Введение

Принцип текстологической критики

Lectio difficilior potior (лат. "чем сложнее вариант, тем он предпочтительнее") – основной принцип текстологической критики. При наличии разночтений в различных рукописях, данный принцип предполагает, что более необычный вариант с большей вероятностью является оригинальным. В основе этого лежит предположение, что писцы чаще заменяли странные слова и трудные для понимания выражения на более привычные и менее спорные, а не наоборот. Lectio difficilior potior является внутренним критерием, независимым от критериев оценки самой рукописи, и применим к рукописям куртуазного романа, классического поэта или санскритского эпоса в той же степени, что и к библейскому тексту. Этот принцип вошел в число тех, что были установлены в начале XVIII века в текстологической критике, как часть попыток ученых эпохи Просвещения обеспечить нейтральную основу для установления первоначального текста, независимого от авторитета традиции.

История

Эразм выразил эту идею в своих "Аннотациях к Новому Завету" в начале 1500-х годов: "И всякий раз, когда Отцы Церкви сообщают о существовании варианта чтения, мне всегда кажется, что они отдают предпочтение тому, который на первый взгляд представляется более странным, поскольку естественно, что читатель, будь он недостаточно образован или невнимателен, был смущен абсурдностью и изменил текст". По словам Паоло Тровато, ссылающегося на Себастьяно Тимпанаро, этот принцип был впервые сформулирован Жаном Леклером в 1696 году в его "Искусстве критики" (Ars critica). Он также был сформулирован Иоганном Альбрехтом Бенгелем как "proclivi scriptioni praestat ardua" в его "Prodromus Novi Testamenti Graeci Rectè Cautèque Adornandi", 1725, и использован в его "Novum Testamentum Graecum", 1734. Его широко распространил Иоганн Якоб Ветштейн, которому его часто ошибочно приписывают.

Полезность

Многие ученые считали применение принципа lectio difficilior potior объективным критерием, который даже превалировал над другими оценочными соображениями. Поэт и ученый А. Э. Хаусман оспорил подобные реактивные подходы в 1922 году в статье с провокационным названием «Применение мысли к текстологической критике». С другой стороны, если рассматривать этот принцип как аксиому, то lectio difficilior приводит к созданию эклектического текста, а не текста, основанного на истории передачи рукописей. «Современная эклектическая практика оперирует с вариантами по отдельности, без видимого учета последствий», – предупреждал Морис А. Робинсон. Он предположил, что к этому принципу «следует добавить следствие: сложные чтения, созданные отдельными писцами, как правило, не сохраняются в значительной степени в истории передачи». Робинсон, известный сторонник превосходства византийского текстового типа – формы греческого Нового Завета, представленной в наибольшем количестве сохранившихся рукописей, использовал это следствие для объяснения расхождений с текстом большинства как писчих ошибок, которые не были увековечены, поскольку были признаны ошибочными или существовали лишь в небольшом количестве рукописей на тот момент. Большинство текстологов объясняют это следствие предположением, что писцы стремились «исправлять» более сложные чтения, тем самым прерывая цепочку передачи. Таким образом, более трудные чтения встречаются только в ранних рукописях. В более поздних рукописях этот принцип не рассматривался как особенно важный для приближения к первоначальной форме текста. Однако lectio difficilior не следует воспринимать как абсолютное правило, а скорее как общее руководство. «В целом, более сложное чтение следует предпочесть», – оговорка Брюса Метцгера. «В поговорке lectio difficilior lectio potior («чем труднее чтение, тем оно вероятнее») есть доля истины», – пишут Курт и Барбара Аланд. Однако для ученых, подобных Курту Аланду, придерживающихся взвешенного эклектизма, основанного на внутренних и внешних свидетельствах рукописей, «этот принцип нельзя понимать слишком механически, принимая самое трудное чтение (lectio difficillima) за оригинальное только из-за его сложности». Также Мартин Личфилд Уэст предостерегает: «Выбирая «более сложное чтение», мы должны убедиться, что оно само по себе является правдоподобным. Принцип не следует использовать для оправдания сомнительного синтаксиса или формулировок, которые не были бы естественны для автора. Существует существенная разница между более трудным и более маловероятным чтением».