Три единства драматургии: от теории к практике (XVI–XIX века)

Введение

Теория драматической трагедии, предписывающая правила, существовавшая в 16–19 веках.

Классические единства, аристотелевские единства или три единства – это предписывающая теория драматической трагедии, возникшая в Италии в 16 веке и остававшаяся влиятельной на протяжении трех столетий. Три единства включают в себя:

единство действия: трагедия должна иметь одну основную сюжетную линию.
единство времени: действие трагедии должно разворачиваться в течение не более 24 часов.
единство места: действие трагедии должно происходить в одном месте.

Италия

В 1514 году автор и критик Джан Джорджио Триссино (1478 – 1550) ввел концепцию единств в своей трагедии белым стихом «Софонисба». Триссино утверждал, что следует Аристотелю. Однако у Триссино не было доступа к важнейшему труду Аристотеля о трагической форме – «Поэтике». Триссино развил собственные идеи, основываясь на том, что смог почерпнуть из книги Аристотеля «Реторика». В «Реторике» Аристотель рассматривает драматические элементы действия и времени, уделяя особое внимание восприятию публикой. Некачественные переводы того времени привели к некоторым неверным толкованиям Триссино. Пьеса Триссино «Софонисба» следовала стилю классической греческой драмы, придерживаясь единств, отказываясь от традиционного деления на акты и даже вводя хор. Многие итальянские драматурги, последовавшие за Триссино в XVI веке, также писали в соответствии с принципами единств. Однако, согласно «Кембриджскому руководству по театру», подражание классическим формам и образцам оказало угнетающее влияние на итальянскую драму, которая стала «риторичной и инертной». Ни одна из трагедий XVI века, испытавших влияние повторного открытия античной литературы, не дошла до нас, за исключением исторических примеров. Одной из лучших является «Орация» Пьетро Аретино (1546), которая, тем не менее, кажется скованной, отстраненной и лишенной чувственности. В 1570 году Лодовико Кастельветро (ок. 1505 – 1571) кодифицировал и дал новое определение единствам в своем влиятельном переводе и интерпретации «Поэтики» Аристотеля – «Poetica d'Aristotele vulgarizzata e sposta» («Поэтика Аристотеля, переведенная на народный язык и снабженная комментариями»). Хотя переводы Кастельветро считаются грубыми и неточными, и хотя он порой искажал смысл Аристотеля, чтобы подкрепить собственные взгляды, его переводы были влиятельными и послужили источником вдохновения для многочисленных научных дебатов и дискуссий, развернувшихся по всей Европе.

Франция

Спустя сто двадцать лет после того, как Софонисба представила теорию в Италии, она вновь представила эту концепцию, на этот раз во Франции, благодаря переводу Жана Мэре. Вольтер отмечал, что «Софонисба» Мэре обладала «достоинством, совершенно новым для Франции в то время, — соответствием правилам театра. Три единства – действия, времени и места – там строго соблюдены, и автор считался отцом французской сцены». Новые правила очень быстро прижились во Франции. Корнель стал их горячим сторонником и в своих пьесах, от «Сида» (1636) до «Сурены» (1674), стремился придерживаться ограничений времени и места. В 1655 году он опубликовал «Три дискурса», в которых изложил свои аргументы в пользу единств. Принципы Корнеля нашли поддержку у Расина и Вольтера, и для французских драматургов они превратились в незыблемые правила, а их нарушение – в ересь. Вольтер говорил:
«Все народы начинают считать варварскими времена, когда даже величайшие гении, такие как Лопе де Вега и Шекспир, не знали этой системы, и даже признают свою благодарность нам за то, что мы избавили их от этого варварства». Тот факт, что Корнель, Расин, Мольер, Аддисон, Конгрев и Маффеи соблюдали законы сцены, должен быть достаточным, чтобы удержать любого, кто помышляет об их нарушении. Однако во Франции вскоре начало нарастать сопротивление в виде романтического движения, стремившегося к освобождению от строгих ограничений классических единств. Это вылилось в ожесточенную литературную борьбу. Среди противников были Виктор Гюго, Александр Дюма и другие. Виктор Гюго в предисловии к своей пьесе «Кромвель» критикует единства, говоря, в частности:
«Выдающиеся современники, иностранцы и французы, уже подвергли критике, как в теории, так и на практике, этот основополагающий закон псевдоаристотелевского кодекса». Действительно, борьба не могла быть долгой. При первом же ударе она дала трещину, настолько прогнило было древо старого схоластического строения! Гюго высмеивает единства места и времени, но не единство действия, которое он считает «истинным и обоснованным». Конфликт достиг апогея с постановкой пьесы Виктора Гюго «Эрнани» в Театре Франсе 21 февраля 1830 года. Сообщалось, что обе стороны – «классики» и «романтики», охваченные страстью, сошлись в схватке, словно на поле битвы. На каждом представлении в театре царил невообразимый шум, доходивший до кулачных драк. Новое романтическое движение одержало победу, и французским драматургам больше не нужно было ограничивать свои пьесы одним местом действия и умещать все события в течение одного дня.

One hundred and twenty years after Sofonisba introduced the theory to Italy, it then introduced the concept once again, this time in France with a translation by Jean Mairet. Voltaire said that the Sophonisba of Mairet had "a merit which was then entirely new in France, — that of being in accordance with the rules of the theatre. The three unities of action, time, and place are there strictly observed, and the author was regarded as the father of the French stage." The new rules caught on very quickly in France. Corneille became an ardent supporter of them, and in his plays from Le Cid (1636) to Suréna (1674) he attempted to keep within the limits of time and place. In 1655 he published his Trois Discours, which includes his arguments for the unities. Corneille's principles drew the support of Racine and Voltaire, and for French playwrights they became hard rules, and a heresy to disobey them. Voltaire said:
All nations begin to regard as barbarous those times when even the greatest geniuses, such as Lope de Vega and Shakespeare, were ignorant of this system, and they even confess the obligation they are under to us for having rescued them from this barbarism. . The fact that Corneille, Racine, Molière, Addison, Congreve, and Maffei have all observed the laws of the stage, that ought to be enough to restrain any one who should entertain the idea of violating them. However, in France opposition soon began to grow in the form of a Romantic movement, that wanted freedom from the strictures of the classical unities. It turned into a fierce literary conflict. The opposition included Victor Hugo, Alexandre Dumas, and others. Victor Hugo, in the preface to his play, Cromwell, criticizes the unities, saying in part,
Distinguished contemporaries, foreigners and Frenchmen, have already attacked, both in theory and in practice, that fundamental law of the pseudo Aristotelian code. Indeed, the combat was not likely to be a long one. At the first blow it cracked, so worm eaten was that timber of the old scholastic hovel! Hugo ridicules the unities of place and time, but not the unity of action, which he considers "true and well founded". The conflict came to a climax with the production of Victor Hugo's play Hernani at the Theatre Francais, on 21 February 1830. It was reported that the two sides, the "Classicists" and "Romanticists", both full of passion, met as on a field of battle. There was a lot of clamor in the theatre at each performance, even some fist fights. The newer Romantic movement carried the day, and French playwrights no longer had to confine their plays to one location, and have all of the action packed into one day.