Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Любой человек, находящийся на пути к Будде, но ещё не достигший его. Буддизм
Any person who is on the path towards Buddhahood but has not yet attained it
Buddhism
В буддизме бодхисаттва (англ. bodhisattva) или бодхисатва – это человек, находящийся на пути к бодхи («пробуждению») или Будде. В ранних буддийских школах, а также в современном буддизме Тхеравады, бодхисаттва (пали: бодхисатта) относится к тому, кто принял решение стать Буддой и получил подтверждение или предсказание от живого Будды о том, что это произойдет. Бодхисаттвы Махаяны – это духовно героические личности, стремящиеся к достижению пробуждения и движимые великим состраданием (махакаруна). Эти существа воплощают важные духовные качества, такие как «четыре божественных обители» (брахмавихары) – любящая доброта (майтри), сострадание (каруна), сопереживающая радость (мудита) и невозмутимость (упекша), а также различные «совершенства» бодхисаттвы (парамиты), включая праджняпарамиту («трансцендентное знание» или «совершенство мудрости») и умелые средства (упая). В буддизме Тхеравады бодхисаттва рассматривается преимущественно как исключительный и редкий индивид. Лишь немногие избранные могут в конечном итоге стать бодхисаттвами, например, Майтрейя. Буддизм Махаяны обычно понимает путь бодхисаттвы как открытый для всех, и буддисты Махаяны поощряют всех стремиться к этому пути. Духовно продвинутые бодхисаттвы, такие как Авалокитешвара, Майтрейя и Манджушри, также широко почитаются во всем буддийском мире Махаяны и, как считается, обладают великой магической силой, которую они используют для помощи всем живым существам.
In Buddhism, a bodhisattva (English: ,/b//oʊ//d//iː/'/s//ʌ//t//v//ə/ BOHdeeSUTvə; ) or bodhisatva is a person who is on the path towards bodhi ('awakening') or Buddhahood. In the Early Buddhist schools, as well as modern Theravāda Buddhism, bodhisattva (Pāli: bodhisatta) refers to someone who has made a resolution to become a Buddha and has also received a confirmation or prediction from a living Buddha that this will be so. Mahayana bodhisattvas are spiritually heroic persons that work to attain awakening and are driven by a great compassion (mahākaruṇā). These beings are exemplified by important spiritual qualities such as the "four divine abodes" (brahmavihāras) of loving kindness (maitrī), compassion (karuṇā), empathetic joy (muditā) and equanimity (upekṣā), as well as the various bodhisattva "perfections" (pāramitās) which include prajñāpāramitā ("transcendent knowledge" or "perfection of wisdom") and skillful means (upāya). In Theravāda Buddhism, the bodhisattva is mainly seen as an exceptional and rare individual. Only a few select individuals are ultimately able to become bodhisattvas, such as Maitreya. Mahāyāna Buddhism generally understands the bodhisattva path as being open to everyone, and Mahāyāna Buddhists encourage all individuals to become bodhisattvas. Spiritually advanced bodhisattvas such as Avalokiteshvara, Maitreya, and Manjushri are also widely venerated across the Mahāyāna Buddhist world and are believed to possess great magical power which they employ to help all living beings.
В раннем буддизме
В досектантском буддизме термин бодхисаттва используется в ранних текстах для обозначения Гаутамы Будды в его предыдущих жизнях и как молодого человека в его последней жизни, когда он стремился к освобождению. В ранних буддийских сутрах Будда регулярно использует фразу "когда я был непросветлённым бодхисаттвой", чтобы описать свой опыт до достижения пробуждения. Ранние тексты, обсуждающие период до пробуждения Будды, в основном сосредоточены на его духовном развитии. По словам Бхикшу Аналайо, большинство этих отрывков сосредоточены на трёх основных темах: "преодоление бодхисаттвой неблагих состояний ума, развитие им душевного спокойствия и рост его прозрения". Другие ранние источники, такие как Аччариябхутадхамма-сутта (MN 123, и её китайский параллель в Мадхьяма-агаме 32), обсуждают чудесные качества бодхисаттвы Гаутамы в его предыдущей жизни на небесах Тушита. В палийском тексте основное внимание уделяется тому, как бодхисаттва был наделён внимательностью и ясным осознанием, живя в Тушите, в то время как китайский источник утверждает, что его продолжительность жизни, облик и слава превосходили всех дэвов (богов). Эти источники также обсуждают различные чудеса, сопровождавшие зачатие и рождение бодхисаттвы, наиболее известные из которых – его семь шагов и провозглашение, что это была его последняя жизнь. Китайский источник (под названием "Беседа о чудесных качествах") также сообщает, что, живя монахом под руководством Будды Кашьяпы, он "дал свой первоначальный обет [достичь] Будды [в процессе] практики святой жизни". Другим ранним источником, обсуждающим качества бодхисаттв, является Махападана-сутта. Этот текст рассматривает качества бодхисаттвы в контексте шести предыдущих Будд, живших в далёком прошлом, таких как Будда Випашьи. Ещё один важный элемент доктрины бодхисаттвы – идея предсказания будущего Будды – встречается в другом раннем китайском буддийском тексте, "Рассуждение об объяснении прошлого" (MA 66). В этой беседе монах по имени Майтрея стремится стать Буддой в будущем, и Будда предсказывает, что Майтрея станет Буддой в будущем. Другие беседы, найденные в Экоттарика-агаме, представляют "бодхисаттву Майтрею" как примерную фигуру (EA 20.6 и EA 42.6), а одна сутра в этом сборнике также обсуждает, как Будда учил Майтрею пути бодхисаттвы шести совершенств (EA 27.5). "Бодхисаттва" может также означать существо, "стремящееся к просветлению", то есть человека, целью которого является достижение полного просветления. В Палийском каноне Бодхисаттва (бодхисаттва) также описывается как тот, кто всё ещё подвержен рождению, болезни, смерти, скорби, скверне и заблуждениям. Согласно монаху Тхеравады Бхикшу Бодхи, хотя все буддийские традиции согласны с тем, что для достижения Будды необходимо "принять осознанное решение" и исполнить духовные совершенства (парами или парамиты) как бодхисаттва, фактический путь бодхисаттвы не преподаётся в самых ранних слоях буддийских текстов, таких как Палийские Никаи (и их аналоги, такие как китайские Агамы), которые вместо этого сосредоточены на идеале архата. Самая древняя известная история о том, как Гаутама Будда становится бодхисаттвой, – это история о его встрече с предыдущим Буддой, Дипанкарой. Во время этой встречи предыдущее воплощение Гаутамы, по-разному называемое Сумедха, Мегха или Сумати, предлагает пять синих лотосов и расстилает волосы или всё тело, чтобы Дипанкара мог пройти по ним, решив однажды стать Буддой. Дипанкара затем подтверждает, что они достигнут Будды. Ранние буддийские авторы рассматривали эту историю как указание на то, что принятие решения (абхинихары) в присутствии живого Будды и его предсказание/подтверждение (вьякарана) будущего Будды необходимо для того, чтобы стать бодхисаттвой. По словам Дрюса, "все известные модели пути к Будде развились из этого базового понимания". Эти истории, безусловно, стали важной частью популярного буддизма к моменту резьбы перил ступы Бхархут (ок. 125–100 гг. до н.э.), которые содержат изображения около тридцати сказок Джатака. Таким образом, возможно, что идеал бодхисаттвы был популяризирован через повествование Джатак. В сказках Джатака содержится множество историй, в которых основное внимание уделяется прошлым деяниям Шакьямуни, когда он был бодхисаттвой. Эти деяния обычно выражают качества и практики бодхисаттвы (такие как сострадание, шесть совершенств и сверхъестественная сила) в драматической форме и включают многочисленные акты самопожертвования. Помимо историй Джатака, связанных с Шакьямуни, идея о том, что Майтрея (Митрея), который в настоящее время пребывает в Тушите, станет будущим Буддой и что это было предсказано Буддой Шакьямуни, также была ранней доктриной, связанной с идеалом бодхисаттвы. Она впервые появляется в Чаккаваттисиханада-сутте. По словам А. Л. Башама, также возможно, что некоторые из эдиктов Ашоки свидетельствуют о знании идеала бодхисаттвы. Башам даже утверждает, что Ашока мог считать себя бодхисаттвой, поскольку в одном эдикте говорится, что он "отправился к самбодхи".
In pre sectarian Buddhism, the term bodhisatta is used in the early texts to refer to Gautama Buddha in his previous lives and as a young man in his last life, when he was working towards liberation. In the early Buddhist discourses, the Buddha regularly uses the phrase "when I was an unawakened Bodhisatta" to describe his experiences before his attainment of awakening. The early texts which discuss the period before the Buddha's awakening mainly focus on his spiritual development. According to Bhikkhu Analayo, most of these passages focus on three main themes: "the bodhisattva's overcoming of unwholesome states of mind, his development of mental tranquillity, and the growth of his insight." Other early sources like the Acchariyabbhutadhamma sutta (MN 123, and its Chinese parallel in Madhyama āgama 32) discuss the marvelous qualities of the bodhisattva Gautama in his previous life in Tuṣita heaven. The Pali text focuses on how the bodhisattva was endowed with mindfulness and clear comprehension while living in Tuṣita, while the Chinese source states that his lifespan, appearance, and glory was greater than all the devas (gods). These sources also discuss various miracles which accompanied the bodhisattva's conception and birth, most famously, his taking seven steps and proclaiming that this was his last life. The Chinese source (titled Discourse on Marvellous Qualities) also states that while living as a monk under the Buddha Kāśyapa he "made his initial vow to [realize] Buddhahood [while] practicing the holy life." Another early source that discusses the qualities of bodhisattvas is the Mahāpadāna sutta. This text discusses bodhisattva qualities in the context of six previous Buddhas who lived long ago, such as Buddha Vipaśyī. Yet another important element of the bodhisattva doctrine, the idea of a prediction of someone's future Buddhahood, is found in another Chinese early Buddhist text, the Discourse on an Explanation about the Past (MĀ 66). In this discourse, a monk named Maitreya aspires to become a Buddha in the future and the Buddha then predicts that Maitreya will become a Buddha in the future. Other discourses found in the Ekottarika āgama present the "bodhisattva Maitreya" as an example figure (EĀ 20.6 and EĀ 42.6) and one sutra in this collection also discuss how the Buddha taught the bodhisattva path of the six perfections to Maitreya (EĀ 27.5). 'Bodhisatta' may also connote a being who is "bound for enlightenment", in other words, a person whose aim is to become fully enlightened. In the Pāli canon, the Bodhisatta (bodhisattva) is also described as someone who is still subject to birth, illness, death, sorrow, defilement, and delusion. According to the Theravāda monk Bhikkhu Bodhi, while all the Buddhist traditions agree that to attain Buddhahood, one must "make a deliberate resolution" and fulfill the spiritual perfections (pāramīs or pāramitās) as a bodhisattva, the actual bodhisattva path is not taught in the earliest strata of Buddhist texts such as the Pali Nikayas (and their counterparts such as the Chinese Āgamas) which instead focus on the ideal of the arahant. The oldest known story about how Gautama Buddha becomes a bodhisattva is the story of his encounter with the previous Buddha, Dīpankara. During this encounter, a previous incarnation of Gautama, variously named Sumedha, Megha, or Sumati offers five blue lotuses and spreads out his hair or entire body for Dīpankara to walk on, resolving to one day become a Buddha. Dīpankara then confirms that they will attain Buddhahood. Early Buddhist authors saw this story as indicating that the making of a resolution (abhinīhāra) in the presence of a living Buddha and his prediction/confirmation (vyākaraṇa) of one's future Buddhahood was necessary to become a bodhisattva. According to Drewes, "all known models of the path to Buddhahood developed from this basic understanding." These stories had certainly become an important part of popular Buddhism by the time of the carving of the Bharhut Stupa railings (c. 125–100 BCE), which contain depictions of around thirty Jataka tales. Thus, it is possible that the bodhisattva ideal was popularized through the telling of Jatakas. Jataka tales contain numerous stories which focus on the past life deeds of Sakyamuni when he was a bodhisattva. These deeds generally express bodhisattva qualities and practices (such as compassion, the six perfections, and supernatural power) in dramatic ways, and include numerous acts of self sacrifice. Apart from Jataka stories related to Sakyamuni, the idea that Metteya (Maitreya), who currently resides in Tuṣita, would become the future Buddha and that this had been predicted by the Buddha Sakyamuni was also an early doctrine related to the bodhisattva ideal. It first appears in the Cakkavattisihanadasutta. According to A. L. Basham, it is also possible that some of the Ashokan edicts reveal knowledge of the bodhisattva ideal. Basham even argues that Ashoka may have considered himself a bodhisattva, as one edict states that he "set out for sambodhi."
В школах Никая
К тому времени, как буддийская традиция разделилась на различные конкурирующие секты, идея о пути бодхисаттвы (санскрит: бодхисаттвayana) как об отдельном (и превосходящем) пути по сравнению с путем архата и одинокого Будды широко распространилась среди всех основных буддийских традиций, не относящихся к Махаяне, или школ Никая, включая Тхераваду, Сарвастиваду и Махасангхику. Путь бодхисаттвы именовался также как "путь совершенств" (pāramitāyana), "дхарма бодхисаттвы", "тренировка бодхисаттвы" и "путь совершенного Будды". Ни одно из этих названий не сохранилось до наших дней. Северо-индийская школа Сарвастивада считала, что Гаутаме потребовалось три "неизмеримых эона" (асамкхьея) и девяносто один эон (калпа), чтобы стать Буддой после его намерения (пранидхана), высказанного перед прошлым Буддой. В течение первого неизмеримого эона, как утверждается, он встретил и служил 75 000 Будд, а во втором – 76 000, после чего получил свое первое предсказание (вьякарана) о будущем Будде от Дипанкары, означающее, что он больше не мог отклониться от пути к Будде. "Махавасту" также представляет четыре стадии или этапа (кария) пути бодхисаттвы, не указывая конкретных временных рамок (хотя говорится, что это занимает различные неизмеримые эоны). Этот набор из четырех фаз пути также встречается в других источниках, включая гандхарскую "Сутру многих Будд" (*Bahubudha gasutra) и китайский "Фу Бэньсин Цзи Цзин" (佛本行 集經, Тайшо, т. 3, № 190, стр. 669a1–672a11). Четыре кария (Gandhari: caria) следующие: В нескольких источниках Палийского канона выражена идея о множественности Будд и о том, что в будущем появится множество Будд, все из которых должны пройти обучение как бодхисаттвы. Неканоническая литература Тхеравады "Джатака" также учит о бодхисаттвах и пути бодхисаттвы. Шри-ланкийский комментатор Дхаммапала (VI век н.э.) написал комментарий к "Карияпитаке" – тексту, посвященному пути бодхисаттвы и десяти совершенствам бодхисатты. Короли Шри-Ланки часто описывались как бодхисаттвы, начиная, по крайней мере, с Сирисангабодхи (правил в 247–249 гг.), который был известен своим состраданием, давал обеты о благополучии граждан и считался махасаттой (санскрит: махасаттвой) – эпитетом, используемым почти исключительно в буддизме Махаяны. Многие другие короли Шри-Ланки с III по XV век также описывались как бодхисаттвы, а их королевские обязанности иногда явно связывались с практикой десяти парамит. В некоторых случаях они прямо заявляли, что получили предсказания о достижении Будды в прошлых жизнях. Различные современные представители эзотерических традиций Тхеравады (такие как вейзза из Бирмы) также заявляли о своей принадлежности к бодхисаттвам. Он также приводит в качестве примера слова короля Шри-Ланки Махинды IV (956–972 гг. н.э.) X века, который повелел выгравировать надпись: "Лишь бодхисаттвы станут королями процветающей Ланки". Джеффри Сэмюэлс поддерживает эту точку зрения, отмечая, что в то время как в буддизме Махаяны путь бодхисаттвы считается универсальным и доступным для всех, в Тхераваде он "зарезервирован и присвоен определенными выдающимися личностями".
By the time that the Buddhist tradition had developed into various competing sects, the idea of the bodhisattva vehicle (Sanskrit: bodhisattvayana) as a distinct (and superior) path from that of the arhat and solitary buddha was widespread among all the major non Mahayana Buddhist traditions or Nikaya schools, including Theravāda, Sarvāstivāda and Mahāsāṃghika. The bodhisattvayana was referred by other names such as "vehicle of the perfections" (pāramitāyāna), "bodhisatva dharma", "bodhisatva training", and "vehicle of perfect Buddhahood". None of these have survived. The North Indian Sarvāstivāda school held it took Gautama three "incalculable aeons" (asaṃkhyeyas) and ninety one aeons (kalpas) to become a Buddha after his resolution (praṇidhāna) in front of a past Buddha. During the first incalculable aeon he is said to have encountered and served 75,000 Buddhas, and 76,000 in the second, after which he received his first prediction (vyākaraṇa) of future Buddhahood from Dīpankara, meaning that he could no longer fall back from the path to Buddhahood. The Mahāvastu also presents four stages or courses (caryās) of the bodhisattva path without giving specific time frames (though it's said to take various incalculable aeons). This set of four phases of the path is also found in other sources, including the Gandhari “Many Buddhas Sūtra” (*Bahubudha gasutra) and the Chinese Fó běnxíng jí jīng (佛本行 集經, Taisho vol. 3, no. 190, pp. 669a1–672a11). The four caryās (Gandhari: caria) are the following: Several sources in the Pali Canon depict the idea that there are multiple Buddhas and that there will be many future Buddhas, all of which must train as bodhisattas. Non canonical Theravada Jataka literature also teaches about bodhisattvas and the bodhisattva path. The Sri Lankan commentator Dhammapāla (6th century CE) wrote a commentary on the Cariyāpiṭaka, a text which focuses on the bodhisattva path and on the ten perfections of a bodhisatta. Kings of Sri Lanka were often described as bodhisattvas, starting at least as early as Sirisanghabodhi (r. 247–249), who was renowned for his compassion, took vows for the welfare of the citizens, and was regarded as a mahāsatta (Sanskrit: mahāsattva), an epithet used almost exclusively in Mahayana Buddhism. Many other Sri Lankan kings from the 3rd until the 15th century were also described as bodhisattas and their royal duties were sometimes clearly associated with the practice of the ten pāramitās. In some cases, they explicitly claimed to have received predictions of Buddhahood in past lives. Various modern figures of esoteric Theravada traditions (such as the weizzās of Burma) have also claimed to be bodhisattvas. He also quotes the 10th century king of Sri Lanka, Mahinda IV (956–972 CE), who had the words inscribed "none but the bodhisattvas will become kings of a prosperous Lanka," among other examples. Jeffrey Samuels echoes this perspective, noting that while in Mahayana Buddhism the bodhisattva path is held to be universal and for everyone, in Theravada it is "reserved for and appropriated by certain exceptional people."
Ранняя Махаяна
Махаяна буддизм (часто также называемый Бодхисаттваяной, "Путь Бодхисаттвы") основан главным образом на пути бодхисаттвы. Этот путь считался более высоким и благородным, чем достижение состояния архата или одинокого Будды. Хайал отмечает, что санскритские источники обычно изображают путь бодхисаттвы как ведущий к более высокой цели (то есть ануттара самяк самбодхи), чем цель пути "учеников" (шраваков), которая заключается в нирване, достигаемой архатами. Например, в Сутре Лотоса говорится: "Сравакам он проповедовал учение, связанное с четырьмя благородными истинами и ведущее к взаимозависимому возникновению. Оно направлено на прекращение рождения, старости, болезни, смерти, скорби, стенаний, боли, страдания и усталости; и завершается нирваной. Но великому существу, бодхисаттве, он проповедовал учение, связанное с шестью совершенствами и завершающееся Знанием Всеведущего после достижения высшего и совершенного бодхи". Источники Махаяны, такие как Сутра Лотоса, также утверждают, что архаты, достигшие нирваны, не завершили свой духовный поиск, поскольку они еще не достигли высшей цели самбодхи (Будды) и, следовательно, должны продолжать стремиться, пока не достигнут ее. Аштасахасрика Праджняпарамита Сутра, один из самых ранних известных текстов Махаяны, содержит простое и краткое определение термина бодхисаттва, которое также является самым ранним известным определением Махаяны. Это определение дается следующим образом: "Поскольку его целью является бодхи, бодхисаттва махасаттва так и называется". Сутры Махаяны также изображают бодхисаттву как существо, которое, стремясь к Будде ради всех существ, более любящее и сострадательное, чем шравака (который лишь желает положить конец своим собственным страданиям). Таким образом, еще одно существенное различие между бодхисаттвой и архатом заключается в том, что бодхисаттва практикует путь ради блага других (пар-артха), благодаря своей бодхичитте, в то время как шраваки делают это ради собственной выгоды (св-артха) и, следовательно, не обладают бодхичиттой (которая сострадательно направлена на других). Бодхисаттвы Махаяны были не просто абстрактными моделями для буддийской практики, но и развились как отдельные фигуры, которым поклонялись индийские буддисты. Среди них – такие фигуры, как Манджушри и Авалокитешвара, которые являются персонификациями основных добродетелей мудрости и сострадания соответственно и являются двумя наиболее важными бодхисаттвами в Махаяне. Развитие преданности бодхисаттвам параллельно развитию индуистского движения бхакти. Действительно, Даял рассматривает развитие культов индийских бодхисаттв как буддийскую реакцию на рост религии, ориентированной на бхакти, в Индии, что помогло популяризировать и возродить индийский буддизм. Некоторые сутры Махаяны продвигали еще один революционный доктринальный поворот, утверждая, что три пути – Шравакаяны, Пратьекабуддхаяны и Бодхисаттваяны – на самом деле были всего лишь одним путем (экаяной). Это наиболее ярко выражено в Сутре Лотоса, которая утверждает, что сама идея трех отдельных путей – это всего лишь упая, умелое средство, изобретенное Буддой для привлечения существ различных способностей на путь. Но в конечном итоге им будет открыто, что существует только один путь, экаяна, который завершается Буддой.
Mahāyāna Buddhism (often also called Bodhisattvayāna, "Bodhisattva Vehicle") is based principally upon the path of a bodhisattva. This path was seen as higher and nobler than becoming an arhat or a solitary Buddha. Hayal notes that Sanskrit sources generally depict the bodhisattva path as reaching a higher goal (i. e. anuttara samyak sambodhi) than the goal of the path of the "disciples" (śrāvakas), which is the nirvana attained by arhats. For example, the Lotus Sutra states:<blockquote>"To the sravakas, he preached the doctrine which is associated with the four Noble Truths and leads to Dependent Origination. It aims at transcending birth, old age, disease, death, sorrow, lamentation, pain, distress of mind and weariness; and it ends in nirvana. But, to the great being, the bodhisattva, he preached the doctrine, which is associated with the six perfections and which ends in the Knowledge of the Omniscient One after the attainment of the supreme and perfect bodhi." Mahayana sources like the Lotus Sutra also claim that arhats that have reached nirvana have not truly finished their spiritual quest, for they still have not attained the superior goal of sambodhi (Buddhahood) and thus must continue to strive until they reach this goal. The Aṣṭasāhasrikā Prajñāpāramitā Sūtra, one of the earliest known Mahayana texts, contains a simple and brief definition for the term bodhisattva, which is also the earliest known Mahāyāna definition. This definition is given as the following: "Because he has bodhi as his aim, a bodhisattva mahāsattva is so called." Mahayana sutras also depict the bodhisattva as a being which, because they want to reach Buddhahood for the sake of all beings, is more loving and compassionate than the sravaka (who only wishes to end their own suffering). Thus, another major difference between the bodhisattva and the arhat is that the bodhisattva practices the path for the good of others (par ārtha), due to their bodhicitta, while the sravakas do so for their own good (sv ārtha) and thus, do not have bodhicitta (which is compassionately focused on others). Mahayana bodhisattvas were not just abstract models for Buddhist practice, but also developed as distinct figures which were venerated by Indian Buddhists. These included figures like Manjushri and Avalokiteshvara, which are personifications of the basic virtues of wisdom and compassion respectively and are the two most important bodhisattvas in Mahayana. The development of bodhisattva devotion parallels the development of the Hindu bhakti movement. Indeed, Dayal sees the development of Indian bodhisattva cults as a Buddhist reaction to the growth of bhakti centered religion in India which helped to popularize and reinvigorate Indian Buddhism. Some Mahayana sutras promoted another revolutionary doctrinal turn, claiming that the three vehicles of the Śrāvakayāna, Pratyekabuddhayāna and the Bodhisattvayāna were really just one vehicle (ekayana). This is most famously promoted in the Lotus Sūtra which claims that the very idea of three separate vehicles is just an upaya, a skillful device invented by the Buddha to get beings of various abilities on the path. But ultimately, it will be revealed to them that there is only one vehicle, the ekayana, which ends in Buddhahood.
Зрелая схоластическая Махаяна
Классические индийские махаянисты считали, что только сутры Махаяны учат о пути бодхисаттвы. Таким образом, Нагарджуна пишет, что «предметы, основанные на деяниях бодхисаттв, не упоминаются в [немахаянских] сутрах». Они также полагали, что путь бодхисаттвы превосходит путь шраваков, и поэтому путь бодхисаттвы именуется «великим путём» (махаяна) благодаря более глубокому стремлению к спасению других, в то время как путь шраваков считается «малым» или «низшим» путём (хинаяна). Таким образом, Асанга в своей «Махаянасутраламкаре» утверждает, что эти два пути различаются во многих аспектах, таких как намерение, учение, средства (то есть методы), опора и время, необходимое для достижения цели. Для йогачаринов лишь некоторые существа (обладающие «родом бодхисаттвы») могут вступить на путь бодхисаттвы. В восточноазиатском буддизме общепринятой является точка зрения единого пути (экаяны), согласно которой все буддийские учения на самом деле являются частью единого пути. Поздние авторы также использовали термин «бодхисаттва» в более широком смысле. По мнению философа Махаяны VIII века Харибхадры, термин «бодхисаттва» может относиться к тем, кто следует любому из трех путей, поскольку все они стремятся к бодхи. Следовательно, конкретным термином для бодхисаттвы Махаяны является махасаттва (великое существо) бодхисаттва. Согласно «Бодхипатапрадипе» Атиши XI века, центральной определяющей чертой бодхисаттвы Махаяны является всеобщее стремление положить конец страданиям всех чувщущих существ, которое называется бодхичиттой (ум, направленный на пробуждение). Учение о бодхисаттве претерпело значительную трансформацию в процессе развития буддийской тантры, также известной как Ваджраяна. Это течение разработало новые идеи и тексты, представило новых бодхисаттв и переосмыслило старых в новых формах, создало сложные мандалы для них и ввело новые практики, использующие мантры, мудры и другие тантрические элементы.
Classical Indian mahayanists held that the only sutras which teach the bodhisattva vehicle are the Mahayana sutras. Thus, Nagarjuna writes "the subjects based on the deeds of Bodhisattvas were not mentioned in [non Mahāyāna] sūtras." They also held that the bodhisattva path was superior to the śrāvaka vehicle and so the bodhisattva vehicle is the "great vehicle" (mahayana) due to its greater aspiration to save others, while the śrāvaka vehicle is the "small" or "inferior" vehicle (hinayana). Thus, Asanga argues in his Mahāyānasūtrālaṃkāra that the two vehicles differ in numerous ways, such as intention, teaching, employment (i. e., means), support, and the time that it takes to reach the goal. For the yogacarins then, only some beings (those who have the "bodhisattva lineage") can enter the bodhisattva path. In East Asian Buddhism, the view of the one vehicle (ekayana) which holds that all Buddhist teachings are really part of a single path, is the standard view. The term bodhisattva was also used in a broader sense by later authors. According to the eighth century Mahāyāna philosopher Haribhadra, the term "bodhisattva" can refer to those who follow any of the three vehicles, since all are working towards bodhi. Therefore, the specific term for a Mahāyāna bodhisattva is a mahāsattva (great being) bodhisattva. According to Atiśa's 11th century Bodhipathapradīpa, the central defining feature of a Mahāyāna bodhisattva is the universal aspiration to end suffering for all sentient beings, which is termed bodhicitta (the mind set on awakening). The bodhisattva doctrine went through a significant transformation during the development of Buddhist tantra, also known as Vajrayana. This movement developed new ideas and texts which introduced new bodhisattvas and re interpreted old ones in new forms, developed in elaborate mandalas for them and introduced new practices which made use of mantras, mudras and other tantric elements.
Длина и характер пути
Как и в не-махаянских источниках, в махаянских сутрах путь бодхисаттвы обычно изображается как долгий путь, занимающий множество жизней на протяжении многих эонов. Некоторые сутры утверждают, что начинающему бодхисаттве может потребоваться от 3 до 22 бесчисленных эонов (махасамкхьея калпа), чтобы стать Буддой. В «Махаянасамграхе» Асанги говорится, что бодхисаттва должен культивировать шесть парамит в течение трех неисчислимых эонов (калпасамкхьея). Шантидева, в то же время, утверждает, что бодхисаттвы должны практиковать каждое совершенство в течение шестидесяти эонов или калп, а также заявляет, что бодхисаттва должен практиковать путь в течение «невообразимого» (ацинтья) количества калп. Таким образом, путь бодхисаттвы может занять много миллиардов и миллиардов лет, чтобы завершиться. Последующее развитие индийского и азиатского буддизма махаяны (особенно в ваджраяне или тантрическом буддизме) привело к идее, что определенные методы и практики могут существенно сократить путь (и даже привести к буддизму в течение одной жизни). Этот взгляд отвергается другими школами, такими как Тэндай, Шингон и Дзэн. Основатели Тэндай и Шингона, Сайчо и Кукай, считали, что любой, кто правильно практикует путь, может достичь пробуждения в этой самой жизни. Буддийские школы, такие как Тиантай, Хуаянь, Чань и различные традиции Ваджраяны, утверждают, что они учат способам достижения буддизма в течение одной жизни. Некоторые из ранних описаний пути бодхисаттвы в текстах, таких как «Уграпарипричча-сутра», описывают его как трудный, суровый монашеский путь, подходящий лишь для немногих, который, тем не менее, является самым славным путем, который можно пройти. Упоминаются три вида бодхисаттв: лесные, городские и монастырские бодхисаттвы, причем жизнь в лесу считается высшим, даже необходимым путем в сутрах, таких как «Уграпарипричча» и «Самадхираджа-сутра». В ранней «Растрапалапарипричча-сутре» также поощряется уединенная жизнь в медитации в лесах, вдали от отвлекающих факторов мирской жизни. Растрапала также резко критикует монахов, живущих в монастырях и городах, которых считают не практикующими медитацию и нравственность. В «Ратнагунасамчаягатхе» также говорится, что бодхисаттва должен предпринять аскетические практики (дхутагуна), «свободно странствовать без дома», практиковать парамиты и обучаться под руководством гуру, чтобы усовершенствовать свою практику медитации и реализацию праджняпарамиты. Двенадцать дхутагун также продвигаются в «Сутре Царя Самадхи», «Сутре Десяти Стадий» и Шантидевой. Некоторые ученые использовали эти тексты, чтобы обосновать «лесную гипотезу», теорию о том, что первоначальный идеал бодхисаттвы был связан со строгим лесным аскетизмом. Но другие ученые отмечают, что многие другие сутры махаяны не продвигают этот идеал, а вместо этого учат «простым» практикам, таким как запоминание, чтение, обучение и копирование сутр махаяны, а также медитация на Будд и бодхисаттв (и чтение или пение их имен).
Just as with non Mahayana sources, Mahayana sutras generally depict the bodhisattva path as a long path that takes many lifetimes across many aeons. Some sutras state that a beginner bodhisattva could take anywhere from 3 to 22 countless eons (mahāsaṃkhyeya kalpas) to become a Buddha. The Mahāyānasaṃgraha of Asanga states that the bodhisattva must cultivate the six paramitas for three incalculable aeons (kalpāsaṃkhyeya). Shantideva meanwhile states that bodhisattvas must practice each perfection for sixty aeons or kalpas and also declares that a bodhisattva must practice the path for an "inconceivable" (acintya) number of kalpas. Thus, the bodhisattva path could take many billions upon billions of years to complete. Later developments in Indian and Asian Mahayana Buddhism (especially in Vajrayana or tantric Buddhism) lead to the idea that certain methods and practices could substantially shorten the path (and even lead to Buddhahood in a single lifetime). This view is rejected by other schools such as Tendai, Shingon and Zen. The founders of Tendai and Shingon, Saicho and Kukai, held that anyone who practiced the path properly could reach awakening in this very lifetime. Buddhist schools like Tiantai, Huayan, Chan and the various Vajrayāna traditions maintain that they teach ways to attain Buddhahood within one lifetime. Some of early depictions of the Bodhisattva path in texts such as the Ugraparipṛcchā Sūtra describe it as an arduous, difficult monastic path suited only for the few which is nevertheless the most glorious path one can take. Three kinds of bodhisattvas are mentioned: the forest, city, and monastery bodhisattvas—with forest dwelling being promoted a superior, even necessary path in sutras such as the Ugraparipṛcchā and the Samadhiraja sutras. The early Rastrapalapariprccha sutra also promotes a solitary life of meditation in the forests, far away from the distractions of the householder life. The Rastrapala is also highly critical of monks living in monasteries and in cities who are seen as not practicing meditation and morality. The Ratnagunasamcayagatha also says the bodhisattva should undertake ascetic practices (dhūtaguṇa), "wander freely without a home", practice the paramitas and train under a guru in order to perfect his meditation practice and realization of prajñaparamita. The twelve dhūtaguṇas are also promoted by the King of Samadhis Sutra, the Ten Stages Sutra and Shantideva. Some scholars have used these texts to argue for "the forest hypothesis", the theory that the initial Bodhisattva ideal was associated with a strict forest asceticism. But other scholars point out that many other Mahayana sutras do not promote this ideal, and instead teach "easy" practices like memorizing, reciting, teaching and copying Mahayana sutras, as well as meditating on Buddhas and bodhisattvas (and reciting or chanting their names).
Бодхисаттвы и нирвана
С различными взглядами на различные типы яны или путей связаны вопросы об отношении бодхисаттвы к нирване. В различных текстах Махаяны можно выделить две теории. Одна из них заключается в том, что бодхисаттва должен отложить своё пробуждение до достижения полного Буддоства (в этот момент прекращается перерождение, что является классическим пониманием нирваны). Этот взгляд представлен в некоторых сутрах, таких как Панькавимсатисахашрика-праджняпарамита-сутра. Эта идея также встречается в Ланкаватара-сутре, где упоминается, что бодхисаттвы принимают следующую обет: «Я не войду в окончательную нирвану, пока все существа не будут освобождены». Аналогично, в «Шикшасамуччае» говорится: «Я должен привести всех существ к освобождению. Я останусь здесь до конца, даже ради одной живой души». Это достижение понималось как недуальное состояние, в котором не происходит ограничений ни самсарой, ни нирваной. Существо, достигшее такого рода нирваны, не ограничено в проявлении в сансарических сферах, но при этом остаётся полностью свободным от скверн, присутствующих в этих сферах (и таким образом может помогать другим). Тот факт, что бодхисаттва имеет возможность выбрать такой менее продолжительный путь, но вместо этого предпочитает долгий путь к Буддоству, является одним из пяти критериев, определяющих бодхисаттву. Остальные четыре: быть человеком, быть мужчиной, дать обет стать Буддой в присутствии предыдущего Будды и получить пророчество от этого Будды. Со временем развился более разнообразный анализ пути бодхисаттвы, сосредоточенный на мотивации. Это проявляется в тибетском буддийском учении о трех типах мотивации для порождения бодхичитты. Согласно «Словам моего совершенного учителя» (Kun bzang bla ma'i gzhal lung) Патрула Ринпоче, написанной в XIX веке, бодхисаттва может быть мотивирован одним из трех способов. А именно:
Related to the different views on the different types of yanas or vehicles is the question of a bodhisattva's relationship to nirvāṇa. In the various Mahāyāna texts, two theories can be discerned. One view is the idea that a bodhisattva must postpone their awakening until full Buddhahood is attained (at which point one ceases to be reborn, which is the classical view of nirvāṇa). This view is promoted in some sutras like the Pañcavimsatisahasrika prajñaparamita sutra. The idea is also found in the Laṅkāvatāra Sūtra, which mentions that bodhisattvas take the following vow: "I shall not enter into final nirvana before all beings have been liberated." Likewise, the Śikṣāsamuccaya states "I must lead all beings to Liberation. I will stay here till the end, even for the sake of one living soul." This attainment was understood as a kind of non dual state in which one is neither limited to samsara nor nirvana. A being who has reached this kind of nirvana is not restricted from manifesting in the samsaric realms, and yet they remain fully detached from the defilements found in these realms (and thus they can help others). That a bodhisattva has the option to pursue such a lesser path, but instead chooses the long path towards Buddhahood is one of the five criteria for one to be considered a bodhisattva. The other four are: being human, being a man, making a vow to become a Buddha in the presence of a previous Buddha, and receiving a prophecy from that Buddha. Over time, a more varied analysis of bodhisattva careers developed focused on one's motivation. This can be seen in the Tibetan Buddhist teaching on three types of motivation for generating bodhicitta. According to Patrul Rinpoche's 19th century Words of My Perfect Teacher (Kun bzang bla ma'i gzhal lung), a bodhisattva might be motivated in one of three ways. They are:
Важные бодхисаттвы
Буддисты (особенно махаянцы) почитают нескольких бодхисаттв (таких как Майтрейя, Манджушри и Авалокитешвара), которые считаются достигшими высокой духовной реализации (достигнув десятого бхуми) и, таким образом, обладающими огромной магической силой. По словам Льюиса Ланкастера, эти "небесные" бодхисаттвы рассматриваются как "либо проявления Будды, либо существа, обладающие силой создавать множество тел посредством великих подвигов магического преображения". Религиозное почитание этих бодхисаттв, вероятно, впервые возникло в Северной Индии, и они широко представлены в искусстве Гандхары и Кашмира. В азиатском искусстве они обычно изображаются в виде принцев и принцесс, в царских одеждах и украшениях (поскольку они – принцы Дхармы). В тибетском буддизме Мани Камбум является столь же влиятельным текстом (открытым текстом, или термой), посвященным Ченрезигу (Авалокитешваре, которого считают бодхисаттвой-покровителем страны) и его чудесным деяниям в Тибете. Эти небесные бодхисаттвы, такие как Авалокитешвара (Гуаньинь), также рассматриваются как сострадательные спасители, неустанно работающие на благо всех существ. В главе "Авалокитешвара" Лотосовой сутры даже утверждается, что воспоминание об Авалокитешваре может помочь спасти человека от стихийных бедствий, демонов и других напастей. Считается также, что он защищает от омрачений (страсти, гнева и неведения). Бодхисаттвы могут также принимать любую физическую форму, полезную для помощи разумным существам (бога, птицы, мужчину или женщину, даже Будду).
Buddhists (especially Mahayanists) venerate several bodhisattvas (such as Maitreya, Manjushri and Avalokiteshvara) which are seen as highly spiritually advanced (having attained the tenth bhumi) and thus possessing immense magical power. According to Lewis Lancaster, these "celestial" or "heavenly" bodhisattvas are seen as "either the manifestations of a Buddha or they are beings who possess the power of producing many bodies through great feats of magical transformation." The religious devotion to these bodhisattvas probably first developed in north India, and they are widely depicted in Gandharan and Kashmiri art. In Asian art, they are typically depicted as princes and princesses, with royal robes and jewellery (since they are the princes of the Dharma). In Tibetan Buddhism, the Maṇi Kambum is a similarly influential text (a revealed text, or terma) which focuses on Chenrezig (Avalokiteshvara, who is seen as the country's patron bodhisattva) and his miraculous activities in Tibet. These celestial bodhisattvas like Avalokiteshvara (Guanyin) are also seen as compassionate savior figures, constantly working for the good of all beings. The Avalokiteshvara chapter of the Lotus Sutra even states that calling Avalokiteshvara to mind can help save someone from natural disasters, demons, and other calamities. It is also supposed to protect one from the afflictions (lust, anger and ignorance). Bodhisattvas can also transform themselves into whatever physical form is useful for helping sentient beings (a god, a bird, a male or female, even a Buddha).
В Тхераваде
Хотя почитание бодхисаттв гораздо более распространено и популярно в буддийском мире Махаяны, оно также встречается в буддийских регионах Тхеравады. Бодхисаттвы, которым поклоняются в землях Тхеравады, включают Натха Девио (Авалокитешвара), Меттею (Майтрею), Упулвана (то есть Вишну), Самана (Самантабхадра) и Паттини. На почитание некоторых из этих фигур, возможно, повлиял буддизм Махаяны. Бодхисаттва Праджняпарамита-деви – женское воплощение совершенства мудрости и сутр Праджняпарамиты. Она стала важной фигурой, широко изображаемой в индийском буддийском искусстве. Гуаньинь (Jp: Каннон), женская форма Авалокитешвары, является наиболее почитаемым бодхисаттвой в восточноазиатском буддизме и обычно изображается как материнская фигура. В тибетском буддизме Тара или Джетсун Долма (rje btsun sgrol ma) является наиболее важной женской бодхисаттвой. Многочисленные сутры Махаяны представляют женщин-бодхисаттв в качестве главных героинь и рассказывают об их жизни, учениях и будущем просветлении. Среди них: «Вопросы девушки Вималашраддхи» (Тохоку Кангюр, Тох № 84), «Вопросы Вималадатты» (Тох 77), «Львиный рык Шрималадеви» (Тох 92), «Вопросы Локадхары» (Тох 174), «Сутра пророчества Ашокадатты» (Тох 76), «Вопросы Вималапрабхи» (Тох 168), «Сутра пророчества Кшемавати» (Тох 192), «Вопросы девушки Сумати» (Тох 74), «Вопросы Ганготтары» (Тох 75), «Вопросы старой женщины» (Тох 171), «Чудесная игра Манджушри» (Тох 96) и «Сутра пророчества Чандроттары» (Тох 191).
While the veneration of bodhisattvas is much more widespread and popular in the Mahayana Buddhist world, it is also found in Theravada Buddhist regions. Bodhisattvas which are venerated in Theravada lands include Natha Deviyo (Avalokiteshvara), Metteya (Maitreya), Upulvan (i. e. Vishnu), Saman (Samantabhadra) and Pattini. The veneration of some of these figures may have been influenced by Mahayana Buddhism.]] The bodhisattva Prajñāpāramitā devi is a female personification of the perfection of wisdom and the Prajñāpāramitā sutras. She became an important figure, widely depicted in Indian Buddhist art. Guanyin (Jp: Kannon), a female form of Avalokiteshvara, is the most widely revered bodhisattva in East Asian Buddhism, generally depicted as a motherly figure. In Tibetan Buddhism, Tara or Jetsun Dölma (rje btsun sgrol ma) is the most important female bodhisattva. Numerous Mahayana sutras feature female bodhisattvas as main characters and discuss their life, teachings and future Buddhahood. These include The Questions of the Girl Vimalaśraddhā (Tohoku Kangyur Toh number 84), The Questions of Vimaladattā (Toh 77), The Lion's Roar of Śrīmālādevī (Toh 92), The Inquiry of Lokadhara (Toh 174), The Sūtra of Aśokadattā's Prophecy (Toh 76), The Questions of Vimalaprabhā (Toh 168), The Sūtra of Kṣemavatī's Prophecy (Toh 192), The Questions of the Girl Sumati (Toh 74), The Questions of Gaṅgottara (Toh 75), The Questions of an Old Lady (Toh 171), The Miraculous Play of Mañjuśrī (Toh 96), and The Sūtra of the Girl Candrottarā's Prophecy (Toh 191).
Популярные фигуры
Со временем многие исторические буддийские фигуры также стали почитаться как бодхисаттвы, достойные преданности. Например, вокруг Нагарджуны, индийского основателя философской школы мадхьямака, развилась обширная агиография. Последователи тибетского буддизма считают Далай-лам и Кармап эманациями Ченрезига, Бодхисаттвы Сострадания. Различные японские буддийские школы считают своих основателей, таких как Кукай и Ничирен, бодхисаттвами. В китайском буддизме различные исторические личности называются бодхисаттвами. Более того, различные индуистские божества рассматриваются как бодхисаттвы в источниках Махаяны. Например, в «Карандавюхасутре» говорится, что Вишну, Шива, Брахма и Сарасвати являются бодхисаттвами, все они – эманации Авалокитешвары. Божества, такие как Сарасвати (кит. Biàncáitiān, 辯才天; яп. Benzaiten) и Шива (кит. Dàzìzàitiān, 大自在天; яп. Daikokuten) до сих пор почитаются как бодхисаттвы и дхармапалы (божества-хранители) в восточноазиатском буддизме. Обе эти фигуры тесно связаны с Авалокитешварой. Подобным образом, индуистское божество Харихара именуется бодхисаттвой в знаменитой «Нилакантха Дхарани», где говорится: «О сияние, превосходящее мир, приди, о Хари, великий бодхисаттва!». Императрица У Цзэтянь из династии Тан была единственной женщиной-правительницей Китая. Она использовала растущую популярность эзотерического буддизма в Китае в своих интересах. Хотя она и не была единственным правителем, делавшим подобные заявления, политическая целесообразность её притязаний, в сочетании с искренностью, делает её выдающимся примером. Она построила несколько храмов, внесла вклад в завершение пещер Лунмэнь и даже стала покровительствовать буддизму в большей степени, чем конфуцианству или даосизму. Она правила под титулом «Святой Император» и утверждала, что сама является Бодхисаттвой. Она стала одним из самых влиятельных правителей Китая.
Over time, numerous historical Buddhist figures also came to be seen as bodhisattvas in their own right, deserving of devotion. For example, an extensive hagiography developed around Nagarjuna, the Indian founder of the madhyamaka school of philosophy. Followers of Tibetan Buddhism consider the Dalai Lamas and the Karmapas to be an emanation of Chenrezig, the Bodhisattva of Compassion. Various Japanese Buddhist schools consider their founding figures like Kukai and Nichiren to be bodhisattvas. In Chinese Buddhism, various historical figures have been called bodhisattvas. Furthermore, various Hindu deities are considered to be bodhisattvas in Mahayana Buddhist sources. For example, in the Kāraṇḍavyūhasūtra, Vishnu, Shiva, Brahma and Saraswati are said to be bodhisattvas, all emanations of Avalokiteshvara. Deities like Saraswati (Chinese: Biàncáitiān, 辯才天, Japanese: Benzaiten) and Shiva (C: Dàzìzàitiān, 大自在天; J: Daikokuten) are still venerated as bodhisattva devas and dharmapalas (guardian deities) in East Asian Buddhism. Both figures are closely connected with Avalokiteshvara. In a similar manner, the Hindu deity Harihara is called a bodhisattva in the famed Nīlakaṇṭha Dhāraṇī, which states: "O Effulgence, World Transcendent, come, oh Hari, the great bodhisattva." The empress Wu Zetian of the Tang dynasty, was the only female ruler of China. She used the growing popularity of Esoteric Buddhism in China for her own needs. Though she was not the only ruler to have made such a claim, the political utility of her claims, coupled with sincerity make her a great example. She built several temples and contributed to the finishing of the Longmen Caves and even went on to patronise Buddhism over Confucianism or Daoism. She ruled by the title of "Holy Emperor", and claimed to be a Bodhisattva too. She became one of China's most influential rulers.
Ожесточенные бодхисаттвы
Хотя бодхисаттвы обычно изображаются как обладающие общепринятой красотой, встречаются случаи их проявления в виде грозных и уродливых существ. Ярким примером является явление Гуаньинь в облике преты по имени "Лицо в пламени" (面燃大士). Этот прием часто используется среди Царей Мудрости, среди которых Махамаюри Видьяраджни выделяется женским титулом и благожелательным выражением лица. В некоторых изображениях её всадник принимает яростный облик. Эта вариация также встречается в изображениях Ваджрапани. В тибетском буддизме весьма распространены грозные проявления (тибетский: trowo) главных бодхисаттв, которые часто выступают в качестве божеств-хранителей.
While bodhisattvas tend to be depicted as conventionally beautiful, there are instances of their manifestation as fierceful and monstrous looking beings. A notable example is Guanyin's manifestation as a preta named "Flaming Face" (面燃大士). This trope is commonly employed among the Wisdom Kings, among whom Mahāmāyūrī Vidyārājñī stands out with a feminine title and benevolent expression. In some depictions, her mount takes on a wrathful appearance. This variation is also found among images of Vajrapani. In Tibetan Buddhism, fierce manifestations (Tibetan: trowo) of the major bodhisattvas are quite common and they often act as protector deities.
Этимология
Этимология индийских терминов бодхисаттва и бодхисатта не полностью установлена. Термин бодхи не вызывает споров и означает «пробуждение» или «просветление» (от корня *budh). Вторая часть сложного слова имеет множество возможных значений или происхождений, включая:
The etymology of the Indic terms bodhisattva and bodhisatta is not fully understood. The term bodhi is uncontroversial and means "awakening" or "enlightenment" (from the root budh ). The second part of the compound has many possible meanings or derivations, including:
Саттва и сатта обычно означают «живое существо», «разумное существо» или «человек», и многие современные ученые принимают интерпретацию, основанную на этой этимологии. Примеры включают: «разумное существо, обладающее бодхи» (Х. Керн), «существо, стремящееся к бодхи, то есть существо, предназначенное для достижения полного просветления» (Т. В. Рис Дэвидс и В. Стеде), «существо, ищущее бодхи» (М. Анесаки), «Erleuchtungswesen» (Существо просветления) (М. Винтерниц), «Weisheitswesen» («Существо мудрости») (М. Уоллесер). Эту этимологию подтверждает также Махаянская Самадхираджа-сутра, которая, однако, объясняет значение термина бодхисаттва как «тот, кто наставляет или побуждает всех существ». По мнению Хар Даяла, термин бодхи-сатта может соответствовать санскритскому бодхи-сакта, что означает «преданный бодхи» или «привязанный к бодхи». Позднее этот термин мог быть ошибочно санскритизирован в бодхи-сатву. Хайал отмечает, что санскритский термин сакта (от *sañj) означает «прилипший, привязавшийся, увлеченный, преданный, стремящийся». Другая связанная возможность, указанная К. Р. Норманом и другими, заключается в том, что сатта несет в себе значение сакты, и поэтому бодхисатта означает «способный к просветлению». Санскритский термин саттва может означать «сила, энергия, мощь, доблесть, мужество», и следовательно, бодхисаттва также может означать «тот, чья энергия и сила направлены на бодхи». Такое понимание саттвы встречается в «Аваданакалпалате» Ксемендры. Хар Даял поддерживает это понимание, отмечая, что термин саттва «почти наверняка связан с ведийским словом *satvan, что означает «сильный или доблестный человек, герой, воин», и, следовательно, термин бодхисатта следует интерпретировать как «героическое существо, духовный воин». Саттва может также означать дух, ум, чувство, сознание или Geist. Различные индийские комментаторы, такие как Праджнякарамарти, интерпретируют этот термин как синоним *citta (ум, мысль) или *vyavasāya (решение, решимость). Китайские буддисты обычно используют термин пуса (菩薩), фонетическую транскрипцию санскритского термина. Однако ранние китайские переводчики иногда использовали смысловой перевод термина бодхисаттва, передавая его как минши (明士), что означает «человек, который понимает», понимая саттву как «человек» (ши, 士). На санскрите саттва может означать «сущность, природа, истинная сущность», а палийская сатта – «субстанция». Некоторые современные ученые интерпретируют бодхисаттву в этом свете, например, Монир Уильямс, который переводит этот термин как «тот, кто имеет бодхи или совершенную мудрость как свою сущность».
Sattva and satta commonly means "living being", "sentient being" or "person" and many modern scholars adopt an interpretation based on this etymology. Examples include: "a sentient or reasonable being, possessing bodhi" (H. Kern), "a bodhi being, i. e. a being destined to attain fullest Enlightenment" (T. W. Rhys Davids and W. Stede), "A being seeking for bodhi" (M. Anesaki), "Erleuchtungswesen" (Enlightenment Being) (M. Winternitz), "Weisheitswesen" ("Wisdom Being") (M. Walleser). This etymology is also supported by the Mahayana Samādhirāja Sūtra, which, however, explains the meaning of the term bodhisattva as "one who admonishes or exhorts all beings." According to Har Dayal, the term bodhi satta may correspond with the Sanskrit bodhi sakta which means "one who is devoted to bodhi" or "attached to bodhi". Later, the term may have been wrongly sanskritized to bodhi satva. Hayal notes that the Sanskrit term sakta (from sañj) means "clung, stuck or attached to, joined or connected with, addicted or devoted to, fond of, intent on". Another related possibility pointed out by K. R. Norman and others is that satta carries the meaning of śakta, and so bodhisatta means "capable of enlightenment." The Sanskrit term sattva may mean "strength, energy, vigour, power, courage" and therefore, bodhisattva could also mean "one whose energy and power is directed towards bodhi". This reading of sattva is found in Ksemendra's AvadanakalpaIata. Har Dayal supports this reading, noting that the term sattva is "almost certainly related to the Vedic word satvan, which means 'a strong or valiant man, hero, warrior and thus, the term bodhisatta should be interpreted as "heroic being, spiritual warrior." Sattva may also mean spirit, mind, sense, consciousness, or geist. Various Indian commentators like Prajñakaramati interpret the term as a synonym for citta (mind, thought) or vyavasāya (decision, determination). Chinese Buddhists generally use the term pusa (菩薩), a phonetic transcription of the Sanskrit term. However, early Chinese translators sometimes used a meaning translation of the term bodhisattva, which they rendered as mingshi (明士), which means "a person who understands", reading sattva as "man" or "person" (shi, 士). In Sanskrit, sattva can mean "essence, nature, true essence", and the Pali satta can mean "substance". Some modern scholars interpret bodhisattva in this light, such as Monier Williams, who translates the term as "one who has bodhi or perfect wisdom as his essence."