Венецианский купец: Пьеса Уильяма Шекспира

Введение

Пьеса Шекспира. "Венецианский купец" – пьеса Уильяма Шекспира, написанная, предположительно, между 1596 и 1598 годами. Венецианский купец Антонио не может выплатить крупный заём, взятый от имени своего друга Бассанио и предоставленный еврейским ростовщиком Шейлоком, что приводит к, казалось бы, неизбежным трагическим последствиям. Хотя в Первом фолио пьеса классифицируется как комедия и имеет общие черты с другими романтическими комедиями Шекспира, она больше всего известна своими драматическими сценами и персонажем Шейлока с его знаменитым требованием "фунта плоти". В пьесе содержатся две известные речи: речь Шейлока "Разве у еврея нет глаз?" о природе человечности и речь Порции о "качестве милосердия". Существуют споры о том, является ли пьеса антисемитской, поскольку настойчивость Шейлока на своём законном праве на фунт мяса противоречит его, казалось бы, универсальному призыву к правам всех людей, подвергающихся дискриминации.

Краткое содержание сюжета

Бассанио, молодой венецианец благородного происхождения, стремится добиться руки прекрасной и богатой наследницы Порции из Белмонта. Растратив свое состояние, ему необходимо 3000 дукатов для покрытия расходов на ухаживания. Бассанио обращается к своему другу Антонио, богатому венецианскому купцу, который неоднократно выручал его из затруднений. Антонио соглашается, но поскольку у него нет наличных – его корабли и товары заняты в плавании в Триполис, Индию, Мексику и Англию – он обещает выдать долговую расписку, если Бассанио найдет кредитора. Тогда Бассанио обращается к еврейскому ростовщику Шайлоку и называет Антонио гарантом по займу. Антонио уже вызвал неприязнь Шайлока своим резким антисемитизмом, а привычка Антонио давать деньги под проценты вынуждает Шайлока снижать ставки. Шайлок сначала не желает давать в долг, ссылаясь на обиды, нанесенные ему Антонио. В конце концов он соглашается одолжить Бассанио нужную сумму без процентов при одном условии: если Антонио не сможет вернуть долг в установленный срок, Шайлок имеет право взять фунт плоти Антонио. Бассанио не хочет, чтобы Антонио принимал на себя такое рискованное условие; Антонио удивлен кажущейся щедростью ростовщика (не требуется "процент"), и он подписывает контракт. С деньгами в руках Бассанио отправляется в Белмонт с другом Грациано, который попросил составить ему компанию. Грациано – приятный молодой человек, но часто он ветренен, болтлив и бестактен. Бассанио предупреждает своего спутника о необходимости самообладания, и они отправляются в Белмонт. Тем временем в Белмонте Порция окружена поклонниками. Ее отец оставил завещание, согласно которому каждый из ее женихов должен правильно выбрать один из трех ларцов – золотой, серебряный и свинцовый. Тот, кто выберет правильный ларец, получит руку Порции. Первый претендент, принц Марокко, выбирает золотой ларец, толкуя его надпись: "Кто выберет меня, получит то, чего желают многие", как относящуюся к Порции. Второй претендент, надменный принц Арагонский, выбирает серебряный ларец, на котором написано: "Кто выберет меня, получит столько, сколько заслуживает", полагая, что он достоин всего. Оба жениха уходят ни с чем, отвергнув свинцовый ларец из-за его неприглядного вида и непривлекательной надписи: "Кто выберет меня, должен отдать и рискнуть всем, что имеет". Последним претендентом является Бассанио, которого Порция надеется увидеть избранным, поскольку уже встречалась с ним ранее. Пока Бассанио размышляет над своим выбором, слуги Порции поют песню о том, что "прихоть" (а не истинная любовь) "рождается в глазах, / питается взглядом". Бассанио выбирает свинцовый ларец и выигрывает руку Порции. В Венеции сообщают о гибели кораблей Антонио в море, и купец не может вернуть долг. Шайлок стал более полон решимости отомстить христианам, поскольку его дочь Джессика сбежала с христианином Лоренцо и приняла христианство. Она увезла с собой значительную часть богатства Шайлока, а также бирюзовое кольцо, которое Шайлок получил от своей покойной жены Лии. Шайлок привлекает Антонио к суду. В Белмонте Бассанио получает письмо, сообщающее о том, что Антонио не смог выплатить долг Шайлоку. Порция и Бассанио женятся, как и Грациано и служанка Порции Нерисса. Бассанио и Грациано отправляются в Венецию с деньгами Порции, чтобы спасти жизнь Антонио, предложив деньги Шайлоку. Не зная об этом, Порция посылает своего слугу Балтазара в Падую, чтобы он обратился за советом к двоюродному брату Порции, Белларио, юристу. Кульминация пьесы происходит во дворце венецианского дожа. Шайлок отказывается от предложения Бассанио в 6000 дукатов, вдвое превышающего сумму долга. Он требует фунт плоти Антонио. Дож, желая спасти Антонио, но не имея права отменять контракт, передает дело посетителю. Тот представляется Балтазаром, молодым "доктором права", имеющим рекомендательное письмо к дожу от имени ученого юриста Белларио. Доктор – это Порция в мужском обличье, а ее секретарь – Нерисса, также переодетая в мужчину. В роли Балтазара Порция в знаменитой речи неоднократно умоляет Шайлока проявить милосердие, напоминая ему, что милосердие "двойной дар: / благословляет и дающего, и принимающего". Однако Шайлок непреклонно отказывается от уступок и настаивает на фунте плоти. Суд удовлетворяет требование Шайлока, и Антонио готовится к удару ножа. Порция умело использует аргумент Шайлока о "точном исполнении". Она заявляет, что контракт разрешает Шайлоку извлечь только плоть, но не кровь Антонио. Таким образом, если Шайлок прольет хотя бы каплю крови Антонио, его "земли и имущество" будут конфискованы по венецианским законам. Она говорит ему, что он должен вырезать ровно фунт плоти, ни больше, ни меньше, и предупреждает, что "если весы отклонятся / хотя бы на волосок, / ты умрешь, и все твое имущество будет конфисковано". Потерпев поражение, Шайлок соглашается принять предложение Бассанио о деньгах за невыплаченный долг: сначала он отказывается от предложения заплатить "в три раза больше", на что Порция отвечает, чтобы он взял свой долг, а затем только основную сумму; но Порция не позволяет ему сделать и это, поскольку он уже отказался от этого "открыто в суде". Она ссылается на закон, согласно которому Шайлок, как еврей и, следовательно, "иностранец", предпринявший покушение на жизнь гражданина, лишается своего имущества, половина которого переходит государству, а половина – Антонио, оставляя его жизнь на милость дожа. Дож щадит жизнь Шайлока и говорит, что может отменить конфискацию. Порция говорит, что дож может отказаться от доли государства, но не от доли Антонио. Антонио говорит, что будет доволен, если государство откажется от своей доли в богатстве Шайлока, если он сможет использовать свою половину "до смерти Шайлока", когда основная сумма будет передана Лоренцо и Джессике. Антонио также просит, "за эту услугу", чтобы Шайлок принял христианство и завещал все свое имущество Лоренцо и Джессике. Дож затем угрожает отменить свое помилование Шайлока, если он не согласится с этими условиями. Шайлок, вновь оказавшись под угрозой смерти, соглашается со словами: "Я согласен". Бассанио не узнает свою замаскированную жену, но предлагает подарить подарок предполагаемому юристу. Сначала она отказывается, но после его настоятельных просьб Порция просит его кольцо и перчатки Антонио. Антонио без колебаний расстается со своими перчатками, но Бассанио отдает кольцо только после уговоров Антонио, поскольку ранее он дал своей жене обещание никогда его не терять, не продавать и не дарить. Нерисса, в роли секретаря юриста, также добивается возвращения своего кольца от Грациано, который не распознает ее переодевание. В Белмонте Порция и Нерисса дразнят и притворно обвиняют своих мужей, прежде чем раскрыть, что они на самом деле были юристом и его секретарем (V). После того, как все остальные персонажи примиряются, Антонио узнает от Порции, что три его корабля не пропали и благополучно вернулись.

Bassanio, a young Venetian of noble rank, wishes to woo the beautiful and wealthy heiress Portia of Belmont. Having squandered his estate, he needs 3,000 ducats to subsidise his expenditures as a suitor. Bassanio approaches his friend Antonio, a wealthy merchant of Venice, who has previously and repeatedly bailed him out. Antonio agrees, but since he is cash poor – his ships and merchandise are busy at sea to Tripolis, the Indies, Mexico and England – he promises to cover a bond if Bassanio can find a lender, so Bassanio turns to the Jewish moneylender Shylock and names Antonio as the loan's guarantor. Antonio has already antagonized Shylock through his outspoken antisemitism and because Antonio's habit of lending money without interest forces Shylock to charge lower rates. Shylock is at first reluctant to grant the loan, citing abuse he has suffered at Antonio's hand. He finally agrees to lend the sum to Bassanio without interest upon one condition: if Antonio were unable to repay it at the specified date, Shylock may take a pound of Antonio's flesh. Bassanio does not want Antonio to accept such a risky condition; Antonio is surprised by what he sees as the moneylender's generosity (no "usance" – interest – is asked for), and he signs the contract. With money in hand, Bassanio leaves for Belmont with his friend Gratiano, who has asked to accompany him. Gratiano is a likeable young man, but he is often flippant, overly talkative, and tactless. Bassanio warns his companion to exercise self control, and the two leave for Belmont. Meanwhile, in Belmont, Portia is awash with suitors. Her father left a will stipulating that each of her suitors must choose correctly from one of three caskets, made of gold, silver and lead respectively. Whoever picks the right casket wins Portia's hand. The first suitor, the Prince of Morocco, chooses the gold casket, interpreting its slogan, "Who chooseth me shall gain what many men desire", as referring to Portia. The second suitor, the conceited Prince of Aragon, chooses the silver casket, which proclaims, "Who chooseth me shall get as much as he deserves", as he believes he is full of merit. Both suitors leave empty handed, having rejected the lead casket because of the baseness of its material and the uninviting nature of its slogan, "Who chooseth me must give and hazard all he hath". The last suitor is Bassanio, whom Portia wishes to succeed, having met him before. As Bassanio ponders his choice, members of Portia's household sing a song that says that "fancy" (not true love) is "It is engendered in the eye, / With gazing fed"; Bassanio chooses the lead casket and wins Portia's hand. At Venice, Antonio's ships are reported lost at sea, so the merchant cannot repay the bond. Shylock has become more determined to exact revenge from Christians because his daughter Jessica eloped with the Christian Lorenzo and converted. She took a substantial amount of Shylock's wealth with her, as well as a turquoise ring which Shylock had been given by his late wife, Leah. Shylock has Antonio brought before court. At Belmont, Bassanio receives a letter telling him that Antonio has been unable to repay the loan from Shylock. Portia and Bassanio marry, as do Gratiano and Portia's handmaid Nerissa. Bassanio and Gratiano leave for Venice, with money from Portia, to save Antonio's life by offering the money to Shylock. Unknown to Bassanio and Gratiano, Portia sent her servant, Balthazar, to seek the counsel of Portia's cousin, Bellario, a lawyer, at Padua. The climax of the play is set in the court of the Duke of Venice. Shylock refuses Bassanio's offer of 6,000 ducats, twice the amount of the loan. He demands his pound of flesh from Antonio. The Duke, wishing to save Antonio but unable to nullify a contract, refers the case to a visitor. He identifies himself as Balthazar, a young male "doctor of the law", bearing a letter of recommendation to the Duke from the learned lawyer Bellario. The doctor is Portia in disguise, and the law clerk who accompanies her is Nerissa, also disguised as a man. As Balthazar, Portia in a famous speech repeatedly asks Shylock to show mercy, advising him that mercy "is twice blest: / It blesseth him that gives and him that takes.". However, Shylock adamantly refuses any compensations and insists on the pound of flesh. As the court grants Shylock his bond and Antonio prepares for Shylock's knife, Portia deftly appropriates Shylock's argument for "specific performance". She says that the contract allows Shylock to remove only the flesh, not the blood, of Antonio. Thus, if Shylock were to shed any drop of Antonio's blood, his "lands and goods" would be forfeited under Venetian laws. She tells him that he must cut precisely one pound of flesh, no more, no less; she advises him that "if the scale do turn / But in the estimation of a hair, / Thou diest, and all thy goods are confiscate." Defeated, Shylock consents to accept Bassanio's offer of money for the defaulted bond: first his offer to pay "the bond thrice", which Portia rebuffs, telling him to take his bond, and then merely the principal; but Portia also prevents him from doing this, on the ground that he has already refused it "in the open court". She cites a law under which Shylock, as a Jew and therefore an "alien", having attempted to take the life of a citizen, has forfeited his property, half to the government and half to Antonio, leaving his life at the mercy of the Duke. The Duke spares Shylock's life and says he may remit the forfeiture. Portia says the Duke may waive the state's share, but not Antonio's. Antonio says he is content that the state waive its claim to half Shylock's wealth if he can have his one half share "in use" until Shylock's death, when the principal would be given to Lorenzo and Jessica. Antonio also asks that "for this favour" Shylock convert to Christianity and bequeath his entire estate to Lorenzo and Jessica. The Duke then threatens to recant his pardon of Shylock's life unless he accepts these conditions. Shylock, re threatened with death, accepts with the words, "I am content." Bassanio does not recognise his disguised wife, but offers to give a present to the supposed lawyer. First she declines, but after he insists, Portia requests his ring and Antonio's gloves. Antonio parts with his gloves without a second thought, but Bassanio gives the ring only after much persuasion from Antonio, as earlier in the play he promised his wife never to lose, sell or give it. Nerissa, as the lawyer's clerk, succeeds in likewise retrieving her ring from Gratiano, who does not see through her disguise. At Belmont, Portia and Nerissa taunt and pretend to accuse their husbands before revealing they were really the lawyer and his clerk in disguise (V). After all the other characters make amends, Antonio learns from Portia that three of his ships were not stranded and have returned safely after all.

Более ранние источники

Потеря залога купца после поручительства за чужой долг была распространенным сюжетом в Англии в конце XVI века. Кроме того, испытание женихов в Белмонте, спасение купца от наказания в виде "фунта плоти" новой женой его друга, переодетой в адвоката, и её требование об обручальном кольце в качестве платы – все эти элементы присутствуют в новелле XIV века «Il Pecorone» Джованни Фиорентино, опубликованной в Милане в 1558 году. Элементы судебной сцены также встречаются в трактате Александра Сильвана «Оратор», опубликованном в переводе в 1596 году. История о трех ларцах содержится в «Gesta Romanorum» – сборнике рассказов, вероятно составленном в конце XIII века.

Дата и текст

Считается, что пьеса «Венецианский купец» была написана между 1596 и 1598 годами. Фрэнсис Мерес упомянул её в 1598 году, следовательно, к этой дате она, вероятно, уже шла на сцене. На титульном листе первого издания 1600 года указано, что к тому времени пьеса была поставлена «много раз». Считается, что упоминание Салерино о его корабле «Эндрю» (I, i, 27) является аллюзией на испанский корабль «Святой Андрей», захваченный англичанами в Кадисе в 1596 году. Дата 1596–97 годов считается соответствующей стилю пьесы. Джеймс Робертс 22 июля 1598 года зарегистрировал пьесу в Реестре компании канцелярских принадлежностей – так в то время получали авторские права на новые пьесы – под названием «Марчант из Венеции, или иначе именуемый Еврей из Венеции». 28 октября 1600 года Робертс передал свои права на пьесу книготорговцу Томасу Хейсу, который опубликовал первое кварто до конца года. Она была переиздана в 1619 году в составе так называемого «Лже-фолио» Уильяма Джаггарда. (Позже сын и наследник Томаса Хейса, Лоуренс Хейс, запросил и получил подтверждение своих прав на пьесу 8 июля 1619 года.) Издание 1600 года обычно считается точным и надёжным. Оно является основой текста, опубликованного в Первом фолио 1623 года, в котором добавлены многочисленные указания к постановке, в основном музыкальные ремарки.

Шайлок и антисемитизм

Пьеса часто ставится, но может вызывать тревогу у современной публики из-за своих основных тем, которые легко могут быть восприняты как антисемитские. Современные критики дискутируют о позиции автора в отношении евреев и иудаизма.

Шейлок в роли антагониста

Английское общество эпохи Елизаветы и Якова I было описано как "иудофобское". Английские евреи были изгнаны при Эдуарде I в 1290 году и не получили разрешения вернуться до 1656 года, во время правления Оливера Кромвеля. Поэт Джон Донн, декан собора Святого Павла и современник Шекспира, в 1624 году произнес проповедь, увековечившую кровавый навет – совершенно необоснованный антисемитский ложный слух о том, что евреи совершают ритуальные убийства христиан, чтобы пить их кровь и обрести спасение. В Венеции и некоторых других городах евреев обязывали постоянно носить на публике жёлтую или красную шляпу для лёгкой идентификации и жить в гетто. Пьеса Шекспира может рассматриваться как продолжение этой традиции. На титульном листе "Кварто" указано, что в своё время пьеса иногда называлась «Венецианский еврей», что указывает на её сходство с работой Марлоу «Еврей из Мальты», написанной в начале 1590-х годов. Одна из интерпретаций структуры пьесы заключается в том, что Шекспир намеревался противопоставить милосердие главных христианских персонажей мстительности еврея из Ветхого Завета, лишённого религиозной благодати для понимания милосердия. Аналогично, возможно, Шекспир подразумевал, что насильственное обращение Шайлока в христианство должно было стать для персонажа «счастливым концом», поскольку для христианской аудитории это спасает его душу и позволяет ему войти в рай. Независимо от авторских намерений Шекспира, на протяжении всей истории пьесы она использовалась антисемитами. Нацисты использовали образ ростовщика Шайлока в своей пропаганде. Вскоре после «Хрустальной ночи» в 1938 году «Венецианский купец» был транслирован по немецкому радио в пропагандистских целях. За этим последовали постановки пьесы в Любеке (1938), Берлине (1940) и других городах на территории, контролируемой нацистами. В серии статей под названием «Наблюдатель», впервые опубликованных в 1785 году, британский драматург Ричард Камберленд создал персонажа по имени Абрахам Абрахамс, который утверждал: «Я искренне верю, что ненавистный образ Шайлока принёс нам, бедным рассеянным сыновьям Авраама, не меньше преследований, чем сама Инквизиция». Позже Камберленд написал успешную пьесу «Еврей» (1794), в которой его главный герой, Шева, изображён с симпатией как добросердечный и щедрый человек. Это была первая известная попытка драматурга разрушить негативный стереотип, который олицетворял Шайлок. Образ евреев в литературе на протяжении веков несет на себе явный отпечаток Шайлока. С незначительными вариациями, большая часть английской литературы до XX века изображает еврея как «богатого, жестокого, распутного, жадного изгоя, терпимого лишь из-за его золотых запасов».

English society in the Elizabethan and Jacobean era has been described as "judeophobic". English Jews had been expelled under Edward I in 1290 and were not permitted to return until 1656 under the rule of Oliver Cromwell. Poet John Donne, who was Dean of St Paul's Cathedral and a contemporary of Shakespeare, gave a sermon in 1624 perpetuating the Blood Libel – the entirely unsubstantiated antisemitic lie that Jews ritually murdered Christians to drink their blood and achieve salvation. In Venice and in some other places, Jews were required to wear a yellow or red hat at all times in public to make sure that they were easily identified, and had to live in a ghetto. Shakespeare's play may be seen as a continuation of this tradition. The title page of the Quarto indicates that the play was sometimes known as The Jew of Venice in its day, which suggests that it was seen as similar to Marlowe's early 1590s work The Jew of Malta. One interpretation of the play's structure is that Shakespeare meant to contrast the mercy of the main Christian characters with the Old Testament vengefulness of a Jew, who lacks the religious grace to comprehend mercy. Similarly, it is possible that Shakespeare meant Shylock's forced conversion to Christianity to be a "happy ending" for the character, as, to a Christian audience, it saves his soul and allows him to enter Heaven. Regardless of what Shakespeare's authorial intent may have been, the play has been made use of by antisemites throughout the play's history. The Nazis used the usurious Shylock for their propaganda. Shortly after Kristallnacht in 1938, The Merchant of Venice was broadcast for propagandistic ends over the German airwaves. Productions of the play followed in Lübeck (1938), Berlin (1940), and elsewhere within the Nazi territory. In a series of articles called Observer, first published in 1785, British playwright Richard Cumberland created a character named Abraham Abrahams, who is quoted as saying, "I verily believe the odious character of Shylock has brought little less persecution upon us, poor scattered sons of Abraham, than the Inquisition itself." Cumberland later wrote a successful play, The Jew (1794), in which his title character, Sheva, is portrayed sympathetically, as both a kindhearted and generous man. This was the first known attempt by a dramatist to reverse the negative stereotype that Shylock personified. The depiction of Jews in literature throughout the centuries bears the close imprint of Shylock. With slight variations much of English literature up until the 20th century depicts the Jew as "a monied, cruel, lecherous, avaricious outsider tolerated only because of his golden hoard".

Шейлок в роли симпатичного персонажа

Многие современные читатели и зрители воспринимают пьесу как призыв к толерантности, отмечая, что Шейлок – симпатичный персонаж. В качестве доказательства они приводят тот факт, что «суд» над Шейлоком в конце пьесы – это издевательство над правосудием, где Порция выступает судьей, не имея на это права. Персонажи, обвинявшие Шейлока в нечестности, сами прибегают к хитрости, чтобы победить. Кроме того, Шекспир дарит Шейлоку одну из самых проникновенных речей:

Трудно сказать, обусловлено ли сочувственное прочтение Шейлока исключительно изменившимися взглядами читателей или же Шекспир, автор, создавший сложных и многогранных персонажей, намеренно допустил такую интерпретацию. Одна из причин этой интерпретации заключается в том, что болезненное положение Шейлока в венецианском обществе подчеркнуто. По мнению некоторых критиков, знаменитая речь Шейлока «Разве у иудея нет глаз?» искупает его и даже делает его отчасти трагической фигурой; в этой речи Шейлок утверждает, что ничем не отличается от христианских персонажей. Оппоненты отмечают, что Шейлок заканчивает речь тоном мести: «Если вы причините нам зло, разве мы не должны отомстить?» Те, кто склоняется к сочувственному прочтению, указывают на то, что Шейлок говорит, что научился жажде мести у христианских персонажей: «Если христианин обидит иудея, что должно быть его терпением, следуя христианскому примеру? Месть. То злодеяние, которому ты меня учишь, я совершу, и будет трудно, но я превзойду твой урок». Даже если Шекспир не предполагал такого прочтения пьесы, тот факт, что она сохраняет свою силу на сцене для зрителей, которые могут воспринимать ее центральные конфликты в совершенно ином ключе, свидетельствует о тонкости шекспировских характеров. В суде Шейлок воплощает то, что елизаветинские христиане считали еврейским стремлением к «справедливости», в отличие от их очевидно превосходящей христианской ценности – милосердия. Христиане в зале суда призывают Шейлока любить своих врагов, хотя сами в прошлом не смогли этого сделать. Еврейский критик Гарольд Блум полагает, что, хотя пьеса отдает должное обеим сторонам, портреты представлены необъективно: «Проницательное обвинение Шейлока в христианском лицемерии доставляет нам удовольствие, но намеки Шекспира не смягчают жестокости его изображения иудея».

Антонио, Бассанио

Необъяснимая депрессия Антонио – «Истинно, не знаю, почему столь печален я» – и безграничная преданность Бассанио заставили некоторых критиков предположить, что он страдает от неразделенной любви к Бассанио и впал в уныние, поскольку Бассанио достигает возраста, когда ему предстоит жениться на женщине. В своих пьесах и поэзии Шекспир часто изображал крепкие мужские связи различной степени гомосоциальности, что побудило некоторых критиков заключить, что Бассанио отвечает на чувства Антонио, несмотря на свою обязанность жениться:

В своем эссе «Братья и другие», опубликованном в сборнике The Dyer's Hand, У. Х. Оден описывает Антонио как «человека, чья эмоциональная жизнь, хотя его поведение может быть целомудренным, сосредоточена на человеке его пола». Чувства Антонио к Бассанио сопоставляются с двустишием из сонетов Шекспира: «Но коль она тебя для женских утех избрала, / Пусть моя любовь тебе принадлежит, а их сокровище – для моей любви». Антонио, по словам Одена, воплощает слова, написанные на свинцовом ларце Порции: «Кто выберет меня, тот должен отдать и рискнуть всем, что имеет». Антонио пошел на этот потенциально роковой шаг, поскольку отчаялся не только из-за потери Бассанио в браке, но и потому, что Бассанио не может ответить на его чувства. Разочарованная преданность Антонио – это форма идолопоклонства: право на жизнь приносится в жертву ради любимого человека. В пьесе есть еще один такой идолопоклонник – Шейлок. «Шейлок, пусть и не намеренно, рисковал всем ради уничтожения ненавистного врага, а Антонио, пусть и не задумываясь, подписал договор, рискуя всем ради счастья любимого человека». И Антонио, и Шейлок, соглашаясь поставить жизнь Антонио на карту, выходят за пределы общепринятых норм общества. Оден отмечает, что существовала традиционная «связь между содомией и ростовщичеством», уходящая корнями, по крайней мере, во времена Данте, с которой Шекспир, вероятно, был знаком. (Оден рассматривает тему ростовщичества в пьесе как комментарий к человеческим отношениям в купеческом обществе.) Другие интерпретаторы пьесы считают концепцию Одена о сексуальном влечении Антонио к Бассанио спорной. Майкл Рэдфорд, режиссер фильма 2004 года с Аль Пачино в главной роли, объяснил, что, хотя в фильме есть сцена, где Антонио и Бассанио целуются, их дружба носит платонический характер, что соответствует преобладавшим в то время взглядам на мужскую дружбу. Джереми Айронс в интервью согласен с мнением режиссера и заявляет, что он не «играл Антонио как гея». Джозеф Файнс, исполнивший роль Бассанио, поощрял гомоэротическую интерпретацию и даже удивил Айронса поцелуем на съемочной площадке, который был снят одним дублем. Файнс защищал свой выбор, говоря: «Я бы никогда не придумал что-то, не проведя предварительное исследование текста. Если присмотреться к выбору языка, можно заметить очень чувственные выражения. Это ключ к пониманию их отношений. Величайшее в Шекспире и причина, по которой его так трудно однозначно интерпретировать, – это его двусмысленность. Он не говорит, что они геи или гетеросексуалы, он предоставляет это на усмотрение актеров. Я считаю, что между этими двумя персонажами должна быть большая любовь и сильное влечение. Я не думаю, что они спали вместе, но это пусть решает зритель».

In his essay "Brothers and Others", published in The Dyer's Hand, W. H. Auden describes Antonio as "a man whose emotional life, though his conduct may be chaste, is concentrated upon a member of his own sex." Antonio's feelings for Bassanio are likened to a couplet from Shakespeare's Sonnets: "But since she pricked thee out for women's pleasure,/ Mine be thy love, and my love's use their treasure." Antonio, says Auden, embodies the words on Portia's leaden casket: "Who chooseth me, must give and hazard all he hath." Antonio has taken this potentially fatal turn because he despairs, not only over the loss of Bassanio in marriage but also because Bassanio cannot requite what Antonio feels for him. Antonio's frustrated devotion is a form of idolatry: the right to live is yielded for the sake of the loved one. There is one other such idolator in the play: Shylock himself. "Shylock, however unintentionally, did, in fact, hazard all for the sake of destroying the enemy he hated, and Antonio, however unthinkingly he signed the bond, hazarded all to secure the happiness of the man he loved." Both Antonio and Shylock, agreeing to put Antonio's life at a forfeit, stand outside the normal bounds of society. There was, states Auden, a traditional "association of sodomy with usury", reaching back at least as far as Dante, with which Shakespeare was likely familiar. (Auden sees the theme of usury in the play as a comment on human relations in a mercantile society.) Other interpreters of the play regard Auden's conception of Antonio's sexual desire for Bassanio as questionable. Michael Radford, director of the 2004 film version starring Al Pacino, explained that, although the film contains a scene where Antonio and Bassanio actually kiss, the friendship between the two is platonic, in line with the prevailing view of male friendship at the time. Jeremy Irons, in an interview, concurs with the director's view and states that he did not "play Antonio as gay". Joseph Fiennes, however, who plays Bassanio, encouraged a homoerotic interpretation and, in fact, surprised Irons with the kiss on set, which was filmed in one take. Fiennes defended his choice, saying "I would never invent something before doing my detective work in the text. If you look at the choice of language you'll read very sensuous language. That's the key for me in the relationship. The great thing about Shakespeare and why he's so difficult to pin down is his ambiguity. He's not saying they're gay or they're straight, he's leaving it up to his actors. I feel there has to be a great love between the two characters there's great attraction. I don't think they have slept together but that's for the audience to decide."

История выступлений

Самое раннее представление, о котором сохранились записи, состоялось при дворе короля Якова весной 1605 года, за которым последовало второе представление через несколько дней, однако никаких записей о дальнейших постановках в XVII веке не существует. В 1701 году Джордж Гранвилл поставил успешную адаптацию под названием «Венецианский еврей» с Томасом Бетертоном в роли Бассанио. Эта версия (включавшая маску) пользовалась популярностью и шла на сцене следующие сорок лет. Гранвилл исключил комичных Гоббо, руководствуясь принципами неоклассической пристойности; он добавил сцену в тюрьме между Шайлоком и Антонио, а также более развернутую сцену тостов во время пира. Томас Доггет играл Шайлока, исполняя роль комически, возможно, даже в фарсовом ключе. Роу уже в 1709 году выразил сомнения по поводу такой интерпретации; успех Доггетта в этой роли привел к тому, что в последующих постановках Шайлока часто играл клоун труппы. В 1741 году Чарльз Маклин вернулся к оригинальному тексту в очень успешной постановке в театре «Друри-Лейн», подготовив почву для Эдмунда Кина семьдесят лет спустя (см. ниже). Артур Салливан написал музыку к спектаклю в 1871 году. В рамках празднования 500-летия венецианского гетто, совпавшего с 400-летием со дня смерти Шекспира, в 2016 году «Венецианский купец» был поставлен на главной площади гетто труппой Compagnia de’ Colombari.

Шейлок на сцене

Еврейский актер Джейкоб Адлер и другие сообщают, что традиция играть Шайлока с сочувствием началась в первой половине XIX века с Эдмунда Кина, а до этого роль исполнялась "комедийным актером в образе отвратительного клоуна или, как вариант, чудовища, воплощающего абсолютное зло". Именно благодаря роли Шайлока Кин завоевал репутацию выдающегося актера. Начиная с Кина, все известные исполнители этой роли, за исключением Эдвина Бута, который изобразил Шайлока простым злодеем, выбирали сочувствующий подход к персонажу; даже отец Бута, Джуниус Брутус Бут, сыграл эту роль с сочувствием. Исполнение Генри Ирвингом аристократичного и гордого Шайлока (впервые представленное в Лицее в 1879 году, где Порцию играла Эллен Терри) было названо "вершиной его карьеры". Джейкоб Адлер был наиболее заметным исполнителем в начале XX века: Адлер играл эту роль в переводе на идиш, сначала в еврейском театральном районе Нижнего Ист-Сайда в Манхэттене, а затем на Бродвее, где с большим успехом исполнил роль на идиш в постановке, где основной язык был английским. Кин и Ирвинг представили Шайлока, чье желание отомстить было оправдано; Шайлок в исполнении Адлера эволюционировал на протяжении многих лет, сначала как типичный шекспировский злодей, затем как человек, чью лучшую природу победило стремление к мести, и, наконец, как человек, движимый не местью, а гордостью. В интервью 1902 года журналу "Theater" Адлер отметил, что Шайлок – богатый человек, "достаточно богатый, чтобы отказаться от процентов с трех тысяч дукатов", и что Антонио "далек от того рыцарского джентльмена, каким он предстает. Он оскорбил еврея и плюнул на него, но при этом с лицемерной вежливостью приходит к нему за деньгами". Роковая ошибка Шайлока – полагаться на закон, но "не вышел бы ли он из этого зала суда с высоко поднятой головой, воплощением дерзкой ненависти и презрения?" Некоторые современные постановки уделяют еще больше внимания раскрытию источников жажды мести Шайлока. Например, в экранизации 2004 года, снятой Майклом Рэдфордом с Аль Пачино в роли Шайлока, фильм начинается с титров и монтажа сцен жестокого обращения венецианских христиан к евреям. Один из последних кадров фильма также обращает внимание на то, что Шайлок, как обращенный в другую веру, был бы изгнан из еврейской общины в Венеции и лишен права жить в гетто. Другая интерпретация Шайлока и представление о том, "как его следует играть", встречается в заключении автобиографии Александра Гранаха, известного еврейского актера театра и кино в Веймарской Германии (а позже в Голливуде и на Бродвее).

Jewish actor Jacob Adler and others report that the tradition of playing Shylock sympathetically began in the first half of the 19th century with Edmund Kean, and that previously the role had been played "by a comedian as a repulsive clown or, alternatively, as a monster of unrelieved evil." Kean's Shylock established his reputation as an actor. From Kean's time forward, all of the actors who have famously played the role, with the exception of Edwin Booth, who played Shylock as a simple villain, have chosen a sympathetic approach to the character; even Booth's father, Junius Brutus Booth, played the role sympathetically. Henry Irving's portrayal of an aristocratic, proud Shylock (first seen at the Lyceum in 1879, with Portia played by Ellen Terry) has been called "the summit of his career". Jacob Adler was the most notable of the early 20th century: Adler played the role in Yiddish language translation, first in Manhattan's Yiddish Theater District in the Lower East Side, and later on Broadway, where, to great acclaim, he performed the role in Yiddish in an otherwise English language production. Kean and Irving presented a Shylock justified in wanting his revenge; Adler's Shylock evolved over the years he played the role, first as a stock Shakespearean villain, then as a man whose better nature was overcome by a desire for revenge, and finally as a man who operated not from revenge but from pride. In a 1902 interview with Theater magazine, Adler pointed out that Shylock is a wealthy man, "rich enough to forgo the interest on three thousand ducats" and that Antonio is "far from the chivalrous gentleman he is made to appear. He has insulted the Jew and spat on him, yet he comes with hypocritical politeness to borrow money of him." Shylock's fatal flaw is to depend on the law, but "would he not walk out of that courtroom head erect, the very apotheosis of defiant hatred and scorn?" Some modern productions take further pains to show the sources of Shylock's thirst for vengeance. For instance, in the 2004 film adaptation directed by Michael Radford and starring Al Pacino as Shylock, the film begins with text and a montage of how Venetian Jews are cruelly abused by bigoted Christians. One of the last shots of the film also brings attention to the fact that, as a convert, Shylock would have been cast out of the Jewish community in Venice, no longer allowed to live in the ghetto. Another interpretation of Shylock and a vision of how "must he be acted" appears at the conclusion of the autobiography of Alexander Granach, a noted Jewish stage and film actor in Weimar Germany (and later in Hollywood and on Broadway).

Адаптация и культурные ссылки

Пьеса послужила источником вдохновения для множества адаптаций и нескольких художественных произведений.

Кино, телевидение и радио версии

1914 – «Венецианский купец», немой фильм режиссёров Лоис Вебер и Филлипса Смолли. Вебер исполнила роль Порции, а Смолли, её муж, – Шайлока. С этим фильмом Вебер стала первой женщиной, снявшей полнометражный художественный фильм в Америке. 1916 – «Венецианский купец», неудачный британский немой фильм, созданный Уолтером Вестом для Broadwest. 1923 – «Венецианский купец» (Der Kaufmann von Venedig), также «Еврей из Местри», немецкий немой фильм режиссёра Питера Пола Фелнера. Хотя он частично основан на пьесе Шекспира, он также вдохновлён «Еврей из Мальты» Кристофера Марлоу, а также рассказами Джованни Фиорентино, Масуччо Салернитано и Пьетро Аретино. 1941 – «Shylock», индийский фильм на тамильском языке, снятый дуэтом Сама Раму. 1953 – «Венецианский купец», франко-итальянская драма режиссёра Пьера Бийона с Мишелем Симоном, Андре Дебар и Массимо Серато в главных ролях. 1961 – «Венецианский купец», австралийская телевизионная адаптация. 1969 – «Венецианский купец», 40-минутный телевизионный фильм, не вышедший в прокат, режиссёром и исполнителем главной роли в котором был Орсон Уэллс; фильм был завершён, но саундтрек ко всем катушкам, кроме первого, был украден до выхода фильма. 1972 – «Венецианский купец», телевизионная версия BBC, снятая на видео, режиссёр – Седрик Мессина для серии «Пьеса месяца» BBC. В состав актёров входят Мэгги Смит, Фрэнк Финлей, Чарльз Грей и Кристофер Гейбл. 1973 – «Венецианский купец», версия British Associated Television режиссёра Джона Сичеля. Транслировался в США на канале ABC. Действие происходит в конце викторианской эпохи, в актёрский состав входят Лоуренс Оливье в роли Шайлока, Энтони Николс в роли Антонио, Джереми Бретт в роли Бассанио и Джоан Плоурайт в роли Порции. 1980 – «Венецианский купец», версия для BBC Television Shakespeare режиссёра Джека Голда. В актёрский состав входят Джемма Джонс в роли Порции, Уоррен Митчелл в роли Шайлока и Джон Неттлс в роли Бассанио. 1996 – «Венецианский купец», телевизионный фильм Channel 4 режиссёра Алана Хоррокса. В актёрский состав входят Боб Пек в роли Шайлока и Хейдн Гвинн в роли Порции. Действие происходит около 1930 года, Генри Гудман исполнил роль Шайлока. На языке маори, с английскими субтитрами. Этот фильм основан на переводе пьесы на язык маори, выполненном в 1945 году Пей Те Хуринуи Джонсом. 2004 – «Венецианский купец», режиссёр Майкл Рэдфорд и продюсер Барри Навиди. Это была первая полнометражная экранизация пьесы. В актёрский состав входят Аль Пачино в роли Шайлока, Джереми Айронс в роли Антонио, Джозеф Файнс в роли Бассанио, Линн Коллинз в роли Порции и Зулейха Робинсон в роли Джессики. Трансляция на BBC Radio 3 состоялась 22 апреля 2018 года, действие перенесено из Венеции в Лондонский Сити и время финансового кризиса 2007–2008 годов. В актёрский состав входят Эндрю Скотт в роли Шайлока, Рэй Фирон в роли Антонио, Колин Морган в роли Бассанио, Хейли Этвелл в роли Порции и Лорен Корнелиус в роли Джессики.

1914 – The Merchant of Venice, a silent film directed by Lois Weber and Phillips Smalley. Weber played Portia and Smalley, her husband, played Shylock. With this film, Weber became the first woman to direct a full length feature film in America. 1916 – The Merchant of Venice, an unsuccessful silent British film produced by Walter West for Broadwest. 1923 – The Merchant of Venice (Der Kaufmann von Venedig), also The Jew of Mestri, a silent German film directed by Peter Paul Felner. Though based in part on Shakespeare's play, it was also based on Christopher Marlowe's The Jew of Malta, as well as stories by Giovanni Fiorentino, Masuccio Salernitano and Pietro Aretino. 1941 – Shylock, an Indian Tamil language film directed by the duo Sama Ramu. 1953 – The Merchant of Venice, a French Italian drama film directed by Pierre Billon and starring Michel Simon, Andrée Debar and Massimo Serato. 1961 – The Merchant of Venice, an Australian television adaptation. 1969 – The Merchant of Venice, an unreleased 40 minute television film directed by and starring Orson Welles; the film was completed, but the soundtrack for all but the first reel was stolen before it could be released. 1972 – The Merchant of Venice, BBC video taped television version directed by Cedric Messina for the BBC's Play of the Month series. Cast includes Maggie Smith, Frank Finlay, Charles Gray and Christopher Gable. 1973 – The Merchant of Venice British Associated Television version directed by John Sichel. Broadcast in the United States over ABC TV. Set in the late Victorian era, the cast included Laurence Olivier as Shylock, Anthony Nicholls as Antonio, Jeremy Brett as Bassanio, and Joan Plowright as Portia. 1980 – The Merchant of Venice, a version for the BBC Television Shakespeare directed by Jack Gold. The cast includes Gemma Jones as Portia, Warren Mitchell as Shylock and John Nettles as Bassanio. 1996 – The Merchant of Venice, a Channel 4 television film directed by Alan Horrox. The cast included Bob Peck as Shylock and Haydn Gwynne as Portia. Set around 1930, Henry Goodman played Shylock. In Māori, with English subtitles. This film was based on a 1945 translation of the play to Māori by Pei Te Hurinui Jones. 2004 – The Merchant of Venice, directed by Michael Radford and produced by Barry Navidi. This was the first "big screen" adaptation of the play. The cast included Al Pacino as Shylock, Jeremy Irons as Antonio, Joseph Fiennes as Bassanio, Lynn Collins as Portia, and Zuleikha Robinson as Jessica. Broadcast on BBC Radio 3 on 22 April 2018 and transposing the plot from Venice to the City of London and the financial crisis of 2007–2008. The cast included Andrew Scott as Shylock, Ray Fearon as Antonio, Colin Morgan as Bassanio, Hayley Atwell as Portia, and Lauren Cornelius as Jessica.

Оперы

Впервые чешская опера "Джессика" Йозефа Бохуслава Фёрстера в трех действиях была поставлена в Пражском национальном театре в 1905 году. Адриан Уэллс Бичэм, 15-летний сын сэра Томаса Бичэма, сочинил оперную версию, премьера которой состоялась в Большом театре в Брайтоне 18 сентября 1922 года, после чего состоялось 32 представления в Театре герцога Йоркского в Лондоне с 20 ноября по 16 декабря 1922 года. Август Милнер исполнял партию Шейлока, в дальнейшем замененный во время постановок продюсером Ф. Р. Бенсоном. Французская опера Рейнальдо Хана "Le marchand de Venise" впервые была поставлена в Парижской опере 25 марта 1935 года. Опера покойного Андре Чайковского (1935–1982) "Венецианский купец" впервые прозвучала на фестивале в Брегенце 18 июля 2013 года.

Культурные отсылки

Эдмонд Хараукур, французский драматург и поэт, был в 1880-х годах привлечен актером и театральным режиссером Полем Порелем к созданию французской стихотворной адаптации «Венецианского купца». Его пьеса «Шайлок», впервые поставленная в Театре Одеона в декабре 1889 года, имела музыкальное сопровождение французского композитора Габриэля Форе, позднее включенное в одноименную оркестровую сюиту. В 1924 году Сент-Джон Эрвин написал продолжение пьесы «Леди из Белмонта», в котором персонажи шекспировского произведения воссоединяются спустя десять лет после событий предыдущей пьесы. Хорная работа Ральфа Вогана Уильямса «Серенада музыке» (1938) использует текст из обсуждения музыки и музыки сфер в акте V, сцене 1. В обеих версиях комедийного фильма «Быть или не быть» (1942 и 1983) персонаж «Гринберг», в более поздней версии обозначенный как еврей, произносит монолог «Разве у еврея нет глаз?» перед нацистскими солдатами. Рок-мюзикл «Огненный ангел» был основан на истории пьесы, действие перенесено в район Маленькой Италии в Нью-Йорке. Он был поставлен в Эдинбурге в 1974 году и в переработанном виде в театре Ее Величества в Лондоне в 1977 году. Режиссер – Брэхам Мюррей. Пьеса Арнольда Вескера «Торговец» (1976) представляет собой переосмысление шекспировской истории. В этой интерпретации Шайлок и Антонио – друзья и разделяют презрение к грубому антисемитизму, проявляющемуся в христианских законах. Пьеса Дэвида Генри Уилсона «Месть Шейлока» была впервые поставлена в Гамбургском университете в 1989 году и продолжает события «Венецианского купца». В этой пьесе Шайлок возвращает себе свое богатство и вновь становится евреем. Во франшизе «Звездный путь» часто цитируются и перефразируются слова Шекспира, включая «Венецианского купца». Примером служит любитель Шекспира Чанг в фильме «Звездный путь VI: Неоткрытая страна» (1991), клингон, который цитирует Шайлока. В фильме Стивена Спилберга «Список Шиндлера» (1993) оберштурмфюрер СС Амон Гёт цитирует монолог Шейлока «Разве у еврея нет глаз?», решая, изнасиловать ли свою еврейскую служанку. В криминальном триллере Дэвида Финчера «Семь» (1995) адвоката Илая Гульда заставляют вырезать полкилограмма собственной плоти и положить его на весы, что является аллюзией на пьесу. Немецкая премия Belmont была учреждена в 1997 году, и «Belmont» упоминается как «место судьбы, где интеллект Порции чувствует себя как дома». Критерий отбора для награды отражен в надписи на свинцовом гробу пьесы: «Выбравший меня должен отдать и рискнуть всем, что имеет». Одна из четырех новелл, составляющих сборник Алана Айлера «The Bacon Fancier» (1999), также рассказана от лица Шайлока. В этой новелле Антонио был обращенным евреем. Фильм «Пианист» (2002) основан на мемуарах Владислава Шпилмана. В этом фильме Генрик Шпилман читает монолог Шейлока «Разве у еврея нет глаз?» своему брату Владиславу в Варшавском гетто во время нацистской оккупации во Второй мировой войне. В шпионской комедии 2009 года «OSS 117: Затерянный в Рио» речь нациста фон Зиммеля пародирует тираду Шейлока. Кристофер Мур объединяет «Венецианского купца» и «Отелло» в своем комическом романе 2014 года «Венецианский змей», в котором Порцию (из «Венецианского купца») и Дездемону (из «Отелло») изображает как сестер. Все персонажи взяты из этих двух пьес, за исключением Джеффа (обезьяны), гигантского простака Дрюла и Шута Покета, который взят из более раннего романа Мура «Дурня», основанного на «Короле Лире». Радиоспектакль Наоми Олдерман «Волк в воде» впервые прозвучал на BBC Radio 3 в 2016 году. Пьеса продолжает историю дочери Шайлока Джессики, которая живет в антисемитской Венеции и тайно исповедует свою еврейскую веру. В рамках Шекспировского фестиваля BBC пьеса также отметила 500-летие основания венецианского гетто. Пьеса Сары Б. Мантелл «Всё, что никогда не случилось» была впервые поставлена в 2017 году в Йельской школе драмы. Подобно пьесе «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», действие пьесы происходит в промежутках между сценами канонического «Венецианского купца», где персонажи постепенно осознают, как конфликты, связанные с ассимиляцией и антисемитизмом, повторяются в прошлом, настоящем и будущем.

Edmond Haraucourt, French playwright and poet, was commissioned in the 1880s by the actor and theatrical director Paul Porel to make a French verse adaptation of The Merchant of Venice. His play Shylock, first performed at the Théâtre de l'Odéon in December 1889, had incidental music by the French composer Gabriel Fauré, later incorporated into an orchestral suite of the same name. St. John Ervine authored a sequel play, The Lady of Belmont, in 1924, in which the characters from Shakespeare's work reunite ten years after the events of the earlier play. Ralph Vaughan Williams' choral work Serenade to Music (1938) draws its text from the discussion about music and the music of the spheres in Act V, scene 1. In both versions of the comic film To Be or Not to Be (1942 and 1983) the character "Greenberg", specified as a Jew in the later version, gives a recitation of the "Hath not a Jew eyes?" speech to Nazi soldiers. The rock musical Fire Angel was based on the story of the play, with the scene changed to the Little Italy district of New York. It was performed in Edinburgh in 1974 and in a revised form at Her Majesty's Theatre, London, in 1977. Braham Murray directed. Arnold Wesker's play The Merchant (1976) is a reimagining of Shakespeare's story. In this retelling, Shylock and Antonio are friends and share a disdain for the crass anti Semitism of the Christian community's laws. David Henry Wilson's play Shylock's Revenge, was first produced at the University of Hamburg in 1989, and follows the events in The Merchant of Venice. In this play Shylock gets his wealth back and becomes a Jew again. The Star Trek franchise sometimes quote and paraphrase Shakespeare, including The Merchant of Venice. One example is the Shakespeare aficionado Chang in Star Trek VI: The Undiscovered Country (1991), a Klingon, who quotes Shylock. Steven Spielberg's Schindler's List (1993) depicts SS Lieutenant Amon Göth quoting Shylock's "Hath not a Jew eyes?" speech when deciding whether to rape his Jewish maid. In David Fincher's 1995 crime thriller Seven, a lawyer, Eli Gould, is coerced to remove a pound of his own flesh and place it on a scale, alluding to the play. The German Belmont Prize was established in 1997, referring to 'Belmont' as "a place of destiny where Portia's intelligence is at home." The eligibility for the award is encapsulated by the inscription on the play's lead casket, "Who chooses me must give and hazard all he hath." One of the four short stories comprising Alan Isler's The Bacon Fancier (1999) is also told from Shylock's point of view. In this story, Antonio was a converted Jew. The Pianist is a 2002 film based on a memoir by Władysław Szpilman. In this film, Henryk Szpilman reads Shylock's "Hath not a Jew eyes?" speech to his brother Władysław in the Warsaw Ghetto during the Nazi occupation in World War II. In the 2009 spy comedy OSS 117: Lost in Rio, a speech by the nazi Von Zimmel parodies Shylock's tirade. Christopher Moore combines The Merchant of Venice and Othello in his 2014 comic novel The Serpent of Venice, in which he makes Portia (from The Merchant of Venice) and Desdemona (from Othello) sisters. All of the characters come from those two plays with the exception of Jeff (a monkey); the gigantic simpleton Drool; and Pocket, the Fool, who comes from Moore's earlier novel Fool, based on King Lear. Naomi Alderman's The Wolf in the Water is a radio play first broadcast on BBC Radio 3 in 2016. The play continues the story of Shylock's daughter Jessica, who lives in an anti semitic Venice and practices her Jewish faith in secret. Part of the BBC's Shakespeare Festival, the play also marked that 500 years had passed since the Venetian Ghetto was instituted. Sarah B. Mantell's Everything that Never Happened is a play first produced in 2017 at the Yale School of Drama. Similar to Rosencrantz and Guildenstern Are Dead, the play occurs in the gaps between scenes of the canonical The Merchant of Venice, with the characters gradually recognizing how conflicts over assimilation and anti Semitism recur throughout past, present, and future.