Сальваторе Джулиано: Сицилийский разбойник XX века

Введение

Сицилийский бандит (1922–1950)

Сальваторе Джулиано (итал. Salvatore Giuliano; сиц. Turiddu или Sarvaturi Giulianu; 16 ноября 1922 – 5 июля 1950) – итальянский бандит, получивший известность в период беспорядков, последовавших за высадкой союзников в Сицилии в 1943 году. В сентябре того же года Джулиано стал вне закона, застрелив полицейского, пытавшегося арестовать его за контрабанду продуктов питания на чёрном рынке, в то время как 70 процентов продовольствия Сицилии поступало нелегально. На протяжении большей части своей деятельности он возглавлял банду сообщников. Он был ярким и известным преступником, нападавшим на полицию не реже, чем они преследовали его. Кроме того, в период с 1945 по 1948 год он играл роль местного политического деятеля в Сицилии, в том числе номинально являясь полковником Движения за независимость Сицилии. Джулиано и его банда были признаны юридически ответственными за резню в Портелле-делла-Джинестра, хотя степень их участия в многочисленных жертвах остаётся предметом споров. Широкое международное освещение в прессе сделало его нежелательной фигурой для итальянского правительства, и на протяжении всей его преступной деятельности против него были задействованы до 2000 полицейских и солдат. Он был убит 5 июля 1950 года. Историк Эрик Хобсбаум описал его как последнего из «народных бандитов» (в духе Робин Гуда) и первого, чья деятельность освещалась в реальном времени современными средствами массовой информации.

Ранние годы

Джулиано родился 16 ноября 1922 года в Монтелепре, сельской деревне на западе Сицилии, четвертым и самым младшим ребенком Сальваторе Джулиано-старшего и Марии Ломбардо. Его родители были землевладельческими крестьянами, которые провели часть своей ранней жизни в Соединенных Штатах, где заработали деньги на покупку своей земли. Тури или Турриду – так его называли, чтобы отличать от отца – посещал начальную школу в деревне с 10 до 13 лет. Хотя он был способным учеником, в 1935 году его старшего брата Джузеппе призвали в итальянские вооруженные силы, и он бросил школу, чтобы помочь отцу обрабатывать семейную ферму. Вскоре он устал от изнурительного труда, нанял замену из деревни и начал торговать оливковым маслом, что приносило семье дополнительный доход. Позже он утверждал, что бросил школу скорее по юношескому импульсу, чем из-за экономической необходимости. Союзное военное правительство на оккупированных территориях (AMGOT) использовало остатки предыдущего фашистского правительства, особенно полицию и карабинеров, для подавления черного рынка. Поскольку их зарплата была нерегулярной, а большая часть дохода – взятки от крупных спекулянтов, они сосредоточили внимание на мелких дельцах. 2 сентября 1943 года Джулиано был задержан на контрольно-пропускном пункте карабинеров при транспортировке двух мешков зерна, приобретенного нелегальным путем. Пытаясь договориться об освобождении в обмен на зерно, Джулиано выхватил пистолет, когда был схвачен другой спекулянт. Когда один из офицеров направил на него оружие, Джулиано выстрелил и убил его. Он был ранен в спину при попытке бегства. После побега и операции, организованной семьей, он скрывался в родительском доме. В канун Рождества 1943 года карабинеры вошли в Монтелепре, чтобы арестовать Джулиано. Операция включала массовые аресты – облаву. Ему удалось сбежать, но, разгневанный облавой, он застрелил еще одного офицера. Благодаря отличному знанию окружающей горной местности Джулиано смог уклониться от властей, время от времени навещая семью. 30 января 1944 года он помог восьми односельчанам бежать из тюрьмы в Монреале. Шесть из них присоединились к нему, образовав банду, которая смогла расширить свою деятельность. Не имея дохода и находясь вне закона, Джулиано обратился к бандитизму, а затем к вымогательству и похищениям. Его основной целью были богатые, отчасти из солидарности с бедными крестьянами, но главным образом из соображений эффективности – у богатых было больше денег. Благодаря сицилийской традиции омерты местные крестьяне неохотно сотрудничали с правоохранительными органами, и Джулиано сделал их своими союзниками и эффективными соучастниками. За свою карьеру он платил местным жителям в десять раз больше рыночной цены за свои припасы. Они стали хорошими источниками информации о богатых потенциальных жертвах его преступлений, а также о деятельности правоохранительных органов. Хотя основная банда Джулиано никогда не превышала 20 человек, крестьяне из Монтелепре и близлежащего Джиардинелло временно присоединялись к нему в горах за высокую плату, которую предлагал бандит. Эта схема продолжалась до последних, тяжелых месяцев его карьеры. Бандит также завоевывал лояльность, устанавливая суровое правосудие в районе, который он контролировал. По крайней мере, однажды он убил бандита, совершавшего преступления от его имени. Он застрелил почтмейстера Монтелепре за кражу посылок из Америки. Владелец магазина Джузеппе Терранова был казнен за завышенные цены и ростовщичество. Он вмешался в дела местного габелотто, управляющего поместьем, чтобы сдать землю в аренду фермерам из Монтелепре. Если благосклонность не помогала, Джулиано безжалостно убивал информаторов и врагов. По возможности им разрешалось помолиться перед смертью, и оставлялась записка с указанием ответственности – чтобы предупредить других шпионов и убедиться, что ни Джулиано, ни другие бандиты не будут обвинены в преступлениях, которых они не совершали. Время от времени он и его люди нападали на посты и патрули карабинеров и полиции, часто убивая представителей закона. С 1943 по 1949 год они убили 87 карабинеров и 33 полицейских. Джулиано восхищали за его храбрость и сопротивление, но еще больше за то, что он регулярно одерживал верх в борьбе за власть – высшую ценность в сицилийской культуре, где ценится индивидуализм и личная месть. Крестьянство сильно отождествляло себя с ним и защищало его. Самый известный подвиг бандита произошел в начале его карьеры, в 1944 году – ограбление герцогини Пратамено. Он и его люди незаметно проникли в ее поместье, и Джулиано оказался в ее гостиной, прежде чем она поняла, что происходит. Он поцеловал ей руку и проявил уважение к ее знатному статусу, а затем потребовал все ее драгоценности. Когда она отказалась, Джулиано пригрозил похитить ее детей. После того, как она передала награбленное, он снял с ее руки бриллиантовое кольцо, которое носил до конца жизни, и взял из ее библиотеки роман Джона Стейнбека «Трудный путь» (In Dubious Battle), пообещав вернуть его через неделю с уважительной запиской. К середине 1945 года смелость, привлекательная внешность и театральность Джулиано были предметом обсуждения всей Сицилии, а вскоре и за ее пределами.

Giuliano was born on 16 November 1922, in Montelepre, a rural village in western Sicily, the fourth and youngest child of Salvatore Giuliano, Sr. and Maria Lombardo. His parents were landed peasants who had spent some of their earlier lives in the United States where they had earned the money to buy their farmland. Turi or Turridu—as he was known to distinguish him from his father—attended primary school in the village from the age of 10 to 13. Although he was a good student, when his older brother Giuseppe was drafted into the Italian armed forces in 1935, he left school to help his father cultivate the family farm. He soon tired of the drudgery of farm work, hired a substitute from the village to take his place, and began trading in olive oil, which brought additional income to the family. Later in life he claimed that he quit school as much from youthful impulsiveness as from economic necessity. The Allied Military Government for Occupied Territories (AMGOT) used the remnants of the previous fascist government, especially the Polizia and Carabinieri, to suppress the black market. Since their pay was irregular and most of their income was bribes from major black marketeers, they focused their attention on minor operators. On 2 September 1943, Giuliano was caught at a Carabinieri check point transporting two sacks of black market grain. While trying to negotiate his release in return for surrendering the grain, Giuliano drew his gun when another black marketeer was apprehended. When one of the officers raised his weapon, Giuliano shot and killed him. He was shot in the back as he fled. After the escape and an operation arranged by his family, he hid out in the family home. On Christmas Eve 1943, the Carabinieri moved into Montelepre to apprehend Giuliano. The operation included mass arrests—a dragnet. He escaped, but angered by the dragnet, he shot and killed another officer. Benefitting from his intimate knowledge of the surrounding mountainous terrain Giulano was able to evade the authorities, while visiting his family occasionally. On 30 January 1944, he helped the escape of eight fellow villagers from the jail in Monreale. Six of them joined him and formed a band that was able to expand operations. With no income and outside of the law, Giuliano turned to banditry, and later extortion and kidnapping. His exclusive target was the wealthy, partly from identification with poor peasants, but mostly for efficiency—the rich had more money. Thanks to Sicily's omerta tradition, local peasants were reluctant to cooperate with law enforcement, and Giuliano made them his allies and effective co conspirators. Throughout his career he paid up to ten times the going market rate for his supplies to the locals. They became good sources of intelligence about rich targets for his crimes, as well as law enforcement activity. While Giuliano's core band was never larger than 20 men, peasants from Montelepre and nearby Giardinello would join him in the mountains temporarily for the excellent pay the bandit offered. This pattern continued until the last few beleaguered months of his career. The bandit also won allegiance by enforcing rough justice in the area he came to dominate. On at least one occasion, he killed a rogue bandit committing crimes in his name. He shot Montelepre's postmaster for stealing parcels from America. Storekeeper Giuseppe Terranova was executed for extortionate prices and usury. He intervened with a local gabelotto, an estate manager, to lease land to farmers from Montelepre. If benevolence failed, Giuliano killed informers and enemies ruthlessly. Whenever possible they were allowed a minute to pray before death and a note of responsibility was left; to warn other spies, and to make sure that neither Giuliano nor other bandits would be accused of crimes they didn't commit. From time to time, he and his men would attack Carabinieri and Polizia outposts and patrols, often killing lawmen. They killed 87 Carabinieri and 33 Polizia from 1943–49. Giuliano was admired for his bravery and resistance—but even more because he routinely prevailed in contests of power—the ultimate measure of worth in Sicilian culture, with its premium on individualism and settling one's own scores. The peasantry identified strongly with him and protected him. The bandit's most famous exploit occurred early in his career in 1944—the robbery of the Duchess of Pratameno. He and his men sneaked into her estate unnoticed, and Giuliano was in her salon before she knew what was occurring. He kissed her hand and showed respect for her noble status, but then demanded all of her jewelry. When she refused, Giuliano threatened to kidnap her children. After she handed the loot over, he took a diamond ring from her hand, which he wore for the rest of his life, and borrowed John Steinbeck's "In Dubious Battle" from her library before leaving (which was returned with a respectful note a week later). By mid 1945, Giuliano's daring, good looks, and theatrical flair were the talk of Sicily, and soon beyond.

MIS, EVIS, похищение и вымогательство

В апреле 1945 года, выходя на более широкую политическую арену, Джулиано опубликовал декларацию о своей поддержке MIS – Движения за независимость Сицилии (также известного как сепаратизм). Сепаратизм сформировался после вторжения, опираясь на давнее негодование по поводу пренебрежения Сицилией со стороны центрального правительства и внезапную политическую нестабильность. Движению был нанесен серьезный удар, когда союзники, оказывавшие поддержку, если не поощрявшие сепаратистских лидеров, по политическим и стратегическим соображениям передали контроль над Сицилией правительству Бадольо в Риме в феврале 1944 года. На Сицилии сохранялись сильные настроения в пользу независимости, но три основные политические партии послевоенной Италии – Христианско-демократическая, Коммунистическая и Социалистическая – выступали против сицилийской независимости. После кампании насильственных репрессий, санкционированной правительством, MIS решила дополнить свою политическую деятельность вооруженным сопротивлением. Их небольшой вооруженный отряд, EVIS, действовал в провинции Катания на востоке Сицилии. Чтобы укрепить свои силы и отвлечь внимание от своей армии, лидеры MIS и EVIS привлекли Джулиано, который после переговоров о существенном финансировании принял звание полковника и согласился провести вооруженную кампанию в своей зоне. Он набрал 40–60 молодых людей (в дополнение к своей обычной банде), обеспечил их униформой, званиями и оружием, а также обучил их. Среди новобранцев был Гаспаре Пишиотта, по прозвищу Аспану. Он и Тури стали практически неразлучными друзьями на протяжении всей жизни Джулиано, а к концу военной кампании MIS Пишиотта стал его вторым по командованию, также до конца дней вождя. Вопреки распространенным сведениям, уроженец Монтелепре не был ни кузеном, ни близким другом детства Джулиано. 27 декабря 1945 года Джулиано начал свое восстание с нападения на карабинерский пост – за два дня до того, как армия MIS была разгромлена в Сан-Мауро. Их кампания, самая громкая и зрелищная в карьере бандита, вызвала хаос в рядах полиции и правительства. 13 января 1946 года в Монтелепре и прилегающем регионе было введено военное положение, которое продолжалось 126 дней – временами с привлечением армейских подразделений. Кампания Джулиано была настолько эффективной, что против него были задействованы до 500 полицейских и солдат. Во время кампании MIS национальный министр внутренних дел Джузеппе Ромита предложил 800 000 лир за поимку Джулиано, который ответил вознаграждением в 2 миллиона лир за поимку Ромиты. Вождь и его люди в конечном итоге осознали политическую бесперспективность своего положения, и восстание сошло на нет, поскольку новобранцы вернулись к обычной жизни. Джулиано помог по крайней мере двум своим людям эмигрировать в США. Кампания EVIS получила широкое освещение в прессе и сделала бандита известной фигурой на международном уровне. После восстания MIS возобновила свою политическую деятельность, которая была омрачена плохой организацией. Через посредников Джулиано агитировал за MIS в городах, где он обладал значительным влиянием. 2 июня 1946 года жители Джардинелло, Монреале и Монтелепре массово проголосовали за сепаратистов, но по всему острову они получили лишь 9% голосов. В течение остальной части 1946 года и до своей смерти основной деятельностью и источником дохода Джулиано были похищения, часто осуществляемые отрядом Антонио Терранова, самого грозного и находчивого оперативника бандита. Джулиано и его люди хорошо обращались со своими пленниками – почти рыцарски – часто угощая их любимой едой, читая им, чтобы развеять скуку, и предоставляя необходимые лекарства. Переговоры обычно велись через различных мафиози. Более одного жертвы похищения вспоминали время, проведенное с Джулиано, с положительной стороны, несмотря на трудности. Джулиано также использовал угрозу похищения для вымогательства денег у состоятельных сицилийцев – некоторые предпочитали похищение, поскольку бандит придерживался своего правила не похищать одного и того же человека дважды, в то время как количество вымогательств не было ограничено.

In April 1945 venturing onto the larger stage of politics, Giuliano issued a public declaration of his support for MIS, the Movement for the Independence of Sicily (also referred to as Separatism). Separatism coalesced in the aftermath of the invasion, drawing on long simmering anger at Sicily's neglect by the central government, and the sudden fluidity of the political situation. The movement was dealt a severe blow when, for political and war strategy reasons, the Allies, who had courted, if not encouraged separatist leaders, handed control of Sicily to the Badoglio government in Rome in February 1944. Strong sentiment for independence still existed in Sicily, but the three main Italian political parties of post war Italy, Christian Democratic, Communist, and Socialist—were all opposed to Sicilian independence. After a government enabled campaign of violent repression, the MIS decided to augment its political campaign with armed resistance. Their small armed contingent, the EVIS, operated in Catania Province in eastern Sicily. To strengthen their forces and divert attention from their army, the leaders of MIS and EVIS enlisted Giuliano, who after negotiating for substantial funding, accepted the rank of Colonel, and agreed to conduct an armed campaign in his zone. He recruited 40–60 young men (in addition to his regular band), provided them with uniforms, ranks, and weapons, and trained them. Among the recruits was Gaspare Pisciotta, nicknamed Aspanu. He and Turi would be virtually inseparable friends for the rest of Giuliano's life, and by the end of the MIS military campaign Pisciotta would become his second in command, also for the rest of the chieftain's life. Contrary to many reports, the Montelepre native was neither a cousin, nor a close childhood friend of Giuliano. On 27 December 1945, Giuliano launched his insurrection with an attack on a Carabinieri outpost—two days before the MIS army was put out of existence at San Mauro. Their campaign, the most publicly spectacular of the bandit's career, created havoc for the police forces and government. Martial law was declared in Montelepre and the surrounding region on 13 January 1946, and continued for 126 days—at times incorporating army units. Giuliano's campaign was so effective that up to 500 police officers and soldiers were deployed against him. During the MIS campaign, the national Minister of the Interior Giuseppe Romita offered 800,000 lire for the capture of Giuliano—who responded with a 2 million lire reward for the capture of Romita. The chieftain and his men eventually realized the political hopelessness of their situation, and the revolt dissolved, as the new recruits went back to their ordinary lives. Giuliano helped at least 2 of his men to emigrate to the U. S. The EVIS campaign drew widespread news coverage, and made the bandit an international figure. After the revolt the MIS resumed its political campaign, which was plagued by poor organization. Through surrogates, Giuliano campaigned for the MIS in the towns where he was the major power. On 2 June 1946 Giardinello, Monreale, and Montelepre voted heavily for the Separatists, but island wide, they received only 9% of the vote. For the rest of 1946 and until his death, Giuliano's main activity and source of revenue was kidnapping, often carried out by the squad of Antonio Terranova, the bandit's most formidable and resourceful operative. Giuliano and his men treated their captives well—almost chivalrously—often giving them favorite foods, reading to them to alleviate boredom, and providing necessary medicines. Negotiations were usually conducted through various mafiosi. More than one kidnap victim remembered time with Giuliano in a positive light, despite its hardships. Giuliano also used the threat of kidnapping to extort money from wealthy Sicilians—some preferred kidnapping because the bandit stuck to his own rule that no one would be kidnapped twice, while the number of extortions had no limit.

Портелла дельла Джинестра

Следующая попытка Джулиано войти в политику закончилась катастрофой. На региональных выборах 1947 года в Сицилии MIS получила 9% голосов, но началось устойчивое ухудшение, от которого она так и не оправилась. Победителем выборов с 30% голосов стал Народный блок коммунистов и социалистов, набравший менее 20% голосов против христианских демократов. Консерваторы и реакционеры острова были встревожены и обратились за помощью к Джулиано. Их главной целью было запугать крестьянство и сорвать призывы к земельной реформе и перераспределению земли. Хотя Джулиано симпатизировал крестьянству и придерживался прогрессивных идей о земельной реформе, близких к левым доктринам, он был убежденным антикоммунистом, основываясь на рассказах о США, которые слышал от своих родителей. Это, а также его практическое желание получить помилование от влиятельных сицилийских дельцов, склонило его к сотрудничеству с существующей, преимущественно правой властной структурой против левых. Джулиано, возможно, был под влиянием его интервью в начале 1947 года с американским журналистом Майклом Стерном. Американский журналист надел форму сержанта-журналиста времен Второй мировой войны, чтобы придать себе официальный авторитет во время интервью. Джулиано говорил со Стерном так, будто писатель представлял правительство США, и передал письмо, адресованное президенту Трумэну. Бандит подчеркнул свою неприязнь к коммунизму Стерну, который не стал разубеждать бандита в ошибочном представлении о том, что он является официальным представителем правительства США. Интервью привело к публикации 5-страничной статьи в журнале Life Magazine (23 февраля 1948 г., стр. 60–64). Подлог Стерна, возможно, невольно повлиял на бандита, склонив его к сотрудничеству с сицилийскими правыми. Объектом интереса правых сил была знаменитая ежегодная первомайская демонстрация в Портелле-делла-Джинестра. За несколько дней до праздника Джулиано получил письмо, которое, очевидно, стало итогом переговоров. Прочитав его, главарь банды сжег его и объявил: «Настал час нашего освобождения. Мы нападем на коммунистов и откроем по ним огонь 1 мая в Портелле-делла-Джинестра». Один из его бандитов возразил, что там будут присутствовать женщины и дети. Главарь ответил, что целью будут только лидеры. Поведение Джулиано до и после вооруженного столкновения указывает на то, что он верил, что ему и его людям будет предложено помилование за их преступления, если все пройдет успешно в Первомай, результат, якобы гарантированный некоторыми влиятельными сицилийцами. Согласно более поздним заявлениям Джулиано, его главной целью в тот день был захват Джироламо Ли Каузи, главы Коммунистической партии Сицилии, а любые другие действия были лишь отвлекающим маневром для облегчения захвата Ли Каузи. Хотя Ли Каузи должен был выступить с речью, он не явился. В мероприятии приняли участие от 3000 до 5000 крестьян. Когда началось официальное мероприятие, из засады на соседнем горе Пиццута прогремели три очереди. Пули из третьей очереди попали в толпу. В результате возник массовый террор и многочисленные жертвы: 11 погибших (в том числе женщина и 3 ребенка) и от 2 до 3 десятков раненых. Джулиано, совершивший массовую стрельбу вместе со своей бандой, быстро и незаметно покинул место происшествия, по сообщениям, не подозревая о резне. Когда он узнал о случившемся, он был потрясен гибелью людей и разгневан тем, что его планы сорвались. Реакция по всей Италии была глубоким шоком, за которым последовали требования наказать виновных. Первоначальные подозрения пали на мафию и крупных землевладельцев Сицилии. Как обычно, у главных мафиози в этом районе были настолько убедительные алиби, что сицилийцы и другие, хорошо знавшие их методы, предположили, что они были заранее подготовлены. Некоторые из их местных главарей также предупредили вероятных участников первомайской демонстрации еще до ее начала. Появились сообщения о том, что четыре вооруженных местных мафиози покинули район Портеллы вскоре после резни, но когда стало известно о причастности Джулиано, расследование деятельности мафии было приостановлено, и в центре внимания оказались бандиты. Джулиано и его люди были изолированы и стали удобной мишенью для властей, в то время как мафия была хорошо связана с политикой и с ней было трудно справиться. Пишиотта и еще одиннадцать членов банды Джулиано были осуждены за резню в 1952 году. При жизни Джулиано делал различные, несколько противоречивые заявления по этому поводу, всегда настаивая на том, что кровопролитие было непреднамеренным. Он угрожал раскрыть имена тех, кто стоял за его действиями, но так и не сделал этого. Во время судебного процесса по делу о резне Пишиотта назвал главных заговорщиков: Леоне Маркезано, мафиози и политика из Палермо, и принца Джузеппе Алиата из Монреале, а в качестве посредника выступил политик Кузумано Джелозо — Пишиотта встречался только с Джелозо. Его утверждения были подтверждены письмом, доставленным в 1969 году Джузеппе Монтальбано, давнему левому оппоненту реакционного режима Сицилии. Письмо было доставлено после смерти автора, Антонио Рамиреса, видного политика из Палермо. В нем говорилось, что Джоаккино Барбера, высокопоставленный мафиози, подтвердил обвинения Пишиотты в адрес сицилийских властей и также подтвердил утверждение Джулиано о том, что главные заговорщики не планировали резню. Барбера рассказал все это Рамиресу во время беседы в декабре 1951 года. Билли Джейнес Чандлер приходит к выводу, что реакционный режим Сицилии был причиной резни, но благодаря омерте и времени детали так и не будут раскрыты. Памятная табличка, установленная левыми в память о жертвах в Портелле-делла-Джинестра, обвиняет «землевладельцев и мафию».

Giuliano's next foray into politics ended in disaster. In the 1947 Sicilian regional election, the MIS won 9% of the vote, but began a steady deterioration from which it never recovered. The winner of the election with 30% of the vote was the Popular Bloc, Communists Socialists, against less than 20% for the Christian Democrats. The island's conservatives and reactionaries were alarmed, and called on Giuliano for help. Their main aim was to intimidate the peasantry and thwart calls for land reform and redistribution. Although Giuliano identified with the peasantry and had progressive ideas for land reform close to left wing doctrine, he was staunchly anti Communist, based on stories of the U. S. he heard from his parents. This, and his practical desire for a pardon from Sicily's power brokers, inclined him to cooperate with the existing, predominantly right wing power structure against the left. Giuliano may have been influenced by his interview early in 1947 with US pulp journalist Michael Stern. The American wore his WWII journalist sergeant's uniform to lend himself official credibility during his interview. Giuliano spoke to Stern as though the writer represented the US government, presenting a letter addressed to President Truman. The bandit emphasized his antipathy for Communism to Stern, who did nothing to discourage the bandit's mistaken notion that he was an official representative of the U. S. government. The interview led to a 5 page article in Life Magazine, (23 Feb 1948, pp. 60–64). Stern's subterfuge may have unwittingly influenced the bandit to cooperate with the Sicilian right. The target of the right wing vested interests was a famous annual May Day celebration at the Portella della Ginestra. A few days before the festivities, Giuliano received a letter that was evidently the culmination of negotiations. After reading it, the bandit chieftain burned it and announced, "The hour of our liberation has come. We are going to attack the Communists, to go to fire on them on May 1 at Portella della Ginestra." One of his bandits protested that women and children would be present. The chieftain replied that only leaders would be targeted. Giuliano's behavior before and after the armed action indicate that he believed that he and his men would be offered pardons for their crimes if all went well on May Day, an outcome ostensibly guaranteed by some prominent Sicilian. According to Giuliano's later statements, his main aim of the day was the capture of Girolamo Li Causi, head of the Communist party of Sicily—any other action was a diversionary tactic to facilitate Li Causi's capture. Although scheduled to speak, Li Causi did not attend. Between 3000 and 5000 peasants attended. As the official proceedings began, three volleys of gunfire erupted from an ambush on adjoining Mount Pizzuta. Bullets from the third volley went into the crowds. The result was mass terror and many casualties—11 dead (including a woman and 3 children), and between 2 and 3 dozen wounded. Giuliano, the perpetrator of massed gunfire along with his band, left the scene quickly and surreptitiously, reportedly unaware of the massacre. When he learned what had transpired, he was distraught over the deaths and angry that his plans had gone awry. The reaction throughout Italy was profound shock, followed by demands to punish the perpetrators. Initial suspicion fell on the Mafia and Sicily's large landowners. Characteristically, major Mafiosi in the area had alibis so good that Sicilians and others knowledgeable in their ways assumed that they had been arranged in advance. Some of their local chieftains had also given warnings to likely May Day celebrants before the event. There were reports of four armed local Mafiosi leaving the Portella area shortly after the massacre, but when Giuliano's involvement became known, investigation of the Mafia halted, and the bandits became the inquiry's focus. Giuliano and his men were isolated and a convenient target for officialdom, while the Mafia was well connected politically and difficult to deal with. Pisciotta and eleven other members of the Giuliano band were convicted for the massacre in 1952. While alive, Giuliano himself made various, somewhat inconsistent statements about the matter, always insisting that the bloodshed was unintended. He threatened to reveal the names of the men behind his actions, but never did. During the trial for the massacre, Pisciotta named the main conspirators as Leone Marchesano, a Palermo Mafioso and politician, and Prince Giuseppe Aliata of Monreale, with politician Cusumano Geloso as their intermediary—Pisciotta met only Geloso. His claims were confirmed by a letter delivered in 1969 to Giuseppe Montalbano, a long time leftist opponent of the reactionary establishment of Sicily. The writer, Antonio Ramirez—a prominent Palermo politician—ordered the letter delivered after his death. It stated that Gioacchino Barbera, a ranking Mafioso, had confirmed Pisciotta's accusations concerning Sicilian power brokers, and also confirmed Giuliano's claim that the main conspirators did not intend the massacre. Barbera revealed all this to Ramirez during a December 1951 conversation. Billy Jaynes Chandler concludes that Sicily's reactionary establishment was the casus belli of the massacre, but that thanks to omerta and time, the details will never be revealed. A plaque erected by leftists in memory of the victims at Portella della Ginestra blames "landed barons and the Mafia. "*

«1 мая 1947 года здесь, на скале Барбато, празднуя праздник рабочего класса и победу 20 апреля, жители Пьяна-дельи-Альбанези, Сан-Джузеппе-Ято и Сан-Чиприелло, мужчины, женщины и дети, пали жертвой жестокой варварской стрельбы мафии и землевладельцев, которые расстреляли невинных жертв, чтобы положить конец борьбе крестьян за освобождение от феодального гнета. Резня потрясла мир. Кровь новых мучеников освятила в сознании народа решимость продолжать борьбу за искупление земли в мире свободы и мира». В течение остальной части 1947 года Джулиано вел скрытый образ жизни, продолжая заниматься похищениями и вымогательством, время от времени вступая в перестрелки с правоохранительными органами, когда представлялась возможность, или чтобы утвердить свое господство в зоне своей деятельности. Гибель полковника карабинеров в октябре 1947 года привела к кратковременному вторжению 1000 сотрудников правоохранительных органов и массовым арестам, но не удалось захватить Джулиано или кого-либо из его банды. В январе 1948 года Джулиано и Пишиотта почувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы появиться вечером в популярном кафе в городе Карини. Это событие широко освещалось в сицилийской прессе, которая предположила, что этому предшествовала любовная связь в том же городе.

Заключительная политическая кампания

После резни в Портелле делла Джинестра семью Джулиано регулярно допрашивали и часто заключали в тюрьму. (Его дом находился под таким наблюдением, что он больше не мог его посещать.) Возмущенный их положением и отчаянно нуждаясь в помиловании, бандит вновь откликнулся на призыв консервативных политиков работать на их благо на выборах 1948 года. В 1948 году партии итальянского правого и центра стремились отменить победу левых на выборах 1947 года и искали каждый возможный голос. Политики не могли позволить себе игнорировать голоса, которые контролировал Джулиано. Леоне Марчесано, Санто Флерес, глава мафии и Либеральной партии в Партинико, и видный христианский демократ Бернардо Маттарелла из мафиозного оплота Кастелламаре-дель-Гольфо – все они напрямую разговаривали с Джулиано, который не соглашался вести предвыборную кампанию без гарантий от высших эшелонов сицилийской власти. Ему было обещано полное помилование, если он обеспечит подавляющее большинство голосов в своем округе. 18 апреля он обеспечил впечатляющее большинство голосов для победы правоцентристов. Несколько недель после выборов бандит ждал известий о помиловании, и в конце концов ему сообщили, что министр внутренних дел Марио Счелба, сам сицилиец, отказал в нем и посоветовал Джулиано и его людям эмигрировать в Бразилию, где принц Алиата владел обширными поместьями и бандиты могли бы найти защиту. Джулиано, выполнивший свою часть сделки, был в ярости и пообещал месть. Вскоре после того, как он в последний раз увидел свою мать и Марианнину на июньском пикнике в сельской местности, бандит узнал, что помимо невыполненного обещания о помиловании, мафиози Санто Флерес сообщал правоохранительным органам о его передвижениях. 17 июля 1948 года два местных бандита из Партинико, нанятые Джулиано, убили Флереса на площади этого города. После этого большинство мафиозных организаций выступили против Джулиано, фактически предрешив его судьбу. В первом действии мафиози после смерти Флереса Джулиано отказался от участия в фиктивном побеге в Тунис на скоростном катере, организованном правоохранительными органами, вероятно, предупрежденный еще лояльной мафиозной фракцией или политиком. Правоохранительные органы также активизировали свою кампанию против бандита – с середины 1948 года и до смерти Джулиано Монтелепре находился в состоянии осады, что делало жизнь жителей невыносимой. К концу года вся его семья была заключена в тюрьму. В конце 1948 года некоторое облегчение пришло в лице Марии Цилиакус, шведской журналистки-любительницы, отчужденной от своего греческого мужа-промышленника. Благодаря наглости и удаче ей удалось посетить, взять интервью и сфотографировать Джулиано в горах, что усилило его известность по всей Европе и принесло Цилиакус собственную порцию славы.

After the Portella della Ginestra massacre, Giuliano's family was interrogated regularly and often incarcerated. (His house was under such surveillance that he could no longer visit.) Moved by their plight and desperate for some sort of pardon, the bandit once again answered the call of conservative politicians to work on their behalf in the 1948 elections. In 1948 the parties of the Italian right and center were determined to undo the left's 1947 victory, and they were seeking every possible vote. The politicians couldn't afford to ignore the votes Giuliano controlled. Leone Marchesano, Santo Fleres, head of the Mafia and the Liberal Party in Partinico, and prominent Christian Democrat Bernardo Mattarella from the Mafia stronghold of Castellamare del Golfo all talked directly with Giuliano—who would not campaign without promises from the highest level of Sicilian power brokers. He was guaranteed a full pardon if he delivered a large majority of the votes in his district. He delivered extravagant majorities for the center right's victory on 18 April. The bandit waited for weeks after the election for word of his pardon—and he was finally informed that Minister of the Interior Mario Scelba, himself a Sicilian, had denied it, and advised that Giuliano and his men could emigrate to Brazil where Prince Aliata had vast estates and the bandits would be protected. Giuliano, who had held up his end of a bargain, was outraged and promised retaliation. Shortly after seeing his mother and Mariannina for what would be the last time at a June picnic in the countryside, the bandit learned that, besides the broken promise of a pardon, Santo Fleres' Mafia faction was informing law enforcement of Giuliano's movements. On 17 July 1948 two local Partinico bandits, hired by Giuliano, assassinated Fleres in that town's square. Thereafter, most of the Mafia organizations worked against Giuliano, effectively sealing his eventual fate. In the first action by any Mafiosi after Fleres' death, Giuliano opted out late from a law enforcement Mafia fake escape to Tunisia by speedboat, probably forewarned by a still friendly Mafia faction or politician. Law enforcement also stepped up its own campaign against the bandit—from the middle of 1948 until Giuliano's death Montelepre was occupied in some state of siege by law enforcement, making the inhabitants' lives miserable. By the end of the year, all of his family was imprisoned. Toward the end of 1948, a bit of relief arrived in the person of Maria Cyliakus, a Swedish dilettante journalist estranged from her Greek industrialist husband. Through audacity and luck she managed to visit, interview, and photograph Giuliano in the mountains, enhancing his notoriety throughout Europe, and giving Cyliakus her own burst of celebrity status.

Беллолампо и заключительные иски

Хотя к началу 1949 года Джулиано испытывал сильное давление, у него все еще оставались сильные стороны. Несмотря на то, что его основная группа уменьшилась в численности, мужчины из окрестностей продолжали присоединяться к нему за высокую плату, которую он предлагал, вплоть до последних месяцев 1949 года. Его похищения и рэкеты вымогательства по-прежнему приносили достаточный доход. В течение первых восьми месяцев года он доминировал над силами правопорядка в своих владениях, устраивая многочисленные засады и время от времени нападая на их штаб-квартиры. Освещение в прессе продолжающего контроля Джулиано над силами закона и порядка вызвало серьезное беспокойство в правительстве Христианско-демократического движения Италии, и в августе министр внутренних дел Счелба направил полковника Уго Лука, командующего карабинерами в Лацио, "для наблюдения" за работой правоохранительных органов на Сицилии, которую в то время курировал Сиро Вердиани. 58-летний Лука, известный как "Итальянский Лоуренс", имел блестящую военную карьеру, особенно отличился в разведке, и был рекомендован Счелбе в качестве возможной замены Вердиани. Когда Джулиано узнал, что Вердиани и Лука планируют посетить пост карабинеров Беллолампо между Палермо и Монтелепре 19 августа, он подготовил засаду. После быстрой проверки двух чиновников Джулиано и его люди взорвали мощный взрыв на дороге под их кортежем по пути в Палермо. Восемь человек погибли и более десяти получили ранения. Если бы Лука и Вердиани вернулись на том же автомобиле, на котором приехали в Беллолампо, они могли бы получить серьезные ранения или погибнуть. В результате Вердиани был отправлен в Альпийский регион Италии, а Лука был направлен на Сицилию вместе с 500 дополнительными карабинерами для руководства кампанией против Джулиано.

Полковник Уго Лука

Лука станет последним противником Джулиано на посту губернатора. Его заместителем был капитан Антонио Перензе, воевавший с партизанами в Ливии и Эфиопии. После первоначальных демонстраций храбрости от обоих лидеров, Лука приступил к реализации своей стратегии «изолировать и нейтрализовать». Он начал с разделения операционной зоны бандитов на семьдесят участков, каждый из которых должен был патрулировать 20 человек, оснащенных превосходным радиосвязным оборудованием, потребованным Лукой. Большинство из них носили гражданскую одежду. Они оставались в поле, не возвращаясь в безопасные пункты и казармы каждую ночь. Им также было приказано налаживать хорошие отношения с местным населением, избегая бессмысленного запугивания. Лука также стремился внедриться в банду или переманить на свою сторону некоторых ее членов. Другие чиновники использовали подобные тактики, но никто не был настолько дотошным и неутомимым, как полковник. Вскоре после прибытия Луки, собрание крупных мафиози постановило, что их члены должны сотрудничать с полковником в ликвидации бандитов. Мафиози не хотели, чтобы офицер закона такого уровня, как Лука, оставался на острове дольше, чем необходимо. Мафиози по всей западной Сицилии получали и передавали информацию оперативной группе. К октябрю Джулиано был изолирован, а его деятельность практически парализована. Ни одно из его нападений на карабинеров или полицию во время командования Луки не увенчалось успехом. Только один из 120 сотрудников правоохранительных органов, убитых Джулиано и его бандой, погиб во время командования Луки. Индивидуальные аресты бандитов начались в конце сентября, а 13 октября большая часть ключевого отряда Джулиано и его лидер, Джузеппе Кучинелла, были захвачены в перестрелке в Палермо. Кучинелла и его люди были обнаружены, и мафиози из Палермо сообщили об этом Луке. Мелкие аресты, по той же схеме, продолжались на протяжении всей кампании полковника. Оказавшись под давлением на территории, которой он прежде господствовал, Джулиано (и иногда Пишиотта) отказался от большей части своей независимости и отступил под защиту мафиозного клана в Кастельветрано, недалеко от южного побережья, возглавляемого Николой «Американцем» Пиккионе, вернувшимся на родину после успешной карьеры в Соединенных Штатах. Основным местом жительства бандита в районе Кастельветрано был дом в самом центре города, принадлежавший Грегорио де Мария, другу детства подчиненного Пиккионе, Джузеппе «Пино» Маротты. Де Мария, эрудированный и замкнутый адвокат, сблизился с Джулиано, став его интеллектуальным наставником. Хотя Сиро Вердиани был заменен и отправлен в отставку, он сохранил свои контакты и продолжал вмешиваться в дела Сицилии. Чтобы навредить Луке и их общим начальникам, в декабре 1949 года он организовал интервью с Джакопо Риццей из журнала Oggi с Джулиано и Пишиоттой в сельской местности недалеко от Салеми. Интервью, опубликованное в нескольких выпусках еженедельника, произвело сенсацию и поставило правительство в неловкое положение. Вердиани сделал еще больше, встретившись с Джулиано возле Кастельветрано, также в декабре. Он согласился помочь Джулиано и Пишиотте уйти в изгнание, хотя его конечной целью, вероятно, было убить бандитов и присвоить себе заслугу. Оба мужчины оставались на связи до последнего дня жизни Джулиано, но в конечном итоге интриги Вердиани провалились.

Luca would be Giuliano's last state opponent. His second in command was Captain Antonio Perenze, who had fought against guerillas in Libya and Ethiopia. After initial demonstrations of bravado in the field by the two leaders, Luca implemented his 'isolate and neutralize' strategy. He began by dividing the bandits' operational area into seventy zones, each to be patrolled by 20 men, who were given superior radio communications equipment demanded by Luca. Most of the men assumed civilian dress. They remained in the field, not retreating to safe stations and barracks each night. They were also ordered to cultivate good relations with the populace, eschewing pointless intimidation. Luca also sought to infiltrate the band or turn some of its members. Other officials had used similar tactics, but none were as thorough and relentless as the colonel. Shortly after Luca's arrival, a meeting of major Mafiosi decreed that its members were to work with the colonel to eliminate the bandits. The Mafia men did not want a law officer of Luca's caliber on the island any longer than necessary. Mafiosi all over western Sicily received and forwarded information to the task force. Giuliano was isolated and his operations essentially crippled by October. None of his attacks on the Carabinieri or Polizia during Luca's command were successful. Only one of the 120 law officers killed by Giuliano and his band met his end during Luca's command. Individual arrests of bandits began in late September and on 13 October, most of Giuliano's key squad and its leader, Giuseppe Cucinella, were captured in a gun battle in Palermo. Cucinella and his men had been located and Luca informed by Mafiosi from Palermo. Smaller scale arrests, following the same pattern took place throughout the colonel's campaign. Under duress in the territory he formerly dominated, Giuliano (and sometimes Pisciotta) surrendered most of his independence, and retreated to the protection of a Mafia branch in Castelvetrano, near the south coast, headed by Nicola 'The American' Piccione, repatriated from a successful career in the United States. The bandit's primary residence while in the Castelvetrano region was the home, in the heart of the city, of Gregorio de Maria, a childhood friend of Piccione's subordinate Giuseppe 'Pino' Marotta. De Maria, an erudite and reclusive attorney, formed a bond with Giuliano as the bandit's intellectual mentor. Although Ciro Verdiani had been replaced and dispatched, he maintained his contacts and continued to meddle in Sicily. To spite Luca and their mutual superiors, in December 1949 he arranged for Jacopo Rizza of Oggi magazine to interview Giuliano and Pisciotta in the countryside near Salemi. The interview, published in successive issues of the weekly, caused a sensation and embarrassed the government. Verdiani did much more, meeting with Giuliano near Castelvetrano, also in December. He agreed to help Giuliano and Pisciotta into exile, although his ultimate aim was almost certainly to kill the bandits and claim credit for the deed. The two men remained in contact until the last day of Giuliano's life, but in the end Verdiani's machinations failed.

Конец карьеры

В январе 1950 года сицилийский карабинер Джованни Ло Бьянко принудил казначея Джулиано, Бенедетто Минасолу, предать бандита. Минасола организовал арест членов банды властями по одному до апреля, когда у Джулиано не осталось активных подручных. Затем Минасола убедил Аспану Пишиотту предать своего ближайшего друга. Пишиотта был легкой целью, поскольку давно сомневался в плане Вердиани по вывозу из страны себя и Джулиано. 19 июня Пишиотта встретился с полковником Лукой и согласился сотрудничать с ним в устранении Джулиано. После обсуждений и интриг в командовании Луки было решено убить Джулиано утром 5 июля в Кастельветрано. Пишиотта должен был выманить Джулиано на улицу, а отряд карабинеров под командованием капитана Перенце – ликвидировать главаря бандитов. К несчастью для Луки, на совещании по планированию присутствовал один из сторонников Вердиани, и Вердиани отправил Джулиано письмо с предупреждением о предательстве Пишиотты. Когда Аспану прибыл в дом де Мария после полуночи 5 июля, Тури предъявил ему сообщение Вердиани. Каким-то образом Пишиотте удалось убедить его, что он заслуживает большего доверия, чем полицейский, но он не решился предложить покинуть дом, чтобы избежать засады. После того, как оба легли, притворяясь спящими, Пишиотта дождался, пока Джулиано не уснет. Затем он выстрелил в него дважды, убив его на месте. Аспану выбежал наружу, рассказал ожидавшему Перенце о содеянном и был тайно вывезен из города. Перенце и его отряд вытащили труп Джулиано во внутренний двор, простреляли его несколько раз и вместе с Лукой придумали историю о завербованном информаторе, плане Джулиано бежать из страны на самолете из Маццара-дель-Валло и смерти бандита в перестрелке. На следующее утро Лука и Перенце повторили эту историю для прессы во дворе, пока посетители толпились, чтобы увидеть тело Джулиано. Многие наблюдатели, особенно местные жители, слышавшие слухи, противоречащие официальной версии, относились к ней с недоверием. Днем, после того как тело было доставлено в местный морг, прибыла Мария Ломбардо. Она потеряла сознание при виде тела, очнулась и опознала своего сына. Она настояла на том, чтобы поцеловать кровь на земле, где он лежал во дворе. Благодаря волоките с официальными процедурами тело оставалось в Кастельветрано до 19 июля, что позволило сотням местных жителей увидеть его. Похороны в Монтелепре в тот день были частными, по официальному приказу, чтобы избежать огласки. Официальную версию событий разоблачил Томассо Безоцци из миланского еженедельника L'Europeo. В выпусках от 16 и 24 июля он назвал Пишиотту убийцей, но заменил настоящие инициалы Минасолы вводящими в заблуждение. Несмотря на последующие официальные показания Пишиотты, де Мария и Перенце, подтверждающие репортаж Безоцци, сфабрикованная история остается официальной. Аспану Пишиотта оставался на свободе до 5 декабря, когда он вышел из тайного убежища в доме своей семьи и был арестован. Он скрывался там с тех пор, как вскоре после убийства Джулиано командование карабинеров, не сумев предоставить ему амнистию, отпустило его на свободу.

In January 1950 a Sicilian carabiniere, Giovanni Lo Bianco, coerced Giuliano's treasurer, Benedetto Minasola, into betraying the bandit. Minasola set up band members to be captured by the authorities one at a time until April, when Giuliano had no more active operatives. Minasola was then able to persuade Aspanu Pisciotta to betray his closest friend—Pisciotta was an easy target, having long doubted Verdiani's plot to get himself and Giuliano out of the country. On 19 June, Pisciotta met with Colonel Luca and agreed to work with him to eliminate Giuliano. After deliberation and intrigue among Luca's command, it was decided to kill Giuliano on the morning of 5 July in Castelvetrano. Pisciotta would lure Giuliano out to the street, and a squad of Carabinieri led by Captain Perenze would assassinate the bandit chieftain. Unfortunately for Luca, one of Verdiani's partisans was at the planning meeting, and Verdiani sent Giuliano a letter warning of Pisciotta's betrayal. When Aspanu arrived at the de Maria house after midnight on 5 July, Turi confronted him with Verdiani's communique—somehow, Pisciotta convinced him that he was more trustworthy than the policeman but didn't dare to suggest they leave the house for the ambush. After both men laid down, ostensibly to sleep, Pisciotta waited until Giuliano was asleep. He then shot him twice killing him instantly. Aspanu ran outside, told a waiting Perenze what he'd done, and was spirited out of town. Perenze and his squad hauled Giuliano's corpse to a nearby courtyard, shot it with several rounds, and with Luca concocted a story of an informer, Giuliano's plan to flee the country by plane from Mazzara del Vallo, and the bandit's death in a running gun battle. The next morning, Luca and Perenze repeated the story to the press in the courtyard, while visitors traipsed through to see Giuliano's body. Many observers, especially locals who'd heard rumors that didn't coincide with the official account, were skeptical of the official story. In the afternoon after the body had been moved to the local morgue, Maria Lombardo arrived. She fainted upon seeing the body, was revived, and identified her son. She insisted on kissing the bloodstains on the ground where he had lain in the courtyard. Thanks to official wrangling, the body remained in Castelvetrano until 19 July (allowing hundreds of locals to view it in the interim). The burial in Montelepre that afternoon was private, on official orders to prevent publicity. The official story was unraveled by Tommaso Besozzi of the Milanese weekly L'Europeo. In the 16 and 24 July issues, he named Pisciotta as the murderer, but substituted misleading initials for Minasola. In spite of later official testimony by Pisciotta, de Maria, and Perenze confirming Besozzi's reportage, the concocted story remains as the official account. Aspanu Pisciotta remained at large until 5 December when he emerged from a concealed space in his family's home and was arrested. He had been hiding there since shortly after Giuliano's murder, when the Carabinieri command, who couldn't grant the amnesty he sought, turned him loose.

Суд в Витербо

Судебный процесс, официально касавшийся резни в Портелле-делла-Джинестре, был начат в Витербо, Лацио, 12 июня 1950 года, но вскоре был отложен и возобновлен в 1951 году. Впоследствии он перерос в широкое расследование деятельности Джулиано. В деле фигурировали тридцать шесть обвиняемых, у всех были адвокаты, и многие из них стремились расширить рамки процесса, чтобы дискредитировать консервативное правительство. Все обвиняемые, за исключением Пискотты, отрицали даже свое присутствие на первомайском мероприятии. Пискотта назвал многие имена, ранее упоминавшиеся в деле, а также включил в список Марио Счелбу, министра внутренних дел. Его разоблачения часто происходили в виде несвязных вспышек – его поведение свидетельствовало о человеке, охваченном страхом и неуверенностью. 11 мая 1951 года он признался в убийстве Джулиано. Значительная часть показаний, в том числе наиболее драматичные, касалась предполагаемого дневника, который вел Джулиано, в котором он называл влиятельных политиков, с которыми сотрудничал. Пискотта, Перензе, Лука, Маротта и особенно де Мария были вовлечены в эту историю. Де Мария был обвинен мафиози Стефано де Пери в том, что он признался ему в уничтожении мемуаров. Никто из обвиняемых не признался в том, что знает, что случилось с дневником Джулиано. Сбор показаний завершился в конце 1951 года, а в мае 1952 года двенадцать обвиняемых, включая Терранову и Пискотту, были приговорены к пожизненному заключению; четверо получили более короткие сроки, а остальные были оправданы. За этим последовали другие судебные процессы: последний арест сообщника Джулиано по связанным обвинениям произошел в 1964 году, а последний из них был освобожден из тюрьмы в 1980 году.

Смерть участников

10 февраля 1954 года, спустя несколько дней после разговора с Пьетро Скальйоне, помощником прокурора из Палермо, Аспану Пишиотта был убит ядом в своей камере в тюрьме Уччиардоне в Палермо, во время завтрака со своим сокамерником и его отцом. Доза составляла значительные 20 сантиграммов стрихнина – достаточно, чтобы убить 40 собак. Когда Чиро Вердиани и Кузумано Гелозо умерли раньше своей естественной продолжительности жизни, возникли подозрения об отравлении. Бенедетто Минасола был убит в 1960 году. Мафиози, подозреваемый в отравлении Пишиотты, был застрелен в 1961 году, а Скальйоне был убит мафией, когда занимал должность генерального прокурора Палермо в 1971 году.

Сомнения в связи со смертью Джулиано

На протяжении многих лет высказывались сомнения относительно смерти Джулиано. По некоторым сведениям, Джулиано бежал из Сицилии в Тунис, а затем переехал в Соединенные Штаты. Историк Джузеппе Касарубеа, сын одной из жертв Джулиано, собрал материалы, чтобы доказать, что тело, погребенное как тело Джулиано, принадлежало другому человеку. 15 октября 2010 года прокуратура Палермо приняла решение об эксгумации тела и сравнении его ДНК с ДНК живых родственников Джулиано. Результаты ДНК-тестов показали 90-процентную вероятность того, что скелет принадлежит Джулиано. Совпадение ДНК между скелетом и родственниками Джулиано означает, что сицилийские прокуроры в настоящее время закрывают дело, начатое ими в 2010 году, о возможности того, что был убит и выдан за Джулиано кто-то другой.

Драматизация

Его жизнь вдохновила роман "Бриганд", который был адаптирован для австралийского радио Моррисом Уэстом под названием "Огонь Этны" (1953). Фильм о его жизни, "Сальваторе Джулиано", был снят Франческо Рози в 1961 году. Романист Марио Пузо опубликовал роман "Сицилиец" – драматизированную версию жизни Джулиано – в 1984 году. В 1987 году по книге был снят фильм, режиссёром которого стал Майкл Чимино, а роль Джулиано исполнил Кристофер Ламберт. Опера "Сальваторе Джулиано" была написана в 1985 году итальянским композитором Лоренцо Ферреро, а её премьера состоялась 25 января 1986 года в Театре дель Опера ди Рома. Либретто в коротких, графических сценах раскрывает сеть интриг между сицилийскими сторонниками независимости, мафией и государством, которая окружает и в конечном итоге губит героя-бандита.