Введение
Немецкий философ Александр Готлиб Баумгартен (Alexander Gottlieb Baumgarten; 17 июля 1714 – 27 мая 1762) был немецким философом. Он был братом богослова Зигмунда Якоба Баумгартена (1706–1757).
Alexander Gottlieb Baumgarten ('/b//aʊ//m//g//ɑr//t//ən/; ; 17 July 1714 – 27 May 1762) was a German philosopher. He was a brother to theologian Siegmund Jakob Baumgarten (1706–1757).
Биография
Баумгартен родился в Берлине пятым из семи сыновей пиетистского пастора гарнизонной церкви Якоба Баумгартен и его жены Розины Элизабет. Оба его родителя умерли рано, и его обучал Мартин Георг Кристгау, у которого он изучил иврит и увлекся латинской поэзией. В 1733 году, во время учебы в Галльском университете, он посещал лекции по философии Кристиана Вольфа, которые читал Иоганн Петер Реуш в Йенском университете.
Философские труды
Хотя значения слов часто меняются под влиянием культурного развития, переосмысление эстетики Баумгартеном часто рассматривается как ключевой момент в становлении эстетической философии. Ранее слово "эстетика" в трудах античных авторов означало лишь "чувствительность" или "восприимчивость к чувственным стимулам". С развитием искусства как коммерческого предприятия, связанного с появлением нового класса богачей по всей Европе, покупка произведений искусства неизбежно ставила вопрос: "Что есть хорошее искусство?". Баумгартен расширил значение эстетики, определив её как изучение хорошего и плохого "вкуса", то есть хорошего и плохого искусства, связывая хороший вкус с понятием красоты. Стремясь разработать идею хорошего и плохого вкуса, он тем самым породил философские дискуссии вокруг этого нового понимания эстетики. Без этого не было бы основы для эстетических споров, поскольку отсутствовал бы объективный критерий, основа для сопоставления или рациональное обоснование для построения объективного аргумента.
Мнения об эстетике
Баумгартен заимствовал слово "эстетика", которое ранее означало "чувственное восприятие", чтобы обозначить вкус или "чувство" прекрасного. Тем самым он наделил слово новым смыслом, изобретя его современное употребление. До этого это слово, начиная со времен древних греков, использовалось для обозначения способности к восприятию стимулов одним или несколькими из пяти чувств. В своей "Метафизике", § 607, Баумгартен определил вкус в широком смысле как способность судить на основе чувств, а не разума. Он полагал, что подобное суждение о вкусе основывается на ощущениях удовольствия или неудовольствия. Для Баумгартен наука эстетики должна была заключаться в выведении правил или принципов художественной или природной красоты из индивидуального "вкуса". Баумгартен, возможно, был побужден ответить на мнение Пьера Бонхора (род. 1666), высказанное в памфлете в конце XVII века, о неспособности немцев понимать и ценить искусство и красоту.
Прием
В 1781 году Иммануил Кант заявил, что эстетика Баумгартена никогда не может содержать объективных правил, законов или принципов естественной или художественной красоты. text=Немцы – единственные люди, которые к настоящему времени (1781 году) стали использовать слово «эстетический», чтобы обозначить то, что другие называют критикой вкуса. Они делают это, основываясь на ложной надежде, порожденной этим выдающимся аналитиком Баумгартеном. Он надеялся подчинить наше критическое суждение о прекрасном рациональным принципам и возвести правила такого суждения до уровня строгой науки. Однако эта попытка тщетна. Ибо, насколько это касается их основных источников, эти предполагаемые правила или критерии являются лишь эмпирическими. Следовательно, они никогда не смогут служить определенными априорными законами, которым должно соответствовать наше суждение вкуса. Скорее, именно наше суждение вкуса является подлинным мерилом правильности этих правил или критериев. В связи с этим целесообразно придерживаться одной из двух альтернатив. Первая – прекратить использовать новое название «эстетика» в значении критики вкуса и оставить его для учения о чувственности, которое является истинной наукой. (В этом случае мы также приблизимся к языку древних и его значению. Среди древних было широко известно разделение познания на aisthētá kai noētá – [чувственное и разумное].) Вторая альтернатива – позволить новой эстетике разделить название со спекулятивной философией, принимая это название частично в его трансцендентальном, а частично – в психологическом смысле. (Критика чистого разума, А 21, примечание.) Девять лет спустя, в своей «Критике способности суждения», Кант последовал новому употреблению, введенному Баумгартеном, и стал использовать слово «эстетический» для обозначения суждения вкуса или оценки прекрасного. Для Канта эстетическое суждение субъективно, поскольку оно относится к внутреннему чувству удовольствия или неудовольствия, а не к каким-либо качествам внешнего объекта. В 1897 году Лев Толстой в своей книге «Что такое искусство?» подверг критике книгу Баумгартена об эстетике. Толстой возражал против «триады Баумгартена – Добра, Истины и Красоты». Толстой утверждал, что «эти слова не только не имеют определенного значения, но и мешают нам придать определенный смысл существующему искусству». Однако Толстой противоречил теории Баумгартена, утверждая, что добро, истина и красота не имеют ничего общего и даже могут противоречить друг другу. text=Произвольное объединение этих трех понятий послужило основой для поразительной теории, согласно которой различие между хорошим искусством, передающим добрые чувства, и плохим искусством, передающим злые чувства, было полностью упразднено, и одно из самых низких проявлений искусства – искусство ради простого удовольствия – стало считаться высшим искусством. И искусство превратилось не в то важное дело, которым оно должно было быть, а в пустое развлечение праздных людей. («Что такое искусство?», VII.) Несмотря на ограничения теории эстетики Баумгартена, Фредерик Коплстон признает его важную роль в формировании немецкой эстетики, расширив философию Кристиана Вольфа на темы, которые Вольф не рассматривал, и продемонстрировав существование законной темы для философского анализа, которую нельзя свести к абстрактному логическому анализу.
Nine years later, in his Critique of Judgment, Kant conformed to Baumgarten's new usage and employed the word aesthetic to mean the judgment of taste or the estimation of the beautiful. For Kant, an aesthetic judgment is subjective in that it relates to the internal feeling of pleasure or displeasure and not to any qualities in an external object. In 1897, Leo Tolstoy, in his What is Art?, criticized Baumgarten's book on aesthetics. Tolstoy opposed "Baumgarten's trinity – Good, Truth and Beauty ." Tolstoy asserted that "these words not only have no definite meaning, but they hinder us from giving any definite meaning to existing art ." Tolstoy, however, contradicted Baumgarten's theory and claimed that good, truth, and beauty have nothing in common and may even oppose each other. text= the arbitrary uniting of these three concepts served as a basis for the astonishing theory according to which the difference between good art, conveying good feelings, and bad art, conveying wicked feelings, was totally obliterated, and one of the lowest manifestations of art, art for mere pleasure came to be regarded as the highest art. And art became, not the important thing it was intended to be, but the empty amusement of idle people. (What is Art?, VII.) Whatever the limitations of Baumgarten's theory of aesthetics, Frederick Copleston credits him with playing a formative role in German aesthetics, extending Christian Wolff's philosophy to topics that Wolff did not consider, and demonstrating the existence of a legitimate topic for philosophical analysis that could not be reduced to abstract logical analysis.
Метафизика
В течение многих лет Кант использовал "Метафизику" Баумгартена в качестве учебника или пособия для своих лекций по этой теме. Георг Фридрих Мейер перевел "Метафизику" с латыни на немецкий язык – предприятие, которое, по словам Мейера, сам Баумгартен задумывал, но не смог найти времени для осуществления.
Английские переводы
Александр Баумгартен, Метафизика. Критический перевод с комментариями Канта, избранными примечаниями и сопутствующими материалами, переведенный и отредактированный Кортни Д. Фугейт и Джоном Хаймерсом, Лондон, Нью-Йорк: Bloomsbury Publishing, 2013.