Чартизм: Рабочее движение в Великобритании (1838–1857)

Введение

Британское рабочее движение (1838–1857)

Чартизм – это рабочее движение за политические реформы в Соединенном Королевстве, которое возникло в период с 1838 по 1857 год и достигло пика в 1839, 1842 и 1848 годах. Оно получило свое название от Народной хартии 1838 года и представляло собой национальное протестное движение, имевшее особенно сильную поддержку в Северной Англии, Восточных Мидлендсах, Стаффордширском районе производства керамики, районе Блэк-Кантри и долинах Южного Уэльса, где рабочие зависели от отдельных отраслей промышленности и подвергались резким колебаниям экономической конъюнктуры. Чартизм был менее распространен в местах с более диверсифицированной экономикой, таких как Бристоль. Движение столкнулось с ожесточенным сопротивлением со стороны властей, которые в конечном итоге подавили его. Поддержка движения была наиболее высокой, когда в Палату общин были представлены петиции, подписанные миллионами рабочих. Стратегия заключалась в использовании масштаба поддержки, продемонстрированного этими петициями и сопровождавшими их массовыми собраниями, для оказания давления на политиков с целью введения всеобщего мужского избирательного права. Таким образом, чартизм опирался на конституционные методы для достижения своих целей, хотя некоторые участники прибегали к мятежным действиям, особенно в Южном Уэльсе и Йоркшире. Народная хартия содержала призыв к шести реформам, направленным на демократизацию политической системы:
Право голоса для каждого мужчины старше двадцати одного года, дееспособного и не отбывающего наказание за преступление. Тайное голосование для защиты избирателя при осуществлении его права голоса. Отмена имущественного ценза для членов парламента (депутатов), чтобы избирательные округа могли выбирать кандидатов по своему усмотрению. Оплата депутатов, позволяющая торговцам, рабочим или другим лицам со скромным достатком прерывать свою деятельность, чтобы заниматься интересами нации. Равные избирательные округа, обеспечивающие одинаковое представительство для одинакового числа избирателей, вместо того чтобы позволять менее населенным округам иметь такой же или больший вес, чем более крупным. Ежегодные парламентские выборы, что обеспечивало бы наиболее эффективный контроль над взяточничеством и запугиванием, поскольку ни один капитал не мог бы купить избирательный округ при системе всеобщего мужского избирательного права каждые двенадцать месяцев. В конечном итоге, после угасания чартизма, Великобритания приняла первые пять реформ. Чартисты рассматривали себя как борцов против политической коррупции и за демократию в индустриальном обществе, но привлекли поддержку за пределами радикальных политических групп по экономическим причинам, таким как протест против снижения заработной платы и безработицы.

Chartism was a working class movement for political reform in the United Kingdom that erupted from 1838 to 1857 and was strongest in 1839, 1842 and 1848. It took its name from the People's Charter of 1838 and was a national protest movement, with particular strongholds of support in Northern England, the East Midlands, the Staffordshire Potteries, the Black Country and the South Wales Valleys, where working people depended on single industries and were subject to wild swings in economic activity. Chartism was less strong in places, such as Bristol, that had more diversified economies. The movement was fiercely opposed by government authorities, who finally suppressed it. Support for the movement was at its highest when petitions signed by millions of working people were presented to the House of Commons. The strategy employed was to use the scale of support which these petitions and the accompanying mass meetings demonstrated to put pressure on politicians to concede male suffrage. Chartism thus relied on constitutional methods to secure its aims, though some became involved in insurrectionary activities, notably in South Wales and in Yorkshire. The People's Charter called for six reforms to make the political system more democratic:
A vote for every man aged twenty one years and above, of sound mind, and not undergoing punishment for a crime. The secret ballot to protect the elector in the exercise of his vote. No property qualification for Members of Parliament (MPs), to allow the constituencies to return the man of their choice. Payment of Members, enabling tradesmen, working men, or other persons of modest means to leave or interrupt their livelihood to attend to the interests of the nation. Equal constituencies, securing the same amount of representation for the same number of electors, instead of allowing less populous constituencies to have as much or more weight than larger ones. Annual parliamentary elections, thus presenting the most effectual check to bribery and intimidation, since no purse could buy a constituency under a system of universal manhood suffrage in every twelve months. Eventually, after Chartism died out, Britain adopted the first five reforms. Chartists saw themselves fighting against political corruption and for democracy in an industrial society, but attracted support beyond the radical political groups for economic reasons, such as opposing wage cuts and unemployment.

Происхождение

После принятия Реформативного акта 1832 года, который не распространил избирательное право на тех, кто не владел собственностью, лидеры рабочего класса выступили с речами, заявляя о великом предательстве. Это ощущение предательства рабочего класса со стороны среднего класса усилилось действиями правительств вигов в 1830-х годах. Особенно примечательно, что в 1834 году был принят ненавистный новый закон о бедных, лишавший работающих людей помощи вне работных домов и загонявший бедных в работные дома, где семьи разделялись. Массовое сопротивление этой мере на севере Англии в конце 1830-х годов превратило чартизм в массовое движение. Казалось, что только предоставление избирательного права рабочим может изменить положение дел. Дороти Томпсон, ведущий историк чартизма, определяет это движение как время, когда "тысячи трудящихся считали, что их проблемы можно решить посредством политической организации страны". Это дало чартистам платформу на юго-востоке. Истоки чартизма в Уэльсе можно проследить до основания осенью 1836 года Ассоциации рабочих Кармартена.

Пресс

Как на национальном, так и на местном уровне чартистская пресса процветала в форме периодических изданий, которые играли важную роль в движении, публикуя новости, редакционные статьи, поэзию и, особенно в 1848 году, репортажи о международных событиях. Они охватывали огромную аудиторию. В 1830-х годах газета «The Poor Man's Guardian» под редакцией Генри Хеттеррингтона освещала вопросы классовой солидарности, всеобщего мужского избирательного права, собственности и умеренности, а также осуждала Закон о реформе 1832 года. В газете рассматривалась риторика насилия и ненасилия, или, как называли это ее авторы, моральной и физической силы. Ее сменила в качестве рупора радикализма еще более известная газета: «Northern Star and Leeds General Advertiser». «Northern Star» издавалась с 1837 по 1852 год и в 1839 году была самой продаваемой провинциальной газетой в Великобритании с тиражом 50 000 экземпляров. Как и другие чартистские газеты, ее часто читали вслух в кофейнях, на рабочих местах и на открытом воздухе. Среди других чартистских периодических изданий были «Northern Liberator» (1837–40), «English Chartist Circular» (1841–43) и «Midland Counties' Illuminator» (1841). В этих газетах приводились обоснования требований Народной хартии, отчеты о местных собраниях, комментарии по вопросам образования и умеренности, а также большое количество стихов. Они также сообщали о предстоящих встречах, обычно организуемых местными низовыми отделениями, которые проводились либо в пабах, либо в их залах. Исследование распространения чартистских собраний в Лондоне, о которых сообщалось в «Northern Star», показывает, что движение не было равномерно распространено по всему городу, а концентрировалось в Вест-Энде, где располагались магазины группы чартистских портных, а также в Шордиче на востоке, и в значительной степени опиралось на пабы, которые также поддерживали местные общества взаимопомощи. Читатели также находили в них критику империализма — Первая опиумная война (1839–42) была осуждена, — и возражения против аргументов сторонников свободной торговли о цивилизующем и умиротворяющем влиянии свободной торговли.

Народная хартия 1838 года

В 1837 году шесть членов парламента и шесть рабочих, включая Уильяма Ловетта, из Лондонской ассоциации рабочих, основанной в 1836 году, образовали комитет. В 1838 году они опубликовали «Народную хартию», в которой изложили шесть основных целей движения. Достижение этих целей предоставило бы рабочим возможность участвовать в законотворчестве: они получили бы право голоса, их голос был бы защищен тайным голосованием, и они смогли бы баллотироваться в Палату общин благодаря отмене имущественного ценза и введению оплаты труда депутатов. Ни одно из этих требований не было новым, однако «Народная хартия» стала одним из самых известных политических манифестов Великобритании XIX века.

Начало

Чартизм был начат в 1838 году серией масштабных собраний в Бирмингеме, Глазго и на севере Англии. 24 сентября 1838 года на Кёрсал-Мур, недалеко от Солфорда в Ланкашире, состоялось огромное массовое собрание с ораторами со всей страны. Выступая в поддержку всеобщего мужского избирательного права, Джозеф Рэйнер Стивенс заявил, что чартизм – это вопрос "ножа и вилки, хлеба и сыра". Эти слова указывают на важность экономических факторов в возникновении чартизма. Хотя по мере формирования движения у местных лидеров были разные приоритеты, Хартия и "Звезда" вскоре создали национальную и в значительной степени единую кампанию национального протеста. Активист Джон Бейтс вспоминал:

"По всему графству существовали [радикальные] ассоциации, но ощущался большой недостаток сплоченности. Один требовал тайного голосования, другой – всеобщего мужского избирательного права и так далее. Радикалы не имели единства целей и методов, и надежды на достижение чего-либо было мало. Однако, когда была разработана Народная хартия, четко определяющая неотложные требования рабочего класса, мы почувствовали настоящую связь единства и превратили нашу радикальную ассоциацию в местные чартистские центры". В июне 1839 года петиция, подписанная 1,3 миллионами трудящихся, была представлена Палате общин, но депутаты подавляющим большинством голосов отказались выслушать петиционеров. На Конвенте обсуждалась всеобщая забастовка или "священный месяц". В Западном Райдинге Йоркшира и на юге Уэльса гнев был еще сильнее, и подпольная подготовка к восстанию, несомненно, велась.

Восстание Ньюпорта

После этого вспыхнуло несколько вспышек насилия, что привело к арестам и судебным процессам. Один из лидеров движения, Джон Фрост, представал перед судом за измену и в своей защите утверждал, что объездил свою территорию – промышленный Уэльс – призывая людей не нарушать закон, хотя сам виновен был в употреблении языка, который некоторые могли истолковать как призыв к оружию. Уильям Прайс из Ллантрисанта, скорее вольнодумец, чем рядовой чартист, описал Фроста так: «он вложил меч в мою руку и веревку на мою шею». Неудивительно, что не сохранилось писем с планами восстания, но чартисты, несомненно, начали организовывать применение силы. К началу осени в южном Уэльсе и Западном Райдинге людей обучали военному делу и вооружали. Были созданы секретные ячейки, тайные встречи проводились в пещерах Чартистов в Ллангинидре, и чартисты изготавливали оружие, готовясь к вооруженному выступлению. За закрытыми дверями и в подсобках пабов разрабатывались планы массового протеста. В ночь с 3 на 4 ноября 1839 года Фрост возглавил несколько тысяч демонстрантов через Южный Уэльс к отелю «Вестгейт» в Ньюпорте, Монмутшир, где произошло столкновение. Похоже, Фрост и другие местные лидеры рассчитывали захватить город и спровоцировать общенациональное восстание. Ньюпортское восстание обернулось катастрофой для чартизма. Отель был занят вооруженными солдатами. Последовала короткая, жестокая и кровавая битва. Стрельба велась с обеих сторон, хотя большинство современников согласны, что солдаты, удерживавшие здание, имели подавляющее превосходство в огневой мощи. Чартисты были вынуждены отступить в беспорядке: более двадцати были убиты, по меньшей мере пятьдесят ранены. Сохранились свидетельства современников, таких как йоркширский чартист Бен Уилсон, о том, что Ньюпорт должен был стать сигналом к общенациональному восстанию. Несмотря на этот серьезный удар, движение оставалось на удивление жизнеспособным и оставалось таковым до конца 1842 года. В то время как большинство чартистов под руководством Фейргаса О’Коннора сосредоточились на петиции о помиловании Фроста, Уильямса и Уильяма Джонса, значительные группы в Шеффилде и Брэдфорде планировали свои восстания в ответ. По словам Дороти Томпсон, «1842 год был годом, когда против властей было направлено больше энергии, чем в любой другой год XIX века». Газета «Лидс Меркьюри» окрестила эти события «Чартистским восстанием», но подозрения пали и на Антикорновую лигу, поскольку предполагалось, что производители среди ее членов намеренно закрывали фабрики, чтобы спровоцировать беспорядки. В то время эти волнения коллективно назывались «Заговором с пробками», поскольку в большинстве случаев протестующие вынимали пробки из паровых котлов, питавших промышленность, чтобы остановить ее работу. Среди историков, писавших в XX веке, термин «всеобщая забастовка» использовался все чаще. Некоторые современные историки предпочитают термин «волна забастовок». Существуют марксистские интерпретации, рассматривающие эти забастовки как высокоорганизованные и преследующие сложные политические цели. Беспорядки начались в начале августа в Стоук-он-Тренте (Поттериз), затем распространились на север, в Чешир и Ланкашир, где 16 августа на заседании национального исполнительного комитета чартистов в Манчестере забастовки были одобрены. С 13 августа забастовки начали распространяться в Шотландии и Западном Йоркшире. В декабре 1842 года чартисты провели совместную национальную конференцию делегатов с Национальным союзом всеобщего избирательного права в Бирмингеме. Напряженность с НСВП вскоре проявилась и достигла пика в их предложениях о союзе с Антикорновой лигой, которая также была преимущественно представителями среднего класса, и о пересмотре Народной хартии в качестве законодательного Билля о правах. В обоих случаях О’Коннор увидел угрозу своему лидерству, и, не найдя согласия, лидер НСВП Джозеф Стердж вышел из союза. В мае 1843 года Уильям Шарман Кроуфорд представил законопроект, одобренный НСВП, в «небольшой и скучающей» Палате общин.

Several outbreaks of violence ensued, leading to arrests and trials. One of the leaders of the movement, John Frost, on trial for treason, claimed in his defence that he had toured his territory of industrial Wales urging people not to break the law, although he was himself guilty of using language that some might interpret as a call to arms. William Price of Llantrisant—more of a maverick than a mainstream Chartist—described Frost as putting "a sword in my hand and a rope around my neck". Unsurprisingly, there are no surviving letters outlining plans for insurrection, but Chartists had undoubtedly started organising physical force. By early autumn men were being drilled and armed in south Wales and the West Riding. Secret cells were set up, covert meetings were held in the Chartist Caves at Llangynidr and weapons were manufactured as the Chartists armed themselves. Behind closed doors and in pub back rooms, plans were drawn up for a mass protest. On the night of 3–4 November 1839 Frost led several thousand marchers through South Wales to the Westgate Hotel, Newport, Monmouthshire, where there was a confrontation. It seems that Frost and other local leaders were expecting to seize the town and trigger a national uprising. The result of the Newport Rising was a disaster for Chartism. The hotel was occupied by armed soldiers. A brief, violent, and bloody battle ensued. Shots were fired by both sides, although most contemporaries agree that the soldiers holding the building had vastly superior firepower. The Chartists were forced to retreat in disarray: more than twenty were killed, at least another fifty wounded. Testimonies exist from contemporaries, such as the Yorkshire Chartist Ben Wilson, that Newport was to have been the signal for a national uprising. Despite this significant setback the movement remained remarkably buoyant and remained so until late 1842. While the majority of Chartists, under the leadership of Feargus O'Connor, concentrated on petitioning for Frost, Williams and William Jones to be pardoned, significant minorities in Sheffield and Bradford planned their risings in response.]] According to Dorothy Thompson, "1842 was the year in which more energy was hurled against the authorities than in any other of the 19th century". The Leeds Mercury headlined them "The Chartist Insurrection", but suspicion also hung over the Anti Corn Law League that manufacturers among its members deliberately closed mills to stir up unrest. At the time, these disputes were collectively known as the Plug Plot as, in many cases, protesters removed the plugs from steam boilers powering industry to prevent their use. Amongst historians writing in the 20th century, the term General Strike was increasingly used. Some modern historians prefer the description "strike wave". offers a Marxist interpretation, showing the strikes as highly organized with sophisticated political intentions. The unrest began in the Potteries of Staffordshire in early August, spreading north to Cheshire and Lancashire, where at Manchester a meeting of the Chartist national executive endorsed the strikes on the 16th. The strikes had begun spreading in Scotland and West Yorkshire from the 13th. In December 1842 the Chartists held a joint national delegate conference with the National Complete Suffrage Union in Birmingham. Tensions with the NCSU soon surfaced and came to a head over their proposals both for a union with the Anti Corn Law League, which was also broadly middle class, and for rewriting the People's Charter as a legislative Bill of Rights. In both, O'Connor perceived a threat to his leadership, and unable to find agreement the NCSU leader Joseph Sturge withdrew. In May 1843 William Sharman Crawford introduced the NCSU approved bill to "a small and bored" House of Commons.

В середине 1840-х годов

Несмотря на эту вторую серию арестов, деятельность чартистов продолжалась. Начиная с 1843 года, О’Коннор предположил, что решение проблем рабочих кроется в земле. Эта идея развилась в Чартистскую кооперативную земельную компанию, позднее названную Национальной земельной компанией. Рабочие покупали акции компании, а компания использовала эти средства для приобретения поместий, которые затем делились на участки площадью 0,8, 1,2 и 1,6 гектара. В период с 1844 по 1848 год было приобретено пять поместий, которые были разделены, застроены и заселены удачливыми акционерами, отобранными по жребию. В 1848 году парламент назначил специальный комитет для оценки финансовой состоятельности проекта, и было предписано его закрыть. Домики, построенные компанией Chartist Land Company, до сих пор стоят и заселены в Оксфордшире, Вустершире, Глостершире и на окраинах Лондона. Розедин, чартистский коттедж в Додфорде, Вустершир, находится в собственности и под управлением Национального траста и открыт для посещения по предварительной записи. Кандидаты, придерживающиеся чартистских взглядов, неоднократно участвовали в всеобщих выборах. Были организованы кампании на выборах 1841 и 1847 годов, когда О’Коннор был избран от Ноттингема. О’Коннор стал единственным чартистом, избранным в парламент – это была выдающаяся победа движения. Чаще кандидаты-чартисты принимали участие в открытых собраниях, называемых хастингами, которые являлись первым этапом выборов. Они часто побеждали при поднятии рук на хастингах, но затем снимали свои кандидатуры, чтобы продемонстрировать глубоко недемократичный характер избирательной системы. Так поступил Харни в широко освещенном противостоянии с лордом Палмерстоном в Тивертоне, Девон, в 1847 году. Последний раз чартисты бросили вызов на парламентских выборах в Рипоне в 1859 году. В преддверии объявленного марша парламент возродил статут времен Карла II, запрещавший более чем десяти лицам подавать петицию лично. 7 апреля последовал новый закон, квалифицирующий определенные подстрекательские действия, такие как «предложение начать войну против Королевы или попытки запугать обе палаты Парламента», а также открытое высказывание или написание «в этом духе», как тяжкие преступления в Великобритании и Ирландии, наказуемые смертью или ссылкой. Власти знали, что чартисты планировали мирную демонстрацию, но все же хотели продемонстрировать масштабную силу для противодействия вызову, поэтому было набрано 100 000 специальных констеблей для усиления полиции. О’Коннор, понимая, что любое сопротивление властям невозможно, отменил запланированное шествие к парламенту с петицией. Собрание прошло мирно и закончилось без происшествий, после чего петиция с многочисленными подписями была отправлена в парламент на трех кэбах в сопровождении небольшой группы лидеров чартистов. Репрессивные меры парламента усилили уже существовавшие настроения в пользу насильственного сопротивления. В июне в Западном Райдинге проводились учения и вооружение, а в Лондоне разрабатывались заговоры. В Бингли, Йоркшир, группа чартистов, выступавших за «физическую силу» во главе с Исааком Икерингиллом, была вовлечена в крупную потасовку в местном суде магистратов и впоследствии была привлечена к ответственности за освобождение двух своих товарищей из-под стражи полиции. Уильям Каффей, лондонский рабочий активист и один из организаторов митинга на Кеннингтонском общем поле, был осужден за «заговор с целью развязывания войны» против Королевы и отправлен в ссылку в Австралию.

Despite this second set of arrests, Chartist activity continued. Beginning in 1843, O'Connor suggested that the land contained the solution to workers' problems. This idea evolved into the Chartist Co operative Land Company, later called the National Land Company. Workers would buy shares in the company, and the company would use those funds to purchase estates that would be subdivided into 2, 3, and 4 acres (0.8, 1.2, and 1.6 hectare) lots. Between 1844 and 1848, five estates were purchased, subdivided, and built on, and then settled by lucky shareholders, who were chosen by lot. In 1848 a Select Committee was appointed by Parliament to investigate the financial viability of the scheme, and it was ordered that it be shut down. Cottages built by the Chartist Land Company are still standing and inhabited today in Oxfordshire, Worcestershire, Gloucestershire and on the outskirts of London. Rosedene, a Chartist cottage in Dodford, Worcestershire, is owned and maintained by the National Trust, and is open to visitors by appointment. Candidates embracing Chartism also stood on numerous occasions in general elections. There were concerted campaigns in the election of 1841 and election of 1847, when O'Connor was elected for Nottingham. O'Connor became the only Chartist to be elected an MP; it was a remarkable victory for the movement. More commonly, Chartist candidates participated in the open meetings, called hustings, that were the first stage of an election. They frequently won the show of hands at the hustings, but then withdrew from the poll to expose the deeply undemocratic nature of the electoral system. This is what Harney did in a widely reported challenge against Lord Palmerston in Tiverton, Devon, in 1847. The last Chartist challenge at a parliamentary poll took place at Ripon in 1859. In anticipation of the announced march, Parliament revived a statute dating to the time of Charles II that forbade more than 10 persons from presenting a petition in person. That was followed on April 7 by new legislation making certain seditious acts "proposing to make war against the Queen, or seeking to intimidate or overawe both Houses of Parliament" or openly speaking or writing "to that effect" felonies in Great Britain and Ireland, punishable by death or transportation. The authorities knew that the Chartists were planning a peaceful demonstration, but still wanted a large scale display of force to counter the challenge, so 100,000 special constables were recruited to bolster the police force. O'Connor, seeing that any form of resistance to authorities would be impossible, cancelled the planned procession to Parliament to present the petition. The meeting was peaceful and finished without incident, after which the petition with its many signatures was sent to Parliament in three cabs accompanied by a small group of Chartist leaders. Parliament's repressive measures strengthened an already present impulse to violent resistance. In June there was widespread drilling and arming in the West Riding and the devising of plots in London. In Bingley, Yorkshire, a group of "physical force" Chartists led by Isaac Ickeringill were involved in a huge fracas at the local magistrates' court and later were prosecuted for rescuing two of their compatriots from the police. William Cuffay, a London labour activist and one of the organisers of the Kennington Common rally, was convicted of "conspiring to levy war" against the Queen and transported to Australia.

Снижение после 1848 года

После 1848 года чартизм как организованное движение пришел в быстрый упадок. В течение 1850-х годов очаги сильной поддержки чартистов все еще можно было встретить в таких местах, как Черная страна, но последний Национальный съезд, состоявшийся в 1858 году, посетили лишь несколько делегатов. Роберт Джордж Гаммедж, ветеран-чартист и впоследствии историк движения, возлагал вину за упадок чартизма на эгоизм и тщеславие О’Коннора, однако более поздние историки (в частности, Дороти Томпсон) склонны рассматривать этот процесс как слишком сложный, чтобы объяснять его личностью одного человека. Эрнест Чарльз Джонс стал видной фигурой в Национальной хартистской ассоциации в период ее упадка, вместе с Джорджем Джулианом Харни, и способствовал приведению движения к более четкому социалистическому направлению. Джонс и Харни лично знали Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Маркс и Энгельс в то же время комментировали чартистское движение и работу Джонса в своих письмах и статьях. В Кеннингтоне, на территории Брэндон, находилась большая фреска Тони Холлэуэя, заказанная Эдвардом Холламби из Совета графства Лондон в начале 1960-х годов, посвященная встрече чартистов 10 апреля 1848 года.

Христианство

В этот период некоторые христианские церкви в Британии считали, что "неправильно христианину вмешиваться в политические дела". Все деноминации особенно старались отмежеваться от какой-либо политической принадлежности, и тот, кто меньше всего заботился о "делах мира сего", считался самым святым и достойным подражания. Это противоречило мнению многих христианских чартистов, для которых христианство было "прежде всего практичным, тем, что должно быть воплощено в каждом аспекте жизни. К тому же, невозможно было отделить его от политической науки". Для продвижения этой идеи были созданы некоторые христианские чартистские церкви, где христианство и радикальная политика объединялись и считались неразделимыми. К 1841 году в Шотландии существовало более 20 чартистских церквей. Памфлеты разъясняли эту позицию, и огромная аудитория приходила слушать лекции на те же темы, которые читали такие люди, как Дж. Р. Стивенс, оказавший значительное влияние на движение. Таким образом, политические проповедники вышли на первый план. Один из памфлетов был напечатан тиражом 64 страницы и распространялся за небольшую плату, хотя, по имеющимся сведениям, ни одного экземпляра не сохранилось. В 2011 году в библиотеке Тодмордена на севере Англии была обнаружена ранее неизвестная и некаталогизированная небольшая брошюра, содержащая 16 гимнов. Считается, что это единственный существующий чартистский сборник гимнов. Находясь под сильным влиянием диссидентских христиан, гимны посвящены социальной справедливости, "поражению злодеев" и благословению чартистских начинаний, а не традиционным темам распятия, рая и семьи. Некоторые гимны протестуют против эксплуатации детского труда и рабства. Один из них гласит: "Богатые и сильные, как саранча, пожирают все твои дары". Два гимна прославляют мучеников движения. "Великий Боже! Такова ли участь патриотов?" был написан для похорон Сэмюэля Холберри, лидера чартистов из Шеффилда, умершего в тюрьме в 1843 году, а другой посвящен Джону Фросту, Зефании Уильямсу и Уильяму Джонсу, лидерам чартистов, сосланным на Тасманию после восстания в Ньюпорте в 1839 году. Чартисты особенно критиковали Англиканскую церковь за неравномерное распределение государственных средств, которые она получала, в результате чего некоторые епископы и высшие церковнослужители имели значительно более высокие доходы, чем другие священнослужители. Такое положение дел заставило некоторых чартистов усомниться в самой идее государственной церкви, что привело их к призыву к полному разделению церкви и государства. и к книге Иакова 5:1–6. В ответ проповедники часто призывали сосредоточиться на духовном, а не на материальном, на кротости и послушании властям, ссылаясь на такие отрывки, как Римлянам 13:1–7 и 1 Петра 2:13–17. По словам Томпсона, Фейргус О'Коннор, владелец "Северной звезды", был "самым любимым человеком" движения: для чартистов О'Коннор был признанным лидером движения. Среди руководства, безусловно, были более способные люди и люди с более ясным пониманием того, в каком направлении должно двигаться рабочее движение, но ни у кого из них не было той привлекательности, которая была у О'Коннора, ни его способности завоевать доверие и поддержку огромных толп, которые составляли чартистские собрания в период их расцвета. Ростом более 183 см – он был почти самым высоким человеком в Палате общин – и обладая голосом, который легко доносился до открытых собраний десятков тысяч людей, красивой внешностью, острым умом и богатым запасом брани при оскорблении своих оппонентов, О'Коннор обладал всеми качествами первоклассного народного оратора. Многие ранние историки чартизма приписывали неудачу чартизма, по крайней мере, частично О'Коннору. Его обвиняли в эгоизме и сварливости. Однако в последние годы наблюдается тенденция к более благоприятной переоценке его личности. По словам Томпсона, Джордж Джулиан Харни: является особенно подходящей фигурой для изучения чартизма. В течение пяти лет (1845–1850) он был редактором "Северной звезды". Он был одним из немногих ведущих деятелей, которые вступили в движение в его первые дни, придя непосредственно из активного участия в драматической и принципиальной борьбе против гербового сбора на газеты, что является одним из важнейших событий радикального движения XIX века, и оставался активным на протяжении всего периода его массового влияния. По словам Тристрама Ханта, Джордж Джулиан Харни, enfant terrible чартизма, твердо стоял на радикальной стороне движения, выступал за применение физической силы и любил раздражать своих консервативных товарищей, демонстрируя красную шапку свободы на публичных собраниях. Постоянно попадая в тюрьму, враждуя с другими чартистами и в конечном итоге исключенный из партии, Харни, восхищавшийся Робеспьером, оставался убежденным, что восстание – самый верный путь к достижению требований хартии.

During this period, some Christian churches in Britain held "that it was 'wrong for a Christian to meddle in political matters All of the denominations were particularly careful to disavow any political affiliation and he who was the least concerned with the 'affairs of this world' was considered the most saintly and worthy of emulation." This was at odds with many Christian Chartists for whom Christianity was "above all practical, something that must be carried into every walk of life. Furthermore, there was no possibility of divorcing it from political science." To further this idea, some Christian Chartist churches were formed where Christianity and radical politics were combined and considered inseparable. More than 20 Chartist churches existed in Scotland by 1841. Pamphlets made the point and vast audiences came to hear lectures on the same themes by the likes of J. R. Stephens, who was highly influential in the movement. Political preachers thus came into prominence. which was printed as a 64 page pamphlet and distributed for a nominal fee, although no known copy is thought to remain. In 2011, a previously unknown and uncatalogued smaller pamphlet of 16 hymns was discovered in Todmorden Library in the North of England. This is believed to be the only Chartist Hymnal in existence. Heavily influenced by dissenting Christians, the hymns are about social justice, "striking down evildoers", and blessing Chartist enterprises, rather than the conventional themes of crucifixion, heaven, and family. Some of the hymns protest the exploitation of child labour and slavery. One proclaims, "Men of wealth and men of power/ Like locusts all thy gifts devour". Two celebrate the martyrs of the movement. "Great God! Is this the Patriot's Doom?" was composed for the funeral of Samuel Holberry, the Sheffield Chartist leader, who died in prison in 1843, while another honours John Frost, Zephaniah Williams, and William Jones, the Chartist leaders transported to Tasmania in the aftermath of the Newport rising of 1839. The Chartists were especially critical of the Church of England for unequal distribution of the state funds it received, resulting in some bishops and higher dignitaries having grossly larger incomes than other clergymen. This state of affairs led some Chartists to question the very idea of a state sponsored church, leading them to call for absolute separation of church and state. and James 5:1–6. In response, the set upon ministers often preached the need to focus on things spiritual and not material, and of meekness and obedience to authority, citing such passages as Romans 13:1–7 and 1 Peter 2:13–17. According to Thompson, Feargus O'Connor the proprietor of the Northern Star was the "most well loved man" of the movement: For the Chartists O'Connor was the acknowledged leader of the movement. Abler men among the leadership there certainly were and men with a clearer sense of direction in which a working class movement should go, but none of them had the appeal which O'Connor had nor his ability to win the confidence and support of the great crowds who made up the Chartist meetings in their heyday. Over 6 ft (183 cm) tall—he was almost the tallest man in the House of Commons—and with a voice which could easily carry an open air meetings of tens of thousands, with a handsome appearance, a quick wit and a rich vein of scurrility when it came to abusing his opponents, Connor possessed all the qualities of the first rate popular orator. Many of the early historians of Chartism attributed the failure of Chartism at least in part to O'Connor. He was accused of egotism and of being quarrelsome. In recent years, however, there has been a trend to reassess him in a more favourable light. According to Thompson, George Julian Harney: is a particularly good figure to take as central to the study of Chartism. For five years (1845–50) he was the editor of the Northern Star. He was one of the few leading figures who entered the movement in its earliest days—coming in straight from an active part in the dramatic and principled fight against the stamp duties on newspapers which is one of the highlights of 19th century radical action—and remained active throughout the years of its mass influence. According to Tristram Hunt:George Julian Harney, Chartism's enfant terrible was firmly on the radical side of the movement, advocating the use of physical force and enjoying riling his conservative comrades by flaunting the red cap of liberty at public meetings. In and out of jail, endlessly feuding with fellow Chartists, and ultimately expelled from the party, the Robespierre admiring Harney remained convinced that insurrection was the surest route to achieve the demands of the charter.

Наследие

Малкольм Чейз утверждает, что чартизм был не "движением, которое провалилось, а движением, отмеченным множеством малых побед". Более того, в конечном итоге "чартизм распался, но чартисты – нет".

Возможные реформы

Чартизм напрямую не породил каких-либо реформ. Однако после 1848 года, по мере угасания движения, его требования стали казаться менее угрожающими и постепенно были реализованы другими реформаторами. Радикалы из среднего класса продолжали добиваться расширения избирательного права в таких организациях, как Национальная парламентская и финансовая ассоциация реформ и Союз реформ. К концу 1850-х годов известный Джон Брайт активно выступал за реформу избирательной системы по всей стране. Но радикалы рабочего класса не ушли. Лига реформ в 1860-х годах проводила кампанию за всеобщее мужское избирательное право и включала в свои ряды бывших чартистов. В 1867 году часть городского рабочего населения получила избирательные права в соответствии с Законом о реформе 1867 года, а в 1918 году было достигнуто всеобщее мужское избирательное право. Другие пункты Народной хартии были удовлетворены: тайное голосование было введено в 1872 году, а оплата депутатов – в 1911 году. Ежегодные выборы остаются единственным требованием чартистов, которое так и не было выполнено.

Политические прогрессы

Политические элиты в 1830-х и 1840-х годах опасались чартистов как опасной угрозы национальной стабильности. В Манчестере, оплоте чартистов, движение подорвало политическое влияние старой торианской англиканской элиты, контролировавшей общественные дела. Однако сами манчестерские реформаторы были разобщены группировками. Чартизм также рассматривается как предшественник британской Лейбористской партии.

Развитие доверия рабочего класса

Участие в чартистском движении вселяло в некоторых рабочих уверенность в себе: они научились выступать публично, отправлять свои стихи и другие произведения для публикации – иными словами, уверенно выражать чувства рабочего класса. Многие бывшие чартисты впоследствии стали журналистами, поэтами, проповедниками и членами советов.

Колонии

Чартизм также оказал значительное влияние на некоторые британские колонии. Некоторые лидеры были наказаны ссылкой в Австралию, где они распространяли свои убеждения. В 1854 году шахтёры на баррикаде Юрика в золотоносном районе Балларата, Виктория, Австралия, выдвинули чартистские требования. В течение двух лет после военного подавления восстания на Юрике состоялись первые выборы в парламент Виктории, с почти всеобщим мужским избирательным правом и тайным голосованием. (И благодаря успешному применению тайного голосования в Австралии, оно распространилось в Великобританию и Канаду в 1870-х годах, а затем постепенно в США.)

Утверждается, что влияние чартистов в Австралии привело к другим реформам в конце XIX и в XX веке, включая избирательное право для женщин, относительно короткие трёхлетние сроки полномочий парламента, преференциальное голосование (система мгновенного ранжирования), обязательное голосование и пропорциональное представительство по системе однократно передаваемого голоса. В африканских колониях после 1920 года периодически возникал «колониальный чартизм», призывавший к улучшению благосостояния, повышению уровня образования, свободе слова и расширению политического представительства коренного населения.

Историография

Клейс, Грегори. "Триумф классово-сознательного реформизма в британском радикализме, 1790–1860" Исторический журнал (1983) 26, № 4, с. 969–985 в JSTOR.
Гриффин, Эмма. "Формирование чартистов: народная политика и автобиографии рабочего класса в ранней Викторианской Британии" Английский исторический обзор 129.538 (2014): 578–605.
Хилтон, Бойд. Безумцы, злодеи и опасные люди?: Англия 1783–1846. Издательство Оксфордского университета, 2008, с. 612–629, 681.
Ковалев, Юрий В. "Литература чартизма". Викторианские исследования (1958): 117–138. Онлайн.
Со́ндерс, Роберт. "Хартизм сверху: британская элита и интерпретация чартизма". Исторические исследования 81:213 (август 2008): 463–484 (DOI).
Тейлор, Майлз. "Переосмысление чартистов: поиск синтеза в историографии чартизма". Исторический журнал, (1996), 39, № 2, с. 479–495 в JSTOR.

Первичные источники

Финн, Джо, ред. *Картисты и чартизм* (Hodder and Stoughton, 1992), 124 с. *Чартистское движение в Британии*, под ред. Грегори Клейса (6 томов, Pickering and Chatto, 2001)
Фрост, Томас, ред. (1880). *Воспоминания сорока лет: литературные и политические*, Samson Low, Marston, Searle, and Rivington
Мэтер, Фредерик С., ред. (1980). *Хартизм и общество: антология документов*, 319 с.
Шекнер, Питер, ред. (1989). *Антология поэзии чартистов. Поэзия британского рабочего класса, 1830-е – 1850-е годы*, Fairleigh Dickinson University Press (онлайн-просмотр).
Ковалев, Ю. В., ред. (1956). *Антология чартистской литературы*, Изд-во лит. на иностр. яз., Москва, 413 с. (С русским введением и оригинальными текстами чартистов на английском языке).