Процессы демократизации в современном мире

Демократизация: переход к демократии, факторы влияния (экономика, история, общество). Элиты vs. низы. Риски демократического отката.

30 мин чтения

100%

Источник: Democratization — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Общество становится более демократичным — это процесс, посредством которого политические системы становятся более демократичными.

Демократизация – это структурный переход от авторитарного правления к более демократичному политическому режиму, включающий существенные политические изменения, направленные в сторону демократии. На то, произойдет ли демократизация и в какой степени, могут влиять различные факторы, такие как экономическое развитие, историческое наследие, гражданское общество и международные процессы. Некоторые исследования демократизации подчеркивают роль элит в ее продвижении, в то время как другие акцентируют внимание на низовых процессах. Механизмы демократизации также используются для объяснения других политических явлений, например, вероятности начала войны или экономического роста страны. Обратный процесс известен как демократический откат или автократизация.

Описание

Теории демократизации стремятся объяснить масштабные макроуровневые изменения политического режима, переход от авторитаризма к демократии. Признаками демократизации являются реформа избирательной системы, расширение избирательного права и уменьшение политической апатии.

Меры по демократизации

Индексы демократии позволяют проводить количественную оценку демократизации. К числу распространенных индексов демократии относятся индексы V-Dem и Индекс демократии. Индексы демократии позволяют различать различные основополагающие принципы демократии: выборный, либеральный, партисипативный, совещательный, эгалитарный и другие. Индексы демократии могут быть количественными или категориальными. Существуют разногласия среди исследователей относительно концепции демократии, способов ее измерения и того, какие индексы демократии следует использовать.

По странам

На протяжении всей истории демократии, последовательные сторонники демократии почти всегда добиваются успеха мирными средствами, когда появляется благоприятная возможность. Один из основных видов таких возможностей – ослабление правительств после насильственных потрясений. Другой основной путь возникает, когда автократы не видят угрозы в выборах и проводят демократизацию, сохраняя при этом власть. Путь к демократии может быть долгим и сопровождаться неудачами.

Франция

Французская революция (1789) ненадолго обеспечила широкое избирательное право. Французские революционные войны и наполеоновские войны длились более двадцати лет. Французский Директорий был более олигархичным. Первая Французская империя и Бурбонская реставрация восстановили более авторитарное правление. Во Второй Французской Республике существовало всеобщее мужское избирательное право, но за ней последовала Вторая Французская империя. Франко-прусская война (1870–71) привела к установлению Третьей Французской Республики.

Германия

Германия установила свою первую демократию в 1919 году с созданием Веймарской республики – парламентской республики, возникшей после поражения Германской империи в Первой мировой войне. Веймарская республика просуществовала всего 14 лет, прежде чем рухнула и была заменена нацистской диктатурой. Историки до сих пор обсуждают причины, по которым попытка Веймарской республики установить демократию оказалась неудачной.

Великобритания

В XVII веке в Великобритании возобновился интерес к Великой хартии вольностей. Парламент Англии принял Петицию о праве в 1628 году, которая закрепила определенные свободы для подданных. Английская гражданская война (1642–1651) велась между королем и олигархическим, но избираемым парламентом, в ходе которой сформировалась идея политической партии, и группы обсуждали права на политическое представительство на Путнейских дебатах 1647 года. Впоследствии Протекторат (1653–1659) и Английская реставрация (1660) восстановили более авторитарное правление, хотя парламент принял Закон о хабеас корпусе в 1679 году, который укрепил обычай, запрещающий задержание без достаточных оснований или доказательств. Славная революция 1688 года утвердила сильный парламент, принявший Билль о правах 1689 года, который кодифицировал определенные права и свободы для граждан. В нем было установлено требование регулярных заседаний парламента, свободных выборов, правил свободы слова в парламенте и ограничение власти монарха, что гарантировало, в отличие от большей части Европы, отсутствие королевского абсолютизма. Только с принятием Закона о представительстве народа 1884 года большинство мужчин получили избирательное право.

Италия

Королевство Италия, после объединения Италии в 1861 году, являлось конституционной монархией, где король обладал значительными полномочиями. С 1915 по 1918 год Королевство Италия участвовало в Первой мировой войне на стороне Антанты против Центральных держав. В 1922 году, после периода кризиса и смуты, в Италии была установлена итальянская фашистская диктатура. Во время Второй мировой войны Италия первоначально входила в состав стран Оси, пока не капитулировала перед союзными державами (1940–1943), а затем, поскольку часть её территории была оккупирована нацистской Германией при сотрудничестве фашистов, стала союзником союзников в ходе итальянского Сопротивления и последовавшей итальянской гражданской войны, а также освобождения Италии (1943–1945). Последствия Второй мировой войны вызвали в Италии гнев против монархии за поддержку фашистского режима на протяжении предыдущих двадцати лет. Эти настроения способствовали возрождению итальянского республиканского движения. Италия стала республикой после институционального референдума 1946 года, состоявшегося 2 июня – дня, который с тех пор отмечается как Festa della Repubblica. Италия имеет писаную демократическую конституцию, являющуюся результатом работы Учредительного собрания, сформированного представителями всех антифашистских сил, внесших вклад в поражение нацистских и фашистских сил во время итальянской гражданской войны.

Япония

В Японии ограниченные демократические реформы были введены в период Мэйдзи (когда началась промышленная модернизация Японии), период Тайсё (1912–1926) и ранний период Сёва. Несмотря на демократические движения, такие как движение за свободу и народные права (1870-е и 1880-е годы) и некоторые протодемократические институты, японское общество оставалось скованным высококонсервативным обществом и бюрократией. Адам Пржеворски показывает, что некоторые эксперименты с представительными институтами в Латинской Америке происходили раньше, чем в большинстве европейских стран. Всеобщая демократия, в которой рабочий класс получил право голоса, стала распространённой лишь в 1930-х и 1940-х годах.

Соединенные Штаты Америки

Американская революция (1765–1783) привела к созданию Соединенных Штатов. Новая Конституция учредила относительно сильное федеральное национальное правительство, включавшее исполнительную власть, национальную судебную систему и двухпалатный Конгресс, в котором штаты были представлены в Сенате, а население – в Палате представителей. Во многих отношениях это был идеологический успех, поскольку была создана подлинная республика, не имевшая единого диктатора, однако избирательные права первоначально были ограничены белыми мужчинами, владевшими имуществом (около 6% населения). Рабство в южных штатах было отменено лишь конституционными поправками эпохи Реконструкции после Гражданской войны в США (1861–1865). Обеспечение гражданских прав для афроамериканцев с целью преодоления сегрегации по законам Джима Кроу на Юге после эпохи Реконструкции было достигнуто в 1960-х годах.

Причины и факторы

Существует значительная дискуссия о факторах, влияющих на демократизацию (например, способствующих или ограничивающих её). Среди обсуждаемых факторов – экономические, политические, культурные, роль отдельных субъектов и их выбор, а также международные и исторические факторы.

Теория экономического развития и модернизации

Ученые, такие как Сеймур Мартин Липсет; Карлс Боикс и Сьюзан Стоукс, и Дитрих Руешмейер, Эвелин Стивенс и Джон Стивенс утверждают, что экономическое развитие повышает вероятность демократизации. Изначально выдвинутая Липсетом в 1959 году, эта идея впоследствии получила название теории модернизации. По словам Дэниела Трейсмана, существует "прочная и устойчивая связь между более высоким доходом и как демократизацией, так и выживаемостью демократии в среднесрочной перспективе (10–20 лет), но необязательно в более короткие сроки". Роберт Даль утверждал, что рыночная экономика создает благоприятные условия для демократических институтов. Более высокий ВВП на душу населения коррелирует с демократией, и некоторые утверждают, что ни одна из самых богатых демократий никогда не скатывалась к авторитаризму. Приход к власти Гитлера и нацистов в Веймарской Германии можно рассматривать как явный контрпример, однако, хотя к началу 1930-х годов Германия уже была развитой экономикой, к тому времени страна также переживала экономический кризис, фактически со времен Первой мировой войны (1910-х годов), который впоследствии усугубился последствиями Великой депрессии. Также широко известно, что демократия была крайне редким явлением до промышленной революции. Эмпирические исследования убедили многих в том, что экономическое развитие либо увеличивает шансы на переход к демократии, либо способствует консолидации новообразованных демократий. Одно исследование показало, что экономическое развитие стимулирует демократизацию, но только в среднесрочной перспективе (10–20 лет). Это связано с тем, что развитие может укрепить позиции действующего лидера, но затруднить передачу власти сыну или доверенному лицу после его ухода. Однако дебаты о том, является ли демократия следствием богатства, его причиной или эти процессы не связаны между собой, далеки от завершения. Другое исследование предполагает, что экономическое развитие зависит от политической стабильности страны для продвижения демократии. Кларк, Роберт и Голдер, в своей переформулировке модели Альберта Хиршмана "Выход, голос и лояльность", объясняют, что влияние на процесс демократизации оказывает не просто рост богатства в стране, а скорее изменения в социально-экономических структурах, сопровождающие это увеличение. Они объясняют, что эти структурные изменения были названы одной из основных причин демократизации ряда европейских стран. Когда их социально-экономические структуры изменились в результате модернизации, сделавшей сельскохозяйственный сектор более эффективным, больше времени и ресурсов было направлено на развитие производства и сферы услуг. Например, в Англии представители джентри стали больше инвестировать в коммерческую деятельность, что позволило им стать более важными для государства в экономическом плане. Эта новая деятельность принесла с собой новую экономическую мощь, а активы стали сложнее учитывать и, следовательно, облагать налогом. В результате хищничество стало невозможным, и государству пришлось вести переговоры с новой экономической элитой для получения доходов. Необходимо было достичь устойчивого компромисса, поскольку государство стало более зависимым от лояльности своих граждан, и, следовательно, граждане получили возможность влиять на процесс принятия решений в стране. Адам Пржеворски и Фернандо Лимонги утверждают, что, хотя экономическое развитие снижает вероятность перехода демократии к авторитаризму, недостаточно доказательств, чтобы утверждать, что развитие вызывает демократизацию (превращение авторитарного государства в демократию). Экономическое развитие может укрепить общественную поддержку авторитарных режимов в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Эндрю Дж. Нейтан утверждает, что Китай представляет собой проблемный случай для тезиса о том, что экономическое развитие вызывает демократизацию. Майкл Миллер считает, что развитие повышает вероятность "демократизации в режимах, которые являются хрупкими и нестабильными, но делает эту хрупкость менее вероятной изначально". Существуют исследования, показывающие, что рост урбанизации, различными путями, способствует демократизации. Исследование 2016 года показало, что соглашения о преференциальной торговле "стимулируют демократизацию страны, особенно если партнеры по соглашению сами являются демократиями". Многие ученые и политические мыслители связывают большой средний класс с возникновением и поддержанием демократии, в то время как другие оспаривают эту связь. В книге "Немодернизация" (2022) Дарон Ацемоглу и Джеймс А. Робинсон утверждают, что теория модернизации не может объяснить различные пути политического развития, "поскольку она постулирует связь между экономикой и политикой, которая не обусловлена институтами и культурой и предполагает определенную конечную точку, например, 'конец истории'". Метаанализ, проведенный Херардо Л. Мунком исследований аргумента Липсета, показывает, что большинство исследований не подтверждают тезис о том, что более высокий уровень экономического развития приводит к большей демократии.

Scholars such as Seymour Martin Lipset; Carles Boix and Susan Stokes, and Dietrich Rueschemeyer, Evelyne Stephens, and John Stephens argue that economic development increases the likelihood of democratization. Initially argued by Lipset in 1959, this subsequently been referred to as modernization theory. According to Daniel Treisman, there is "a strong and consistent relationship between higher income and both democratization and democratic survival in the medium term (10–20 years), but not necessarily in shorter time windows." Robert Dahl argued that market economies provided favorable conditions for democratic institutions. A higher GDP/capita correlates with democracy and some claim the wealthiest democracies have never been observed to fall into authoritarianism. The rise of Hitler and of the Nazis in Weimar Germany can be seen as an obvious counter example, but although in early 1930s Germany was already an advanced economy, by that time, the country was also living in a state of economic crisis virtually since the first World War (in the 1910s), a crisis which was eventually worsened by the effects of the Great Depression. There is also the general observation that democracy was very rare before the industrial revolution. Empirical research thus led many to believe that economic development either increases chances for a transition to democracy, or helps newly established democracies consolidate. One study finds that economic development prompts democratization but only in the medium run (10–20 years). This is because development may entrench the incumbent leader but make it more difficult for him deliver the state to a son or trusted aide when he exits. However, the debate about whether democracy is a consequence of wealth, a cause of it, or both processes are unrelated, is far from conclusive. Another study suggests that economic development depends on the political stability of a country to promote democracy. Clark, Robert and Golder, in their reformulation of Albert Hirschman's model of Exit, Voice and Loyalty, explain how it is not the increase of wealth in a country per se which influences a democratization process, but rather the changes in the socio economic structures that come together with the increase of wealth. They explain how these structure changes have been called out to be one of the main reasons several European countries became democratic. When their socioeconomic structures shifted because modernization made the agriculture sector more efficient, bigger investments of time and resources were used for the manufacture and service sectors. In England, for example, members of the gentry began investing more in commercial activities that allowed them to become economically more important for the state. This new kind of productive activities came with new economic power were assets became more difficult for the state to count and hence more difficult to tax. Because of this, predation was no longer possible and the state had to negotiate with the new economic elites to extract revenue. A sustainable bargain had to be reached because the state became more dependent of its citizens remaining loyal and, with this, citizens had now leverage to be taken into account in the decision making process for the country. Unreliable source: date=April 2018

Adam Przeworski and Fernando Limongi argue that while economic development makes democracies less likely to turn authoritarian, there is insufficient evidence to conclude that development causes democratization (turning an authoritarian state into a democracy). Economic development can boost public support for authoritarian regimes in the short to medium term. Andrew J. Nathan argues that China is a problematic case for the thesis that economic development causes democratization. Michael Miller finds that development increases the likelihood of "democratization in regimes that are fragile and unstable, but makes this fragility less likely to begin with." There is research to suggest that greater urbanization, through various pathways, contributes to democratization. A 2016 study found that preferential trade agreements "encourage the democratization of a country, in particular if the PTA partners are themselves democracies." Numerous scholars and political thinkers have linked a large middle class to the emergence and sustenance of democracy, whereas others have challenged this relationship. In "Non Modernization" (2022), Daron Acemoglu and James A. Robinson argue that modernization theory cannot account for various paths of political development "because it posits a link between economics and politics that is not conditional on institutions and culture and that presumes a definite endpoint—for example, an 'end of history'." A meta analysis by Gerardo L. Munck of research on Lipset's argument shows that a majority of studies do not support the thesis that higher levels of economic development leads to more democracy.

Мобильность капитала

Теории, объясняющие причины демократизации, такие как экономическое развитие, фокусируются скорее на аспекте накопления капитала. Мобильность капитала, в свою очередь, рассматривает движение денежных средств и их пересечение границ государств, а также различные финансовые инструменты и связанные с ними ограничения. На протяжении последних десятилетий было предложено множество теорий, касающихся взаимосвязи между мобильностью капитала и демократизацией. Одна из наиболее известных теорий, предложенная Сильвией Максфилд, оспаривает распространенное мнение о том, что мобильность капитала представляет собой неотъемлемую угрозу для развивающихся демократий, поскольку она усугубляет экономическое неравенство и ставит интересы влиятельных элит и внешних сил выше интересов общества в целом. Это может привести к зависимости от внешних финансовых ресурсов и, следовательно, к подверженности экономической ситуации в других странах. Она способствует более глубокому пониманию сложной взаимосвязи между финансовой либерализацией, потоками капитала и демократизацией, подчеркивая важность учета разнообразия среди международных инвесторов и конкретных механизмов, посредством которых потоки капитала могут влиять на демократическую консолидацию в развивающихся странах. Это также может способствовать росту фондового рынка, что, в свою очередь, может предотвратить несправедливое распределение экономической власти, характерное для развивающихся стран. Кроме того, это может привести к увеличению спроса на прозрачность как в частном, так и в государственном секторах, что способствует укреплению демократических институтов. Поскольку мобильность капитала часто предполагает взаимодействие с международными организациями, такими как Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк и Всемирная торговая организация (ВТО), они могут стимулировать демократические реформы, обуславливая предоставление финансовой помощи или заключение торговых соглашений соблюдением демократических принципов. По мере распространения и закрепления демократических норм в глобальном дискурсе, они оказывают давление на правительства, институты и общество в целом, заставляя их приводить свою политику и поведение в соответствие с демократическими идеалами.

Классы, расщелины и союзы

Социолог Баррингтон Мур-младший в своем влиятельном труде "Социальное происхождение диктатуры и демократии" (1966) утверждает, что распределение власти между классами – крестьянством, буржуазией и землевладельческой аристократией – и характер союзов между классами определяли, произошли ли демократические, авторитарные или коммунистические революции. Мур также утверждал, что существует как минимум "три пути в современный мир" – либерально-демократический, фашистский и коммунистический, – каждый из которых обусловлен сроками индустриализации и социальной структурой в период перехода. Таким образом, Мур бросил вызов теории модернизации, подчеркнув, что не существует единого пути к современному миру и что экономическое развитие не всегда ведет к демократии. Многие авторы подвергли сомнению отдельные положения аргументации Мура. Дитрих Рушемайер, Эвелин Стивенс и Джон Д. Стивенс в книге "Capitalist Development and Democracy" (1992) ставят под вопрос анализ Муром роли буржуазии в демократизации. Ева Беллин утверждает, что при определенных обстоятельствах буржуазия и рабочий класс с большей вероятностью будут поддерживать демократизацию, но в других обстоятельствах – в меньшей степени. Сэмюэль Валенсуэла утверждает, что, вопреки мнению Мура, земельная элита поддержала демократизацию в Чили. Комплексная оценка, проведенная Джеймсом Махони, приходит к выводу, что "конкретные гипотезы Мура о демократии и авторитаризме получают лишь ограниченную и весьма условную поддержку". Исследование 2020 года установило связь между демократизацией и механизацией сельского хозяйства: по мере того, как земельные элиты становились менее зависимыми от подавления сельскохозяйственных рабочих, они становились менее враждебными к демократии. По мнению политолога Дэвида Стасавежа, представительное правительство "с большей вероятностью возникает, когда общество разделено по множеству политических линий". Исследование 2021 года показало, что конституции, возникающие в результате плюрализма (отражающие различные сегменты общества), с большей вероятностью способствуют установлению либеральной демократии (по крайней мере, в краткосрочной перспективе).

Sociologist Barrington Moore Jr., in his influential Social Origins of Dictatorship and Democracy (1966), argues that the distribution of power among classes – the peasantry, the bourgeoise and the landed aristocracy – and the nature of alliances between classes determined whether democratic, authoritarian or communist revolutions occurred. Moore also argued there were at least "three routes to the modern world" – the liberal democratic, the fascist, and the communist – each deriving from the timing of industrialization and the social structure at the time of transition. Thus, Moore challenged modernization theory, by stressing that there was not one path to the modern world and that economic development did not always bring about democracy. Many authors have questioned parts of Moore's arguments. Dietrich Rueschemeyer, Evelyne Stephens, and John D. Stephens, in Capitalist Development and Democracy (1992), raise questions about Moore's analysis of the role of the bourgeoisie in democratization. Eva Bellin argues that under certain circumstances, the bourgeoise and labor are more likely to favor democratization, but less so under other circumstances. Samuel Valenzuela argues that, counter to Moore's view, the landed elite supported democratization in Chile. A comprehensive assessment conducted by James Mahoney concludes that "Moore's specific hypotheses about democracy and authoritarianism receive only limited and highly conditional support." A 2020 study linked democratization to the mechanization of agriculture: as landed elites became less reliant on the repression of agricultural workers, they became less hostile to democracy. According to political scientist David Stasavage, representative government is "more likely to occur when a society is divided across multiple political cleavages." A 2021 study found that constitutions that emerge through pluralism (reflecting distinct segments of society) are more likely to induce liberal democracy (at least, in the short term).

Потребность правителей в налогообложении

Роберт Бейтс и Дональд Лиен, а также Дэвид Стасавеж утверждали, что потребность правителей в налогах давала элитам, владеющим активами, рычаги влияния для требования участия в формировании государственной политики, что способствовало возникновению демократических институтов. Монтескье утверждал, что мобильность торговли вынуждала правителей договариваться с купцами, чтобы облагать их налогами, иначе купцы могли бы покинуть страну или скрыть свою коммерческую деятельность. Скотт дополнительно утверждает, что «выход» не обязательно ограничивается физическим покиданием территории принудительного государства, но может включать в себя различные адаптивные стратегии сопротивления принуждению, затрудняющие для государства установление суверенитета над населением. Эти стратегии могут включать выращивание культур, которые сложнее учитывать государству, или разведение более мобильного скота. Фактически, вся политическая организация государства является результатом адаптации индивидуумов к окружающей среде и их выбора – оставаться или покинуть территорию. Если у индивидуумов есть реальные возможности для выхода, они лучше способны сдерживать произвольное поведение правительства угрозой ухода. Это предположение согласуется с эмпирическими исследованиями, показывающими, что демократия более устойчива в эгалитарных обществах. В своей книге 2019 года «Узкий коридор» и в исследовании 2022 года, опубликованном в American Political Science Review, Ачемоглу и Робинсон утверждают, что характер взаимоотношений между элитами и обществом определяет, возникнет ли стабильная демократия. Если элиты чрезмерно доминируют, возникают деспотические государства. Если общество чрезмерно доминирует, возникают слабые государства. Если элиты и общество находятся в сбалансированном положении, возникают инклюзивные государства.

Природные ресурсы

Исследования показывают, что нефтяное богатство снижает уровень демократии и укрепляет авторитарное правление. По словам Майкла Росса, нефть – единственный ресурс, который «неизменно коррелирует с меньшим уровнем демократии и более слабыми институтами» и является «ключевой переменной в большинстве исследований», выявляющих эффект «ресурсного проклятия». Мета-анализ 2014 года подтверждает негативное влияние нефтяного богатства на демократизацию. Тэд Даннинг предлагает убедительное объяснение возвращения Эквадора к демократии, противоречащее распространенному мнению о том, что рентные доходы от природных ресурсов способствуют установлению авторитарных режимов. Даннинг утверждает, что существуют ситуации, когда рентные доходы от природных ресурсов, такие как доходы от нефти, снижают риск перераспределительной или социальной политики в отношении элиты, поскольку государство располагает другими источниками финансирования такой политики, не зависящими от богатства или доходов элиты. А в странах, страдающих от высокого уровня неравенства, как это было в Эквадоре в 1970-х годах, это приводит к большей вероятности демократизации. В 1972 году военный переворот сверг правительство во многом из-за опасений элиты по поводу возможного перераспределения. В том же году нефть стала для страны растущим источником финансовых поступлений.

Ценности и религия

Некоторые утверждают, что определенные культуры просто более благоприятны для демократических ценностей, чем другие. Эта точка зрения, скорее всего, является этноцентричной. Как правило, именно западная культура представляется как "наиболее подходящая" для демократии, в то время как другие культуры изображаются как содержащие ценности, затрудняющие или делающие демократию нежелательной. Этот аргумент иногда используется недемократическими режимами для оправдания их неспособности провести демократические реформы. Однако сегодня существует множество не западных демократий. К ним относятся: Индия, Япония, Индонезия, Намибия, Ботсвана, Тайвань и Южная Корея. Исследования показывают, что "лидеры, получившие западное образование, значительно и существенно улучшают перспективы демократизации страны". Хантингтон выдвинул влиятельные, но также и спорные аргументы относительно конфуцианства и ислама. Хантингтон утверждал, что "на практике общества, находящиеся под влиянием конфуцианства, оказываются неблагоприятными для демократии". Он также считал, что "исламская доктрина содержит элементы, которые могут быть как созвучными, так и не созвучными демократии", но в целом полагал, что ислам является препятствием для демократизации. В отличие от него, Альфред Степан был более оптимистичен в отношении совместимости различных религий и демократии. Стивен Фиш и Роберт Барро связали ислам с недемократическими исходами. Однако Майкл Росс утверждает, что отсутствие демократий в некоторых частях мусульманского мира связано скорее с негативными последствиями "ресурсного проклятия", чем с исламом. Лиза Блейдес и Эрик Чейни связали демократическое расхождение между Западом и Ближним Востоком с зависимостью мусульманских правителей от мамлюков (рабских солдат), в то время как европейские правители должны были полагаться на местную элиту для формирования вооруженных сил, тем самым предоставляя этой элите возможности для торга с целью достижения представительного правления. Роберт Даль в своей работе "О демократии" утверждал, что страны с "демократической политической культурой" более склонны к демократизации и сохранению демократии. Однако другие исследователи оспаривают представление о том, что небольшие государства и однородность укрепляют демократию. Исследование 2012 года показало, что регионы Африки, где действовали протестантские миссионеры, с большей вероятностью становились стабильными демократиями. Исследование 2020 года не смогло воспроизвести эти результаты. Сирианна Далум и Карл Хенрик Кнутсен предлагают проверить пересмотренную версию теории модернизации Рональда Инглехарта и Кристиана Вельцеля, которая фокусируется на культурных чертах, вызванных экономическим развитием, которые, как предполагается, способствуют демократизации. Они не обнаружили "эмпирических подтверждений" тезису Инглехарта и Вельцеля и пришли к выводу, что "ценности самовыражения не повышают уровень демократии или шансы на демократизацию и не стабилизируют существующие демократии".

It is claimed by some that certain cultures are simply more conducive to democratic values than others. This view is likely to be ethnocentric. Typically, it is Western culture which is cited as "best suited" to democracy, with other cultures portrayed as containing values which make democracy difficult or undesirable. This argument is sometimes used by undemocratic regimes to justify their failure to implement democratic reforms. Today, however, there are many non Western democracies. Examples include: India, Japan, Indonesia, Namibia, Botswana, Taiwan, and South Korea. Research finds that "Western educated leaders significantly and substantively improve a country's democratization prospects". Huntington presented an influential, but also controversial arguments about Confucianism and Islam. Huntington held that that "In practice Confucian or Confucian influenced societies have been inhospitable to democracy." He also held that "Islamic doctrine contains elements that may be both congenial and uncongenial to democracy," but generally thought that Islam was an obstacle to democratization. In contrast, Alfred Stepan was more optimistic about the compatibility of different religions and democracy. Steven Fish and Robert Barro have linked Islam to undemocratic outcomes. However, Michael Ross argues that the lack of democracies in some parts of the Muslim world has more to do with the adverse effects of the resource curse than Islam. Lisa Blaydes and Eric Chaney have linked the democratic divergence between the West and the Middle East to the reliance on mamluks (slave soldiers) by Muslim rulers whereas European rulers had to rely on local elites for military forces, thus giving those elites bargaining power to push for representative government. Robert Dahl argued, in On Democracy, that countries with a "democratic political culture" were more prone for democratization and democratic survival. Other scholars have however challenged the notion that small states and homogeneity strengthen democracy. A 2012 study found that areas in Africa with Protestant missionaries were more likely to become stable democracies. A 2020 study failed to replicate those findings. Sirianne Dahlum and Carl Henrik Knutsen offer a test of the Ronald Inglehart and Christian Welzel revised version of modernization theory, which focuses on cultural traits triggered by economic development that are presumed to be conducive to democratization. They find "no empirical support" for the Inglehart and Welzel thesis and conclude that "self expression values do not enhance democracy levels or democratization chances, and neither do they stabilize existing democracies."

Образование

Уже давно существует теория о том, что образование способствует стабильным и демократическим обществам. Исследования показывают, что образование ведет к большей политической терпимости, повышает вероятность участия в политической жизни и снижает неравенство. Одно исследование обнаружило, что «повышение уровня образования улучшает уровень демократии, и демократизирующий эффект образования более выражен в бедных странах». Более широкое внедрение приложений с рекомендациями по голосованию может привести к повышению политической осведомленности и увеличению явки избирателей.

Социальный капитал и гражданское общество

Гражданское общество — это совокупность неправительственных организаций и институтов, которые отстаивают интересы, приоритеты и волю граждан. Социальный капитал относится к характеристикам социальной жизни — сетям, нормам и доверию, — позволяющим людям объединяться для достижения общих целей. Шери Берман опровергла теорию Путнэма о том, что гражданское общество способствует демократизации, указав, что в случае Веймарской республики гражданское общество способствовало подъему нацистской партии. По мнению Берман, демократизация Германии после Первой мировой войны позволила возобновить развитие гражданского общества в стране; однако Берман утверждает, что это активное гражданское общество в конечном итоге ослабило демократию в Германии, поскольку обострило существующие социальные разногласия из-за создания закрытых общественных организаций. Политолог Йельского университета Дэниел Мэтингли утверждает, что гражданское общество в Китае помогает авторитарному режиму укреплять свою власть. Кларк, М. Голдер и С. Голдер также утверждают, что, несмотря на распространенное мнение о том, что демократизация требует развитой гражданской культуры, эмпирические данные, полученные в результате повторного анализа прошлых исследований, свидетельствуют лишь о частичной поддержке этого утверждения. Исследование 2016 года показало, что примерно четверть всех случаев протестов в поддержку демократии в период с 1989 по 2011 год привела к демократизации.

Переговоры с элитой и оппозицией

Такие ученые, как Данкварт А. Рустоу, Гильермо О’Доннелл и Филипп С. Шмиттер в своем классическом труде "Переходы от авторитарного правления: предварительные выводы о неустойчивых демократиях" (1986), возражали против идеи о существовании структурных, масштабных причин демократизации. Вместо этого эти ученые подчеркивали, что процесс демократизации происходит более зависимо от стечения обстоятельств и определяется характеристиками и ситуацией элит, которые в конечном итоге осуществляют переход от авторитаризма к демократии. О’Доннелл и Шмиттер предложили стратегический подход к переходам к демократии, который подчеркивал, что они обусловлены решениями различных акторов в ответ на ключевые дилеммы. Анализ был сосредоточен на взаимодействии четырех групп: сторонников жесткой и умеренной линий внутри действующего авторитарного режима, а также умеренной и радикальной оппозиции. Эта книга не только стала отправной точкой для растущей академической литературы о демократических переходах, но и широко читалась политическими активистами, вовлеченными в реальную борьбу за демократию. Адам Пржеворски в "Демократии и рынке" (1991) представил первый анализ взаимодействия между правящей элитой и оппозицией в процессе перехода к демократии, используя элементарную теорию игр, и подчеркнул взаимосвязь политических и экономических преобразований.

Демократизация, управляемая элитой

Ученые утверждают, что процессы демократизации могут быть инициированы элитой или самими авторитарными правителями как способ сохранения власти на фоне общественных требований к представительному правительству. Если издержки репрессий превышают издержки передачи власти, авторитарии могут выбрать демократизацию и создание инклюзивных институтов. Согласно исследованию 2020 года, демократизация, инициированная авторитариями, с большей вероятностью приведет к устойчивой демократии в тех случаях, когда правящая партия авторитарного лидера достаточно сильна. Однако Майкл Альбертус и Виктор Менальдо утверждают, что правила демократизации, внедряемые уходящими авторитариями, могут исказить демократию в пользу уходящего режима и его сторонников, приводя к созданию "некачественных" институтов, от которых сложно избавиться. По мнению Майкла К. Миллера, демократизация, движимая элитой, особенно вероятна после серьезных насильственных потрясений (внутренних или международных), которые открывают возможности для оппозиционных сил в отношении авторитарного режима. Шарун Муканд и Дани Родрик оспаривают утверждение о том, что демократизация, проводимая элитой, приводит к либеральной демократии. Они утверждают, что для возникновения либеральной демократии необходимы низкий уровень неравенства и отсутствие острых идентичностных противоречий. Исследование 2020 года, проведенное несколькими политологами из немецких университетов, показало, что демократизация, инициированная снизу мирными протестами, приводит к более высокому уровню демократии и ее стабильности, чем демократизация, инициированная элитами. Три типа диктатуры – монархия, гражданская и военная – имеют различные подходы к демократизации, обусловленные их собственными целями. Монархические и гражданские диктатуры стремятся к неограниченному удержанию власти посредством наследственной передачи власти в случае монархов или посредством угнетения в случае гражданских диктаторов. Военная диктатура приходит к власти, чтобы выступать в качестве временного правительства, заменяя, по их мнению, несовершенное гражданское правительство. Военные диктатуры с большей вероятностью переходят к демократии, поскольку изначально рассматриваются как временное решение до формирования нового, приемлемого правительства. Исследования показывают, что угроза гражданского конфликта побуждает режимы идти на демократические уступки. Исследование 2016 года показало, что засуха, вызвавшая беспорядки в странах Африки к югу от Сахары, заставила режимы, опасаясь конфликта, пойти на демократические уступки.

Scholars have argued that processes of democratization may be elite driven or driven by the authoritarian incumbents as a way for those elites to retain power amid popular demands for representative government. If the costs of repression are higher than the costs of giving away power, authoritarians may opt for democratization and inclusive institutions. According to a 2020 study, authoritarian led democratization is more likely to lead to lasting democracy in cases when the party strength of the authoritarian incumbent is high. However, Michael Albertus and Victor Menaldo argue that democratizing rules implemented by outgoing authoritarians may distort democracy in favor of the outgoing authoritarian regime and its supporters, resulting in "bad" institutions that are hard to get rid of. According to Michael K. Miller, elite driven democratization is particularly likely in the wake of major violent shocks (either domestic or international) which provide openings to opposition actors to the authoritarian regime. Sharun Mukand and Dani Rodrik dispute that elite driven democratization produce liberal democracy. They argue that low levels of inequality and weak identity cleavages are necessary for liberal democracy to emerge. A 2020 study by several political scientists from German universities found that democratization through bottom up peaceful protests led to higher levels of democracy and democratic stability than democratization prompted by elites. The three dictatorship types, monarchy, civilian and military have different approaches to democratization as a result of their individual goals. Monarchic and civilian dictatorships seek to remain in power indefinitely through hereditary rule in the case of monarchs or through oppression in the case of civilian dictators. A military dictatorship seizes power to act as a caretaker government to replace what they consider a flawed civilian government. Military dictatorships are more likely to transition to democracy because at the onset, they are meant to be stop gap solutions while a new acceptable government forms. Research suggests that the threat of civil conflict encourages regimes to make democratic concessions. A 2016 study found that drought induced riots in Sub Saharan Africa lead regimes, fearing conflict, to make democratic concessions.

Скремблированные избирательные округа

Манкур Олсон утверждает, что процесс демократизации происходит, когда элиты не могут восстановить автократический режим. Олсон предполагает, что это происходит, когда различные социальные группы или группы по признаку идентичности смешиваются на определенной территории. Он полагает, что такое смешение требует от элит создания демократических и представительных институтов для управления этой территорией и ограничения влияния конкурирующих элитных групп.

Смерть или свержение диктатора

Один анализ показал, что "по сравнению с другими формами смены власти в автократиях – такими как перевороты, выборы или истечение срока полномочий, которые приводят к распаду режима примерно в половине случаев, смерть диктатора на удивление мало влияет на ситуацию. Из 79 диктаторов, умерших на посту в период с 1946 по 2014 год, в подавляющем большинстве случаев (92%) режим продолжает существовать после смерти автократа".

Женское избирательное право

Одной из критических замечаний в адрес периодизации Хантингтона является недостаточное внимание к всеобщему избирательному праву. Памела Пакстон утверждает, что с учетом избирательного права женщин данные свидетельствуют о "длительном, непрерывном периоде демократизации с 1893 по 1958 год, с обратными тенденциями, обусловленными только войнами".

Война и национальная безопасность

Джеффри Хербст в своей статье "Война и государство в Африке" (1990) объясняет, как демократизация в европейских государствах была достигнута благодаря политическому развитию, стимулированному ведением войн, и отмечает, что "эти уроки европейского опыта показывают, что война является важной причиной формирования государства, которой сегодня не хватает в Африке". Хербст пишет, что войны и угроза вторжения со стороны соседних стран заставили европейские государства более эффективно собирать налоги, побудили лидеров улучшить административные возможности и способствовали объединению государств и формированию чувства национальной идентичности (прочной и всеобщей связи между государством и его гражданами).

Война и мир

Войны могут способствовать формированию государства, предшествующему переходу к демократии, но война в основном является серьезным препятствием для демократизации. В то время как сторонники теории демократического мира полагают, что демократия порождает мир, теория территориального мира выдвигает противоположное утверждение – что мир порождает демократию. На самом деле, война и территориальные угрозы стране, скорее всего, усилят авторитаризм и приведут к автократии. Это подтверждается историческими данными, показывающими, что почти во всех случаях мир предшествовал демократии. Многие ученые утверждают, что гипотеза о том, что демократия вызывает мир, имеет мало подтверждений, но существует веское доказательство обратной гипотезы – что мир ведет к демократии. Теория расширения прав и возможностей человека Кристиана Вельцеля утверждает, что ощущение экзистенциальной безопасности способствует формированию эмансипированных культурных ценностей и поддержке демократического политического устройства. Это согласуется с теориями, основанными на эволюционной психологии. Так называемая теория "регальности" показывает, что в условиях войны или воспринимаемой коллективной опасности люди вырабатывают психологическую склонность к сильному лидеру и авторитарной форме правления. С другой стороны, в условиях мира и безопасности люди поддерживают эгалитарные ценности и предпочитают демократию. Следовательно, общество будет развиваться в направлении автократии и авторитарного правления, когда люди ощущают коллективную опасность, в то время как для развития в демократическом направлении необходима коллективная безопасность.

Международные институты

В ряде исследований было установлено, что институты способствовали демократизации. Томас Риссе писал в 2009 году: "В научной литературе по Восточной Европе существует консенсус относительно того, что перспектива членства в ЕС оказала значительное стабилизирующее воздействие на новые демократии". Исследователи также связывают расширение НАТО с содействием демократизации. Международные силы могут существенно влиять на процессы демократизации. Глобальные факторы, такие как распространение демократических идей и давление со стороны международных финансовых институтов в целях демократизации, привели к демократическим преобразованиям.

Содействие, иностранное влияние и вмешательство

Европейский Союз способствовал распространению демократии, в частности, поощряя демократические реформы в странах-кандидатах на членство. Томас Риссе писал в 2009 году: "В научной литературе по Восточной Европе существует консенсус относительно того, что перспектива членства в ЕС оказала значительное стабилизирующее воздействие на новые демократии". Исследование 2002 года показало, что членство в региональных организациях "коррелирует с переходом к демократии в период с 1950 по 1992 год". Исследование 2004 года не выявило доказательств того, что иностранная помощь способствовала демократизации. Демократии часто устанавливались посредством военного вмешательства, например, в Японии и Германии после Второй мировой войны. В других случаях деколонизация иногда создавала условия для возникновения демократий, которые вскоре сменялись авторитарными режимами. Например, Сирия, получив независимость от французского мандата в начале холодной войны, не смогла закрепить демократические институты, что привело к ее краху и установлению диктатуры Баас. Роберт Даль в своей книге "О демократии" утверждал, что иностранные интервенции способствовали провалам демократических процессов, приводя в пример советские интервенции в Центральной и Восточной Европе и интервенции США в Латинской Америке.

Историческое наследие

В попытке объяснить, почему в Северной Америке сформировались устойчивые демократии, а в Латинской Америке – нет, Сеймур Мартин Липсет в книге «Демократический век» (2004) полагает, что причина заключается в различиях в первоначальных моделях колонизации, последующем процессе экономической интеграции новых колоний и войнах за независимость. Различная история Британии и Иберии рассматривается как создавшая различные культурные традиции, повлиявшие на перспективы демократии. Схожий аргумент выдвигает Джеймс А. Робинсон в работе «Критические моменты и пути развития» (2022).

Последовательность и причинность

Ученые обсуждали, способствует ли или препятствует порядок событий процессу демократизации. Первые дискуссии проходили в 1960-х и 1970-х годах. Данкварт Рустоу утверждал, что "'наиболее эффективная последовательность' – это стремление к национальному единству, государственной власти и политическому равенству, именно в таком порядке". Эрик Нордлингер и Сэмюэл Хантингтон подчеркивали "важность развития эффективных государственных институтов до возникновения массового участия в политике". В 2010-х годах дискуссия сосредоточилась на влиянии последовательности между формированием государства и демократизацией. Фрэнсис Фукуяма в книге "Политический порядок и политический распад" (2014) перекликается с аргументом Хантингтона о "государстве прежде всего" и утверждает, что те "страны, в которых демократия предшествовала современному государственному строительству, сталкивались с гораздо большими проблемами в достижении качественного управления". Это мнение поддержала Шери Берман, которая предлагает всесторонний обзор европейской истории и приходит к выводу, что "последовательность имеет значение" и что "без сильных государств либеральную демократию трудно, если не невозможно, достичь". Однако этот тезис о первичности государства был оспорен. Основываясь на сравнении Дании и Греции, а также на количественных исследованиях, охватывающих 180 стран в период с 1789 по 2019 год, Хакон Гьерлёу, Карл Хенрик Кнутсен, Торе Виг и Мэтью С. Уилсон в книге "Один путь к богатству?" (2022) "не обнаружили достаточных доказательств в поддержку аргумента о первичности государственности". Основываясь на сравнении европейских и латиноамериканских стран, Себастьян Мазука и Жерардо Мунк в книге "Институциональная ловушка среднего качества" (2021) утверждают, что, вопреки тезису о первичности государства, "начальная точка политического развития менее важна, чем то, представляют ли отношения между государством и демократией добродетельный цикл, запускающий причинно-следственные механизмы, которые укрепляют их". В последовательностях демократизации многих стран Моррисон и др. обнаружили, что выборы являются наиболее частым первым элементом в последовательности демократизации, но отметили, что такая последовательность не обязательно предсказывает успешную демократизацию. Теория демократического мира утверждает, что демократия является причиной мира, в то время как теория территориального мира утверждает, что мир является причиной демократии.

Scholars have discussed whether the order in which things happen helps or hinders the process of democratization. An early discussion occurred in the 1960s and 1970s. Dankwart Rustow argued that "'the most effective sequence' is the pursuit of national unity, government authority, and political equality, in that order." Eric Nordlinger and Samuel Huntington stressed "the importance of developing effective governmental institutions before the emergence of mass participation in politics." In the 2010s, the discussion focused on the impact of the sequencing between state building and democratization. Francis Fukuyama, in Political Order and Political Decay (2014), echoes Huntington's "state first" argument and holds that those "countries in which democracy preceded modern state building have had much greater problems achieving high quality governance." This view has been supported by Sheri Berman, who offers a sweeping overview of European history and concludes that "sequencing matters" and that "without strong states liberal democracy is difficult if not impossible to achieve." However, this state first thesis has been challenged. Relying on a comparison of Denmark and Greece, and quantitative research on 180 countries across 1789–2019, Haakon Gjerløw, Carl Henrik Knutsen, Tore Wig, and Matthew C. Wilson, in One Road to Riches? (2022), "find little evidence to support the stateness first argument." Based on a comparison of European and Latin American countries, Sebastián Mazzuca and Gerardo Munck, in A Middle Quality Institutional Trap (2021), argue that counter to the state first thesis, the "starting point of political developments is less important than whether the State–democracy relationship is a virtuous cycle, triggering causal mechanisms that reinforce each." In sequences of democratization for many countries, Morrison et al. found elections as the most frequent first element of the sequence of democratization but found this ordering does not necessarily predict successful democratization. The democratic peace theory claims that democracy causes peace, while the territorial peace theory claims that peace causes democracy.

Основные работы

Ацемоглу, Дарон и Джеймс А. Робинсон. 2006. Экономические истоки диктатуры и демократии. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Альбертус, Майкл и Виктор Менальдо. 2018. Авторитаризм и элитные истоки демократии. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Берман, Шери. 2019. Демократия и диктатура в Европе: от эпохи Ансьен Режима до наших дней. Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета. Бойкс, Карлес. 2003. Демократия и перераспределение. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Бранкати, Дон. 2016. Демократические протесты: истоки, особенности и значение. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Каротерс, Томас. 1999. Поддержка демократии за рубежом: приобретенный опыт. Вашингтон, округ Колумбия: Фонд Карнеги за международный мир. Коллиер, Рут Беринс. 1999. Пути к демократии: рабочий класс и элиты в Западной Европе и Южной Америке. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Коппедж, Майкл, Аманда Эдгелл, Карл Хенрик Кнутсен и Стаффан И. Линдберг (ред.). 2022. Почему демократии развиваются и приходят в упадок. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Фукуяма, Фрэнсис. 2014. Политический порядок и политический распад. От промышленной революции до глобализации демократии. Нью-Йорк: Farrar, Straus and Giroux. Хаггард, Стивен и Роберт Кауфман. 2016. Диктаторы и демократы: элиты, массы и смена режима. Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета. Инглехарт, Рональд и Кристиан Вельцель. 2005. Модернизация, культурные изменения и демократия: последовательность развития человека. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Хадениус, Аксель. 2001. Институты и демократическое гражданство. Оксфорд: Издательство Оксфордского университета. Левицкий, Стивен и Лукан А. Уэй. 2010. Конкурентный авторитаризм: гибридные режимы после холодной войны. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Линц, Хуан Дж. и Альфред Степан. 1996. Проблемы демократического перехода и консолидации: Южная Европа, Южная Америка и посткоммунистическая Европа. Балтимор, Мэриленд: Издательство Университета Джонса Хопкинса. Липсет, Сеймур Мартин. 1959. "Некоторые социальные предпосылки демократии: экономическое развитие и политическая легитимность". American Political Science Review 53(1): 69–105. Майнваринг, Скотт и Анибал Перес Линьян. 2014. Демократии и диктатуры в Латинской Америке. Возникновение, выживание и падение. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Мёллер, Йорген и Свенд Эрик Скаанинг (ред.). 2016. Связь между государством и демократией. Концептуальные различия, теоретические перспективы и сравнительные подходы. Лондон: Routledge. О’Доннелл, Гильермо и Филипп Шмиттер. 1986. Переходы от авторитарного правления. Предварительные выводы о неустойчивых демократиях. Балтимор, Мэриленд: Издательство Университета Джонса Хопкинса. Пржеворски, Адам. 1991. Демократия и рынок. Политические и экономические реформы в Восточной Европе и Латинской Америке. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Пржеворски, Адам, Майкл Э. Альварес, Хосе Антонио Чейбуб и Фернандо Лимонги. 2000. Демократия и развитие: политические институты и благосостояние в мире, 1950–1990. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Розенфельд, Брин. 2020. Автократический средний класс: как зависимость от государства снижает спрос на демократию. Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета. Шаффер, Фредерик К. Демократия в переводе: понимание политики в незнакомой культуре. 1998. Итака, Нью-Йорк: Издательство Корнеллского университета. Тил, Дон Лэнген. 2018. Создание избирательного права: политические истоки женского избирательного права. Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета. Теорелл, Ян. 2010. Детерминанты демократизации: объяснение смены режимов в мире, 1972–2006. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Тилли, Чарльз. 2004. Конфликты и демократия в Европе, 1650–2000. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Тилли, Чарльз. 2007. Демократия. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Ванханен, Тату. 2003. Демократизация: сравнительный анализ 170 стран. Routledge. Вельцель, Кристиан. 2013. Восхождение свободы: расширение прав и возможностей человека и стремление к эмансипации. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Вейланд, Курт. 2014. "Волны": демократические конфликты в Европе и Латинской Америке после революций 1848 года. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета. Закария, Фарид. Будущее свободы: нелиберальная демократия дома и за рубежом. 2003. Нью-Йорк: W. W. Norton. Зиблатт, Даниэль. 2017. Консервативные партии и рождение демократии. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета.

Acemoglu, Daron, and James A. Robinson. 2006. Economic Origins of Dictatorship and Democracy. New York, NY: Cambridge University Press. Albertus, Michael and Victor Menaldo. 2018. Authoritarianism and the Elite Origins of Democracy. New York: Cambridge University Press. Berman, Sheri. 2019. Democracy and Dictatorship in Europe: From the Ancien Régime to the Present Day. New York: Oxford University Press. Boix, Carles. 2003. Democracy and Redistribution. New York: Cambridge University Press
Brancati, Dawn. 2016. Democracy Protests: Origins, Features and Significance. New York: Cambridge University Press
Carothers, Thomas. 1999. Aiding Democracy Abroad: The Learning Curve. Washington, DC: Carnegie Endowment for International Peace. Collier, Ruth Berins. 1999. Paths Toward Democracy: Working Class and Elites in Western Europe and South America. New York: Cambridge University Press
Coppedge, Michael, Amanda Edgell, Carl Henrik Knutsen, and Staffan I. Lindberg (eds.). 2022. Why Democracies Develop and Decline. New York, NY: Cambridge University Press. Fukuyama, Francis. 2014. Political Order and Political Decay. From the Industrial Revolution to the Globalization of Democracy. New York: Farrar, Straus and Giroux. Haggard, Stephen and Robert Kaufman. 2016. Dictators and Democrats: Elites, Masses, and Regime Change. Princeton, NJ: Princeton University Press. Inglehart, Ronald and Christian Welzel. 2005. Modernization, Cultural Change and Democracy: The Human Development Sequence. New York: Cambridge University Press. Hadenius, Axel. 2001. Institutions and Democratic Citizenship. Oxford: Oxford University Press. Levitsky, Steven, and Lucan A. Way. 2010. Competitive Authoritarianism: Hybrid Regimes After the Cold War. New York, NY: Cambridge University Press. Linz, Juan J., and Alfred Stepan. 1996. Problems of Democratic Transition and Consolidation: Southern Europe, South America and Post Communist Europe. Baltimore, MD: The Johns Hopkins University Press. Lipset, Seymour Martin. 1959. "Some Social Requisites of Democracy: Economic Development and Political Legitimacy." American Political Science Review 53(1): 69–105. Mainwaring, Scott, and Aníbal Pérez Liñán. 2014. Democracies and Dictatorships in Latin America. Emergence, Survival, and Fall. New York: Cambridge University Press. Møller, Jørgen and Svend Erik Skaaning (eds.). 2016. The State Democracy Nexus. Conceptual Distinctions, Theoretical Perspectives, and Comparative Approaches. London: Routledge. O'Donnell, Guillermo, and Philippe C. Schmitter. 1986. Transitions from Authoritarian Rule. Tentative Conclusions about Uncertain Democracies. Baltimore, MD: The Johns Hopkins University Press. Przeworski, Adam. 1991. Democracy and the Market. Political and Economic Reforms in Eastern Europe and Latin America. New York, NY: Cambridge University Press. Przeworski, Adam, Michael E. Alvarez, José Antonio Cheibub, and Fernando Limongi. 2000. Democracy and Development: Political Institutions and Well Being in the World, 1950–1990. New York, NY: Cambridge University Press. Rosenfeld, Bryn. 2020. The Autocratic Middle Class: How State Dependency Reduces the Demand for Democracy. Princeton, NJ, Princeton University Press. Schaffer, Frederic C. Democracy in Translation: Understanding Politics in an Unfamiliar Culture. 1998. Ithaca, NY: Cornell University Press. Teele, Dawn Langan. 2018. Forging the Franchise: The Political Origins of the Women's Vote. Princeton, NJ: Princeton University Press. Teorell, Jan. 2010. Determinants of Democratization: Explaining Regime Change in the World, 1972 2006. New York, NY: Cambridge University Press. Tilly, Charles. 2004. Contention and Democracy in Europe, 1650–2000. New York: Cambridge University Press. Tilly, Charles. 2007. Democracy. New York: Cambridge University Press. Vanhanen, Tatu. 2003. Democratization: A Comparative Analysis of 170 Countries. Routledge. Welzel, Christian. 2013. Freedom Rising: Human Empowerment and the Quest for Emancipation. New York: Cambridge University Press. Weyland, Kurt. 2014. Making Waves: Democratic Contention in Europe and Latin America since the Revolutions of 1848. New York: Cambridge University Press
Zakaria, Fareed. The Future of Freedom: Illiberal Democracy at Home and Abroad. 2003. New York: W. W. Norton. Ziblatt, Daniel. 2017. Conservative Parties and the Birth of Democracy. New York: Cambridge University Press.

Обзор исследований

Банс, Валери. 2000. «Сравнительная демократизация: масштабные и ограниченные обобщения». Сравнительные политические исследования 33(6–7): 703–34. Чейбуб, Хосе Антонио и Джеймс Реймонд Вриленд. 2018. «Теория модернизации: вызывает ли экономическое развитие демократизацию?» С. 3–21, в Кэрол Ланкастер и Николас ван де Валле (ред.), Оксфордский справочник по политике развития. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Oxford University Press. Коппедж, Майкл. 2012. Демократизация и методы исследования. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Cambridge University Press. Геддес, Барбара. 1999. «Что мы знаем о демократизации спустя двадцать лет?» Ежегодный обзор политической науки 2:1, 115–144. Маззука, Себастьян. 2010. «Макроосновы смены режима: демократия, формирование государства и капиталистическое развитие». Сравнительная политика 43(1): 1–19. Мёллер, Йорген и Свенд Эрик Скаанинг. 2013. Демократия и демократизация в сравнительной перспективе: концепции, обстоятельства, причины и последствия. Лондон, Великобритания: Routledge. Мунк, Герардо Л. 2015. «Демократические переходы», с. 97–100, в Джеймсе Д. Райте (ред.), Международная энциклопедия социальных и поведенческих наук, 2-е изд., т. 6. Оксфорд, Великобритания: Elsevier Science. Поттер, Дэвид. 1997. «Объяснение демократизации», с. 1–40, в Дэвиде Поттере, Дэвиде Голдблатте, Маргарет Килох и Поле Льюисе (ред.), Демократизация. Кембридж, Великобритания: Polity Press и The Open University. Вельцель, Кристиан. 2009. «Теории демократизации», с. 74–91, в Кристиане В. Хаерпфере, Патрике Бернгагене, Рональде Ф. Инглехарте и Кристиане Вельцеле (ред.), Демократизация. Оксфорд, Великобритания: Oxford University Press. Вухерпфенниг, Юлиан и Франциска Дойч. 2009. «Модернизация и демократия: пересмотренные теории и доказательства». Living Reviews in Democracy, т. 1, с. 1–9. 9 с.