Введение

Морис Бланшо (фр. Maurice Blanchot; 22 сентября 1907 – 20 февраля 2003) – французский писатель, философ и литературный теоретик. Его творчество, исследующее философию смерти вместе с поэтическими теориями значения и смысла, оказало значительное влияние на постструктуралистских философов, таких как Жиль Делёз, Мишель Фуко, Жак Деррида и Жан-Люк Нанси.

До 1945 года

Бланшо родился в деревне Квен (Саона и Луара) 22 сентября 1907 года. Бланшо изучал философию в Страсбургском университете, где он стал близким другом французского еврейского феноменолога Эммануэля Левинаса. Затем он начал карьеру политического журналиста в Париже. С 1932 по 1940 год был редактором консервативной ежедневной газеты Journal des débats. В 1930 году он получил степень DES (diplôme d'études supérieures), примерно эквивалентную степени магистра в Парижском университете, защитив диссертацию под названием "La Conception du Dogmatisme chez les Sceptiques anciens d'après Sextus Empiricus" ("Понятие догматизма у древних скептиков по мнению Секста Эмпирика"). В начале 1930-х годов он сотрудничал с рядом радикальных националистических журналов, а также был редактором яростно антигерманской ежедневной газеты Le rempart в 1933 году и редактором антинацистского полемического еженедельника Пола Леви Aux écoutes. В 1936 и 1937 годах он также публиковался в крайне правом ежемесячном журнале Combat и в националистической синдикалистской ежедневной газете L'Insurgé, которая в конечном итоге прекратила существование – во многом благодаря вмешательству Бланшо – из-за антисемитизма некоторых её авторов. Нет сомнений в том, что Бланшо был автором серии резких полемических статей, критикующих правительство того времени и его веру в политику Лиги Наций, и настойчиво предупреждал об угрозе миру в Европе, исходящей от нацистской Германии. В декабре 1940 года он встретился с Жоржем Батайем, который в 1930-е годы писал сильные антифашистские статьи и оставался близким другом до своей смерти в 1962 году. Бланшо работал в Париже во время нацистской оккупации. Чтобы обеспечить семью, он продолжал писать книжные рецензии для Journal des débats с 1941 по 1944 год, рассуждая, например, о таких фигурах, как Сартр и Камю, Батай и Мишо, Малларме и Дурас, для предполагаемой читательской аудитории, симпатизирующей режиму Виши. В этих рецензиях он заложил основы для последующего французского критического мышления, исследуя неоднозначную риторическую природу языка и неразводимость письменного слова к понятиям истины или лжи. Он отказался от должности редактора коллаборационистского Nouvelle Revue Française, на которую, в рамках сложной интриги, его предложил Жан Полхан. Он активно участвовал в Сопротивлении и оставался непримиримым противником фашистского, антисемитского романиста и журналиста Роберта Бразиллаха, который был главным лидером пронацистского коллаборационистского движения. В июне 1944 года Бланшо чуть не был расстрелян нацистским расстрельным отрядом (как описано в его тексте "Мгновение моей смерти").

После 1945 года

После войны Бланшо начал работать исключительно как романист и литературный критик. В 1947 году Бланшо покинул Париж и переехал в уединенную деревню Эз на юге Франции, где провел следующее десятилетие своей жизни. Подобно Сартру и другим французским интеллектуалам той эпохи, Бланшо избегал академической карьеры как средства к существованию, предпочитая полагаться на свой писательский труд. Важно отметить, что с 1953 по 1968 год он регулярно публиковался в журнале Nouvelle Revue Française. В то же время он начал вести образ жизни относительной изоляции, часто не видя близких друзей (таких как Левинас) на протяжении многих лет, но продолжая писать им длинные письма. Частично причиной его самоизоляции (и лишь частично – она была тесно связана с его творчеством и часто отражалась в его персонажах) было то, что большую часть жизни Бланшо страдал от слабого здоровья. Политическая деятельность Бланшо после войны сместилась влево. Ему широко приписывают авторство одного из главных текстов важного "Манифеста 121", названного по числу его подписантов, среди которых были Жан-Поль Сартр, Робер Антельм, Ален Роб-Грийе, Маргарита Дюрас, Рене Шар, Анри Лефевр, Ален Рене, Симона Синьоре и другие, поддержавшие право призывников отказаться от службы в колониальной войне в Алжире. Манифест сыграл ключевую роль в интеллектуальной реакции на эту войну. В мае 1968 года Бланшо вновь вышел из уединения, поддержав студенческие протесты. Это было его единственное публичное выступление после войны. Однако на протяжении пятидесяти лет он оставался верным защитником современной литературы и ее традиций во французской словесности. В последние годы жизни он неоднократно выступал против интеллектуального влечения к фашизму, и особенно против послевоенного молчания Хайдеггера о Холокосте. Бланшо написал более тридцати произведений – романов, литературной критики и философских трактатов. Вплоть до 1970-х годов он постоянно стремился преодолеть границы между традиционно разграничиваемыми "жанрами" или "направлениями", и значительная часть его поздних работ свободно сочетает повествование и философское исследование. В 1983 году Бланшо опубликовал книгу «Невыразимое сообщество» (La Communauté inavouable). Эта работа вдохновила Жана-Люка Нанси на попытку осмыслить понятие сообщества в нерелигиозном, неутилитарном и аполитичном ключе. Он умер 20 февраля 2003 года в Ле-Мениль-Сен-Дени, Ивелин, Франция.

Работа

Работа Бланшо исследует философию смерти, но не в гуманистических терминах, а через проблемы парадокса, невозможности, абсурда и ноуменального, вытекающие из концептуальной невыразимости смерти. Он постоянно обращался к "вопросу о литературе", одновременно осуществляя и подвергая сомнению уникальный акт письма. Для Бланшо "литература начинается в тот момент, когда литература становится вопросом". Бланшо опирался на поэтику Стефана Малларме и Пола Целана, а также на концепцию отрицания в гегелевской диалектике, для разработки своей теории литературного языка как нечто всегда антиреалистичное и настолько отличное от повседневного опыта, что реализм не просто обозначает литературу о реальности, но литературу, касающуюся парадоксов, порожденных качествами самого акта письма. Литературная теория Бланшо соотносится с философией Гегеля, утверждая, что актуальная реальность всегда превосходит концептуальную. Например, "Я говорю «цветок», – писал Маларме в «Поэзии в кризисе», – «и за пределами забвения, в которое мой голос изгоняет любую форму, возникает тот, кто отсутствует в каждом букете». То, что повседневное использование языка игнорирует или отрицает, – это физическая реальность вещи ради абстрактного понятия. Литература, посредством использования символики и метафоры, освобождает язык от этого утилитаризма, тем самым привлекая внимание к тому факту, что язык относится не к физическому объекту, а лишь к его идее. Литература, пишет Бланшо, остается очарованной этим присутствием отсутствия, и внимание привлекается, через звучность и ритм слов, к материальности языка. Наиболее известными художественными произведениями Бланшо являются «Томас Обскур» (Thomas the Obscure), тревожный récit (который «не является повествованием о событии, а самим событием, приближением к этому событию, местом, где это событие происходит»), посвященный опыту чтения и утраты, «Смертный приговор», «Аминадаб» и «Всевышний». Его центральные теоретические работы – «Литература и право на смерть» (в сборниках «Работа огня» и «Взгляд Орфея»), «Пространство литературы», «Бесконечный разговор» и «Письмо о катастрофе».

Темы

Бланшо взаимодействует с Хайдеггером в связи с вопросом о том, как литература и смерть переживаются как анонимная пассивность, опыт, который Бланшо по-разному именует «нейтральным» (le neutre). В отличие от Хайдеггера, Бланшо отвергает саму возможность подлинного отношения к смерти, поскольку отрицает концептуальную возможность смерти как таковую. Схожим с Левинасом образом, влияние которого Бланшо испытал позднее в вопросах ответственности перед Другим, он переосмысливает позицию Хайдеггера, рассматривавшего смерть как «возможность абсолютной невозможности» бытия, представляя смерть как «невозможность всякой возможности».