Ричард Кобден: Жизнь и деятельность английского политика и сторонника свободной торговли.

Введение

Ричард Кобден (3 июня 1804 – 2 апреля 1865) – английский радикальный и либеральный политик, промышленник и сторонник свободной торговли и мира. Он был связан с Антикорновой лигой и Кобден-Шевальевым договором. В молодости Кобден был успешным торговым агентом, ставшим совладельцем высокоприбыльной фабрики по печати на хлопчатобумажных тканях в Сэбдене, но жил в Манчестере, с которым его имя прочно связалось. Однако вскоре он все больше вовлекался в политику, и его путешествия убедили его в преимуществах свободной торговли (антипротекционизма) как ключа к улучшению международных отношений. В 1838 году он и Джон Брайт основали Антикорновую лигу, целью которой было отменить непопулярные законы о зерне, защищавшие интересы землевладельцев путем взимания налогов на импортную пшеницу, что приводило к росту цен на хлеб. Будучи членом парламента с 1841 года, он боролся против оппозиции министерства Пиля, и отмена была достигнута в 1846 году. Еще одной инициативой в области свободной торговли стал Кобден-Шевальеский договор 1860 года, способствовавший укреплению взаимозависимости между Великобританией и Францией. Эта кампания проводилась в сотрудничестве с Джоном Брайтом и французским экономистом Мишелем Шевалье и увенчалась успехом, несмотря на укоренившееся в парламенте недоверие к французам.

Ранние годы

Кобден родился в фермерском доме под названием Данфорд, в Хейшотте, недалеко от Мидхерста, в Сассексе. Он был четвертым из 11 детей Миллисент (Амбер) и Уильяма Кобдена. Его семья проживала в этой местности на протяжении многих поколений, занимаясь торговлей и сельским хозяйством. Его дед, Ричард Кобден, владел мельницей Бекс в Хейшотте и был успешным солодовщиком, который служил судебным приставом и главным магистратом в Мидхерсте. Однако его отец, Уильям, оставил производство солода ради сельского хозяйства, взяв на себя управление фермой Данфорд после смерти Ричарда в 1809 году. Будучи плохим предпринимателем, он продал имущество, когда ферма разорилась, и перевез семью на более мелкую ферму в близлежащий Гулардс-Оук. Условия не улучшились, и к 1814 году, после нескольких переездов, семья окончательно поселилась арендаторами в Вест-Мионе, недалеко от Алтона в Гэмпшире. Кобден посещал частную начальную школу, а затем школу Боуз-Холл в Северном Райдинге Йоркшира. В пятнадцать лет он отправился в Лондон, чтобы работать на склад своего дяди Ричарда Уэра Коула, где стал коммивояжером, торговавшим муслином и ситцем. Его родственник, заметив страстную тягу юноши к учебе, торжественно предостерег его от потворства этому увлечению, поскольку оно, вероятно, станет роковым препятствием для его успеха в коммерческой деятельности. Кобден не отступил и активно пользовался библиотекой Лондонского института. Когда бизнес его дяди потерпел крах, он присоединился к компании Partridge & Price в Истчипе, одним из партнеров которой был бывший партнер его дяди. В 1828 году Кобден основал собственное дело с Шерифом и Гиллетом, частично используя капитал Джона Льюиса, выступая в качестве лондонских агентов для Fort Brothers, манчестерских производителей ситца. В 1831 году партнеры попытались арендовать фабрику у Fort Brothers в Сабдене, недалеко от Клитеро, в Ланкашире. Однако у них не хватало собственных средств. Кобден и его коллеги произвели такое впечатление на Fort Brothers, что те согласились сохранить значительную долю в капитале компании. Новая фирма процветала и вскоре имела три предприятия – типографию в Сабдене и торговые точки в Лондоне и Манчестере. Манчестерским отделением руководил непосредственно Кобден, который поселился там в 1832 году, начав долгие отношения с этим городом. Он жил в доме на Квей-стрит, который сейчас называется Кобден-хаус. Памятная доска отмечает его проживание в этом доме. Успех предприятия был быстрым и решительным, и «ситцы Кобдена» вскоре стали известны своим качеством. Если бы Кобден посвятил все свои силы бизнесу, он мог бы вскоре стать очень богатым. Его доход в бизнесе обычно составлял от 8000 до 10 000 фунтов стерлингов в год. Однако его пожизненная привычка к обучению и исследованию отнимала много времени. Пиша под псевдонимом Libra, он опубликовал множество писем в «Манчестер Таймс», в которых обсуждались коммерческие и экономические вопросы. Некоторые из его идей находились под влиянием Адама Смита.

Cobden was born at a farmhouse called Dunford, in Heyshott near Midhurst, in Sussex. He was the fourth of 11 children born to Millicent ( Amber) and William Cobden. His family had been resident in that neighbourhood for many generations, occupied in trade and agriculture. His grandfather, Richard Cobden, owned Bex Mill in Heyshott and was a prosperous maltster who served as bailiff and chief magistrate at Midhurst. His father William however forsook malting in favour of farming, taking over the running of Dunford Farm when Richard died in 1809. A poor business man, he sold the property when the farm failed and moved the family to a smaller farm at nearby Gullard's Oak. Conditions did not improve and by 1814, after several more moves, the family eventually settled as tenant farmers in West Meon, near Alton in Hampshire. Cobden attended a dame school and then Bowes Hall School in the North Riding of Yorkshire. When fifteen years of age he went to London to the warehouse business of his uncle Richard Ware Cole where he became a commercial traveller in muslin and calico. His relative, noting the lad's passionate addiction to study, solemnly warned him against indulging such a taste, as likely to prove a fatal obstacle to his success in commercial life. Cobden was undeterred and made good use of the library of the London Institution. When his uncle's business failed, he joined that of Partridge & Price, in Eastcheap, one of the partners being his uncle's former partner. In 1828, Cobden set up his own business with Sheriff and Gillet, partly with capital from John Lewis, acting as London agents for Fort Brothers, Manchester calico printers. In 1831, the partners sought to lease a factory from Fort's at Sabden, near Clitheroe, Lancashire. They had, however, insufficient capital between them. Cobden and his colleagues so impressed Fort's that they consented to retain a substantial proportion of the equity. The new firm prospered and soon had three establishments – the printing works at Sabden and sales outlets in London and Manchester. The Manchester outlet came under the direct management of Cobden, who settled there in 1832, beginning a long association with the city. He lived in a house on Quay Street, which is now called Cobden House. A plaque commemorates his residency. The success of the enterprise was decisive and rapid, and the "Cobden prints" soon became well known for their quality. Had Cobden devoted all his energies to the business, he might soon have become very wealthy. His earnings in the business were typically £8,000 to £10,000 a year. However, his lifelong habit of learning and inquiry absorbed much of his time. Writing under the byname Libra, he published many letters in the Manchester Times discussing commercial and economic questions. Some of his ideas were influenced by Adam Smith.

Первые публикации

В 1835 году он опубликовал свою первую брошюру под названием «Англия, Ирландия и Америка» от имени манчестерского промышленника. Кобден отстаивал принципы мира, невмешательства, экономии и свободной торговли, которым он оставался верен на протяжении всей жизни. Он посетил Соединенные Штаты, прибыв в Нью-Йорк 7 июня 1835 года. Он посвятил около трех месяцев этой поездке, быстро проехав по прибрежным штатам и прилегающей части Канады, собирая обширную информацию о положении, ресурсах и перспективах страны. В конце 1836 года вышла еще одна работа под названием «Россия». Она была написана для опровержения вспышки русофобии, спровоцированной Дэвидом Уркхартом. В ней также содержалась резкая критика всей системы внешней политики, основанной на идеях баланса сил и необходимости крупных вооружений для защиты торговли. По причине плохого здоровья он был вынужден покинуть Великобританию и в течение нескольких месяцев, с конца 1836 по начало 1837 года, путешествовал по Испании, Турции и Египту. Во время визита в Египет он встретился с Мухаммедом Али, о котором, как о реформаторском монархе, сложил не самое благоприятное впечатление. В апреле 1837 года он вернулся в Британию.

Первые шаги в политике

Кобден вскоре стал видной фигурой в политической и интеллектуальной жизни Манчестера. Он активно поддерживал основание Манчестерского Афинеума и произнес его инаугурационную речь. Он был членом торговой палаты и участвовал в кампании за получение городом статуса, будучи избранным одним из первых олдерменов. Он также стал проявлять живой интерес к делу народного образования. Некоторые из его первых выступлений перед публикой состоялись на собраниях, которые он организовал в Манчестере, Солфорде, Болтоне, Рочдейле и других близлежащих городах, чтобы выступать за создание британских школ. Именно во время поездки в Рочдейл с этой целью он впервые познакомился с Джоном Брайтом. В 1837 году смерть Вильгельма IV и восшествие на престол королевы Виктории привели к всеобщим выборам. Кобден баллотировался в Стокпорте, но потерпел поражение с небольшим перевесом голосов. Среди его других интересов были дружба с Джорджем Комбом и участие в Манчестерском френологическом обществе в 1830-х и 1840-х годах. В 1850 году он попросил Комба провести френологический анализ его сына.

Законы о кукурузе

Законы о зерне были налогами на импорт зерна, призванными поддерживать высокие цены для производителей зерна в Великобритании. Эти законы действительно повысили цены на продовольствие и стали объектом оппозиции со стороны городских районов, которые в то время имели гораздо меньше политического представительства, чем сельская Британия. Законы о зерне устанавливали высокие импортные пошлины, сокращая объем зерна, импортируемого из других стран, даже когда запасы продовольствия были недостаточными. Законы поддерживались консервативными землевладельцами и подвергались критике со стороны вигов – промышленников и рабочих. Лига против законов о зерне взяла на себя ответственность за изменение общественного мнения и мнения правящих кругов относительно этих законов. Это был масштабный, общенациональный, моральный крестовый поход среднего класса с утопическим видением. Его ведущим сторонником был Ричард Кобден. По словам историка Асы Бриггса, Кобден неоднократно обещал, что отмена законов решит одновременно четыре важные проблемы: во-первых, она гарантирует процветание производителям, предоставляя им возможности для сбыта продукции; во-вторых, она облегчит «английский вопрос» путем снижения цен на продовольствие и обеспечения более регулярной занятости; в-третьих, она повысит эффективность английского сельского хозяйства, стимулируя спрос на его продукцию в городских и промышленных районах; в-четвертых, она откроет новую эру международного сотрудничества и мира посредством взаимовыгодной международной торговли. Единственным препятствием для этих четырех благотворных решений был невежественный эгоизм землевладельцев – «олигархия, облагающая хлебом, беспринципная, бессердечная, жадная и грабительская». В 1838 году Лига была основана в Манчестере; по предложению Кобдена она стала национальной ассоциацией – Лигой против законов о зерне. На протяжении семи лет существования Лиги Кобден был ее главным представителем и движущей силой. Он не боялся лично бросить вызов землевладельцам или столкнуться с чартистами – представителями рабочего класса во главе с Фэргусом О’Коннором. В 1841 году, после победы сэра Роберта Пиля над министерством Мельбурна в парламенте, были назначены всеобщие выборы, и Кобден был избран новым членом парламента от Стокпорта. Его противники уверенно предсказывали, что он полностью потерпит неудачу в Палате общин. Он не стал долго ждать после своего допуска в парламент, чтобы проверить их предсказания. Парламент собрался 19 августа. 24-го, во время дебатов по королевской речи, Кобден произнес свою первую речь. «Отмечалось, – сообщила Гарриет Мартино в своей «Истории мира», – что к нему в Палате не отнеслись с той учтивостью, которая обычно оказывают новому члену, и стало ясно, что он в ней не нуждается». Не отступая, он просто и убедительно изложил свою позицию по законам о зерне. Это положило начало его репутации мастера в решении сложных вопросов. 21 апреля 1842 года, вместе с 67 другими депутатами, Кобден проголосовал за предложение Уильяма Шармана Кроуфорда (сторонника Лиги против законов о зерне) о создании комитета для рассмотрения требований Народной хартии (1838): о предоставлении избирательного права рабочим, защищенного тайным голосованием. 17 февраля 1843 года Кобден выступил с критикой Пиля, обвинив его в ответственности за жалкое и недовольное положение рабочих страны. Пиль не ответил на дебаты, но речь была произнесена в период обострения политической обстановки. Эдвард Драммонд, личный секретарь Пиля, недавно был ошибочно принят за премьер-министра и застрелен на улице сумасшедшим. Однако позже вечером Пиль в возбужденном и взволнованном тоне упомянул это замечание как подстрекательство к насилию против его личности. Партия Пиля, ухватившись за эту подсказку, пришла в состояние безумного волнения, и когда Кобден попытался объяснить, что он имел в виду официальную, а не личную ответственность, его заглушили. Пиль изменил свою позицию и в 1846 году призвал к отмене законов о зерне. Кобден и Лига годами готовили этот момент, но в 1846 году они сыграли незначительную роль. После агрессивной политической тактики Пиля отмена законов о зерне была одобрена Палатой общин 16 мая 1846 года 98 голосами. Пиль сформировал коалицию из лидеров консерваторов и трети его депутатов, присоединившихся к вигам, при этом две трети консерваторов проголосовали против него. Это раскололо партию Пиля и привело к падению его правительства. В своей речи об отставке он признал, что Кобден внес наибольший вклад в отмену законов о зерне.

The Corn Laws were taxes on imported grain designed to keep prices high for cereal producers in Great Britain. The laws indeed did raise food prices and became the focus of opposition from urban areas, which then had far less political representation than rural Britain. The corn laws imposed steep import duties, reducing the quantity of grain imported from other countries, even when food supplies were short. The laws were supported by Conservative landowners and opposed by Whig industrialists and workers. The Anti Corn Law League was responsible for turning public and ruling class opinion against the laws. It was a large, nationwide, middle class moral crusade with a utopian vision. Its leading advocate was Richard Cobden. According to historian Asa Briggs, Cobden repeatedly promised that repeal would settle four great problems simultaneously:

First, it would guarantee the prosperity of the manufacturer by affording him outlets for his products. Second, it would relieve the 'condition of England question' by cheapening the price of food and ensuring more regular employment. Third, it would make English agriculture more efficient by stimulating demand for its products in urban and industrial areas. Fourth, it would introduce through mutually advantageous international trade a new era of international fellowship and peace. The only barrier to these four beneficent solutions was the ignorant self interest of the landlords, the 'bread taxing oligarchy, unprincipled, unfeeling, rapacious and plundering.' In 1838, the league was formed in Manchester; on Cobden's suggestion, it became a national association, the Anti Corn Law League. During the league's seven years, Cobden was its chief spokesman and animating spirit. He was not afraid to take his challenge in person to the agricultural landlords or to confront the working class Chartists, led by Feargus O'Connor. In 1841, Sir Robert Peel having defeated the Melbourne ministry in parliament, there was a general election, and Cobden was returned as the new member for Stockport. His opponents had confidently predicted that he would fail utterly in the House of Commons. He did not wait long after his admission into that assembly in bringing their predictions to the test. Parliament met on 19 August. On the 24th, during the debate on the Queen's Speech, Cobden delivered his first address. "It was remarked," reported Harriet Martineau in her History of the Peace, "that he was not treated in the House with the courtesy usually accorded to a new member, and it was perceived that he did not need such observance." Undeterred, he gave a simple and forceful exposition of his position on the Corn Laws. This marked the start of his reputation as a master of the issues. On 21 April 1842, with 67 other MPs, Cobden voted for the motion of William Sharman Crawford (a fellow Anti Corn Law Leaguer) to form a committee to consider the demands of the People's Charter (1838): votes for working men, protected by secret ballot. On 17 February 1843, Cobden launched an attack on Peel, holding him responsible for the miserable and disaffected state of the nation's workers. Peel did not respond in the debate but the speech was made at a time of heightened political feelings. Edward Drummond, Peel's private secretary, had recently been mistaken for the prime minister and shot dead in the street by a lunatic. However, later in the evening, Peel referred in excited and agitated tones to the remark, as an incitement to violence against his person. Peel's Tory party, catching at this hint, threw themselves into a frantic state of excitement, and when Cobden attempted to explain that he meant official, not personal responsibility, he was drowned out. Peel reversed his position and in 1846 called for the repeal of the Corn Laws. Cobden and the League had prepared the moment for years but they played little role in 1846. After Peel's aggressive politicking, the repeal of the Corn Laws passed the House of Commons on 16 May 1846 by 98 votes. Peel had formed a coalition of the Conservative leadership and a third of its MPs joining with the Whigs, with two thirds of the Conservatives voting against him. That split Peel's Tory party and led to the fall of his government. In his resignation speech he credited Cobden, more than anyone else, with the repeal of the Corn Laws.

Подарок, путешествие и переселение

Кобден пожертвовал своим бизнесом, домашним уютом и на некоторое время своим здоровьем ради кампании. Поэтому его друзья считали, что нация обязана ему выразить существенную благодарность и восхищение за эти жертвы. Общественная подписка собрала 80 000 фунтов стерлингов. Если бы им двигала личная амбиция, он мог бы вступить в борьбу за политическое продвижение с перспективой достижения высшего поста. Лорд Джон Рассел, который вскоре после отмены Законов о зерне сменил Пиля на посту премьер-министра, пригласил Кобдена присоединиться к своему правительству, но Кобден отклонил это предложение. Кобден надеялся обрести уединение и восстановить силы за границей, но его слава распространилась по всей Европе, и он оказался в центре внимания радикального движения. В июле 1846 года он написал другу: «Я хочу рассказать тебе о новом плане, который зрел в моей голове. Я отказался от идеи уединиться в Египте или Италии. Я отправляюсь в агитационный тур по континентальной Европе». Он упомянул приглашения, которые получил из Франции, Пруссии, Австрии, России и Испании, и добавил: «Ну что ж, с Божьей помощью в течение следующих двенадцати месяцев я посещу все крупные государства Европы, встречусь с их правителями или государственными деятелями и постараюсь утвердить те истины, которые оказались непреодолимыми у нас дома. Почему я должен ржаветь без дела? Если общественный дух моих соотечественников предоставит мне возможность путешествовать как их миссионер, я стану первым послом от народа этой страны к народам континента». Меня к этому побуждает инстинктивное чувство, которое никогда меня не обманывало. Я чувствую, что смогу привести более убедительные доводы, чтобы заставить европейские страны, придерживающиеся протекционизма, принять более свободную систему, чем мне пришлось здесь, чтобы отменить нашу политику защиты. Он посетил Францию, Испанию, Италию, Германию и Россию и повсюду был встречен с почетом. Он не только выступал на публичных демонстрациях, но и провел несколько частных встреч с ведущими государственными деятелями. Во время его отсутствия состоялись всеобщие выборы, и он был избран (1847) представлять Стокпорт и Западный райдинг Йоркшира. Он выбрал последний. В июне 1848 года Ричард Кобден переехал со своей семьей из Манчестера в Паддингтон, Лондон, поселившись в доме по адресу 103 Westbourne Terrace. В 1847 году он также выкупил старый семейный дом в Данфорде, а в 1852 или 1853 году перестроил его, в котором и проживал до своей смерти.

Cobden had sacrificed his business, his domestic comforts and for a time his health to the campaign. His friends therefore felt that the nation owed him some substantial token of gratitude and admiration for those sacrifices. Public subscription raised the sum of £80,000. Had he been inspired with personal ambition, he might have entered upon the race of political advancement with the prospect of attaining the highest office. Lord John Russell, who, soon after the repeal of the Corn Laws, succeeded Peel as prime minister, invited Cobden to join his government but Cobden declined the invitation. Cobden had hoped to find some restorative privacy abroad but his fame had spread throughout Europe and he found himself lionised by the radical movement. In July 1846, he wrote to a friend "I am going to tell you of a fresh project that has been brewing in my brain. I have given up all idea of burying myself in Egypt or Italy. I am going on an agitating tour through the continent of Europe." He referred to invitations he had received from France, Prussia, Austria, Russia and Spain and added, Well, I will, with God's assistance during the next twelve months, visit all the large states of Europe, see their potentates or statesmen, and endeavour to enforce those truths which have been irresistible at home. Why should I rust in inactivity? If the public spirit of my countrymen affords me the means of travelling as their missionary, I will be the first ambassador from the people of this country to the nations of the continent. I am impelled to this by an instinctive emotion such as has never deceived me. I feel that I could succeed in making out a stronger case for the prohibitive nations of Europe to compel them to adopt a freer system than I had here to overturn our protection policy. He visited in succession France, Spain, Italy, Germany and Russia, and was honoured everywhere he went. He not only addressed public demonstrations but also had several private audiences with leading statesmen. During his absence there was a general election, and he was returned (1847) for Stockport and for the West Riding of Yorkshire. He chose to sit for the latter. In June 1848 Richard Cobden moved his family from Manchester to Paddington, London, taking a house at 103 Westbourne Terrace. In
1847 he had also repurchased the old family home at Dunford and in 1852 or 1853 rebuilt the house there, which he then continued to occupy until his death.

Вторая опиумная война

В начале 1857 года из Китая в Британию дошли известия о разрыве между британским полномочным представителем в этой стране и губернатором провинции Гуандун в связи с небольшим судном или лорчей под названием «Эрроу», что привело к разрушению британским адмиралом речных фортов, сожжению 23 кораблей, принадлежавших цинскому флоту, и бомбардировке города Гуанчжоу (Кантон). После тщательного изучения официальных документов Кобден убедился в полной несправедливости этих действий. Он внес в парламент предложение по этому вопросу, что вызвало продолжительные и запоминающиеся дебаты, продолжавшиеся более четырех ночей, в ходе которых его поддержали Сидни Герберт, сэр Джеймс Грэм, Уильям Гладстон, лорд Джон Рассел и Бенджамин Дизраэли, и завершившиеся поражением лорда Палмерстона с перевесом в шестнадцать голосов. Однако этот триумф стоил ему места в парламенте. После роспуска, последовавшего за поражением лорда Палмерстона, Кобден баллотировался от Хаддерсфилда, но избиратели этого города предпочли его оппонента, поддержавшего русскую войну и одобрившего действия в Гуанчжоу. Таким образом, Кобден был вынужден отойти от политической деятельности и, поселившись в своем загородном доме в Данфорде, с полным удовлетворением занимался обработкой земли и разведением свиней. Он воспользовался этим периодом отдыха, чтобы вновь посетить Соединенные Штаты. В его отсутствие состоялись всеобщие выборы 1859 года, на которых он был избран без соперников в Рочдейле. Лорд Палмерстон вновь стал премьер-министром и, обнаружив, что передовое либеральное крыло не так легко «подавить», как он предполагал, предпринял шаги к примирению и пригласил Кобдена и Томаса Милнера Гибсона войти в состав его правительства. В откровенном и сердечном письме, врученном Кобдену по прибытии в Ливерпуль, лорд Палмерстон предложил ему пост президента Совета по торговле с местом в кабинете. Многие его друзья настоятельно уговаривали его принять предложение, но он, не колеблясь, решил отказаться от этой чести. По прибытии в Лондон он навестил лорда Палмерстона и с предельной откровенностью заявил ему, что столь часто выступал против него и публично его критиковал, и что его взгляды все еще существенно расходятся с его позицией, особенно по вопросам внешней политики, в связи с чем он не мог, не поступившись своим чувством долга и принципиальностью, служить под его началом в качестве министра. Лорд Палмерстон попытался доброжелательно возразить против его аргументов, но безуспешно.

At the beginning of 1857 tidings from China reached Britain of a rupture between the British plenipotentiary in that country and the governor of the Canton province in reference to a small vessel or lorcha called the Arrow, which had resulted in the British admiral destroying the river forts, burning 23 ships belonging to the Qing Navy and bombarding the city of Canton. After a careful investigation of the official documents, Cobden became convinced that those were utterly unrighteous proceedings. He brought forward a motion in parliament to this effect, which led to a long and memorable debate, lasting over four nights, in which he was supported by Sidney Herbert, Sir James Graham, William Gladstone, Lord John Russell and Benjamin Disraeli, and which ended in the defeat of Lord Palmerston by a majority of sixteen. But this triumph cost him his seat in parliament. On the dissolution which followed Lord Palmerston's defeat, Cobden became candidate for Huddersfield, but the voters of that town gave the preference to his opponent, who had supported the Russian war and approved of the proceedings at Canton. Cobden was thus relegated to private life, and retiring to his country house at Dunford, he spent his time in perfect contentment in cultivating his land and feeding his pigs. He took advantage of this season of leisure to pay another visit to the United States. During his absence the general election of 1859 occurred, when he was returned unopposed for Rochdale. Lord Palmerston was again prime minister, and having discovered that the advanced liberal party was not so easily "crushed" as he had apprehended, he made overtures of reconciliation, and invited Cobden and Thomas Milner Gibson to become members of his government. In a frank, cordial letter which was delivered to Cobden on his landing in Liverpool, Lord Palmerston offered him the role of President of the Board of Trade, with a seat in the Cabinet. Many of his friends urgently pressed him to accept but without a moment's hesitation he determined to decline the proposed honour. On his arrival in London he called on Lord Palmerston, and with the utmost frankness told him that he had opposed and denounced him so frequently in public, and that he still differed so widely from his views, especially on questions of foreign policy, that he could not, without doing violence to his own sense of duty and consistency, serve under him as minister. Lord Palmerston tried good humouredly to combat his objections, but without success.

Кобден-Шевалье

Хотя Кобден отказался брать на себя ответственность за администрацию лорда Палмерстона, он был готов выступать в качестве его представителя в деле содействия более свободной торговле между Великобританией и Францией. Однако переговоры в этом направлении начались с него самого совместно с Брайтем и Мишелем Шевалие. К концу 1859 года он обратился к лорду Палмерстону, лорду Джону Расселу и Гладстону и сообщил о своем намерении посетить Францию и вступить в переговоры с Наполеоном III и его министрами с целью достижения этой цели. Эти государственные деятели в общих чертах одобрили его замысел, но он действовал полностью на свой страх и риск, изначально не обладая какими-либо официальными полномочиями. По прибытии в Париж он провел продолжительную аудиенцию с Наполеоном, в ходе которой привел множество аргументов в пользу устранения препятствий, мешавших более тесной взаимозависимости двух стран, и ему удалось произвести значительное впечатление на императора в пользу свободной торговли. Затем он обратился к французским министрам и провел с ними много обстоятельных бесед, особенно с Эженом Руэром, который, как он обнаружил, был расположен к тем экономическим и коммерческим принципам, которые он отстаивал. После значительного времени, потраченного на эти предварительные и неофициальные переговоры, когда вопрос о торговом договоре между двумя странами вошел в сферу дипломатии, британское правительство попросило Кобдена выступить в качестве их полномочного представителя по этому вопросу совместно с Генри Уэлсли, 1-м графом Коули, их послом во Франции. Однако это оказалось очень длительным и трудоемким делом. Ему пришлось столкнуться с ожесточенным сопротивлением французских протекционистов, что вызвало значительную нерешительность со стороны императора и его министров. Были также задержки, колебания и придирки на родине, которые казались еще более необъяснимыми. Более того, он подвергся резкой критике со стороны влиятельной части британской прессы, а огромное количество мелких деталей, связанных с предлагаемыми изменениями во французском тарифе, требовало от него терпения и усидчивости, которые могли бы сломить менее решительного человека. Но был один источник затруднений, превосходивший все остальные. Одним из главных мотивов, побудивших его к этому предприятию, было его искреннее стремление установить более дружественные отношения между Великобританией и Францией и развеять чувства взаимной ревности и подозрительности, которые так часто вспыхивали и ставили под угрозу мир между двумя странами. Это был самый весомый аргумент, который он приводил перед императором и членами французского правительства, и который оказался наиболее эффективным. Однако, когда он находился в разгаре переговоров, лорд Палмерстон выступил в Палате общин с предложением об укреплении военно-морских арсеналов Великобритании, представив его в воинственной речи, прямо направленной против Франции, как источника угрозы вторжения и нападения, от которой необходимо защищаться. Это вызвало раздражение и возмущение в Париже, и если бы не влияние, которым обладал Кобден, и абсолютное доверие к его искренности, переговоры, вероятно, были бы окончательно сорваны. Наконец, после почти двенадцати месяцев непрерывной работы, дело было завершено в ноябре 1860 года. "Редкость, – сказал мистер Гладстон, – это привилегия человека, который четырнадцать лет назад оказал своей стране одну выдающуюся услугу, а теперь вновь, в течение того же короткого срока жизни, не украшенный землями или титулом, не имеющий никаких отличительных знаков, отличающих его от народа, которого он любит, ему было позволено совершить еще одну великую и запоминающуюся услугу своему суверену и своей стране". По завершении этой работы правительства обеих стран, которым он так сильно помог, предложили Кобдену почести. Лорд Палмерстон предложил ему баронетство и место в Тайном совете, а император Франции с удовольствием бы оказал ему какое-либо особое отличие. Но, проявив характерную бескорыстность и скромность, он отклонил все эти почести. Усилия Кобдена по продвижению свободной торговли всегда подчинялись тому, что он считал высшими моральными целями: содействию миру на земле и доброй воле между людьми. Это было его стремление и надежда в отношении торгового договора с Францией. Поэтому он был глубоко разочарован и огорчен, обнаружив, что прежнее чувство недоверия все еще активно подогревается прессой и некоторыми ведущими политиками страны. В 1862 году он опубликовал свою памфлет под названием «Три паники», целью которого было проследить историю и разоблачить абсурдность тех периодических приступов тревоги по поводу французских замыслов, которые преследовали Великобританию в течение последних пятнадцати или шестнадцати лет.

Though Cobden declined to share the responsibility of Lord Palmerston's administration, he was willing to act as its representative in promoting freer commercial intercourse between Britain and France. But the negotiations for this purpose originated with himself in conjunction with Bright and Michel Chevalier. Towards the close of 1859 he called upon Lord Palmerston, Lord John Russell and Gladstone, and signified his intention to visit France and get into communication with Napoleon III of France and his ministers, with a view to promoting this object. These statesmen expressed in general terms their approval of his purpose, but he went entirely on his own account, clothed at first with no official authority. On his arrival in Paris he had a long audience with Napoleon, in which he urged many arguments in favour of removing those obstacles which prevented the two countries from being brought into closer dependence on one another, and he succeeded in making a considerable impression on his mind in favour of free trade. He then addressed himself to the French ministers, and had much earnest conversation, especially with Eugène Rouher, whom he found well inclined to the economical and commercial principles which he advocated. After a good deal of time spent in these preliminary and unofficial negotiations, the question of a treaty of commerce between the two countries having entered into the arena of diplomacy, Cobden was requested by the British government to act as their plenipotentiary in the matter in conjunction with Henry Wellesley, 1st Earl Cowley, their ambassador in France. But it proved a very long and laborious undertaking. He had to contend with the bitter hostility of the French protectionists, which occasioned a good deal of vacillation on the part of the emperor and his ministers. There were also delays, hesitations and cavils at home, which were more inexplicable. He was, moreover, assailed with great violence by a powerful section of the British press, while the large number of minute details with which he had to deal in connection with proposed changes in the French tariff, involved a tax on his patience and industry which would have daunted a less resolute man. But there was one source of embarrassment greater than all the rest. One strong motive which had impelled him to engage in this enterprise was his anxious desire to establish more friendly relations between Britain and France, and to dispel those feelings of mutual jealousy and alarm which were so frequently breaking forth and jeopardizing peace between the two countries. This was the most powerful argument with which he had plied the emperor and the members of the French government, and which he had found most efficacious with them. But while he was in the midst of the negotiations, Lord Palmerston brought forward in the House of Commons a measure for fortifying the naval arsenals of Britain, which he introduced in a warlike speech pointedly directed against France, as the source of danger of invasion and attack, against which it was necessary to guard. This produced irritation and resentment in Paris, and but for the influence which Cobden had acquired, and the perfect trust reposed in his sincerity, the negotiations would probably have been altogether wrecked. At last, however, after nearly twelve months' incessant labour, the work was completed in November 1860. "Rare," said Mr Gladstone, "is the privilege of any man who, having fourteen years ago rendered to his country one signal service, now again, within the same brief span of life, decorated neither by land nor title, bearing no mark to distinguish him from the people he loves, has been permitted to perform another great and memorable service to his sovereign and his country." On the conclusion of this work honours were offered to Cobden by the governments of both the countries which he had so greatly benefited. Lord Palmerston offered him a baronetcy and a seat in the privy council, and the emperor of the French would gladly have conferred upon him some distinguished mark of his favour. But with characteristic disinterestedness and modesty he declined all such honours. Cobden's efforts in furtherance of free trade were always subordinated to what he deemed the highest moral purposes: the promotion of peace on earth and goodwill among men. This was his desire and hope as respects the commercial treaty with France. He was therefore deeply disappointed and distressed to find the old feeling of distrust still actively fomented by the press and some of the leading politicians of the country. In 1862 he published his pamphlet entitled The Three Panics, the object of which was to trace the history and expose the folly of those periodical visitations of alarm as to French designs with which Britain had been afflicted for the preceding fifteen or sixteen years.

Гражданская война в США

Когда в Соединенных Штатах назревала угроза гражданской войны, Кобден был глубоко обеспокоен, но после того как конфликт стал неизбежным, все его симпатии были на стороне Союза, поскольку Конфедерация воевала за сохранение рабства. Однако его главной заботой было не допустить, чтобы британское правительство пошло на какой-либо предосудительный шаг в ходе этой борьбы. Когда отношения с Соединенными Штатами становились критическими и напряженными из-за грабежей, совершаемых против американских судов при поддержке Конфедерации, как со стороны судов, прорывавших блокаду, так и конфедеративных каперов, действовавших из британских портов, действий, которые впоследствии привели к «делам Алабамы», он поднял этот вопрос в Палате общин в серии речей, отличавшихся редкой ясностью и убедительностью.

Смерть

Несколько лет Кобден страдал от раздражения бронхов и затрудненного дыхания. Из-за этого он провел зиму 1860 года в Алжире, а каждую последующую зиму оставался дома, особенно в сырую и туманную погоду. 2 апреля 1865 года он мирно скончался в своих апартаментах в Лондоне. На следующий день лорд Палмерстон заявил, что "Палате невозможно приступить к работе, не вспомнив о великой потере, которую Палата и страна понесли в результате события, произошедшего вчера утром". Дизраэли сказал, что он "был украшением Палаты общин и гордостью Англии". В французском Законодательном корпусе вице-президент Форкад Ла Рокет также упомянул о его смерти, и со всех сторон звучали теплые слова уважения и аплодисменты. "Смерть Ричарда Кобдена, – сказал м-р Ла Рокет, – это не только несчастье для Англии (Великобритании), но и повод для скорби для Франции и всего человечества". Друэн де Лёис, министр иностранных дел Франции, посвятил его смерти специальную депешу, поручив французскому послу выразить правительству "глубокое сочувствие и искреннее национальное сожаление, которое вызвала смерть Ричарда Кобдена, столь рано оборвавшейся, на другом берегу Ла-Манша". Он, прежде всего, – добавил он, – в наших глазах является представителем тех чувств и тех космополитических принципов, перед которыми исчезают национальные границы и соперничество; будучи по своей сути патриотом, он был еще больше человеком своего времени, понимая, что взаимоотношения могут принести процветание народам. Кобден, если позволите, был гражданином мира". 7 апреля его похоронили в церкви Вест-Лавингтон в Западном Сассексе. У его могилы собралась большая толпа скорбящих, среди которых были Гладстон, Брайт, Милнер Гибсон, Чарльз Вильерс и многие другие со всей страны. В 1866 году в Лондоне был основан Кобденский клуб для продвижения идей свободной торговли, который стал центром политической пропаганды в этом направлении; в его честь были учреждены премии в Оксфорде и Кембридже. В 1840 году Кобден женился на Кэтрин Энн Уильямс, валлийке, и у них родилось пять дочерей, переживших детство. Джейн, британский либеральный политик, вышла замуж за издателя Томаса Фишера Унвина и стала известна как миссис Кобден Унвин; Эллен была первой из трех жен художника Уолтера Сикерта; а Энн вышла замуж за переплетчика Т. Дж. Сандерсона, который присоединил ее фамилию к своей. В 1856 году его единственный сын умер в возрасте 15 лет.

For several years Cobden was unwell with bronchial irritation and difficulty of breathing. Owing to this he had spent the winter of 1860 in Algeria, and every subsequent winter he confined himself to the house, especially in damp and foggy weather. On 2 April 1865 he died peacefully at his apartments in London. On the following day Lord Palmerston said "it was not possible for the House to proceed to business without every member recalling to his mind the great loss which the House and country had sustained by the event which took place yesterday morning." Disraeli said he "was an ornament to the House of Commons and an honour to England." In the French Corps Législatif, also, the vice president, Forcade La Roquette, referred to his death, and warm expressions of esteem were repeated and applauded on every side. "The death of Richard Cobden," said M. la Roquette, "is not alone a misfortune for England (UK), but a cause of mourning for France and humanity." Drouyn de Lhuys, the French minister of foreign affairs, made his death the subject of a special despatch, desiring the French ambassador to express to the government "the mournful sympathy and truly national regret which the death, as lamented as premature, of Richard Cobden had excited on that side of the English Channel He is above all", he added, "in our eyes the representative of those sentiments and those cosmopolitan principles before which national frontiers and rivalries disappear; whilst essentially of his country, he was still more of his time; he knew what mutual relations could accomplish in our day for the prosperity of peoples. Cobden, if I may be permitted to say so, was an international man." He was buried at West Lavington church in West Sussex on 7 April. His grave was surrounded by a large crowd of mourners, among whom were Gladstone, Bright, Milner Gibson, Charles Villiers and a host besides from all parts of the country. In 1866, the Cobden Club was founded in London, to promote free trade economics, and it became a centre for political propaganda on those lines; and prizes were instituted in his name at Oxford and Cambridge. In 1840, Cobden married Catherine Anne Williams, a Welsh woman and together they had five surviving daughters. Of these, Jane, a British Liberal politician, married the publisher Thomas Fisher Unwin and was known as Mrs Cobden Unwin; Ellen was the first of the painter Walter Sickert's three wives; and Anne married the bookbinder T. J. Sanderson and he added her surname to his. In 1856, his only son died aged 15.

Наследие

Кобден и то, что называлось «кобденизмом», а позднее отождествлялось с принципом невмешательства, подверглось резкой критике со стороны британских экономистов, выступавших за протекционизм и опиравшихся на идеи Александра Гамильтона и Фридриха Листа. Однако на протяжении большей части оставшейся части XIX века его успех в движении за свободную торговлю оставался неоспоримым, а протекционизм стал неортодоксальным подходом. Движение за тарифную реформу в Великобритании, начатое Джозефом Чемберленом, породило новых противников манчестерской школы, и вопрос вновь стал предметом споров. В годы восстановления после Второй мировой войны вновь возрос интерес к государственному вмешательству в международную торговлю, но начиная с 1980-х годов Маргарет Тэтчер в Великобритании (под влиянием Эноха Пауэлла через Кейта Джозефа) и Рональд Рейган в США возглавили возрождение принципа невмешательства, которое, по состоянию на 2006 год, сохраняло определенное влияние на основные экономические взгляды. Кобден оставил глубокий след в британской истории. Хотя он и не был «научным экономистом», многие его идеи и пророчества предвосхитили аргументы и перспективы, которые позже появились в академической экономике. Он считал, что для Великобритании «естественно» производить товары для всего мира и обменивать их на сельскохозяйственную продукцию других стран. Современные экономисты называют это сравнительным преимуществом. Он выступал за отмену законов о зерне, которые не только удешевили продукты питания, но и способствовали развитию промышленности и принесли пользу рабочим. Он верно подметил, что другие страны не смогут конкурировать с Великобританией в производстве в обозримом будущем. «Мы выступаем, – говорил он, – лишь за то, что соответствует высочайшим требованиям христианства – покупать на самом дешевом рынке и продавать на самом дорогом». После отмены законов о зерне британская промышленность действительно продемонстрировала значительный рост производительности, в то время как британское сельское хозяйство в конечном итоге пришло в упадок из-за конкуренции с импортом. Он полагал, что остальному миру следует последовать примеру Великобритании: «если вы честно отмените законы о зерне и примите свободную торговлю в ее простоте, в Европе не останется ни одного тарифа, который не был бы изменен менее чем за пять лет» (январь 1846 года). Его космополитизм, который привел к тому, что соперники Кобдена считали его «узким англичанином», подтолкнул его к противодействию колониализму. Кобден также видел связь между миром и свободной торговлей. «Мир воцарится на земле, когда люди будут больше связаны друг с другом, а правительства – меньше». «Главное правило поведения в отношении иностранных государств – при расширении наших торговых отношений – иметь с ними как можно меньше политических связей». Его биография, «Жизнь Ричарда Кобдена», написанная Джоном Морли при участии современников, таких как Джон Брайт и сэр Луи Маллет, была опубликована в 1881 году (Roberts Brothers: Boston). В 1866 году был основан Кобденский клуб для продвижения «мира, свободной торговли и доброй воли между народами». Это было результатом усилий Томаса Бейли Поттера, преемника Кобдена в его избирательном округе Рочдейл, который хотел создать учреждение, поддерживающее принципы Кобдена. 15 мая 1866 года состоялось учредительное собрание клуба в Реформ-клубе в Лондоне, а 21 июля 1866 года состоялся первый клубный ужин в отеле Star and Garter в Ричмонде под председательством Гладстоуна. Клуб активно распространял литературу о свободной торговле в пропагандистских целях. Предложение Джозефа Чемберлена о тарифной реформе, выдвинутое в 1903 году, вновь разожгло дебаты о свободной торговле и протекционизме в Великобритании. К столетию со дня рождения Кобдена в июне 1904 года в Alexandra Palace в Лондоне собралось 10 000 человек. Кобден «символизировал либеральное видение мирного, процветающего мирового порядка, удерживаемого вместе доброжелательными силами свободной торговли», как никто другой в XIX веке. Выступая на собрании, лидер либералов сэр Генри Кэмпбелл Баннерман сказал:

Cobden, and what was called "Cobdenism" and later identified with laissez faire, was subjected to much criticism from the school of British economists who advocated protectionism, on the ideas of Alexander Hamilton and Friedrich List. However, during much of what remained of the nineteenth century, his success with the free trade movement was unchallenged, and protectionism came to be heterodox. The tariff reform movement in Britain started by Joseph Chamberlain brought new opponents of Manchesterism, and the whole subject once more became controversial. The years of reconstruction following World War II saw a renewed fashion for government intervention in international trade but, starting in the 1980s, Margaret Thatcher in the UK (under the influence of Enoch Powell via Keith Joseph) and Ronald Reagan in the U. S. led a revival of laissez faire that, as of 2006, holds some sway in mainstream economic thinking. Cobden left a deep mark on British history. Although he was not a "scientific economist", many of his ideas and prophecies prefigured arguments and perspectives that would later appear in academic economics. He considered that it was "natural" for Britain to manufacture for the world and exchange for agricultural products of other countries. Modern economists call this comparative advantage. He advocated the repeal of the Corn Laws, which not only made food cheaper, but helped develop industry and benefit labour. He correctly saw that other countries would be unable to compete with Britain in manufacture in the foreseeable future. "We advocate", he said, "nothing but what is agreeable to the highest behests of Christianity – to buy in the cheapest market, and sell in the dearest." After the repeal of the Corn Laws, British manufacturing did see significant productivity rises, while British agriculture ultimately went into decline due to import competition. He perceived that the rest of the world should follow Britain's example: "if you abolish the corn laws honestly, and adopt free trade in its simplicity, there will not be a tariff in Europe that will not be changed in less than five years" (January 1846). His cosmopolitanism, which led to the perception among Cobden's rivals that he was a Little Englander" – led him to develop an opposition to colonialism. Cobden also saw the connection between peace and free trade. "Peace will come to earth when the people have more to do with each other and governments less." "The great rule of conduct for us in regard to foreign nations is – in extending our commercial relations – to have with them as little political connection as possible." His biography, Richard Cobden's Life by John Morley, written with the input of contemporaries such as John Bright and Sir Louis Mallet, was published in 1881 (Roberts Brothers: Boston). In 1866, the Cobden Club was founded to promote "Peace, Free Trade and Goodwill Among Nations". This was due to the efforts of Thomas Bayley Potter, Cobden's successor at his Rochdale seat, who wanted an institution which would support Cobden's principles. On 15 May 1866 the inaugural meeting of the club was held at the Reform Club in London and the first club dinner was held on 21 July 1866 at the Star and Garter Hotel in Richmond, presided over by Gladstone. The club energetically diffused free trade literature for propaganda purposes. Joseph Chamberlain's proposal for Tariff Reform, launched in 1903, reignited the free trade versus protectionism debate in Britain. For the centenary of Cobden's birth 10,000 people assembled at Alexandra Palace in London in June 1904. Cobden "symbolized the liberal vision of a peaceful, prosperous global order held together by the benign forces of Free Trade" like no other nineteenth century figure. Addressing the meeting, the Liberal leader Sir Henry Campbell Bannerman said:

«Мотив, вдохновивший собравшихся, был двояким. Они хотели выразить свое восхищение и благодарность великому англичанину, чье сочувствующее сердце, мудрость, интуиция, мужество и достойная похвалы красноречивость принесли им великое освобождение во времена их отцов. Они также хотели заявить о своей приверженности его учениям и о своей решимости не допустить, чтобы сила этих учений была ослаблена, с Божьей помощью. То, что они должны были ему и себе, заключалось в том, чтобы ясно показать всем, что они намерены твердо держаться наследия, которое он, возможно, больше, чем кто-либо другой, завоевал для них; и что плоды битвы, которую он вел против огромных трудностей, не будут легко отняты у них. Они пришли не для того, чтобы прославлять Кобдена как вдохновленного пророка, но они видели в нем великого гражданина, великого государственного деятеля, великого патриота и великого и популярного лидера. Кобден посвятил свою жизнь разрушению тех искусственных ограничений и препятствий, которые в настоящее время опрометчивые и безрассудные люди пытаются восстановить – препятствий не только для торговли, но и для мира и доброй воли, и взаимопонимания; да, и препятствий для свободы и хорошего управления на родине. Те, кто выражал удивление, что разумные рабочие не смотрели с подозрением на производителя Кобдена, упустили из виду тот факт, что он предоставил людям дешевые продукты питания и обильную занятость, и сделал гораздо больше; он подорвал экономическую основу классового правления и классового угнетения». Стэнли Болдуин заявил в декабре 1930 года, во время Великой депрессии, что консерваторы являются «национальной партией всех тех, кто верит в то, что любое улучшение промышленного и экономического положения этой страны может быть достигнуто только путем отказа от кобденизма прошлого поколения и перевода этой страны на протекционистскую основу, которая есть и должна быть». Через две недели Болдуин подверг критике действия правительства лейбористов на Имперской конференции: «На этой конференции правительство имело прекрасную возможность сделать что-то практическое для помощи британской промышленности и связать Империю тесным партнерством в торговле. Они не воспользовались этой возможностью, потому что предложения доминионов не могли быть согласованы с древними и устаревшими теориями свободной торговли кобденизма». Великобритания отказалась от свободной торговли в 1932 году и приняла общий тариф. В 1932 году бывший канцлер казначейства от лейбористов Филип Сноуден заявил, что никогда не было большей ошибки, чем говорить, что кобденизм мертв: «Кобденизм никогда не был более жив во всем мире, чем сегодня. Сегодня идеи Кобдена были направлены против эгоистического национализма. Необходимость устранения торговых ограничений, которые принимали различные формы, была универсально признана даже теми, кто не мог избавиться от этих оков». Ф. У. Хирст заявил в 1941 году, во время Второй мировой войны, что идеи Кобдена «резко противоречат «евангелию» по Марксу»:

The motive which inspired those who composed the assemblage was twofold. They wished to show their admiration of, and their gratitude towards, a great Englishman whose sympathetic heart, wisdom, intuition, courage and praise worthy eloquence wrought for them a great deliverance in the days of their fathers. They also wished to declare their adherence to the doctrines which he taught, and their determination that the power of those doctrines should not, God helping them, be impaired. What they owed to him and to themselves was to make it clear in the sight of all men that they meant to hold fast to the heritage which he, perhaps more than any other individual, won for them; and that the fruits of the battle which he waged against tremendous odds should not be lightly wrested from them. They were not there to acclaim Cobden as an inspired prophet, but they saw in him a great citizen, a great statesman, a great patriot, and a great and popular leader Cobden spent his life in pulling down those artificial restrictions and obstructions which at the present time rash and reckless men were seeking to set up again – obstructions not merely to commerce, but also to peace and good will, and mutual understanding; yes, and obstructions to liberty and good government at home. Those who expressed astonishment that the intelligent workman did not look askance at the manufacturer, Cobden, had overlooked the fact that he gave the people cheap food and abundant employment, and did far more; that he exploded the economic basis of class government and class subjection. Stanley Baldwin said in December 1930, during the Great Depression, that the Conservatives were "a national party of all those who believe that any improvement in the industrial and economic position of this country can only be achieved by cutting loose from the Cobdenism of the last generation and putting this country on what is and must be a protectionist basis". Two weeks later Baldwin attacked the Labour government's handling of the Imperial Conference: "At that Conference the Government had a splendid opportunity of doing something practical to help British industry and to bind the Empire together in a close partnership of trade. They failed to seize this opportunity because the Dominion proposals could not be reconciled with the ancient and obsolete free trade theories of Cobdenism". Britain abandoned free trade in 1932 and adopted a general tariff. In 1932 the former Labour Chancellor of the Exchequer Philip Snowden said there was never a greater mistake than to say that Cobdenism was dead: "Cobdenism was never more alive throughout the world than it was to day To day the ideas of Cobden were in revolt against selfish nationalism. The need for the breaking down of trade restrictions, which took various forms, was universally recognized even by those who were unable to throw off those shackles". F. W. Hirst said in 1941, during the Second World War, that Cobden's ideas "stand out in almost complete opposition to the 'gospel' according to Marx":

«Международные идеи Кобдена были основаны на патриотизме и мире, гармонии классов, реформах конституционными методами, доброй воле между людьми и народами. Кобден верил в индивидуальную свободу и предпринимательство, в свободные рынки, свободу мнений и свободу торговли. Все его убеждения были прокляты Карлом Марксом. Он не испытывал патриотизма или любви к своей стране. Он призывал то, что он называл «пролетариатом» во всех странах свергнуть общество насильственной революцией, уничтожить средний класс и всех работодателей, которых он клеймил как капиталистов и рабовладельцев. Он требовал конфискации частной собственности и новой диктатуры, диктатуры пролетариата. Подобно тому, как Кобден интерпретировал и применял принципы Адама Смита, так и Ленин интерпретировал и применял принципы Карла Маркса. Эти два великих человека, хотя и мертвы, все еще говорят. Они предстают перед цивилизованным миром как сторонники двух систем политической экономии, политической мысли и человеческого общества. Когда эта война закончится, мы в Великобритании, безусловно, должны будем выбрать, наша пресса и…»

Локации

Прапраправнук Кобдена, Ник Кобден Райт, начал кампанию в 2019 году по спасению своего бывшего дома, Данфорд-Хаус в Мидхёрсте (где также жила его дочь Энни, социалистка и суфражистка), от продажи его владельцами – организацией YMCA. В доме хранился её лозунг «Нет голоса – нет налогов», который она несла на протесте на Даунинг-стрит. Его кампанию, проводимую Фондом Кобдена, поддержала, среди прочих, правнучка Эммелин Панкхерст, Хелен Панкхерст, CBE. В честь Кобдена названы населённые пункты Кобден в Онтарио и Кобден в Иллинойсе, а также паб «Ричард Кобден» в Чатэме, Кент, который впоследствии стал темой песни «The Richard Cobden» британской группы Vlks. Кроме того, в Вултоне, Ливерпуль, на улице Карри есть паб «The Cobden» с его изображением на вывеске.

Статуи

Бронзовая статуя Кобдена находится на площади Святой Анны в Манчестере (на фото выше), а его бюст – в ратуше Манчестера. Статуя, финансируемая за счет общественной подписки (в которую внес вклад Наполеон III), установлена на площади у станции метро «Морнингтон-Крессент» в Камден-Тауне, Лондон. Паб «Кобден» на Камден-Хай-стрит, в свою очередь, назван в честь этой статуи. Статуя Кобдена в центре Стокпорта была перенесена в 2006 году в рамках программы городского обновления, но теперь возвращена на прежнее место. В Брэдфордской шерстяной бирже в Западном Йоркшире находится статуя Кобдена. Снаружи биржи, между арками первого этажа, вырезаны портреты выдающихся личностей, среди которых Кобден (также изображены Титус Солт, Стивенсон, Уотт, Аркрайт, Жаккард, Гладстон и Палмерстон, а напротив Банковской улицы – Рэли, Дрейк, Колумб, Кук и Ансон). По обе стороны от портика у подножия башни установлены статуи епископа Блеза, покровителя шерстяных мастеров, и короля Эдуарда III, который активно поддерживал торговлю шерстью. Обелиск, воздвигнутый в память о Кобдене в 1868 году, находится в Вест-Лавингтоне в Западном Сассексе. На постаменте статуи выгравированы слова: «Свободная торговля. Мир и доброжелательность между народами».

Бюст

Бюст Кобдена расположен в западном проходе северного трансепта Вестминстерского аббатства.

Разное

Издательство Cobden Press, американское либертарианское издательство 1980-х годов, было названо в его честь и продолжает существовать по сей день как отпечаток Института Мурфилда Стори. Фердинанд де Лессепс назвал Кобдена одним из основателей компании Суэцкого канала. Венгерская ассоциация Кобдена была названа в его честь в 1921 году.