Введение
Неспособность описать сознательный опыт исключительно в физических или структурных терминах.
В философии сознания объяснительный разрыв – это трудность, с которой сталкиваются физикалистские теории при объяснении того, как физические свойства порождают субъективное ощущение опыта. Этот термин был введен философом Джозефом Левином. Примером явления, в котором разрыва нет, является поведение современного компьютера, которое можно адекватно объяснить только его физическими компонентами, такими как схемы и программное обеспечение. В отличие от этого, многие сторонники дуализма сознания и тела (например, Рене Декарт, Дэвид Чалмерс) полагают, что субъективный сознательный опыт представляет собой отдельный эффект, требующий иной причины, которая либо находится за пределами физического мира (дуализм), либо обусловлена пока неизвестным физическим явлением (см., например, квантовый разум, косвенный реализм). Сторонники дуализма утверждают, что сознание существенно и качественно отличается от мозга и что для «заполнения разрыва» необходимо существование чего-то метафизически отличного от физического. Подобным образом, некоторые утверждают, что существуют дополнительные факты – факты, которые не следуют логически из физических фактов мира – относительно сознательного опыта. Например, они утверждают, что то, каково это – видеть красный цвет, не следует логически из физических фактов мира.
Последствия
Характер объяснительного пробела остаётся предметом споров. Некоторые считают его лишь пределом наших текущих объяснительных возможностей. Они утверждают, что будущие открытия в нейробиологии или дальнейшие философские изыскания могут преодолеть этот разрыв. Другие полагают, что этот разрыв представляет собой принципиальный предел наших когнитивных способностей как людей – никакое количество дополнительной информации не позволит нам его устранить. Нет единого мнения относительно того, какие метафизические следствия влечёт за собой существование этого пробела. Те, кто использует его для поддержки дуализма, часто исходят из того, что эпистемический разрыв – особенно если он является принципиальным пределом наших когнитивных способностей – неизбежно подразумевает метафизический разрыв. Левин и другие предпочитают воздерживаться от комментариев по этому поводу или утверждают, что не следует делать подобных метафизических выводов. Он согласен с тем, что возможность (в контексте аргументов о зомби и инвертированном спектре) является несостоятельным способом установления метафизических реальностей, но утверждает, что даже если мы придём к метафизическому заключению о физической природе квалиа, они всё равно представляют собой проблему объяснения. Хотя я считаю, что этот материалистический ответ в конечном итоге верен, его недостаточно для окончательного разрешения проблемы соотношения сознания и тела. Даже если соображения возможности не доказывают, что разум фактически отличен от тела или что ментальные свойства метафизически несводимы к физическим, они всё же демонстрируют, что нам не хватает объяснения ментального в терминах физического. Однако такая эпистемологическая или объяснительная проблема может указывать на лежащую в основе метафизическую проблему – нефизическую природу квалиа, которая, даже если и не доказана аргументами о возможности, всё же не исключена. В конечном счёте, мы возвращаемся к исходной точке. Аргумент об объяснительном пробеле демонстрирует не разрыв в самой природе, а разрыв в нашем понимании природы. Разумеется, правдоподобным объяснением разрыва в нашем понимании природы может быть существование подлинного разрыва в самой природе. Но пока у нас есть веские основания сомневаться в последнем, мы должны искать объяснение первому в другом месте. Левин отмечает, что понимание того, сколько ещё предстоит узнать о качественном опыте, кажется ещё более сложным, поскольку нам не хватает способа сформулировать, что означает, чтобы реальности были познаваемы в том смысле, который он имеет в виду. Он заключает, что есть веские причины стремиться к более полному объяснению качественного опыта. Одна из них заключается в том, что сознание, по-видимому, проявляется только там, где ментальность демонстрируется в физических системах, обладающих достаточно высокой степенью организации. Левин утверждает, что кажется нелогичным принимать предположение о том, что человеческий мозг, столь высокоорганизованный, может быть не более чем рутинным исполнителем. Он отмечает, что хотя материализм, по-видимому, подразумевает сводимость всего, что не является физически первичным, к объяснению его зависимости от механизма, который можно описать в терминах физических основ, этот вид редукционизма не пытается свести психологию к физическим наукам. Однако это всё равно означает, что существуют необъяснимые классы фактов, которые не считаются релевантными для утверждений, касающихся психологии. Многие философы сомневаются в том, что объяснительный пробел можно преодолеть. Поскольку сторонники этого аргумента используют его для поддержки аргументов против материализма, физикализма и натурализма, его аргументы, по-видимому, сопротивляются любому научному или философскому решению проблемы. Дэвид Чалмерс признал, что даже если наука в какой-то степени заполнит этот пробел, проблема всё равно останется.