282 году. Судьба Оливи зафиксирована, но, вероятно, оба были отстранены от преподавания. Его учение было изучено семью францисканскими богословами в Париже, которые сначала составили список ошибок (*Littera septem sigillorum*), а затем подкрепили его перечнем (*rotulus*) цитат из сочинений Оливи. Оливи защищал себя в нескольких ответах (1283–85), и, наконец, Генеральный капитул в Монпелье (1287) вынес решение в его пользу. Новый генеральный министр, Матфей Акваспартский, направил его преподавать теологию в монастырь Санта-Кроче во Флоренции. Затем преемник Матфея, Раймонд Гауфреди, отправил Оливи обратно в Монпелье в качестве лектора теологии. На Генеральном капитуле в Париже в 1292 году Оливи вновь дал объяснения, которые, по-видимому, оказались удовлетворительными. Последние годы жизни он провел в монастыре Нарбонны, преподавая и работая над своим главным трудом – комментарием к Апокалипсису Иоанна Богослова, пересматривая свой комментарий к «Становлениям Петра Ломбардского», ведя переписку и исполняя обязанности пастора для общины «духовных» францисканцев и набожных мирян. Он умер в окружении друзей, которые ласково называли его «святым Петром», после искреннего исповедания своей католической веры (опубликованной Ваддингом ad a. 1297, n. 33) 14 марта 1298 года.

Born at Sérignan, Diocese of Béziers, 1247/48, at twelve he entered the Friars Minor at Béziers, studied at Montpellier, and later attended the University at Paris. He was present there in 1268, when Bonaventure gave his Collationes de septem donis Spiritus sancti, and was probably still there in 1273 for Bonaventure's Collationes in Hexaemeron. Returning to his native province, he taught in different places, and was probably in Narbonne around 1277–79. During the preparation of Nicholas III's Bull Exiit qui seminat, in the summer of 1279, Olivi accompanied his provincial minister to Italy, but was not himself part of the commission that worked on the Bull. He was asked to express briefly his opinion with regard to Franciscan poverty, but composed much longer questions on the evangelical perfection. Upon his return to Languedoc, he was accepted as lecturer in Philosophy at the University of Montpellier, but later turned to Scripture Studies. He produced a number of biblical commentaries: Genesis, Isaiah, Job, Matthew, John, Romans, and Revelation, among others. One opponent (described as "brother Ar. ", to be identified with Arnaud Gaillard, then a formed bachelor back from Paris) voiced his opposition to Olivi's views on the Franciscan vow of poverty, which prompted him to write a Treatise on poor use (De usu paupere). The controversy between the two young theologians raged on many different issues, which attracted the attention of the General Chapter of Strasbourg in 1282. Only Olivi's fate is recorded, but both were probably suspended from teaching. His doctrine was examined by seven Franciscan theologians at Paris, who first drew up a list of errors (Littera septem sigillorum) and then substantiated it by a roll (rotulus) of citations from Olivi's writings. Olivi defended himself in several responses (1283–85), and finally the General Chapter of Montpellier (1287) decided in his favor. The new general superior, Matthew of Aquasparta, sent him as lector in theology to the convent of Santa Croce in Florence. Next, Matthew's successor, Raymond Gaufredi, sent Olivi back to Montpellier as lector in theology. At the General Chapter of Paris in 1292, Olivi again gave explanations, which were apparently satisfactory. He spent his last years in the convent of Narbonne lecturing and writing his masterwork on the Apocalypse of John, revising his commentary on the Sentences of Peter Lombard, corresponding, and acting as pastor to a community of "Spiritual" Franciscans and devout laypersons. He died surrounded by his friends, who familiarly called him "Saint Peter," after an earnest profession of his Catholic Faith (published by Wadding ad a. 1297, n. 33) on 14 March 1298.

Характерное учение

Взгляд на литературную деятельность Оливия показывает, что, учитывая его относительно короткую жизнь в пятьдесят лет, полную преподавательскую нагрузку и годы, потерянные под тенью, нависшей над ним из-за “брата Ар”, он был удивительно продуктивен. Один из его современников, не совсем точно, утверждал, что он написал комментарии ко всем книгам Библии: он так и не осуществил свой замысел комментировать пророчество Даниила или послания к Коринфянам. Оливи прокомментировал «Предложения Ломбарда» – значительную часть III и IV книг и всю II книгу, в которой он проявил себя непревзойденным защитником свободы воли человека. Он также был заметным критиком Аверроэса. Его косвенный, фрагментарный комментарий к I книге Ломбарда, «De Deo Cognoscendo», опубликован в качестве приложения к комментарию ко II книге Ломбарда (с. 525–554). В этом комментарии он доводит онтологический аргумент Ансельма до совершенства, утверждая высшую степень совершенства (summe infinitum) всех атрибутов Бога, аналогично и отражая «сверхбогатую герменевтику» Оливия в отношении Апокалипсиса (см. Льюис, «Откровение Оливия», «Сверхбогатая герменевтика Оливия»). Мысли Оливия и его обширные труды о «евангельской бедности» вызвали широкое обсуждение и сделали его лидером так называемых «Духовных францисканцев», которых часто осуждали папство XIV века и другие, больше заинтересованные в богатстве, чем в духовности самоограничения, проповедуемой в Евангелии. Он был последовательным верующим и практиковал святую жизнь, как ее учил Иисус, жили апостолы и восстановил Франциск Ассизский, однако не впадал в личный экстремизм, характерный для некоторых аскетов. Работа Оливия по вопросам договоров демонстрирует его способность мыслить за пределами религиозной сферы, а также его взвешенный и разумный подход к умеренному использованию денег. Оливи интересовался не только философией, но и практическими вопросами. Его труд «О продаже, покупке, ростовщичестве и возмещении убытков», или проще «О договорах» (как в последнем издании С. Пирона, 2012 г.), содержит тонкое обсуждение оценки рисков и вероятностей при определении размера компенсации за принудительное изъятие имущества. Эта работа обеспечила Оливи место в истории развития представлений о правильном использовании капитала. Переосмысление Оливием смысла Библии, исходя из ее собственных условий, а не аристотелевских категорий, в одних случаях приводило к освежающей опоре на буквальное значение текста, а в других – к несравненной богословской изобретательности. Оливи был уникален для XIII века, например, в своем понимании еврейского характера Апокалипсиса (см. Льюис, «Откровение Оливия», «Оливия и евреи»). Он отождествлял «144 000 друзей Агнца» (Откр. 7:4–8, 14:1–5) с воинствующим еврейским крылом Церкви Последних времен. Увлеченный еврейской музыкой, Оливи описал два крыла апокалиптической армии – еврейское и языческое – играющими на своих арфах и поющими в унисон двойную песню: Песнь Моисея и Песнь Агнца (Откр. 15:3). Оливи предвидел воссоединение евреев и язычников в единый народ Божий в конце времен, как это было в начале. Это резко контрастировало с церковными и королевскими деятелями, которые в 1306 году, спустя почти восемь лет после смерти Оливия, ввергли Францию и соседей Оливия в очередной всплеск европейского антисемитизма.

A glance at Olivi’s literary output indicates—considering his relatively short life of fifty years, full time teaching duties, and lost years when he lived under the cloud that “Friar Ar.” cast over him—that he was remarkably productive. A near contemporary stated, not quite accurately, that he had written commentaries on every book in the Bible: he never fulfilled his plan to comment on the prophecy of Daniel or the epistles to the Corinthians. Olivi commented on the Lombard’s Sentences—much of Book III and IV, and all of Book II in which he demonstrated himself to be an unsurpassed proponent of human free will. He was also a prominent critic of Averroës. His indirect, fragmentary commentary on Lombard Book I, De Deo Cognoscendo, is published as an appendix to the commentary on the Lombard's Sentences Book II (pp. 525–554). His argument there carries Anselm’s ontological argument to its fullness by affirming the superlative perfection (summe infinitum) of all of God’s attributes in a way analogous to, and reflective of, Olivi’s “superabundant hermeneutics” of the Apocalypse (See Lewis, Olivi’s Revelation, “Olivi’s Superabundant Hermeneutics”). Olivi’s thinking and large body of writing on “evangelical poverty” has been much discussed, and made of him the leader of the so called “Spiritual Franciscans,” oft maligned by the 14th century papacy and others more interested in wealth than in the spirituality of Gospel self control. He was a consistent believer in, and practitioner of, the holy life as taught by Jesus, lived by the Apostles, and restored to the church by Francis of Assisi, without, however, indulging in the personal extremism that characterized certain skeletal figures. Olivi’s work on contracts demonstrates his ability to think outside the realm of religion, and his balanced and reasonable attitude towards the appropriate use of money. Olivi was interested in practical matters as well as philosophy. His work On Sale, Purchase, Usury and Restitution, or more simply On Contracts (as in the latest edition by S. Piron, 2012), contains a subtle discussion of the pricing of risks and probabilities in connection with valuing compensation due for compulsory requisitioning of property. This work has earned for Olivi a place in the history of the development of thinking about the right use of capital. Olivi’s rethinking of the meaning of the Bible on it own terms, apart from Aristotelian categories, in some cases led to a refreshing reliance on the simple meaning of the text, and in other cases to an unparalleled theological inventiveness. Olivi was unique in the 13th century, for example, in his realization of the Jewish quality of the Apocalypse (cf. Lewis, Olivi’s Revelation, “Olivi and the Jews”). He identified the “144,000 Friends of the Lamb” (Rev 7:4 8,14:1 5) as a Jewish, militant wing of the Church of the Endtime. Fascinated by Jewish music, Olivi, described the two wings of the Apocalyptic army, Jew and Gentile, as playing their harps and singing a twofold song in unison, the Song of Moses and the Lamb (Rev 15:3). Olivi foresaw a reunion of Jew and Gentile in the one People of God at the End as it had been at the Beginning. Quite the reverse of the Churchmen and Royals who in 1306, scarcely eight years after Olivi’s death, led France and Olivi’s neighbors into yet another spasm of European anti semitism.

Наследие и споры

Споры продолжались и после его смерти. Его друзья, монахи и миряне, почитали своего лидера и даже почтили его могилу как святую; с другой стороны, Генеральная капитула Лиона в 1299 году приказала собрать и сжечь его труды как еретические. Генеральный совет в Вене в 1312 году установил в Декретале *Fidei catholicæ fundamento* (Bull. Franc., V, 86) католическое учение против трех положений учения Оливи, при этом не упоминая автора. Эти положения касались момента, когда тело Христа на кресте было пронзено копьем, способа соединения души с телом и крещения младенцев. В 1318 году противники Оливи зашли так далеко, что разрушили его гробницу, осквернив ее, и, как предполагается, бросили его тело в реку Рона. В следующем году последовали два новых шага против него: его труды были полностью запрещены Генеральной капитулой Марселя, а специальная комиссия теологов изучила *Lectura super Apocalypsim* Оливи и выделила шестьдесят предложений как еретические, в основном цитаты Иоахима Флорского (см. Иоахим Флорский. Текст см. у Baluzius Mansi, *Miscellanea*, II, Lucca, 1761, 258–70; ср. также Henry Denifle, *Chartularium Universitatis Parisiensis*, II, i, Paris, 1891, 238–9). В 1326 году эти предложения были осуждены папой Иоанном XXII, когда император Людовик IV Баварский использовал их в своей Апелляции из Саксенхаузена (1324), что привлекло внимание папы. Хотя Оливи никогда официально не был осужден как еретик, его имя было включено в список запрещенных авторов в нескольких изданиях Индекса запрещенных книг. Франц Эрле полагает (Archiv, III, 440), что Оливи не был тем безбожным еретиком, каким его изображали в некоторых сочинениях его противников, и утверждает (там же, 448), что осуждение его теологической доктрины было скорее тактическим ходом противников строгих принципов бедности и реформ, исповедуемых Оливием. Очевидно, что Оливи во многих аспектах следует доктрине святого Бонавентуры, но не менее очевидно, что в своей *Lectura super Apocalypsim* он был последовательным последователем Иоахима, что для некоторых было достаточным основанием считать его еретиком.

Controversy continued after his death. His friends, friars and laity alike, venerated their leader, and even honored his tomb as that of a saint; on the other hand, the General Chapter of Lyon in 1299, ordered his writings to be collected and burned as heretical. The General Council of Vienne in 1312 established in the Decretal Fidei catholicæ fundamento (Bull. Franc., V, 86) the Catholic doctrine against three points of Olivi's teaching, howbeit without mentioning the author. These points referred to the moment when Christ's body on the cross was transfixed by the lance, the manner in which the soul is united to the body, and the baptism of infants. In 1318, anti Olivi Friars went so far as to destroy Olivi's tomb, a desecration, and it is presumed they threw his body in the Rôhne River. In the next year, two further steps were taken against him: His writings were absolutely forbidden by the General Chapter of Marseilles, and a special commission of theologians examined Olivi's Lectura super Apocalypsim and marked sixty sentences as heretical, chiefly citations of Joachim of Flora (see Joachim of Flora. For text, see Baluzius Mansi, "Miscellanea", II, Lucca, 1761, 258–70; cf. also Henry Denifle, "Chartularium Universitatis Parisiensis", II, i, Paris, 1891, 238–9). In 1326, those sentences were condemned by Pope John XXII when the use of them by Emperor Louis IV the Bavarian in his Appeal of Sachsenhausen (1324) came to the attention to the Pope. Though Olivi was never officially condemned as a heretic, his name was included as a banned author in several editions of the Index of Prohibited Books. Franz Ehrle considers (Archiv, III, 440) that Olivi was not the impious heretic that he was painted to be in some writings of his opponents, and states (ibid., 448) that the denunciation of his theological doctrine was rather a tactical measure of the adversaries of the rigorous principles of poverty and reform professed by Olivi. It is clear that Olivi follows in many points the doctrine of St. Bonaventure, but equally clear that in his Lectura super Apocalypsim he was a thoroughgoing follower of Joachim, which, for some, was enough to mark him as a heretic.