Введение

Форма буддизма

Корейский буддизм отличается от других форм буддизма стремлением разрешить противоречия, которые его ранние последователи обнаружили в традициях Махаяны, пришедших из других стран. Для этого они разработали новый целостный подход к буддизму, который стал самостоятельным направлением, характерным для большинства корейских мыслителей. Эта разновидность называется Тонгбулгё ("взаимопроникающий буддизм") – учение, стремившееся гармонизировать прежние споры между учеными (принцип, известный как хваджаэн 和諍). Традиция Махаяны достигла Китая через Шелковый путь в I веке н.э. через Тибет, спустя столетия после возникновения буддизма в Индии, а затем в IV веке проникла на Корейский полуостров в период Трёх царств и оттуда была передана в Японию. В Корее она была принята в качестве государственной религии тремя государствами периода Трёх царств: сначала в Гогурё (также известном как Корё) в 372 году н.э., затем в Силла (Гайя) в 528 году н.э. и в Пэкче в 552 году н.э. В настоящее время корейский буддизм в основном представлен линией Сон, главным образом орденами Чоге и Тэго. Корейский Сон тесно связан с другими традициями Махаяны, несущими отпечаток учения Чань, а также с близкородственным Дзэн. Другие секты, такие как современное возрождение линии Чхонтаэ, Орден Чингак (современная эзотерическая секта) и недавно образованная Вон, также привлекли значительное число последователей. Корейский буддизм внес значительный вклад в развитие буддизма в Восточной Азии, особенно в ранние китайские, вьетнамские, японские и тибетские школы буддийской мысли.

Прибытие и распространение буддизма

Когда буддизм был первоначально введен в Корею из Бывшего Циня в 372 году, примерно через 800 лет после смерти исторического Будды, шаманизм был коренной религией. "Самгук юса" и "Самгук саги" упоминают следующих трех монахов, которые одними из первых принесли буддийское учение, или Дхарму, в Корею в IV веке, в период Трёх царств: Малананта – индийский буддийский монах, прибывший из Сериндийского региона восточной династии Цзинь в южном Китае и принесший буддизм королю Чимню из Пэкче на южном Корейском полуострове в 384 году н.э., Сундо (кит. 順道; пиньинь: Shundao) – монах из северного китайского государства Бывший Цинь, принесший буддизм в Когурё в северной Корее в 372 году н.э., и Адо – монах, принесший буддизм в Силла в центральной Корее. Поскольку буддизм не вступал в конфликт с обрядами поклонения природе, последователи шаманизма допустили его смешение со своей религией. Таким образом, горы, которые шаманисты считали местом обитания духов в добуддийские времена, впоследствии стали местом расположения буддийских храмов. Хотя изначально буддизм пользовался широким признанием и даже поддерживался как государственная идеология в период Корё (918–1392 гг. н.э.), в эпоху Чосон (1392–1897 гг. н.э.), длившуюся более пятисот лет, буддизм в Корее подвергся жестоким репрессиям. В этот период неоконфуцианство вытеснило прежнее доминирование буддизма. Преследования буддистов прекратились лишь после того, как буддийские монахи помогли отразить японские вторжения в Корею (1592–98 гг.). Буддизм в Корее оставался в угнетенном состоянии до конца периода Чосон, когда его положение несколько укрепилось в колониальный период, продолжавшийся с 1910 по 1945 год. Однако эти буддийские монахи не только положили конец японскому правлению в 1945 году, но и утвердили свою особую и самобытную религиозную идентичность, реформировав свои традиции и практики. Они заложили основу для многих буддийских обществ, а молодое поколение монахов выдвинуло идеологию Мингун Пульгё, или "буддизм для народа". Важность этой идеологии заключается в том, что она была сформулирована монахами, сосредоточенными на повседневных проблемах простых людей. После Второй мировой войны школа Сон корейского буддизма вновь обрела признание.

Масштабы и синкретическое влияние буддизма

Согласно опросу, проведенному в 2005 году, около четверти южнокорейцев идентифицировали себя как буддисты. Однако точное число буддистов в Южной Корее остаётся неясным, поскольку, в отличие от христиан, не существует четкого и исключительного критерия для определения буддистов. В связи с тем, что буддизм интегрировался в традиционную корейскую культуру, он всё чаще воспринимается как философия и культурная основа, а не как формальная религия. В результате, многие люди, не являющиеся практикующими буддистами, глубоко подвержены влиянию этих традиций. Таким образом, при подсчете нерелигиозных последователей или тех, на кого оказала влияние эта вера, но кто не исповедует другие религии, число буддистов в Южной Корее считается значительно больше. Аналогично, в официально атеистической Северной Корее, хотя официально буддисты составляют 4,5% населения, гораздо большая часть населения (более 70%) испытывает влияние буддийской философии и обычаев.

Гогурё

В 372 году монах Сундо (順道, пиньинь: Shùndào) был отправлен Фу Цзянем (337–385) (苻堅) из бывшей Цинь ко двору короля Сосурима из Когурё. Он привез с собой тексты и статуи (возможно, Майтрейи, который был популярен в буддизме в Центральной Азии), и королевская семья Когурё и их подданные быстро приняли его учение. Буддизм в Китае находился в зачаточном состоянии, заключаясь в законе причины и следствия и поиске счастья. Это многое имело общего с преобладающим шаманизмом, что, вероятно, способствовало быстрому усвоению буддизма жителями Когурё. Ранний буддизм в Силла развивался под влиянием Когурё. Некоторые монахи из Когурё приезжали в Силла и проповедовали среди народа, обратив небольшое число людей. В 551 году Хьерян (惠亮), монах из Когурё, был назначен первым национальным патриархом Силла. Он впервые возглавил "Стоместное собрание Дхармы" и "Дхарму восьми запретов".

Пхеньян

В 384 году в Пэкче прибыл гандхарский монах Марананта, и королевская семья приняла ту ветвь буддизма, которую он принес. Король Асин из Пэкче провозгласил: «Люди должны верить в буддизм и стремиться к счастью». В 526 году пэкчский монах Гёмик (겸익, 謙益) отправился непосредственно в Центральную Индию и вернулся с собранием текстов Виная в сопровождении индийского монаха Паедалты (санскрит: Ведатта). Вернувшись в Пэкче, Гёмик перевел буддийские писания с санскрита на семьдесят два тома. Школа Гёюль в Пэкче была основана Гёмиком примерно на столетие раньше, чем ее аналог в Китае. Благодаря своей работе он считается основоположником изучения Виная в Корее. Первоначально новые школы Сон рассматривались устоявшимися доктринальными школами как радикальные и опасные выскочки. Таким образом, первые основатели различных «девяти горных» монастырей столкнулись со значительным сопротивлением, подавленным длительным влиянием школ Гё при дворе. Последовавшая борьба продолжалась на протяжении большей части периода Корё, но постепенно аргумент Сон о владении истинной передачей просветления одержал верх. Позиция, принятая в более поздних школах Сон, во многом благодаря усилиям Цзинула (知訥; 1158–1210), не утверждала о явном превосходстве медитативных методов Сон, а скорее заявляла о внутреннем единстве и сходстве точек зрения Сон и Гё. Хотя все эти школы упоминаются в исторических записях, к концу династии Сон стал доминирующим по своему влиянию на правительство и общество, а также в подготовке выдающихся ученых и практиков. В период Корё Сон окончательно стал «религией государства», получая широкую поддержку и привилегии благодаря связям с правящей семьей и влиятельными членами двора.

Хваэом (Хуаян) и Сеон

Хотя большинство схоластических школ ослабли в активности и влиянии в этот период расцвета Сеона, школа Хваём продолжала оставаться живым источником учености вплоть до эпохи Корё, во многом продолжая наследие Ыйсана и Вонхё. В частности, труды Кюнё (均如; 923–973) подготовили почву для примирения Хваёма и Сеона, благодаря восприимчивому отношению Хваёма к последнему. Труды Кюнё являются важным источником для современных исследований, позволяющим определить уникальные черты корейского Хваёма. Другим важным сторонником единства Сеон и Гё был Ыйчхон. Как и большинство ранних монахов Корё, он начал изучение буддизма со школы Хваём. Позже он отправился в Китай, а по возвращении активно распространял Чхонтаэ, который был признан еще одной школой Сеона. Этот период стали описывать как эпоху "пяти доктринальных и двух медитативных школ". Однако сам Ыйчхон оттолкнул слишком многих последователей Сеона и умер в относительно молодом возрасте, не увидев осуществления единства Сеон и Гё.

Цзиньюль

Самая важная фигура Сеона в эпоху Корё был Джинул. В его время сангха переживала кризис внешнего вида и внутренних доктринальных проблем. Буддизм постепенно вовлекался в мирские дела, включая практики, такие как гадание, подношения молитв и проведение ритуалов для достижения успеха в мирских начинаниях. Склонность к этим практикам привела к увеличению числа монахов и монахинь с сомнительными мотивами. Исправление, возрождение и повышение качества буддизма стали ключевыми вопросами для буддийских лидеров того времени. Джинул стремился основать новое течение в Сеоне, которое он назвал "обществом самадхи и праджни", целью которого было создание нового сообщества дисциплинированных, чистосердечных практикующих в глухих горах. В конечном итоге он выполнил эту миссию, основав монастырь Сонггванса на горе Чокье (曹溪山). Труды Джинула характеризуются глубоким анализом и переосмыслением методологий изучения и практики Сеона. Важным вопросом, который долго зрели в Чань, и на который Джинул обратил особое внимание, была взаимосвязь между "постепенными" и "внезапными" методами в практике и просветлении. Опираясь на различные китайские подходы к этой теме, особенно на работы патриарха Гуйфэна Цзунми (780–841) и мастера Линьцзи Дахуэй Цзунгао (大慧; 1089–1163), Джинул сформулировал принцип "внезапного просветления, за которым следует постепенная практика", который он изложил в нескольких относительно кратких и доступных текстах. От Дахуэй Цзунгао Джинул также позаимствовал метод хваду, который стал основным методом медитации в Сеоне и по сей день. Философское разрешение конфликта Сеон-Гё Джинулом оказало глубокое и продолжительное влияние на корейский буддизм.

Позднего Горео

Общая тенденция буддизма во второй половине Корё была спадом, вызванным коррупцией и ростом сильных антибуддийских политических и философских настроений. Однако этот период относительного упадка породил некоторых из самых известных мастеров Сон в Корее. Три важных монаха этого периода, сыгравшие ключевую роль в определении будущего развития корейского Сон, были современниками и друзьями: Кёнхан Бэгун (景閑白雲; 1298–1374), Тэго Бу (太古普愚; 1301–1382) и Наонг Хёгюн (懶翁慧勤; 1320–1376). Все трое отправились в Юань (Монгольскую империю) для изучения практики хваду школы Линьцзи, популяризированной Джинулом. Вернувшись, они внедрили в свои учения резкие, конфронтационные методы школы Имдже. Говорят, что у каждого из них было сотни учеников, и это новое влияние оказало значительное воздействие на корейский Сон. Несмотря на влияние Имдже, которое обычно считалось не склонным к научным изысканиям, Кёнхан и Наонг, под влиянием Джинула и традиционной тенденции тонгбулгё, проявили необычный интерес к изучению священных писаний, а также глубокое понимание конфуцианства и даосизма из-за растущего влияния китайской философии как основы официального образования. С этого времени проявилась заметная тенденция корейских буддийских монахов быть приверженцами "трёх учений". Значительным историческим событием периода Корё стало создание первого деревянного издания Трипитаки, известного как Трипитака Кореана. Было изготовлено два издания: первое завершено в период с 1210 по 1231 год, а второе – с 1214 по 1259 год. Первое издание было уничтожено пожаром во время монгольского нашествия в 1232 году, но второе издание сохранилось до наших дней в монастыре Хэинса, провинция Кёнсан. Это издание Трипитаки отличалось высоким качеством и на протяжении почти 700 лет служило стандартной версией Трипитаки в Восточной Азии.

Подавление при династии Чосон (13921910)

В 1388 году влиятельный генерал по имени И Сонггё (1335–1408) совершил государственный переворот и в 1392 году основал династию Чосон при поддержке движения неоконфуцианства, став её первым правителем. В 1899 году он был посмертно провозглашен императором Тхэчжо. Буддизм Чосона, зародившийся в рамках системы «пяти доктринальных и двух медитативных» школ периода Корё, первоначально был сведен к двум школам: Сон и Кё. В конечном итоге они были объединены в единую школу Сон. Несмотря на жесткое подавление со стороны правительства и острую идеологическую оппозицию корейского неоконфуцианства, буддизм Сон продолжал интеллектуально процветать. Выдающимся мыслителем был Кихва (己和; (Хамхо Дыктон 涵虚得通) 1376–1433), который сначала учился в конфуцианской академии, но затем переключил своё внимание на буддизм, где был посвящён в традицию кванхва Мухаком Чачо (無學自超; 1327–1405). Он написал множество научных комментариев, эссе и обширную поэзию. Хорошо разбираясь в конфуцианской и даосской философии, Кихва также написал важный трактат в защиту буддизма, исходя из принципа внутреннего единства трёх учений, под названием Хёнчжон нон. В традиции ранних философов он применял че-ён («сущностная функция») и Хваом (са са му э, «взаимное проникновение явлений»). В трудах ученых монахов Чосона распространены писания, связанные с текстами Хваом, а также «Пробуждение веры в Махаяне», «Сутра совершенного просветления», «Сутра Сурангамы», «Алмазная сутра» и «Сутра сердца». Орден Чоге установил обязательную учебную программу по изучению писаний, включающую вышеупомянутые работы, а также другие короткие отрывки из трудов выдающихся корейских монахов, таких как Чинуль. В период Чосон количество буддийских монастырей сократилось с нескольких сотен до тридцати шести. Были установлены ограничения на количество духовенства, площадь земли и возраст для принятия в сангху. Когда были введены окончательные ограничения, монахам и монахиням было запрещено посещать города. Буддийские похороны и даже попрошайничество были объявлены вне закона. Однако время от времени появлялись правители, которые благосклонно относились к буддизму и отменяли некоторые из наиболее репрессивных правил. Наиболее заметной из них была королева Мунджон, которая, будучи набожной буддисткой, взяла на себя управление страной вместо своего юного сына Мёнджона (годы правления 1545–1567) и немедленно отменила многие антибуддийские меры. Королева глубоко уважала выдающегося монаха Боу (보우, 普雨; 1515–1565) и назначила его главой школы Сон. Одной из важнейших причин восстановления буддизма в качестве приемлемой религии была роль буддийских монахов в отражении японских вторжений в Корею, произошедших между 1592 и 1598 годами. В то время правительство было ослаблено внутренними распрями и первоначально не смогло оказать сильного сопротивления вторжению. Тяжелое положение страны побудило некоторых лидеров сангхи организовать монахов в партизанские отряды, которые добились определенных успехов. Движение «праведных монахов» (義士; уиса) распространилось во время этой восьмилетней войны, в конечном итоге объединив несколько тысяч монахов под руководством стареющего Сосана Хючжона (서산대사, 西山休靜; 1520–1604), первоклассного мастера Сон и автора ряда важных религиозных текстов. Присутствие монашеской армии стало решающим фактором в окончательном изгнании японских захватчиков. Сосан также известен своими постоянными усилиями по объединению буддийского учения и практики. На его усилия оказали сильное влияние Вонхё, Чинуль и Кихва. Он считается центральной фигурой в возрождении буддизма Чосон, и большинство основных течений современного корейского Сон прослеживают свою преемственность от него через одного из его четырех главных учеников: Ю Чжон (1544–1610), Ынги (1581–1644), Тхэнын (1562–1649) и Ильсон (1533–1608), все четверо из которых были помощниками Сосана во время войны с Японией. Биографии Сосана и его четырех главных учеников во многом схожи, и эти сходства являются отражением типичного образа жизни монахов Сон позднего периода Корё и Чосон. Большинство из них начинали с изучения конфуцианства и даосизма. Обратившись к Сон, они вели кочевой образ жизни, странствуя по горным монастырям. На этом этапе они были посвящены в центральный элемент практики Сон – гонъан, или медитацию кванхва. Эта медитация кванхва, в отличие от традиций дзен, не состояла из созерцания длинной, градуированной серии коанов. Напротив, типичный корейский подход заключался в том, что «все гонъаны содержатся в одном», поэтому практикующий обычно оставался с одним хваду на протяжении всей своей медитативной карьеры, чаще всего – с «му» Чжаочжоу Цуншэня. Буддизм в течение трех столетий, со времени Сосана до следующего японского вторжения в Корею в конце XIX века, оставался в целом верным вышеописанной модели. В последующие века после Сосана появилось множество выдающихся учителей, но буддизм позднего Чосона, сохраняя большинство общих ранних характеристик, особенно отличался возрождением исследований Хваом и иногда новыми интерпретациями методологии в изучении Сон. В последние два столетия также наблюдалось возрождение буддизма Чистой Земли. Хотя правительство поддерживало достаточно жесткий контроль над сангхой, экстремального подавления, как в ранний период Чосон, больше не было.

Буддизм под японским колониальным правлением

Во время японской Реставрации Мэйдзи в 1870-х годах правительство отменило целибат для буддийских монахов и монахинь. Японские буддисты получили право проповедовать в городах, положив конец пятисотлетнему запрету на въезд духовенства в города. Школы Джодо Синшу и Ничирен начали отправлять миссионеров в Корею, и в Корее возникли новые секты, такие как буддизм Вон. После заключения Японо-Корейского договора в 1910 году, когда Япония аннексировала Корею, корейский буддизм претерпел значительные изменения. Храмовый устав 1911 года (ханджа=寺刹令) изменил традиционную систему управления храмами как коллективным предприятием Сангхой, заменив её японской системой управления, при которой аббаты храмов, назначаемые генерал-губернатором Кореи, получали частную собственность на имущество храма и право наследования этого имущества. Более того, монахи из прояпонских группировок стали перенимать японские практики, вступая в брак и заводя детей. Во время Второй китайско-японской войны контроль над корейским буддизмом был усилен. Этот орден считает себя основным представителем традиционного корейского буддизма в настоящее время. Орден Тэго – второй по величине орден корейского буддизма, включающий как безбрачных, так и женатых монахов (монахини должны сохранять целибат). Это единственный орден, сохраняющий в полном объеме традицию корейского буддийского ритуала.

Текущая ситуация

Школа Сон, в которой доминирует орден Чоге с точки зрения количества духовенства и приверженцев, практикует дисциплинированную традиционную практику Сон в ряде крупных горных монастырей Кореи, часто под руководством высокоуважаемых мастеров. Орден Тэго, хотя и имеет больше храмов, чем орден Чоге, занимает второе место по количеству духовенства и приверженцев и, помимо медитации Сон, сохраняет традиционные буддийские искусства, такие как Йонсанчжэ и другие ритуальные танцы. Современная практика Сон по содержанию мало отличается от первоначальной практики Чинуля, который ввел интегрированное сочетание практики медитации Кванхуа и изучения избранных буддийских текстов. Корейская монастырская жизнь отличается высокой мобильностью для монахов и монахинь, стремящихся к обучению медитации Сон: хотя у каждого монаха или монахини есть "родной" монастырь, они регулярно путешествуют по горам, оставаясь столько, сколько пожелают, изучая и преподая в стиле храма, в котором они находятся. Корейская система монастырского обучения во второй половине двадцатого века наблюдает неуклонно растущий приток практикующих из западных стран. Подавляющее большинство корейских монахов и монахинь не проводят 20 или 30 лет в горах, занимаясь практикой Сон в форме, узнаваемой для западных людей. Большинство корейских монахов и монахинь получают традиционное академическое образование в дополнение к ритуальной подготовке, которая не обязательно осуществляется в рамках формальной программы ритуального обучения. Те, кто проводят время в медитации в горах, могут делать это в течение нескольких лет, а затем, по сути, возвращаются к жизни приходского священника. В настоящее время корейский буддизм находится в состоянии медленной трансформации. В то время как господствующая теория корейского буддизма основывалась на концепции "внезапного просветления, постепенного совершенствования" Чинуля, возрождение учения "внезапного просветления, внезапного совершенствования" Хуэй Нэна, предпринятое современным корейским мастером Сон Чончхолем, произвело фурор в корейском буддизме. Несмотря на сопротивление переменам внутри ордена Чоге, позиция последних трех верховных патриархов, соответствующая взглядам Чончхоля, привела к постепенному изменению атмосферы в корейском буддизме.

Северная Корея

Режим в Северной Корее активно препятствует практике религии, включая буддизм. В настоящее время в стране утверждается, что насчитывается около 10 000 практикующих буддистов. Как и другие религии в стране, буддизм подвергся пристальному вниманию правительства, включая отправление религиозных обрядов в буддийских храмах монахами, осуществляемое через государственную Корейскую буддийскую федерацию. Крупнейший храм – Похёнса, который был сохранен Ким Ир Сеном. Тем не менее, буддисты в Северной Корее, по сообщениям, находились в более благоприятном положении, чем другие религиозные группы, особенно христиане, которые часто подвергались преследованиям со стороны властей. Буддистам также выделялось ограниченное государственное финансирование для поддержки религии, поскольку буддизм играет важную роль в традиционной корейской культуре.

Южная Корея

Начиная с 1950-х годов, Сингман Ри и другие работали над дальнейшим разделением и ослаблением буддийской Сангхи в стране. В 1954 году Ри начал кампанию против так называемых "буддистов, подвергшихся влиянию Японии". Западное образование и научные исследования, а также расширение прав и возможностей женщин и бедных, вызвали разногласия среди корейцев. В частности, возник глубокий раскол между женатыми священнослужителями и монахами-целибатами, унаследованный от влияния японского буддизма в период оккупации, хотя призывы к отказу от целибата звучали и от некоторых корейских монахов еще до аннексии Корейского полуострова Японией. Различия были настолько велики, что участились драки за контроль над храмами. Монахи, в основном принадлежавшие к целибатному ордену Чоге, угрожали свести счеты с жизнью. Многие из них выступали против женатого духовенства. По мере продолжения буддийских беспорядков влияние буддизма ослабевало. Буддизм продолжал терять последователей в пользу христианских миссионеров, которые умело использовали эти слабости. С 1960-х годов буддизм значительно вырос благодаря формированию независимых мирянских ассоциаций (то есть не финансируемых и не связанных с основными орденами), многие из которых были ориентированы на молодежь, особенно для распространения и проповеди буддийских учений, общения и духовного развития, по протестантскому образцу. Эти адаптации модернизировали буддизм в Южной Корее. 55 монахов были арестованы, а многие другие подверглись допросам и пыткам, включая игумена храма Наксанса, скончавшегося от полученных травм. В 1990-х годах продолжались конфликты между правительством Южной Кореи и буддийскими лидерами, а также с фундаменталистскими протестантскими деноминациями. Правительство обвиняло буддизм в аморальности, и многие протестанты использовали это для продвижения своей миссионерской деятельности. Некоторые религиозные собрания перерастали в насилие, вандализируя статуи Будды и Дангуна, мифического основателя Кореи. Вскоре после запуска FM-радиостанции Буддийской вещательной службы в 1990 году молодые люди повредили и уничтожили звуковое оборудование стоимостью 200 000 долларов США. Сектантская напряженность между фундаменталистскими протестантами и буддистами периодически вспыхивает из-за того, что правительственные чиновники, многие из которых являются христианами, особенно протестантами, склоняют политический баланс в пользу христиан в ущерб буддистам, что вызывает недовольство в буддийском сообществе. Особенно примечательно было избрание Ли Мён Бака на пост президента Южной Кореи, когда стало известно о непропорционально высоком количестве христиан по сравнению с буддистами в государственном секторе, особенно в президентском кабинете, где на одного буддиста приходилось 12 христиан. Среди прочих зафиксированных случаев. В последнее время южнокорейская общественность все чаще критикует протестантские церкви и лидеров за поддержку агрессивной миссионерской тактики. Это привело к тому, что многие протестанты покинули свои церкви и обратились в буддизм. Растущее недовольство протестантским христианством в Южной Корее способствовало духовному и культурному возрождению буддизма в Южной Корее, число последователей которого в последние годы растет.

Антагонизм корейского протестантизма

В последние годы возросла фундаменталистская протестантская враждебность к буддизму. Акты вандализма в отношении буддийских объектов и случаи, когда фундаменталистские христиане молились о разрушении всех буддийских храмов и монастырей, привлекли внимание к этой устойчивой враждебности со стороны корейских протестантов по отношению к буддизму. Южнокорейские буддисты осудили то, что они считают дискриминационными мерами в отношении них и их религии со стороны администрации президента Ли Мён Бака, которые они связывают с тем, что Ли является протестантом. Буддийский орден Чоге обвинил правительство Ли в дискриминации буддизма, игнорируя буддийские храмы в определенных официальных документах. Более того, согласно статье в журнале Buddhist Christian Studies: «За последнее десятилетие значительное количество буддийских храмов в Южной Корее было уничтожено или повреждено огнем заблудшими протестантскими фундаменталистами. В последнее время буддийские статуи были идентифицированы как идолы, подверглись нападению и обезглавлены. Аресты затруднены, поскольку поджигатели и вандалы действуют тайно, ночью». Инцидент 2008 года, когда полиция расследовала протестующих, которым было предоставлено убежище в храме Чоге в Сеуле, и обыскала автомобиль, которым управлял Джигван, тогдашний исполнительный глава ордена Чоге, вызвал протесты тех, кто утверждал, что полиция относилась к Джигвану как к преступнику, выражая надежду, что Бог уничтожит буддийский храм в Сеуле. В первый год правления администрации Пак было опубликовано национальное поздравление с Днем рождения Будды, в отличие от предыдущей администрации Ли Мён Бака, которая подверглась критике за роль в подавлении буддийского влияния в Южной Корее.