Преображение Господне

Введение

Эпизод из жизни Иисуса

Преображение Господне – это событие, описанное в Новом Завете, где Иисус преображается и становится сияющим во славе на горе. Об этом событии повествуют Синоптические Евангелия (Матфея 17:1–8 (NIV), ) и также упоминается во Втором послании Петра (1 Петра 1:16–18 (NIV)). Согласно евангельским повествованиям, Иисус и трое Его апостолов – Пётр, Иаков и Иоанн – восходят на гору (впоследствии названную Горой Преображения) для молитвы. На вершине горы Иисус начинает излучать яркий свет. Затем являются ветхозаветные пророки Моисей и Илия, и Он беседует с ними. Обе фигуры имели эсхатологическое значение: они символизируют Закон и пророчества соответственно. В этот момент голос Бога Отца нарекает Иисуса "Сыном", как и во время Его крещения. Многие христианские традиции, включая Восточную Православную, Католическую, Лютеранскую и Англиканскую церкви, почитают это событие в праздник Преображения Господня, являющийся одним из важнейших праздников. В оригинальном коинском греческом языке для описания этого события в Евангелиях от Луки и Марка используется слово μετεμορφώθη (метеморфо́тэ), означающее "он преобразился". В греческом православии это событие называется метаморфозой.

Значение

Преображение Господне – одно из чудес Иисуса Христа, описанных в Евангелиях. Фома Аквинский считал Преображение «величайшим чудом», поскольку оно дополняло крещение и являло совершенство жизни на Небесах. Преображение является одной из пяти главных вех в евангельском повествовании о жизни Иисуса, остальные – крещение, распятие, воскресение и вознесение. В 2002 году папа Иоанн Павел II ввёл в чётках Светлые Тайны, в которые входит Преображение Господне. В христианском учении Преображение – ключевой момент, а место на горе представлено как точка встречи человеческой природы с Богом: место соприкосновения временного и вечного, где Иисус выступает связующим звеном, мостом между небом и землёй. Более того, христиане верят, что Преображение исполнило мессианское пророчество Ветхого Завета о возвращении Илии после его вознесения (Малахия 4:5–6). Писано: Последний из пророков, Малахия, обещал возвращение Илии, дабы пробудить надежду на покаяние перед судом (Мал. 4:5–6). Сам Илия должен был явиться в Преображении. Там он предстал вместе с Моисеем как представитель всех пророков, предвкушавших приход Мессии (Мф. 17:2–9; Мк. 9:2–10; Лк. 9:28–36). Служение Илии было направлено на совершение искупительной жертвы Христовой, и именно об этой цели Илия говорил Иисусу во время Преображения.

Записи Нового Завета

В синоптических Евангелиях (Марка 9:2–8, Луки 9:28–36) рассказ о преображении происходит приблизительно в середине повествования. Это ключевой эпизод, который почти сразу следует за другим важным событием – Исповеданием Петра: «Ты – Христос» (Матфея 16:16, Марка 8:29, Луки 9:20). Рассказ о преображении служит для некоторых учеников дальнейшим откровением об идентичности Иисуса как Сына Божьего. В Евангелиях Иисус берет с собой Петра, Иакова, сына Зеведея, и брата Иакова, апостола Иоанна, и восходит на гору, название которой не указано. На горе Иисус «преобразился перед ними; и лицо Его просияло, как солнце, а одежды Его стали белыми, как свет» (Матфея 17:2). В этот момент являются пророк Илия, представляющий пророков, и Моисей, представляющий Закон, и Иисус начинает беседовать с ними. Лука сообщает, что они говорили об исходе (εξοδον) Иисуса, который Он должен был совершить в Иерусалиме. Лука также конкретно описывает Иисуса в состоянии славы, а в Луки 9:32 говорится, что «они увидели Его славу». Когда Илия и Моисей начинают удаляться, Петр спрашивает Иисуса, не следует ли им построить три кущи – Ему и двум пророкам. Это было истолковано как попытка Петра удержать пророков там дольше. Но прежде чем Петр заканчивает говорить, появляется яркое облако, и из облака раздается голос: «Это Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение; Его слушайте». Ученики в страхе падают на землю, но Иисус подходит и касается их, повелевая не бояться. Когда ученики поднимают глаза, они больше не видят ни Илью, ни Моисея. Когда Иисус и три апостола спускаются с горы, Иисус заповедает им не рассказывать никому «о том, что они видели», до тех пор, пока «Сын Человеческий» не воскреснет из мертвых. Апостолы, как сообщается, переговаривались между собой, пытаясь понять, что Иисус имел в виду, говоря о «воскресении из мертвых». Помимо основного повествования, представленного в синоптических Евангелиях, в 2 Петра 1:16–18 апостол Петр описывает себя как очевидца «Его величия». В другом месте Нового Завета Павел, апостол, в 2 Коринфянам 3:18 упоминает о «преображении верующих» посредством «созерцания славы Господа, как в зеркале», что стало теологической основой для рассмотрения преображения как катализатора процессов, ведущих верующих к познанию Бога. Хотя в Матфея 17 указано, что ученик Иоанн присутствовал во время преображения, в Евангелии от Иоанна об этом нет никакого упоминания. Это вызвало споры среди ученых: одни сомневаются в авторстве Евангелия от Иоанна, другие предлагают объяснения. Одно из объяснений (которое восходит к Евсевию Кесарийскому в IV веке) заключается в том, что Иоанн написал свое Евангелие не для дублирования синоптических Евангелий, а для их дополнения и поэтому не включил все их повествования. Другие полагают, что Евангелие от Иоанна фактически намекает на преображение в Иоанна 1:14. Это не единственный эпизод, отсутствующий в четвертом Евангелии; учреждение Евхаристии на Тайной Вечере является еще одним ключевым примером, указывающим на то, что автор либо не знал об этих повествовательных традициях, либо не принимал их достоверность, либо решил их опустить. Таким образом, общее объяснение заключается в том, что Евангелие от Иоанна было написано тематически, чтобы соответствовать теологическим целям автора, и имеет менее повествовательный стиль, чем синоптические Евангелия.

In the Synoptic Gospels, ( Mark 9:2–8, Luke 9:28–36), the account of the transfiguration happens towards the middle of the narrative. It is a key episode and almost immediately follows another important element, the Confession of Peter: "you are the Christ" (Matthew 16:16, Mark 8:29, Luke 9:20). The transfiguration narrative acts as a further revelation of the identity of Jesus as the Son of God to some of his disciples. In the gospels, Jesus takes Peter; James, son of Zebedee; and James' brother John the Apostle with him and goes up to a mountain, which is not named. Once on the mountain, states that Jesus "was transfigured before them; his face shining as the sun, and his garments became white as the light." At that point the prophet Elijah representing the prophets and Moses representing the Law appear and Jesus begins to talk to them. Luke states that they spoke of Jesus' exodus (εξοδον) which he was about to accomplish in Jerusalem Luke is also specific in describing Jesus in a state of glory, with Luke 9:32 referring to "they saw His glory". Just as Elijah and Moses begin to depart from the scene, Peter begins to ask Jesus if the disciples should make three tents for him and the two prophets. This has been interpreted as Peter's attempt to keep the prophets there longer. But before Peter can finish, a bright cloud appears, and a voice from the cloud states: "This is my beloved Son, with whom I am well pleased; listen to him" The disciples then fall to the ground in fear, but Jesus approaches and touches them, telling them not to be afraid. When the disciples look up, they no longer see Elijah or Moses. When Jesus and the three apostles are walking down the mountain, Jesus tells them to not tell anyone "the things they had seen" until the "Son of Man" has risen from the dead. The apostles are described as questioning among themselves as to what Jesus meant by "risen from the dead". In addition to the principal account given in the synoptic gospels; in 2 Peter 1:16–18, the Apostle Peter describes himself as an eyewitness "of his magnificence". Elsewhere in the New Testament, Paul the Apostle's reference in 2 Corinthians 3:18 to the "transformation of believers" via "beholding as in a mirror the glory of the Lord" became the theological basis for considering the transfiguration as the catalyst for processes which lead the faithful to the knowledge of God. Although Matthew 17 lists the disciple John as being present during the transfiguration, the Gospel of John has no account of it. This has resulted in debate among scholars, some suggesting doubts about the authorship of the Gospel of John, others providing explanations for it. One explanation (that goes back to Eusebius of Caesarea in the fourth century) is that John wrote his gospel not to overlap with the synoptic gospels, but to supplement them, and hence did not include all of their narrative. Others believe that the Gospel of John does in fact allude to the transfiguration, in John 1:14. This is not the only incident not present in the fourth gospel, and the institution of the Eucharist at the Last Supper is another key example, indicating that the author either was not aware of these narrative traditions, did not accept their veracity, or decided to omit them. The general explanation is thus the Gospel of John was written thematically, to suit the author's theological purposes, and has a less narrative style than the synoptics.

Важность

Христианская теология придает большое значение Преображению, основываясь на множестве элементов повествования. В христианском учении Преображение является поворотным моментом, а место действия на горе представлено как точка встречи человеческой природы с Богом: место соприкосновения временного и вечного, где Иисус выступает связующим звеном, мостом между небом и землей. Преображение не только подтверждает личность Иисуса как Сына Божьего (как и при Его крещении), но и повеление "слушайте Его" определяет Его как посланника и уста Бога. Значимость этого отождествления подчеркивается присутствием Илии и Моисея, поскольку это указывает апостолам, что Иисус – голос Бога в высшей степени, и вместо Моисея или Илии, представляющих Закон и пророков, следует слушать именно Его, превосходящего закон Моисея благодаря Своей божественности и сыновней связи с Богом. В 2 Петра 1:16–18 перекликается то же послание: при Преображении Бог дарует Иисусу особую "честь и славу", и это переломный момент, когда Бог возвышает Иисуса над всеми другими силами творения, устанавливая Его правителем и судьей. Преображение также отсылает к учению Иисуса (как в Матфея 22:32), что Бог есть не "Бог мертвых, но живых". Хотя Моисей умер, а Илия был вознесен на небо столетия назад (как в 2 Царств 2:11), они теперь живут в присутствии Сына Божьего, что подразумевает возможность возвращения к жизни для всех, кто сталкивается со смертью и обладает верой.

Историческое развитие

Теология Преображения привлекла внимание Отцов Церкви с самых ранних времен. Во II веке святой Ириней был очарован Преображением и писал: "Слава Божия есть живой человек, а истинная человеческая жизнь – видение Бога". Теология Преображения, разработанная Оригеном, оказала влияние на патристическую традицию и стала основой для теологических трудов других авторов. В частности, учитывая наставление апостолам хранить молчание о том, что они видели, до воскресения, Ориген отметил, что прославленные состояния Преображения и Воскресения должны быть взаимосвязаны. Отцы пустыни подчеркивали свет аскетического опыта и соотносили его со светом Преображения – тема, получившая дальнейшее развитие у Евагрия Понтийского в IV веке. Приблизительно в то же время святой Григорий Нисский, а позднее псевдо-Дионисий Ареопагит разрабатывали "теологию света", которая впоследствии повлияла на византийские медитативные и мистические традиции, такие как таворский свет и теорию. Иконография Преображения продолжала развиваться в этот период, и символическое изображение VI века можно увидеть в апсиде базилики Сант-Аполлинаре в Классе, а также известное изображение в монастыре Святой Екатерины на горе Синай в Египте. Византийские Отцы часто использовали яркие визуальные метафоры в своих писаниях, что указывает на возможное влияние сложившейся иконографии. Обширные труды Максима Исповедника, возможно, были сформированы его созерцанием католикона в монастыре Святой Екатерины – не единственный случай, когда теологическая идея появляется на иконах задолго до ее появления в письменных источниках. В VII веке святой Максим Исповедник утверждал, что чувства апостолов были преображены, чтобы они могли воспринять истинную славу Христа. В том же ключе, опираясь на 2 Коринфянам 3:18, к концу XIII века концепция "преображения верующего" устоялась, и святой Григорий Палама считал "истинное познание Бога" преображением человека Духом Божиим. Духовное преображение верующего продолжало оставаться темой для достижения более тесного единения с Богом. Распространенным убеждением в христианстве является то, что Восточная Церковь делает акцент на Преображении, в то время как Западная – на Распятии, однако на практике обе ветви придают значение обоим событиям, хотя определенные нюансы сохраняются. Примером такого нюанса служат святые знамения подражания Христу. В отличие от католических святых, таких как Падре Пио или Франциск (которые считали стигматы знаком подражания Христу), восточные православные святые никогда не сообщали о стигматах, но святые, такие как Серафим и Силуан, рассказывали о преображении внутренним светом благодати.

The theology of the transfiguration received the attention of the Church Fathers since the very early days. In the 2nd century, Saint Irenaeus was fascinated by the transfiguration and wrote: "the glory of God is a live human being and a truly human life is the vision of God". Origen's theology of the transfiguration influenced the patristic tradition and became a basis for theological writings by others. Among other issues, given the instruction to the apostles to keep silent about what they had seen until the resurrection, Origen commented that the glorified states of the transfiguration and the resurrection must be related. The Desert Fathers emphasized the light of the ascetic experience, and related it to the light of the Transfiguration – a theme developed further by Evagrius Ponticus in the 4th century. Around the same time Saint Gregory of Nyssa and later Pseudo Dionysius the Areopagite were developing a "theology of light" which then influenced Byzantine meditative and mystical traditions such as the Tabor light and theoria. The iconography of the transfiguration continued to develop in this time period, and there is a sixth century symbolic representation in the apse of the Basilica of Sant'Apollinare in Classe and a well known depiction at Saint Catherine's Monastery on Mount Sinai in Egypt. Byzantine Fathers often relied on highly visual metaphors in their writings, indicating that they may have been influenced by the established iconography. The extensive writings of Maximus the Confessor may have been shaped by his contemplations on the katholikon at Saint Catherine's Monastery – not a unique case of a theological idea appearing in icons long before it appears in writings. In the 7th century, Saint Maximus the Confessor said that the senses of the apostles were transfigured to enable them to perceive the true glory of Christ. In the same vein, building on 2 Corinthians 3:18, by the end of the 13th century the concept of "transfiguration of the believer" had stabilized and Saint Gregory Palamas considered "true knowledge of God" to be a transfiguration of man by the Spirit of God. The spiritual transfiguration of the believer then continued to remain a theme for achieving a closer union with God. One of the generalizations of Christian belief has been that the Eastern Church emphasizes the transfiguration while the Western Church focuses on the crucifixion – however, in practice both branches continue to attach significance to both events, although specific nuances continue to persist. An example of such a nuance is the saintly signs of the Imitation of Christ. Unlike Catholic saints such as Padre Pio or Francis (who considered stigmata a sign of the imitation of Christ) Eastern Orthodox saints have never reported stigmata, but saints such as Seraphim and Silouan have reported being transfigured by an inward light of grace.

Преображение и воскресение

Первоначальная связь преображения и воскресения, установленная Оригеном, продолжала оказывать влияние на богословскую мысль в дальнейшем. Эта связь продолжала развиваться как в теологическом, так и в иконографическом аспектах, которые, однако, часто взаимно влияли друг на друга. В период с VI по IX века иконография преображения на Востоке повлияла на иконографию воскресения, иногда изображая различных фигур рядом с прославленным Христом. Это понимание было распространено не только в Восточной Церкви, но и на Западе, где большинство комментаторов в Средние века считали преображение предвестием прославленного тела Христа после Его воскресения. Например, в VIII веке бенедиктинский монах Амброзий Авперт в своей проповеди о преображении напрямую связал явление в Еммаусе, описанное в Луки 24:39, с повествованием о преображении в Матфея 17:2, и утверждал, что в обоих случаях Иисус "преобразился в иной облик, не по природе, но по славе". Концепция преображения как предвестия и предвкушения воскресения включает в себя несколько теологических компонентов. С одной стороны, она предостерегает учеников, а следовательно, и читателя, что слава преображения и послание Иисуса могут быть поняты лишь в контексте Его смерти и воскресения, а не изолированно. Когда преображение рассматривается как предвкушение Воскресения, представление сияющего Иисуса на горе преображения как Сына Божьего, которому должно быть внимаемо, может быть понято в контексте заявления Иисуса о воскресении в Матфея 28:16–20: "Вся власть дана Мне на небе и на земле".

Присутствие пророков

Наличие пророков рядом с Иисусом и восприятие этого учениками стали предметом богословских споров. Ориген первым отметил, что присутствие Моисея и Илии символизирует «Закон и пророков», подразумевая Тору (также называемую Пятикнижием) и остальную часть Еврейской Библии. Мартин Лютер продолжал рассматривать их как Закон и Пророков соответственно, а их узнавание и беседа с Иисусом – как символ того, как Иисус исполняет «Закон и пророков» (Матфея 5:17–19, см. также «Толкование Закона»). В последнее время библеист Калеб Фридеман предположил, что совместное явление Моисея и Илии во время Преображения объясняется тем, что оба были свидетелями схожих теофаний на горе Синай. Фридеман утверждает, что в свете этих теофаний Ветхого Завета Преображение следует рассматривать как теофанию, в которой Иисус являет свою божественность. Реальное присутствие Моисея и Илии на горе отвергается церквями и верующими, придерживающимися учения о «сне души» (христианский смертоносность) до воскресения. Некоторые комментаторы отметили, что Евангелие от Матфея описывает Преображение, используя греческое слово horama, которое, согласно Тайеру, чаще употребляется для обозначения сверхъестественного «видения», чем реальных физических событий, и заключили, что Моисей и Илия на самом деле там не присутствовали. В учении СПД Моисей и Илия служили Христу как «духи праведников, достигших совершенства» (У. и З. 129:1–3; см. также Евр. 12:23).

Расположение горы

Ни в одном из этих повествований не указано название "высокой горы", описанной в сцене. Начиная с III века, некоторые христиане, включая Оригена, отождествляли гору Фавор с местом Преображения, как видно из ссылки Оригена на Тавор, который на протяжении долгого времени был местом христианского паломничества и где расположена Церковь Преображения. В 1808 году Генри Алфорд выразил сомнение относительно Фавора из-за возможного продолжения римского использования крепости, построенной Антиохом Великим на Фаворе в 219 году до н.э. Другие возразили, что даже если Фавор был укреплен Антиохом, это не исключает возможности Преображения на его вершине. Иосиф Флавий в "Иудейской войне" упоминает, что он возвел стену по верхнему периметру за 40 дней и не упоминает о каких-либо ранее существовавших сооружениях. Джон Лайтфут отвергает Фавор как слишком отдаленный, предлагая "какую-то гору вблизи Кесарии Филипповой". Обычно в этом случае рассматривается гора Паниум, Панеас или Баниас – небольшой холм, расположенный у истока реки Иордан, у подножия которого была построена Кесария Филиппова. Уильям Хендриксен в своем комментарии к Евангелию от Матфея (1973) склоняется к горе Мерон. Предполагается, что это была гора Нево, главным образом, на основании того, что именно с нее Моисей увидел обетованную землю, а также из-за параллелизма в словах Иисуса при спуске с горы Преображения: "Скажите этой горе (т.е. Преображения): 'Перенесись отсюда туда' (т.е. в обетованную землю), и она перенесется, и ничто не будет для вас невозможным". Отмечается, что гора Гермон находится ближе всего к Кесарии Филиппской, упомянутой в предыдущей главе Евангелия от Матфея. Так же, Мейбум (1861) идентифицировал "Джебель Эйек", но это, возможно, является путаницей с Джабаль-эль-Шейхом, арабским названием горы Гермон. Однако, как писал Эдвард Гресуэлл в 1830 году, он не видел "никаких веских оснований сомневаться в древнем церковном предании, согласно которому это была гора Фавор". Альтернативное объяснение заключается в понимании горы Преображения как символического топографического элемента в Евангелиях. Как отмечает Элизабет Струтерс Малбон, гора символически представляет собой место встречи Бога и человека.

None of the accounts identify the "high mountain" of the scene by name. Since the 3rd century, some Christians have identified Mount Tabor as the site of the transfiguration, including Origen. See citing Origen's reference to Tabor has long been a place of Christian pilgrimage and is the site of the Church of the Transfiguration. In 1808, Henry Alford cast doubt on Tabor due to the possible continuing Roman use of a fortress which Antiochus the Great built on Tabor in 219 BC. Others have countered that even if Tabor was fortified by Antiochus, this does not rule out a transfiguration at the summit. Josephus mentions in the Jewish War that he built a wall along the top perimeter in 40 days, and does not mention any previously existing structures. John Lightfoot rejects Tabor as too far but "some mountain near Caesarea Philippi". The usual candidate, in this case, is Mount Panium, Paneas, or Banias, a small hill situated at the source of the Jordan, near the foot of which Caesarea Philippi was built. William Hendriksen in his commentary on Matthew (1973) favours Mount Meron. proposes that it was Mount Nebo, primarily on the basis that it was the location where Moses viewed the promised land and a parallelism in Jesus' words on descent from the mountain of transfiguration: "You will say to this mountain (i. e. of transfiguration), 'Move from here to there' (i. e. the promised land), and it will move, and nothing will be impossible for you." notes that Mount Hermon is closest to Caesarea Philippi, mentioned in the previous chapter of Matthew. Likewise, Meyboom (1861) identified "Djebel Ejeik", but this may be a confusion with Jabal el Sheikh, the Arabic name for Mount Hermon. Edward Greswell, however, writing in 1830, saw "no good reason for questioning the ancient ecclesiastical tradition, which supposes it to have been mount Tabor." An alternative explanation is to understand the Mount of Transfiguration as symbolic topography in the gospels. As Elizabeth Struthers Malbon notes, the mountain is figuratively the meeting place between God and humans.

Праздники и торжества

Различные христианские конфессии отмечают Праздник Преображения Господня. Происхождение праздника остаётся неясным; возможно, он возник в связи с освящением трёх базилик на горе Фавор. Праздник существовал в различных формах уже к IX веку. В Западной церкви папа Каликст III установил его всеобщим праздником, отмечаемым 6 августа, в память об окончании осады Белграда в июле 1456 года. Сирийская православная, Индийская православная церкви и календари новоюлианского стиля в рамках Восточной православной, Римско-католической, Старокатолической и Англиканской церквей отмечают Праздник Преображения 6 августа. В православных церквях, продолжающих следовать юлианскому календарю, 6 августа по церковному календарю соответствует 19 августа по гражданскому (григорианскому) календарю. Преображение Господне входит в число двенадцати великих праздников византийского обряда и считается одним из важнейших. Во всех этих церквях, если праздник выпадает на воскресенье, его литургия не соединяется с воскресной, а полностью заменяет её. В некоторых литургических календарях (например, лютеранском и методистском) последнее воскресенье по Богоявлению также посвящено этому событию. Однако в Церкви Швеции и Евангелическо-лютеранской церкви Финляндии праздник отмечается седьмое воскресенье после Троицы (восьмое воскресенье после Пятидесятницы). В римском обряде евангельское чтение о Преображении совершается во второе воскресенье Великого поста – литургия подчёркивает роль Преображения в утешении двенадцати апостолов, даруя им убедительное свидетельство божественности Христа и предвестие славы воскресения на Пасху и будущего спасения его последователей, несмотря на кажущееся противоречие между Его распятием и смертью. Предисловие к этому дню раскрывает эту тему.

Культурные эхо

Несколько церковных зданий увековечивают память о Преображении в своих названиях. Примером может служить Храм Преображения Господня в Преображенском – первоначальная церковь XVII века дала название окружающей деревне (Преображенское – "деревня Преображенская" под Москвой), которая, в свою очередь, послужила именем для прославленного российского Преображенского ("Преображенского") полка и других связанных с ним наименований.