Введение

Форма налога

Налог Тобина первоначально определялся как налог на все мгновенные (спотовые) операции по обмену одной валюты на другую. Его предложил Джеймс Тобин, экономист, удостоенный Нобелевской мемориальной премии по экономическим наукам. Изначально налог Тобина предназначался для сдерживания краткосрочных спекулятивных операций с валютой. К концу 1990-х годов термин «налог Тобина» стал применяться ко всем видам налогообложения краткосрочных транзакций, независимо от того, связаны они с валютой или нет. Концепция налога Тобина находит отражение в различных налоговых предложениях, которые в настоящее время обсуждаются, в том числе в предложении о введении налога на финансовые операции в Европейском Союзе и в налоге Робин Гуда.

Последние предложения

В марте 2016 года Китай разработал правила введения налога на реальные валютные операции, что было упомянуто в финансовой прессе как налог Тобина. Это было воспринято как предупреждение о сдерживании спекулятивных продаж его валюты, юаня. Однако ожидалось, что первоначально этот налог будет установлен на уровне 0%, с расчетом потенциальной выручки от различных ставок и освобождений, и фактическое введение налога планировалось только при увеличении спекуляций. Также в 2016 году Хиллари Клинтон, кандидат в президенты от Демократической партии США, включила в свою программу обещание «ввести налог на высокочастотную торговлю. Рост высокочастотной торговли необоснованно создает напряженность на наших рынках, порождает нестабильность и позволяет использовать несправедливые и злоупотребляющие торговые стратегии. Хиллари введет налог на вредную высокочастотную торговлю и реформирует правила, чтобы сделать наши фондовые рынки более справедливыми, открытыми и прозрачными». Однако термин «высокая частота» подразумевал, что под действие налога, вероятно, попадут лишь немногие крупные участники, занимающиеся арбитражными операциями с большими объемами. Клинтон отдельно говорила о «введении сбора за риск для крупнейших финансовых институтов. Крупные банки и финансовые компании должны будут платить сбор, основанный на их размере и риске, который они представляют для возникновения нового кризиса». Расчет таких сборов неизбежно будет зависеть от критериев управления финансовыми рисками (см. Базель II и Базель III). В силу того, что предложения Клинтон ограничивались так называемой «вредной высокочастотной торговлей», а не межвалютными операциями, ни одно из них нельзя считать подлинным налогом Тобина, хотя международная подверженность риску будет учитываться при расчете «сбора за риск».

Хеджирование против спекуляции

Критики любых налогов на финансовые и валютные операции подчеркивают сложность управления финансовыми рисками при разграничении хеджирования от спекуляций, а также экономический аргумент (приписываемый "Чикагской школе"), согласно которому такое разграничение в принципе невозможно. Однако сторонники подобных налогов считали эти проблемы решаемыми, особенно в рамках более широкой системы налогообложения финансовых операций.

Концепция Тобина

Целью Джеймса Тобина при разработке идеи налога на валютные операции было найти способ сдерживать волатильность валютных курсов. По его мнению, "валютные операции распространяют возмущения, возникающие на международных финансовых рынках. Национальные экономики и национальные правительства не в состоянии адаптироваться к масштабным потокам капитала через валютные рынки без серьезных экономических последствий и без значительного ущерба для целей национальной экономической политики в области занятости, производства и инфляции".

Вариации на идею

Наиболее распространенными вариантами идеи Тобина являются общий налог на валютные операции, более широкий налог на финансовые операции и (наиболее широкий) налог Робина Гуда на операции, которые по карману только состоятельным инвесторам.

Пуллин и Бейкер

Ключевой проблемой налога Тобина было "избежание путем изменения структуры продуктов": у участников рынка был бы стимул заменять финансовые инструменты, подлежащие налогообложению, на инструменты, не подлежащие ему. Таким образом, рынки развивались бы, чтобы избежать налога – [поэтому] сосредоточение внимания исключительно на спотовых валютных рынках, очевидно, привело бы к значительному перетоку операций на рынки фьючерсов и деривативов. Следовательно, реальная проблема заключается в разработке налога, учитывающего все методы и возможности замещения, которые инвесторы используют для изменения своих моделей поведения с целью уклонения от налога. Учет этих факторов подразумевает расширение масштаба налога Тобина, что приближает его к обобщенному налогу на операции с ценными бумагами, подобному предложению Pollin et al. (1999). Это дает четыре преимущества. Во-первых, он, вероятно, принесет значительно большие доходы. Во-вторых, он обеспечит равные условия конкуренции на финансовых рынках, исключая произвольное ухудшение конкурентных позиций отдельных финансовых инструментов. В-третьих, он, вероятно, повысит стабильность внутреннего финансового рынка, сдерживая внутреннюю спекуляцию активами. В-четвертых, поскольку развитые экономики уже вкладывают слишком много реальных ресурсов в финансовые операции, это сократит использование этих ресурсов, освободив их для других продуктивных целей. [В-четвертых] такое замещение обходится дорого как с точки зрения использования ресурсов, так и потому, что альтернативные инструменты не предоставляют идентичных услуг. [Таким образом], как рынок создает стимул для уклонения от налога Тобина, так же он автоматически запускает механизмы, препятствующие чрезмерному уклонению. Палли (2000) подчеркивает, что налоги на транзакции "очевидно не препятствовали эффективному функционированию этих рынков".

Налог на Spahn

По словам Пола Бернда Шпана в 1995 году, "анализ показал, что налог Тобина в первоначальном виде нежизнеспособен и должен быть окончательно отложен".

Специальные права заимствования

19 сентября 2001 года отставной спекулянт Джордж Сорос предложил схему, основанную на существующем механизме специальных прав заимствования (СДР) МВФ. Согласно предложению Сороса, богатые страны обязывались предоставить СДР (номинированные в корзине нескольких "твердых" валют) для оказания международной помощи. Сорос не исключал возможности введения налога Тобина, но отметил: "Я считаю, что аргументы в пользу налога Тобина имеют место (однако) мне совершенно неясно, что налог Тобина снизит волатильность на валютных рынках. Он может сдержать валютные спекуляции, но также уменьшит ликвидность рынка". В этом Сорос, по сути, согласился с позицией Чикагской школы.

Область применения

Термин "налог Тобина" иногда используется как синоним конкретного налога на валютные операции (CTT) в духе первоначальной идеи Тобина, а иногда – как синоним различных концепций более широкого налога на финансовые транзакции (FTT). В обоих случаях предлагаемые идеи охватывали как национальные, так и международные подходы. Примеры связи налога Тобина с этими идеями:

Апрель 2001 года: Концепция налога Тобина вновь стала актуальной в обсуждениях реформирования международной финансовой системы. Помимо многочисленных законодательных инициатив в поддержку налога Тобина в национальных парламентах, Организация Объединенных Наций рассматривает возможные способы введения налога на валютные операции (CTT) по образцу Тобина.

Декабрь 2009 года: Лидеры Европейского Союза в пятницу призвали Международный валютный фонд рассмотреть возможность введения глобального налога на финансовые транзакции, несмотря на возражения США и сомнения внутри самого МВФ. В коммюнике, опубликованном по итогам двухдневного саммита, 27 национальных лидеров ЕС не выступили с формальным призывом к введению так называемого "налога Тобина", но дали понять, что рассматривают его как потенциально эффективный источник доходов.

Предложения и реализация

Первоначально предполагалось, что налог Тобина потребует многостороннего внедрения, поскольку одной стране, действующей в одиночку, было бы крайне сложно его ввести. Поэтому многие утверждали, что его реализация была бы наиболее эффективной через международную организацию. Было предложено, что передача управления налогом Тобина Организации Объединенных Наций решит эту проблему и обеспечит ООН крупный источник финансирования, независимый от взносов государств-участников. Однако существовали и инициативы по введению налога на национальном уровне. (Это помимо множества стран, уже имеющих валютный контроль.) Несмотря на некоторую поддержку предложения о налоге Тобина в странах с сильными левыми политическими движениями, таких как Франция и страны Латинской Америки, оно подверглось серьезной критике со стороны экономистов и правительств, особенно тех, кто обладает либеральными рынками и крупным международным банковским сектором, которые утверждали о невозможности его реализации и потенциальной дестабилизации валютных рынков. Большая часть практической реализации налогов Тобина, как в форме конкретного налога на валютные операции, так и в форме более общего налога на финансовые операции, происходила на национальном уровне. В июле 2006 года аналитик Марион Г. Вробель исследовала международный опыт различных стран в области налогообложения финансовых транзакций.

Налог на финансовые операции в ЕС

Налог на финансовые транзакции ЕС (ФТТ ЕС) – это предложение, выдвинутое Европейской комиссией в сентябре 2011 года, о введении налога на финансовые транзакции в 27 государствах-членах Европейского Союза к 2014 году. Налог будет распространяться только на финансовые операции между финансовыми институтами, с взиманием 0,1% от сделок с акциями и облигациями и 0,01% по сделкам с производными финансовыми инструментами. По оценкам Европейской комиссии, он может приносить 57 миллиардов евро ежегодно, из которых около 10 миллиардов евро (8,4 миллиарда фунтов стерлингов) поступит в Великобританию, являющуюся крупнейшим финансовым центром Европы. Неясно, совместим ли налог на финансовые транзакции с европейским законодательством. В случае введения налог должен уплачиваться в европейской стране, где зарегистрирован финансовый оператор. Это решение, известное как "R плюс I" (место регистрации плюс место эмиссии), означает, что ФТТ ЕС будет охватывать все сделки, в которых участвует хотя бы одна европейская компания, независимо от того, совершаются ли эти сделки в ЕС или в других частях мира. Такая схема не позволит, например, французским или немецким банкам избежать уплаты налога, перенося свои операции в оффшорные зоны, если они не откажутся от всех своих европейских клиентов. Столкнувшись с серьезным сопротивлением со стороны некоторых стран ЕС, не входящих в еврозону, в частности, Соединенного Королевства и Швеции, группа из одиннадцати государств начала продвигать идею использования расширенного сотрудничества для внедрения налога в тех странах, которые желают в нем участвовать. Результаты опросов общественного мнения показывают, что 41% граждан Великобритании поддерживают ту или иную форму ФТТ (см. раздел "Общественное мнение"). Предложение, поддержанное одиннадцатью государствами-членами ЕС, было одобрено Европейским парламентом в декабре 2012 года и Советом Европейского союза в январе 2013 года. Официальное соглашение по деталям ФТТ ЕС еще предстоит принять и утвердить Европейским парламентом.

Шведские налоги на финансовые операции

В статье Вробеля был освещен шведский опыт с налогами на финансовые транзакции. Кроме того, по мере снижения объемов торгов, подлежащих налогообложению, доходы от налога на прирост капитала также снижались, полностью компенсируя доходы от налога на операции с акциями, которые к 1988 году выросли до 4000 миллионов шведских крон. В день объявления налога цены на акции упали на 2,2%. Однако, утечка информации предшествовала объявлению, что могло объяснить снижение цен на 5,35% за 30 дней до него. Когда налог был удвоен, цены снова упали еще на 1%. Эти падения соответствовали дисконтированной стоимости будущих налоговых платежей, связанных с ожидаемыми сделками. Также считалось, что налоги на ценные бумаги с фиксированным доходом лишь увеличивали стоимость государственных заимствований, что являлось дополнительным аргументом против налога. Несмотря на то, что налог на ценные бумаги с фиксированным доходом был значительно ниже, чем на акции, его влияние на рыночные торги оказалось гораздо более резким. В течение первой недели действия налога объем торговли облигациями упал на 85%, хотя ставка налога на пятилетние облигации составляла всего 0,003%. Объем торгов фьючерсами упал на 98%, а рынок опционов практически исчез. 15 апреля 1990 года налог на ценные бумаги с фиксированным доходом был отменен. В январе 1991 года ставки на оставшиеся налоги были снижены вдвое, а к концу года они были полностью упразднены. После отмены налогов объемы торгов восстановились и значительно выросли в 1990-х и 2000-х годах.

Реакция сторонников тобинского налога на шведский опыт

Шведский опыт применения налога на операции касался покупки или продажи акций, ценных бумаг с фиксированным доходом и производных финансовых инструментов. Однако, по мнению некоторых, ситуация на глобальном международном валютном рынке может оказаться существенно иной. Исследования Вробеля не рассматривают мировую экономику в целом, в отличие от Джеймса Тобина, который говорил о "кризисах 90-х годов в Мексике, Юго-Восточной Азии и России", включая экономический кризис в Мексике 1994 года, азиатский финансовый кризис 1997 года и российский финансовый кризис 1998 года.

Европейская идея "первого евро налога"

В конце 2001 года французская Национальная Ассамблея приняла поправку о налоге Тобина. Однако в марте 2002 года французский Сенат отменил её. 15 июня 2004 года Комиссия по финансам и бюджету в Бельгийском федеральном парламенте одобрила законопроект о внедрении налога по образцу налога Шпана. Согласно законодательству, Бельгия введет налог Тобина, как только все страны еврозоны примут аналогичный закон. В июле 2005 года бывший австрийский канцлер Вольфганг Шуссель призвал к введению налога Тобина в Европейском союзе для укрепления финансовой структуры сообщества на более стабильной и независимой основе. Однако Европейская комиссия отклонила это предложение. 23 ноября 2009 года президент Европейского совета Герман Ван Ромпей, после посещения встречи группы Бильдербергов, высказался за европейскую версию налога Тобина. Этот налог будет распространяться не только на финансовые транзакции: "все покупки и бензин будут облагаться налогом". 29 июня 2011 года Европейская комиссия призвала к введению налогов в стиле Тобина на финансовый сектор ЕС для получения прямых доходов, начиная с 2014 года. Одновременно с этим было предложено сократить существующие сборы, поступающие от 27 государств-членов.

Страны G20

Первой страной в группе G20, официально принявшей налог Тобина, была Канада. 23 марта 1999 года Палата общин Канады приняла резолюцию, предписывающую правительству "ввести налог на финансовые операции в координации с международным сообществом". Однако десять лет спустя, в ноябре 2009 года, на саммите министров финансов G20 в Шотландии, представители канадского правительства, находившегося в меньшинстве, публично выступили против этой резолюции Палаты общин Канады на мировой арене. В сентябре 2009 года президент Франции Николя Саркози вновь поднял вопрос о налоге Тобина, предложив его принятие странами G20. 7 ноября 2009 года премьер-министр Гордон Браун заявил, что G20 следует рассмотреть возможность введения налога на спекуляции, хотя и не уточнил, что он должен касаться исключительно валютных операций. BBC сообщила о негативной реакции на этот план среди стран G20. Тем не менее, Великобритания, Франция и Германия уже до саммита договорились о введении "налога на банки".

Одновременные налоги в Европейском Союзе

28 июня 2010 года исполнительный орган Европейского Союза заявил о намерении изучить вопрос о том, следует ли Европейскому Союзу самостоятельно вводить налог на финансовые транзакции после того, как лидерам G20 не удалось достичь согласия по этому вопросу. Налог на финансовые операции будет отличаться от банковского сбора или сбора на случай урегулирования, которые некоторые правительства также предлагают ввести для банков в целях страхования от расходов на возможные будущие меры по спасению. В мае 2010 года лидеры ЕС поручили своим министрам финансов к концу октября 2010 года разработать детали банковского сбора, однако налог на финансовые операции остается гораздо более спорным вопросом.

Латинская Америка Банк Юга

В начале ноября 2007 года региональный налог по Тобину был принят Банком Юга по инициативе президентов Уго Чавеса Венесуэлы и Нестора Киршнера Аргентины.

Глобальный налог ООН

По словам Стивена Спратта, "доходы, полученные от этого налога, могли бы быть использованы для достижения международных целей развития, таких как выполнение Целей развития тысячелетия". (, На Всемирной конференции ООН по борьбе с расизмом в сентябре 2001 года, когда в повестке дня был поднят вопрос о компенсации за колониализм и рабство, Фидель Кастро, президент Кубы, предложил использовать налог Тобина для решения этой проблемы. (Согласно Клиффу Кинкейду, Кастро выступал за это "в частности, чтобы добиться выплаты США финансовых репараций другим странам", однако более внимательное изучение речи Кастро показывает, что он ни разу не упоминал "другие страны" как получателей этих средств.) Кастро привел в пример выплаченные репарации жертвам Холокоста как уже существующий прецедент для концепции репараций.

Идеи и антиглобалистское движение

Более конкретная концепция Тобина о «налоге на валютные операции», предложенная в 1972 году, оставалась невостребованной более 20 лет, но была вновь поднята в связи с азиатским финансовым кризисом 1997 года. В декабре 1997 года Игнасио Рамонет, редактор Le Monde Diplomatique, возобновил дискуссию о налоге Тобина в редакционной статье под названием «Обезвреживание рынков». Рамонет предложил создать ассоциацию для внедрения этого налога, которая получила название ATTAC (Ассоциация по налогообложению финансовых операций в целях помощи гражданам). Налог стал предметом обсуждения в рамках движения за глобальную справедливость или движения за альтернативную глобализацию и обсуждался не только в академических кругах, но и на улицах, а также в парламентах Великобритании, Франции и других стран мира. В интервью итальянской независимой радиостанции Radio Popolare в июле 2001 года Джеймс Тобин отделился от движения за глобальную справедливость. «В Европе существуют организации и группы, которые использовали налог Тобина в качестве предлога для более масштабных кампаний, причины которых выходят далеко за рамки моего первоначального предложения. Мое предложение превратилось в своего рода ориентир для антиглобалистской программы». Интервью Джеймса Тобина для Radio Popolare процитировал тогдашний министр иностранных дел Италии, бывший генеральный директор Всемирной торговой организации Ренато Руджиеро в ходе парламентских дебатов накануне саммита G8 2001 года в Генуе. После этого Джеймс Тобин дистанцировался от движения за глобальную справедливость. Тобин отметил, что, хотя его первоначальная цель заключалась лишь в «торможении спекуляций на валютном рынке», антиглобалистское движение акцентировало внимание на «доходах от налога, которые они планируют использовать для финансирования своих проектов по улучшению мира». Он заявил, что не возражает против такого использования доходов от налога, но подчеркнул, что это не является его ключевым аспектом. ATTAC и другие организации признали, что, хотя они по-прежнему считают первоначальную цель Тобина приоритетной, они полагают, что налог может обеспечить средства для нужд развития в странах Юга (например, для достижения Целей развития тысячелетия), но также отметили, что «в последние годы этот [налог Тобина] был принят некоторыми из самых ярых противников либерализации торговли, глобализации и открытого общества». Буйтер добавил: «Тобин отверг предложение использовать налог Тобина для получения доходов на цели развития и решительно отверг антиглобалистские лозунги сиэтлских активистов». В сентябре 2009 года Буйтер также написал в Financial Times: «Тобин был гением, но налог Тобина, вероятно, была его единственной нелепой идеей». В те же «годы», о которых говорил Буйтер, налог Тобина также был «принят» или поддержан в различной степени людьми, которые, по его словам, не были «противниками либерализации торговли». Среди них были несколько сторонников в период с 1990 по 1999 год, включая Ларри Саммерса, и несколько – с 2000 по 2004 год, включая умеренную поддержку со стороны Джорджа Сороса.

Притягательность стабильности

В 1972 году Тобин исследовал глобальную денежную систему, которая сложилась после отказа от Бреттон-Вудской системы. Этот анализ впоследствии был пересмотрен другими аналитиками, такими как Эллен Франк, которая в 2002 году писала: "Если под глобализацией понимать целенаправленные усилия международных компаний по созданию рынков и производственных сетей поистине глобального масштаба, то нынешняя денежная система во многом представляет собой неразрешимую проблему, затраты которой быстро перевешивают выгоды". Она продолжает, отмечая, что стабильность этой денежной системы привлекательна для многих участников мировой экономики, но подрывается волатильностью и колебаниями обменных курсов: "Деньги перемещаются по всему миру в поисках святого Грааля банкиров – надежных денег со стабильной стоимостью, – одновременно подрывая все попытки правительств, испытывающих финансовые трудности, обеспечить ту самую стабильность, которой жаждут богатые". Или устранение отдельных "шумовых трейдеров", но это "не окажет влияния на волатильность на достаточно глубоких глобальных рынках, таких как рынки основных валютных пар, в отличие от менее ликвидных рынков, таких как рынки акций и (особенно) опционов, где волатильность, вероятно, возрастет при снижении объемов торгов". Теоретические модели поведенческих финансов, разработанные, например, Вей и Ким (1997) или Вестерхоффом и Дичи (2006), предполагают, что налоги на транзакции могут снизить волатильность, по крайней мере, на валютном рынке. Однако некоторые исследования показывают положительное влияние налога на транзакции на волатильность рынка. Ланне и Весала (2006) утверждают, что налог на транзакции "скорее усилит, чем ослабит волатильность на валютных рынках", поскольку такой налог непропорционально сильнее наказывает информированных участников рынка, чем неинформированных, что приводит к росту волатильности.

Эмпирические исследования

Однако в большинстве имеющихся эмпирических исследований не была выявлена статистически значимая причинно-следственная связь между ростом транзакционных издержек (налоги на сделки или минимальные брокерские комиссии, установленные государством) и снижением волатильности. Напротив, частым непредвиденным последствием, наблюдаемым у «первых пользователей» после введения налога на финансовые транзакции (см. Werner, 2003), оказывалось увеличение волатильности доходности фондового рынка, как правило, совпадающее со значительным снижением ликвидности (объема торгов) и, соответственно, налоговых поступлений (Umlauf, 1993). Недавние данные, свидетельствующие об обратном, можно найти, например, в работе Liu и Zhu (2009), однако их результаты могут быть подвержены смещению отбора, поскольку их японская выборка включена в исследование Ху (1998), охватывающее 14 азиатских стран и показывающее, что «увеличение налоговой ставки снижает цену акций, но не оказывает существенного влияния на волатильность рынка». Как отмечают Liu и Zhu (2009), [ ] различный опыт Японии подчеркивает замечание Umlauf (1993) о том, что обобщение ограниченных данных при обсуждении важных политических вопросов, таких как налог на операции с ценными бумагами (STT) и брокерские комиссии, является рискованным.

Оптимальная ставка налога Тобина

Когда Джеймса Тобина брали интервью в Der Spiegel в 2001 году, предложенная им налоговая ставка составляла 0,5%. Аналогично, Шведов (2004) заключает, что "даже при нереалистичном предположении, что ставка в 0,00006% не приводит к снижению объёма торгов, налог на операции с иностранной валютой принесёт всего 4,3 миллиарда долларов в год, несмотря на годовой оборот в десятки триллионов долларов". Соответственно, одна из современных версий налога Тобина, известная как Sterling Stamp Duty и поддерживаемая некоторыми британскими благотворительными организациями, имеет ставку 0,005% "для избежания искажений рынка", то есть в 1/100 от того, что сам Тобин предполагал в 2001 году. Сторонники гербового сбора со стерлингов утверждают, что эта налоговая ставка не окажет негативного влияния на валютные рынки и всё же позволит собрать значительные средства. Шмидт (2007) использовал наблюдаемую обратную зависимость между спредами бид-аск и объёмом операций на валютных рынках для оценки максимальной "недеструктивной ставки" налога на валютные операции. Налоговая ставка CTT, разработанная с прагматичной целью увеличения доходов для различных проектов развития, а не для достижения первоначальных целей Тобина (замедления потока капитала через границы и предотвращения или управления валютными кризисами), должна избегать изменения существующего "фундаментального поведения рынка" и, следовательно, по словам Шмидта, не должна превышать 0,00005, то есть наблюдаемый уровень затрат на валютные транзакции (спреды бид-аск). Математик Пол Уилмотт отметил, что, хотя некоторые сделки, возможно, и следует ограничивать, торговля для хеджирования деривативов обычно считается полезной, поскольку она может снизить риск, и её не следует наказывать. По его оценкам, любой финансовый налог должен составлять не более одного базисного пункта, чтобы оказывать незначительное влияние на хеджирование. Предполагая, что все участники валютного рынка несут один и тот же максимальный уровень транзакционных издержек (полную стоимость спреда бид-аск), а не получают их в качестве маркет-мейкеров, и предполагая, что не существует необлагаемых налогом альтернатив операциям на спотовом валютном рынке (таких как валютные фьючерсы и биржевые валютные фонды), Шмидт (2007) приходит к выводу, что ставка CTT в размере 0,00005 будет почти нейтральной с точки зрения объёма, сократив объём валютных операций всего на 14%. Такой нейтральный с точки зрения объёма налог CTT принесёт относительно небольшой доход, оцениваемый примерно в 33 миллиарда долларов в год, то есть на порядок меньше, чем "углеродный налог, который обладает наибольшим потенциалом для получения доходов, оцениваемым в 130 750 миллиардов долларов в год". Автор, однако, предупреждает, что обе эти оценки доходов, основанные на рынке, "по необходимости являются спекулятивными", и он больше доверяет потенциалу увеличения доходов "Международного финансового механизма (МФМ) и Международного финансового механизма для иммунизации (МФМИ)". Однако 7 ноября 2009 года на саммите министров финансов G20 в Шотландии глава Международного валютного фонда Доминик Стросс-Кан заявил, что "транзакции очень сложно измерить, и поэтому очень легко уклониться от налога на транзакции". В январе 2010 года исследователь Родни Шмидт поддержал и уточнил целесообразность налога, отметив, что "технически легко взимать финансовый налог с биржевых операций – налоги могут взиматься центральным контрагентом в момент совершения сделки или автоматически в процессе клиринга и расчётов". (Все крупные финансовые операции проходят через три этапа: сначала дилеры договариваются о сделке; затем банки дилеров сопоставляют обе стороны сделки через электронную центральную клиринговую систему; и, наконец, два отдельных финансовых инструмента одновременно передаются в центральную систему расчётов. Таким образом, налог можно взимать в тех немногих местах, где все сделки в конечном итоге клирингуются или урегулируются.)

Мнения МКП/APLN

Международная конфедерация профсоюзов/Азиатско-Тихоокеанская сеть труда (МКП/APLN), неформальный профсоюзный орган Азиатско-Тихоокеанского региона, поддержала налог Тобина в своем заявлении на встрече лидеров АТЭС в 2010 году. Представители национальных центров профсоюзов стран АТЭС также встретились с премьер-министром Японии Наото Каном, который в 2010 году был председательствующим лидером АТЭС, и призвали его поддержать налог Тобина. МКП разделяет свою поддержку налога Тобина с Консультативным советом профсоюзов (TUAC), официальным профсоюзным органом ОЭСР, в исследовании, посвященном изучению осуществимости, преимуществ и недостатков потенциального налога Тобина. МКП, APLN и TUAC именуют налог Тобина налогом на финансовые транзакции.

Потери обычных инвесторов

Экономист, оспаривающий распространенное мнение о том, что инвестиционные банки понесут основное бремя налога Тобина, – Саймон Джонсон, профессор экономики Массачусетского технологического института (MIT) и бывший главный экономист Международного валютного фонда (МВФ). В интервью радиостанции BBC Radio 4, посвященном реформам банковской системы, он изложил свою точку зрения на налог Тобина.

Пусть Уолл-стрит заплатит за восстановление закона о "Мейн-стрит"

В 2009 году член Палаты представителей США от штата Орегон Питер ДеФацио предложил налог на финансовые операции в рамках своего законопроекта "Пусть Уолл-стрит оплатит восстановление главной улицы". (Это предложение касалось исключительно Соединенных Штатов.)

Будет ли нетто-потеря рабочих мест, если будет введен налог на FTT?

Швабиш (2005) исследовал потенциальное влияние введения налога на операции с акциями (или "передачу") в одном городе (Нью-Йорке) на занятость не только в индустрии ценных бумаг, но и в смежных отраслях. Налог на финансовые операции приведет к сокращению рабочих мест также в нефинансовых секторах экономики посредством так называемого мультипликативного эффекта, который в усиленном виде передает любые налоги, взимаемые с сотрудников Уолл-стрит, через снижение их спроса на товары и услуги поставщиков и вспомогательных отраслей. Автор оценил соотношение между потерей рабочих мест в финансовом и нефинансовом секторах в диапазоне от 10:1 до 10:4, то есть "снижение занятости в индустрии ценных бумаг на 10 процентов приведет к сокращению занятости в розничной торговле, сфере услуг и ресторанном бизнесе более чем на 1 процент; в секторе бизнес-услуг – примерно на 4 процента; а в общем объеме частной занятости – примерно на 1 процент". Также возможно оценить влияние сокращения объема торгов на фондовом рынке, вызванного налогообложением операций с акциями, на увеличение общего уровня безработицы. На каждые 10 процентов снижения объема торгов на фондовом рынке эластичность, по оценкам Швабиша,

Политическое мнение

Мнения разделились между сторонниками того, что тобинский налог может защитить страны от распространения финансовых кризисов, и теми, кто считает, что этот налог также ограничит эффективность мировой экономической системы, повысит волатильность цен, увеличит разницу между ценой покупки и продажи для конечных пользователей, таких как инвесторы, сберегатели и хеджеры, и приведет к снижению ликвидности.

Вопросы волатильности

В феврале 2010 года Тим Харфорд, в своей колонке Undercover Economist в Financial Times, напрямую прокомментировал утверждения Кейнса и Тобина о том, что налоги на финансовые транзакции снизят финансовую волатильность.

Исследовательские данные

В 2003 году исследователи, такие как Aliber et al., предположили, что эмпирические данные о наблюдаемых эффектах уже введенных и отмененных налогов на операции с акциями и гипотетического налога Тобина (CTT) можно, вероятно, рассматривать как взаимозаменяемые. Они не обнаружили никаких свидетельств различий в воздействии введения или отмены налогов на операции с акциями или гипотетического валютного налога (налога Тобина) на отдельные рынки или на все рынки в целом. Для описания поведения волатильности доходности фондового рынка и волатильности валютных курсов исследователи использовали модели семейства GARCH. Это рассматривается как доказательство того, что сходство между валютами и акциями в контексте налога, предназначенного для снижения волатильности, такого как CTT (или FTT в целом), можно вывести из почти идентичного (статистически неразличимого) поведения волатильности доходности акций и валютных курсов.

Практические соображения

Ханке и другие утверждают: "Экономические последствия введения [только валютного] налога Тобина [ ] совершенно неизвестны, поскольку подобный налог до сих пор не применялся ни на одном реальном валютном рынке". При этом даже в случае налогов на акции, где имеются некоторые эмпирические данные, исследователи предостерегают, что "опасно обобщать ограниченные доказательства при обсуждении важных политических вопросов, таких как налоги на транзакции". По мнению Стефана Шульмейстера, Маргит Шратценсталлер и Оливера Пичека (2008), ограничение налога на финансовые операции только валютными операциями (как изначально задумывал Тобин) было бы нецелесообразным. Любой "общий налог на финансовые операции представляется более привлекательным, чем специализированный налог на операции" (например, налог Тобина только на валюту), поскольку он может снизить уклонение от уплаты налогов (то есть замену аналогичными необлагаемыми инструментами), значительно расширить налоговую базу и быть реализован проще на организованных биржах, чем на дилерском рынке, таком как глобальный валютный рынок. (См. также обсуждение уклонения от уплаты налогов в контексте налога на валютные операции.) 5 октября 2009 года Джозеф Стиглиц заявил, что любой новый налог должен взиматься со всех классов активов, а не только с иностранной валюты, и рассчитываться на основе валовой стоимости активов, что поможет предотвратить формирование пузырей активов.

Неналоговый нормативный эквивалент

Один из не-налоговых регуляторных эквивалентов налогу Тобина (в его первоначальной, очень узкой формулировке) – это требование о создании "непроцентных депозитов по всем открытым валютным позициям". Если эти депозитные требования приводят к потере депозита или убыткам в случае резкого падения курса валюты из-за спекуляций, они служат сдерживающим фактором против намеренных спекулятивных продаж валюты. Однако они не приносят доход для других целей, поэтому не являются налогом.