Крылья Желания

Введение

"Крылья желания" (Der Himmel über Berlin,; 1987) – романтический фантастический фильм 1987 года, сценарий к которому написали Вим Вендерс, Петер Хандке и Рихард Рейтингер, а режиссером выступил Вендерс. Фильм рассказывает о невидимых, бессмертных ангелах, населяющих Берлин и внимающих мыслям его жителей, утешая страждущих. Несмотря на высокую плотность населения, многие горожане чувствуют себя одинокими и отчужденными от близких. Один из ангелов, которого играет Бруно Ганц, влюбляется в прекрасную и одинокую воздушную гимнастку, роль которой исполнила Сольвейг Доммартин. Ангел решает стать смертным, чтобы познать человеческие чувственные наслаждения – от вкуса еды до прикосновения любимого человека, и испытать человеческую любовь вместе с гимнасткой. Вдохновленные изображениями ангелов, видимых над Западным Берлином, окруженным Берлинской стеной, Вендерс и Петер Хандке задумали эту историю и продолжали разрабатывать сценарий в ходе франко-германской кинокопродукции. Фильм был снят Анри Алеканом в цвете и в сепии, последний вариант использовался для изображения мира глазами ангелов. В актерский состав вошли Отто Сандер, Курт Бойс и Питер Фолк. За фильм "Крылья желания" Вендерс был удостоен награды за лучшую режиссуру как на Каннском кинофестивале, так и на Европейской кинопремии. Фильм имел как критический, так и коммерческий успех, а киноведы интерпретируют его как утверждение важности кинематографа, библиотек, цирка или немецкого единства, содержащее элементы New Age, религиозные, светские и другие темы. В 1993 году последовал сиквел – "Небо над Берлином". Американский ремейк "Город ангелов" вышел на экраны в 1998 году. В 1990 году многие критики назвали "Крылья желания" одним из лучших фильмов 1980-х годов.

Сюжет

В Берлине, разделенном Берлинской стеной, два ангела, Дамиэль и Кассиэль, наблюдают за городом, оставаясь невидимыми и неслышными для его жителей. Они наблюдают и прислушиваются к мыслям берлинцев, включая беременную женщину в машине скорой помощи, направляющейся в больницу, молодую проститутку, стоящую у оживленной дороги, и сломленного человека, чувствующего себя преданным женой. Их предназначение, как говорит Кассиэль, – "собирать, свидетельствовать, сохранять" реальность. Дамиэль и Кассиэль существовали как ангелы всегда; они были в Берлине еще до того, как он стал городом, и до появления людей. Среди берлинцев, которых они встречают в своих скитаниях, есть старик по имени Гомер, мечтающий об "эпосе мира". Кассиэль следует за стариком, когда тот ищет уже снесенную Потсдамскую площадь в открытом поле, и находит лишь стену, покрытую граффити. Хотя Дамиэль и Кассиэль – лишь чистые наблюдатели, видимые только детям и неспособные взаимодействовать с физическим миром, Дамиэль начинает влюбляться в глубоко одинокую цирковую акробатку по имени Марион. Она живет одна в фургоне в Западном Берлине, пока не узнает о закрытии ее труппы, цирка "Алекан". В подавленном состоянии она танцует в одиночестве под музыку Crime & the City Solution и бесцельно бродит по городу. Тем временем актер Питер Фолк прибывает в Западный Берлин, чтобы снять фильм о нацистском прошлом города. Фолк когда-то был ангелом, но, устав от вечного наблюдения и отсутствия опыта, отказался от бессмертия, чтобы стать частью мира. Также утомленный бесконечностью, Дамиэль жаждет подлинности и конечности человеческого существования. Он встречает Марион во сне и удивляется, когда Фолк чувствует его присутствие и рассказывает о радостях человеческой жизни. Дамиэля наконец убеждают отказаться от бессмертия. Он впервые ощущает жизнь: он чувствует боль, видит цвета, пробует еду и пьет кофе. Тем временем Кассиэль проникает в сознание молодого человека, собирающегося покончить с собой, спрыгнув с крыши. Кассиэль пытается спасти его, но терпит неудачу и остается мучимым этим опытом. Почувствовав присутствие Кассиэля, Фолк обращается к нему, как и к Дамиэлю, но Кассиэль не желает идти по их пути. В конце концов, Дамиэль встречает Марион в баре во время концерта Ника Кейва, и она приветствует его, говоря о том, что наконец-то нашла серьезную любовь, способную сделать ее счастливой и полной. На следующий день Дамиэль размышляет о том, как время, проведенное с Марион, научило его удивляться, и как он обрел знания, недоступные ни одному ангелу.

In a Berlin divided by the Berlin Wall, two angels, Damiel and Cassiel, watch the city, unseen and unheard by its human inhabitants. They observe and listen to the thoughts of Berliners, including a pregnant woman in an ambulance on the way to the hospital, a young prostitute standing by a busy road, and a broken man who feels betrayed by his wife. Their raison d'être is, as Cassiel says, to "assemble, testify, preserve" reality. Damiel and Cassiel have always existed as angels; they were in Berlin before it was a city, and before there were any humans. Among the Berliners they encounter in their wanderings is an old man named Homer, who dreams of an "epic of peace". Cassiel follows the old man as he looks for the then demolished Potsdamer Platz in an open field, and finds only the graffiti covered Wall. Although Damiel and Cassiel are pure observers, visible only to children, and incapable of any interaction with the physical world, Damiel begins to fall in love with a profoundly lonely circus trapeze artist named Marion. She lives by herself in a caravan in West Berlin, until she receives the news that her group, the Circus Alekan, will be closing down. Depressed, she dances alone to the music of Crime & the City Solution, and drifts through the city. Meanwhile, actor Peter Falk arrives in West Berlin to make a film about the city's Nazi past. Falk was once an angel, but, having grown tired of always observing and never experiencing, renounced his immortality to become a participant in the world. Also growing weary of infinity, Damiel's longing is for the genuineness and limits of human existence. He meets Marion in a dream, and is surprised when Falk senses his presence and tells him about the pleasures of human life. Damiel is finally persuaded to shed his immortality. He experiences life for the first time: he bleeds, sees colours, tastes food and drinks coffee. Meanwhile, Cassiel taps into the mind of a young man just about to commit suicide by jumping off a building. Cassiel tries to save the young man but is unable to do so, and is left tormented by the experience. Sensing Cassiel's presence, Falk reaches out to him as he had to Damiel, but Cassiel is unwilling to follow their example. Eventually, Damiel meets the trapeze artist Marion at a bar during a concert by Nick Cave, and she greets him and speaks about finally finding a love that is serious and can make her feel complete. The next day, Damiel considers how his time with Marion taught him to feel amazed, and how he has gained knowledge no angel is capable of achieving.

Разработка

После восьми лет жизни и работы в США режиссер Вим Вендерс вернулся в родную Западную Германию и захотел вновь обрести связь с ней через фильм о своей любимой части страны – Западном Берлине, обратив внимание на изображения ангелов на кладбищах и по всему городу. В своем замысле Вендерс также рассматривал предысторию, в которой Бог изгнал своих ангелов в Берлин в качестве наказания за защиту людей после 1945 года, когда Он решил оставить их на произвол судьбы. Вендерс привлек к работе Питера Хандке, который написал большую часть диалогов, поэтические закадровые тексты и повторяющееся стихотворение фильма "Песнь детства". Имена Дамиэль и Кассиэль Вендерс нашел в энциклопедии об ангелах, а фотографии Сольвейг Доммартин, Бруно Ганца и Отто Сандера служили ему вдохновением. Хандке не чувствовал себя способным создать единую связную историю, но обещал регулярно присылать заметки с идеями в процессе съемок. Сценарист Ричард Рейтингер также помогал Вендерсу в написании сцен, используя материалы, предоставленные Хандке. Учитывая такой формат работы, Вендерс ежедневно проводил встречи со своей съемочной группой, часто допоздна, чтобы спланировать логистику на следующий день. Французский продюсер Анатоль Доман не считал необходимым большой бюджет, и проект был профинансирован на сумму 5 миллионов немецких марок.

Послепродакшн

Питер Хандке прибыл в Западный Берлин в процессе монтажа, руководимого Петером Пригоддой. Хандке полагал, что фильм близок к немому кино, за исключением музыки, и в нём отсутствовало многое из того, что он отправлял Вендерсу во время съёмок. Поэтому Хандке предложил добавить свои тексты в виде закадрового голоса. Лоран Петиганд написал цирковую музыку – ансамблевую композицию, исполняемую с аккордеонами, саксофонами и клавишными инструментами.

Темы и интерпретации

Концепция ангелов, духов или призраков, помогающих людям на Земле, была широко распространена в кино, начиная с фильма «Вот приходит мистер Джордан» (1941) и заканчивая работами 1946 года – «Это прекрасная жизнь» и «Семья как таковая». Многие ранние американские и британские фильмы демонстрируют глубокое благоговение, в то время как другие допускают разумную долю веселья. Фильм Пауэлла и Прессбургера «Семья как таковая» представляет собой ранний пример того, как духи завидуют жизни людей. Переход от монохрома к цвету, чтобы отличить реальность ангелов от реальности смертных, также был использован в фильме Пауэлла и Прессбургера. Хотя в фильме «Крылья желания» Берлин не изображен как утопия, академик Роджер Кук писал, что сам факт того, что люди испытывают удовольствие, «даёт, как предполагает английское название, крылья желанию». Бог в фильме не упоминается, а появляется лишь в сиквеле «Далеко и близко!» когда ангелы заявляют о своей цели – соединить людей с «Ним». Ученые Роберт Филипп Колкер и Питер Бейкене приписывают кажущееся отсутствие Бога верованиям эпохи Нового времени, отмечая, что «падение» Дамиэля аналогично истории Люцифера, хотя и не связано со злом. Рецензент Джеффри Оверстрит согласился с тем, что «Уэндерс оставил позади своё религиозное воспитание», а киноангелы – это «изобретения, которые он мог создать по своему усмотрению», не особо заботясь о библейских верованиях. Оверстрит охарактеризовал их как «причудливые метафоры, персонажи, потерявшие радость чувственного человеческого опыта». Тем не менее, профессор Крейг Детвейлер полагал, что вид Берлина с высоты птичьего полета и идея ангелов-хранителей вызывают образ Бога. Авторы Мартин Брейди и Джоанн Лиал добавили, что даже если Дамиэль испытывает искушение, казалось бы, непристойными вещами, атмосфера Берлина означает, что человеческий Дамиэль всё ещё находится в «месте поэзии, мифа и религии». В одной сцене Дамиэль и Кассиэль встречаются, чтобы поделиться историями о своих наблюдениях, и их функция оказывается в сохранении прошлого. Профессор Александр Граф написал, что это связывает их с кинематографом, и Вендерс отметил, что сам фильм «Крылья желания» изображает или показывает места в Берлине, которые с тех пор были разрушены или изменены, включая мост, Потсдамскую площадь и Берлинскую стену. В титрах фильма говорится: «Посвящается всем бывшим ангелам, но особенно Ясудзиро, Франсуа и Андрею» (все ссылки на коллег Вендерса – режиссёров Ясудзиро Одзу, Франсуа Трюффо и Андрея Тарковского). Все эти режиссёры умерли до выхода фильма, и Колкер и Бейкене утверждали, что они оказали влияние на Вендерса: Одзу научил Вендерса порядку; Трюффо – наблюдению за людьми, особенно за молодежью; а Тарковский, оказавший на Вендерса менее явное влияние, – размышлениям о морали и красоте. Идентификация режиссёров как ангелов может быть связана с функцией персонажей фильма – записывать происходящее. Академик Лора Маркус полагает, что связь между кинематографом и печатным словом также устанавливается благодаря пристрастию ангелов к библиотекам, поскольку Вендерс изображает библиотеку как инструмент «памяти и общественного пространства», делая её чудесным местом. Описание Дамиэля, использующего ручку или нематериальную ручку, чтобы написать «Песню детства», также является данью уважения печати и грамотности, представляя или, как предположила Маркус, «возможно, даже высвобождая визуальные образы, которые следуют». Колкер и Бейкене интерпретировали использование поэзии как часть усилий сценариста Петера Хандке возвысить язык над обычной риторикой до духовного уровня. Обсуждая поэзию, Детвейлер отметил, что «Песня детства» Хандке имеет параллели с 1 Коринфянам 13 Святого Павла («Когда я был ребенком, я говорил как ребенок, я понимал как ребенок, я мыслил как ребенок…»). Профессор Терри Уодделл добавила, что стихотворение утверждает «центральность детства» как ключевую тему, отметив, что дети могут видеть ангелов и принимать их без вопросов, связывая их с феноменом воображаемых друзей. Фильм также был прочитан как призыв к объединению Германии, которое произошло в 1990 году. Эссеисты Дэвид Колдуэлл и Пол Риа увидели в нём серию из двух противоположностей: Восток и Запад, ангел и человек, мужчина и женщина. Ангелы Вендерса не связаны стеной, отражая общее пространство Восточного и Западного Берлина, хотя Восточный Берлин остаётся преимущественно чёрно-белым. Учёный Мартин Есингаузен полагал, что фильм предполагал, что воссоединение никогда не произойдёт, и размышлял о его заявлениях о разделениях, включая территориальные и «высшие» разделения, «физическое и духовное, искусство и реальность, чёрное и белое и цвет». Исследовательница Хелен Стоддарт, обсуждая изображение цирка и особенно трапецистки Марион, утверждала, что Марион – это классический цирковой персонаж, создающий образ опасности и потенциала. Стоддарт утверждала, что Гомер и Марион могут найти будущее в том, что осталось от истории, найденной в Берлине. Стоддарт рассматривала цикличность истории, включая параллель между ангелом, который не видит физическое (Дамиэль), и фальшивым ангелом (Марион), который может «видеть лица». Марион также замечает, что все направления ведут к стене, а финальный французский диалог «Мы отправились в путь» в то время как на экране написано «Продолжение следует», предполагает «последнее движение к новому началу». Писатель в журнале «Фильм и философия» Натан Вольфсон цитирует работы Ролана Барта, особенно «S/Z», в качестве модели, чтобы утверждать, что «эта «ангельская» часть фильма «Крылья желания» намеренно вызывает у зрителя определённый набор реакций. Эти реакции служат основой для трансформации, в которой участвуют Дамиэль и Марион. Фильм подготавливает зрителя к аналогичной трансформации и приглашает его принять участие в этом процессе посредством исследования авторства и агентности».

The concept of angels, spirits or ghosts who help humans on Earth had been common in cinema, from Here Comes Mr. Jordan (1941) to the 1946 works It's a Wonderful Life and A Matter of Life and Death. Many earlier U. S. and U. K. films demonstrate high amounts of reverence, while others allow reasonable amounts of fun. Powell and Pressburger's A Matter of Life and Death presents an early example of spirits being jealous of the lives of humans. The shift from monochrome to colour, to distinguish the angels' reality from that of the mortals, was also used in Powell and Pressburger's film. While Wings of Desire does not portray Berliners as living in a utopia, academic Roger Cook wrote that the fact that people have pleasure "gives, as the English title suggests, wings to desire". God is not mentioned in the film, and is only referred to in the sequel Faraway, So Close! when the angels state a purpose to connect humans with "Him". Scholars Robert Phillip Kolker and Peter Beickene attributed the apparent lack of God to New Age beliefs, remarking Damiel's "fall" is similar to the story of Lucifer, though not related to evil. Reviewer Jeffrey Overstreet concurred that "Wenders had left his church upbringing behind", and the cinematic angels are "inventions he could craft to his specifications", with little regard for biblical beliefs. Overstreet characterized them as "whimsical metaphors, characters who have lost the joy of sensual human experience". Nevertheless, Professor Craig Detweiler believed the sky level view of Berlin and the idea of guardian angels evoke God. Authors Martin Brady and Joanne Leal added that even if Damiel is tempted by seemingly profane things, the atmosphere of Berlin means the human Damiel is still in "a place of poetry, myth and religion". In one scene, Damiel and Cassiel meet to share stories in their observations, with their function revealed to be one of preserving the past. Professor Alexander Graf wrote this connects them to cinema, with Wenders noting Wings of Desire itself depicts or shows places in Berlin that have since been destroyed or altered, including a bridge, Potsdamer Platz and the Wall. The closing titles state: "Dedicated to all the former angels, but especially to Yasujiro, François and Andrej" (all references to Wenders' fellow filmmakers Yasujirō Ozu, François Truffaut, and Andrei Tarkovsky). These directors had all died before the release of the film, with Kolker and Beickene arguing they were an influence on Wenders: Ozu had taught Wenders order; Truffaut the observation of people, especially youth; and Tarkovsky, a less clear influence on Wenders, consideration of morality and beauty. Identifying directors as angels could tie in with the film characters' function to record. Academic Laura Marcus believed a connection between cinema and print is also established in the angels' affinity for libraries, as Wenders portrays the library as a tool of "memory, and public space", making it a miraculous place. The depiction of Damiel, by using a pen or an immaterial pen, to write "Song of Childhood", is also tribute to print and literacy, introducing, or as Marcus hypothesized, "perhaps even releasing, the visual images that follow". Kolker and Beickene interpreted the use of poetry as part of screenwriter Peter Handke's efforts to elevate language above common rhetoric to the spiritual. Reviewing the poetry, Detweiler remarked that Handke's "Song of Childhood" bears parallels to St. Paul's 1 Corinthians 13 ("When I was a child, I spoke as a child, I understood as a child, I thought as a child "). Professor Terrie Waddell added that the poem established "centrality of childhood" as a key theme, noting that the children can see angels and accept them without question, tying them in with the phenomenon of imaginary friends. The film has also been read as a call for German reunification, which followed in 1990. Essayists David Caldwell and Paul Rea saw it as presenting a series of two opposites: East and West, angel and human, male and female. Wenders' angels are not bound by the Wall, reflecting East and West Berlin's shared space, though East Berlin remains primarily black and white. Scholar Martin Jesinghausen believed the film presumed reunification would never happen, and contemplated its statements on divides, including territorial and "higher" divides, "physicality and spirituality, art and reality, black and white and colour". Researcher Helen Stoddart, in discussing the depiction of the circus and trapeze artist Marion in particular, submitted that Marion is the classic circus character, creating an image of danger and then potential. Stoddart argued that Homer and Marion may find the future in what remains of history found in Berlin. Stoddart considered the circular nature of the story, including a parallel between the angel who cannot see the physical (Damiel), and the faux angel (Marion) who can "see the faces". Marion also observes that all directions lead to the Wall, and the final French dialogue "We have embarked" while the screen states "To be continued", suggests "final movement to a new beginning". Writing in the journal Film and Philosophy, Nathan Wolfson cites Roland Barthes's work—especially S/Z—as a model to argue that "This 'angelic' portion of Wings of Desire deliberately invokes in the viewer a set of specific responses. These responses provide the foundation for the transformation that Damiel and Marion participate in. The film prepares the viewer for an analogous transformation, and invites the viewer to participate in this process, through an exploration of authorship and agency."

Стиль

Поэзия Райнера Марии Рильке оказала влияние на концепцию и стиль фильма. С Orion Classics в качестве дистрибьютора в США, фильм вышел в прокат в Нью-Йорке под названием Wings of Desire 29 апреля 1988 года и получил рейтинг PG-13. Позже он был показан на 65-м Берлинском международном кинофестивале в феврале 2015 года в ознаменование вручения Виму Вендерсу почетного «Золотого медведя». Фонд Вима Вендерса осуществил цифровую реставрацию в формате 4K, используя оригинальные черно-белые и цветные кинопленки. Премьера этой новой версии фильма состоялась 16 февраля 2018 года на 68-м Берлинском международном кинофестивале в кинотеатре Kino International в рамках программы «Berlinale Classics».

Кассовые сборы

Der Himmel über Berlin имел 922 718 посещений в Германии. Под названием Les Ailes du désir фильм посмотрели во Франции еще 1 079 432 человека. Фильм завершил свой прокат в Северной Америке 11 мая 1989 года, собрав 3,2 миллиона долларов. В Нью-Йорке Дэвид Денби назвал его "необыкновенным" и, возможно, "величайшим немецким фильмом". Дессон Хоу отметил его как "взмывающее видение, апеллирующее к чувствам и духу". Джанет Маслин, пишущая для The New York Times, назвала его концепцию "очаровательной", но исполнение – "губительно перегруженным". В журнале Variety Дэвид Стреттон высоко оценил визуальные эффекты, игру актеров и музыку Книпера, добавив, что фильм также демонстрирует вкус Вендерса к рок-музыке. Рита Кемпли из Washington Post отметила, что Вендерс и Хэндке создали "причудливый мир мифов и философских условностей, насыщенный образами и смягченный игрой Ганца". Полин Каэль, выражая несогласие, заметила: "Этого достаточно, чтобы заставить зрителей чувствовать себя бессильными". Согласно онлайн-ресурсу They Shoot Pictures, Don't They?, "Крылья желания" – самый признанный фильм 1987 года. Бруно Ганц получил положительные отзывы за роль Дамиэля; возможно, это была его самая запоминающаяся роль до 2004 года. Журнал Premiere назвал его вторым лучшим фильмом 1980-х годов после "Яростного быка". Критик Empire Ян Нейтан дал ему пять звезд в своем обзоре 2006 года, восхваляя его за поэзию, темы одиночества и актерское мастерство Ганца. В 2004 году The New York Times включил фильм в свой список "1000 лучших фильмов, когда-либо снятых". В 2007 году, вспоминая о смерти Сольвейг Доммартин, Der Spiegel назвал фильм поэтическим шедевром. В обзоре Criterion DVD в 2009 году критик Time Out Джошуа Роткопф назвал его введением в авторское кино, но и продуктом своего времени, упомянув песни. Джон Саймон из National Review придерживался иного мнения. Он описал "Крылья желания" как "возмутительный" и как "130-минутную неразбериху". Позже фильм занял 64-е место в списке "100 лучших фильмов мирового кино" журнала Empire в 2010 году. В 2011 году The Guardian поместил его в десятку лучших фильмов, действие которых происходит в Берлине. В обзоре Les Inrockuptibles 2014 года фильм был назван великим, вневременным и поэтичным. В том же году французские критики из aVoir aLire также высоко оценили его поэзию и отметили, что Берлин становится одним из персонажей, отдав должное Алекану, Хэндке, Кейву и Книперу за их вклад. Немецкий журналист Майкл Зонтхаймер рекомендовал посмотреть его, чтобы понять, насколько радикально изменился Берлин с 1980-х годов, особенно обращая внимание на мрачные образы, когда человеческий Дамиэль проходит через город. В своем киногиде 2015 года Леонард Мальтин оценил его в три с половиной звезды, назвав "преследующим" и "лиричным". Джонатан Розенбаум назвал основную часть фильма до того, как Дамиэль становится человеком, "одним из самых впечатляющих достижений Вендерса". В 2017 году Le Monde оценил его в четыре звезды из пяти, отметив эстетику черно-белой фотографии, поэзию и размышления об истории. Немецкое новостное издание Der Tagesspiegel в 2016 году вспоминало запоминающиеся образы фильма, упоминая Дамиэля как ангела и сцены в библиотеке. К 30-летию показа фильма в Каннах Джессика Ритчи написала на Rogerebert.com, что ей странно любить фильм, будучи атеисткой, выражая восхищение черно-белой фотографией и общим посылом о том, что когда мир кажется ужасным, желание – сила. На сайте-агрегаторе рецензий Rotten Tomatoes фильм имеет рейтинг одобрения в 95% на основе 63 рецензии критиков, со средним рейтингом 8,4 из 10. Консенсус критиков на сайте гласит: "Помимо своей завораживающей красоты, "Крылья желания" – это мучительное и душераздирающее исследование Вима Вендерса того, как любовь делает нас людьми". Фильм занял 34-е место в списке BBC "100 величайших фильмов на иностранном языке" в 2018 году, составленном на основе голосования 209 критиков из 43 стран мира.

Der Himmel über Berlin had 922,718 admissions in Germany. Under the title Les Ailes du désir, it had a further 1,079,432 admissions in France. The film finished its run in North America on 11 May 1989, having grossed $3.2 million, In New York, David Denby hailed it as "extraordinary", and possibly "the ultimate German movie". Desson Howe cited it for "a soaring vision that appeals to the senses and the spirit." Janet Maslin, writing for The New York Times, called it "enchanting" in its concept, but "damagingly overloaded" in execution. In Variety, David Stratton embraced the visuals, the performances and Knieper's score, adding the film also showcased Wenders' taste for rock music. The Washington Posts Rita Kempley credited Wenders and Handke for crafting a "whimsical realm of myth and philosophical pretense, dense with imagery and sweetened by Ganz's performance". Dissenting, Pauline Kael remarked, "It's enough to make moviegoers feel impotent". According to online film resource They Shoot Pictures, Don't They?, Wings of Desire is the most acclaimed film of 1987. [[File:Bruno Ganz DFF Tokyo 2005. jpg|thumb|Bruno Ganz received positive reviews for his performance as Damiel; it was possibly his most remembered role before 2004. Premiere voted it the second greatest film of the 1980s, after Raging Bull. Empire critic Ian Nathan gave it five stars in his 2006 review, hailing it for its poetry, themes of loneliness, and Ganz's acting style. In 2004, The New York Times included the film on its list of "the Best 1,000 Movies Ever Made". On reflecting on Solveig Dommartin's death in 2007, Der Spiegel recalled the film as a poetic masterpiece. Reviewing the Criterion DVD in 2009, Time Out critic Joshua Rothkopf called it an introduction to the art film, but also a product of its time, mentioning the songs. John Simon of the National Review had a differing opinion. He described Wings of Desire as both "obnoxious" and as a "130 minute mess". It was later ranked 64th in Empire magazine's "The 100 Best Films Of World Cinema" in 2010. In 2011, The Guardian placed it in the 10 best films ever set in Berlin. Les Inrockuptibless 2014 review declared it a great film, timeless, and poetic. That year, French critics at aVoir aLire also praised its poetry, and said Berlin becomes one of the characters, crediting Alekan, Handke, Cave and Knieper for important contributions. German journalist Michael Sontheimer recommended seeing it to understand how radically Berlin has been altered since the 1980s, particularly looking at the somber images when the human Damiel walks through Berlin. In his 2015 Movie Guide, Leonard Maltin awarded it three and a half stars, describing it as "Haunting" and "lyrical". Jonathan Rosenbaum declared the bulk of the film before Damiel becomes human as "one of Wenders's most stunning achievements". In 2017, Le Monde rated it four stars out of five, citing the aesthetics of its black and white photography, poetry and contemplation of history. The German news publication Der Tagesspiegel recounted the film's memorable imagery in 2016, listing Damiel as an angel and the library scenes. On the 30th anniversary of the Cannes screening, Jessica Ritchey posted on Rogerebert. com that she found it odd to be an atheist and love the film, expressing admiration for the black and white photography and the overall message that when the world seems terrible, desire is powerful. On review aggregator website Rotten Tomatoes, the film has an approval rating of based on reviews from critics, with an average rating of The website's critical consensus reads, "Beyond ravishing, Wings of Desire is Wim Wenders' is aching and heartbreaking exploration of how love makes us human." The film ranked 34th in BBC's 2018 list of The 100 greatest foreign language films voted by 209 critics from 43 countries around the world.

Наследие

"Ангел Праги" Жана Нувеля. В 1993 году Вендерс снял продолжение – "Далеко и так близко!", которое он считал более важным для исследования Берлина после воссоединения, чем для создания сиквела. В 1998 году вышел американский ремейк "Город ангелов" режиссёра Брэда Силберлинга. Действие было перенесено в Лос-Анджелес, а главные роли исполнили Мэг Райан и Николас Кейдж. В Праге, Чешская Республика, Жан Нувель спроектировал здание "Ангел", украшенное скульптурой ангела из фильма, наблюдающего за жителями района Смихов. В 2003 году театральная компания Northern Stage из Ньюкасла-апон-Тайне, Великобритания, создала сценическую адаптацию "Крыльев желания". Эта адаптация, в которой использовались кадры из фильма и истории местных жителей, была адаптирована и поставлена Аланом Лайтдьярдом. В 2006 году Американский репертуарный театр в Кембридже, штат Массачусетс, и Toneelgroep Amsterdam представили ещё одну сценическую адаптацию, созданную Гидеоном Лестером и Диркье Хаутман, а режиссёром выступила Ола Мафалани. История Вендерса также повлияла на пьесу Тони Кушнера "Ангелы в Америке", в которой ангелы взаимодействуют с людьми, переживающими трудные времена. Музыкальное видео R.E.M. на песню "Everybody Hurts" также вдохновлено этим фильмом.