Введение

Хасидский раввин (1772–1810)

Нахман Бресловский (Rabī Naḥmān mīBreslev), также известный как раввин Нахман Бресловский, раввин Нахман миБреслевский, реб Нахман Брацлавский и реб Нахман Бресловский (Rebe Nakhmen Breslover), и Нахман из Умани (4 апреля 1772 – 16 октября 1810), был основателем бресловского хасидского движения. Он особенно известен своими творческими притчами, основанными на восточноевропейском фольклоре, которые позволяли ему передавать свои учения, создавая глубоко каббалистические, но при этом универсально понятные средства, советы и поучительные истории, в которых каждый мог увидеть себя и найти духовное и практическое руководство. Он подчеркивал важность обнаружения и выражения уникальности личности, избегая отчаяния в мире, который, по его мнению, становился все более унифицированным. Считается, что благодаря переводам Мартина Бубера его учение повлияло на некоторых писателей XX века, в том числе на Франца Кафку. Нахман, правнук Баала Шем Това, возродил хасидское движение, соединив Каббалу с глубоким изучением Торы. При жизни он привлек тысячи последователей, и его влияние сохраняется и сегодня в различных хасидских течениях, таких как бресловский хасидизм. Религиозная философия Нахмана была сосредоточена на близости к Богу и общении с Ним в непринужденной беседе, «как с лучшим другом». Концепция хитбодедут занимает центральное место в его мировоззрении. Мать Нахмана, Фейга, была дочерью Адиля (также Удель), дочери Баала Шем Това, основателя хасидизма. Его отец, Симха, был сыном одного из учеников Баала Шем Това, в честь которого был назван Нахман – Нахмана из Городенки (Городенка), являвшегося потомком в седьмом поколении от Рабби Иуды Лева бен Бецалеля. У Нахмана было два брата, Йехиэль Цви и Исраэль Мес, и сестра, Перел. В возрасте 13 лет он женился на Саше, дочери раввина Эфраима, и переехал в дом своего тестя в Оссатин (ныне Старая Осота). В день свадьбы он приобрел своего первого ученика, молодого человека по имени Шимон, который был старше его на несколько лет. В 1798–1799 годах он совершил путешествие из Украины в Эрец-Исраэль, где посетил хасидов, проживавших в Хайфе, Тивериаде и Цфате. Он прибыл в Галилею в разгар битвы Наполеона с турками. Это путешествие, которое он рассматривал как личный обряд посвящения, часто служило ему источником вдохновения. В Тивериаде его влияние способствовало примирению литовских и волынских хасидов. По возвращении из Израиля он был готов принять на себя роль лидера в хасидизме, что и сделал, проявляя при этом большую избирательность. В первые годы своего лидерства он требовал от каждого ученика исповедовать ему все свои грехи и ежедневно посвящать час беседе с Богом. Незадолго до Рош ха-Шана 1800 года Нахман переехал в город Златополь.

Переезжает в Братслав и Умань

В 1802 году Нахман переехал в город Братслав, также известный как "Бреслов" и "Браслав". Переезд в город Бреслов свел его с Натаном Стернхарцем, 22-летним знатоком Торы из близлежащего города Немирова. Стернхартц записывал все формальные уроки Нахмана, а также переписывал его труд "Ликутей Мохаран". После смерти Нахмана Стернхартц записал неформальные беседы, которые он и другие ученики вели с Нахманом, и опубликовал его работы со своими комментариями к ним. У Нахмана и его жены Саши было шесть дочерей и два сына. Две дочери умерли в младенчестве, а оба сына скончались в течение полутора лет после рождения. Их выжившие дети – Адиль, Сара, Мириам и Хая. Саша умерла от туберкулеза в июне 1807 года, а в следующем месяце Нахман обручился с женщиной по имени Трахтенберг. Сразу после помолвки Нахман заболел туберкулезом. В 1810 году, после того как пожар уничтожил дом Нахмана, группа маскилим (евреев, принадлежащих к движению еврейского Просвещения), живших в Умани, пригласила его жить в их городе и предоставила ему жилье, так как его болезнь ухудшалась. Нахман умер от туберкулеза в возрасте 38 лет в начале осени, в четвертый день Суккота 1810 года, и был похоронен на местном еврейском кладбище. Основываясь на частых колебаниях настроения Нахмана, ученые предполагают, что он страдал от тяжелой депрессии и биполярного расстройства.

Традиция паломничества

После смерти Нахмана Стернхартц учредил ежегодное паломничество к его могиле на Рош ха-Шана, называемое «кибуц Рош ха-Шана», которое привлекало тысячи хасидов до 1917 года, когда Октябрьская революция вынудила проводить его в подполье. В коммунистическую эпоху лишь около десятка хасидов рисковали совершать ежегодное паломничество. Во время перестройки в Советском Союзе в 1989 году паломничество вновь стало открытым. В 2008 году в нем приняли участие около 25 000 человек со всего мира.

Учения

Нахман отвергал идею наследственных хасидских династий и учил, что каждый хасид должен "искать цадика ("святого/праведного человека")" для себя – и внутри себя. Он верил, что каждый еврей обладает потенциалом стать цадиком. Он подчеркивал, что цадик должен умножать благословения на общину через свои мицвот. Однако цадик не может "освободить" хасида от его грехов, и хасид должен молиться только Богу, а не ребе. Цель исповеди другому человеку – облегчить душу как часть процесса покаяния и исцеления. В ранние годы он акцентировал внимание на практике поста и самоистязания как на наиболее эффективном средстве покаяния. Однако в более поздние годы он отказался от этих строгих аскетических практик, поскольку опасался, что они могут привести к депрессии и печали. Он наставлял своих последователей не быть "фанатиками". Скорее, им следует выбрать одну личную мицву, в которой быть особенно строгими, и выполнять остальные с обычной заботой. Он поощрял своих учеников использовать любую возможность для возрастания святости в себе и в своих повседневных делах. Например, вступая в брак и живя с супругом в соответствии с Торой, человек возвышает супружескую близость до деяния, выражающего почтение и уважение к Божественному дару плодородия. Он призывал всех искать в себе и в других положительные качества, чтобы жить в состоянии постоянного счастья. Он подчеркивал необходимость жить с верой, простотой и радостью. Он побуждал своих последователей хлопать в ладоши, петь и танцевать во время или после молитвы, чтобы приблизиться к Богу. Он учил, что его последователи должны ежедневно проводить час в одиночестве, разговаривая с Богом своими словами, как с "близким другом". Это помимо молитв в сиддуре. Бресловские хасиды до сих пор практикуют это, что известно как хитбодедут (буквально, "уединение"). Нахман учил, что лучшее место для хитбодедута – это поле или лес, среди творений природы, созданных Богом. Он подчеркивал важность музыки для духовного развития и религиозной практики.

Противоречия

В 1816 году Йозеф Перл написал обличение хасидского мистицизма и верований, в котором критиковал многие сочинения Нахмана, скончавшегося шесть лет ранее. Австрийские императорские цензоры запретили публикацию трактата Перла, опасаясь, что это вызовет волнения среди еврейских подданных империи. При жизни Нахман также столкнулся с оппозицией внутри самого хасидского движения со стороны тех, кто ставил под сомнение его новый подход. В конечном итоге почти всё еврейское население Златиполя выступило против Нахмана, что вынудило его переехать в Бреслов в 1802 году. В какой-то момент Нахман верил, что он является Мессией и должен быть признан таковым.

Уничтоженные рукописи

Нахман также написал, но затем уничтожил Сефер ха-Гануз («Скрытая книга») и Сефер ха-Нисраф («Сгоревшая книга»). Он сказал своим ученикам, что эти тома содержат глубокие мистические прозрения, которые смогут постичь немногие. Он продиктовал «Сефер ха-Нисраф» Штернгарцу, который сказал, что совершенно его не понимал и что «то, что я помню, это то, что в нем говорилось о величии мицвы гостеприимства и подготовки постели для гостя». Нахман никогда никому не показывал Сефер ха-Гануз, и в 1808 году он сжег все копии Сефер ха-Гануз и Сефер ха-Нисраф. Нахман сначала приказал уничтожить две рукописи книги «Сефер ха-Нисраф» в обмен на свою жизнь во время обострения туберкулеза, которое предшествовало его смерти на два года. Он считал, что болезнь была «наказанием свыше за написание книги». Два года спустя, на смертном одре, он приказал сжечь сундук, полный его сочинений. В последний вечер своей жизни раввин Нахман дал своим ученикам ключ от сундука. «Как только я умру, – сказал он им, – пока мое тело еще лежит здесь на полу, вы должны взять все записи, которые найдете в сундуке, и сжечь их. И обязательно выполните мою просьбу». «Если ты веришь, что можешь навредить, то верь, что можешь исправить». «Гевальт!!! Никогда не теряй надежды! Нет отчаяния». «Когда человек осознает, что он находится на очень низком уровне и далек от Бога, это само по себе является поводом для ободрения. До этого он был так далек от Бога, что даже не знал об этом. Теперь он, по крайней мере, знает об этом, и это уже признак того, что он приближается». «Мирские желания подобны солнечным лучам в темной комнате. Они кажутся ощутимыми, пока ты не попытаешься их ухватить». «Очень хорошо изливать свое сердце Богу, как ты делаешь это с настоящим, добрым другом». «Тебе никогда не дадут препятствие, которое ты не сможешь преодолеть». «Суть мудрости – осознать, насколько ты далек от мудрости». «Все мудрецы Израиля в моем понимании подобны чесночной шелухе». «Куда бы я ни пошел, я всегда направляюсь в Израиль». «Знай, что [когда] человеку нужно перейти очень, очень узкий мост, общий принцип и главная мысль – ни в коем случае не поддаваться страху».