Закат Европы

Введение

Книга Освальда Шпенглера "Упадок Запада" (Der Untergang des Abendlandes; более буквально, "Падение Запада") – двухтомное произведение Освальда Шпенглера. Первый том, с подзаголовком "Форма и действительность", был опубликован летом 1918 года. Второй том, подзаголовок которого – "Перспективы мировой истории", был опубликован в 1922 году. Окончательное издание обоих томов вышло в 1923 году. Шпенглер представил свою книгу как "коперниканский переворот" – специфическую метафору общественного краха, включающую в себя отказ от европоцентрического взгляда на историю, особенно от деления истории на линейную схему "древний – средневековый – современный". По мнению Шпенглера, осмысленными единицами истории являются не эпохи, а целые культуры, развивающиеся как организмы. В его концепции термины "культура" и "цивилизация" получили нестандартные определения, а культуры описываются как имеющие жизненный цикл около тысячи лет расцвета и тысячи лет упадка. Для Шпенглера естественный жизненный цикл этих объединений начинается как "раса", затем переходит в стадию "культуры" по мере расцвета и выработки новых идей, и, наконец, становится "цивилизацией". Шпенглер отличался от других тем, что не считал финальную стадию цивилизации обязательно "лучшей", чем предыдущие; скорее, военная экспансия и самоуверенность, сопровождавшие начало этой фазы, были признаком того, что цивилизация надменно решила, будто уже познала мир и перестанет создавать смелые новые идеи, что в конечном итоге приведет к упадку. Например, для Шпенглера стадия культуры классического мира воплощена в греческой и раннеримской мысли, расширение Римской империи – это ее цивилизационная фаза, а крах Римской и Византийской империй – их упадок. Он полагал, что Запад находится в своем "вечере", подобно поздней Римской империи, и приближается к окончательному упадку, несмотря на кажущуюся силу. Шпенглер выделил по крайней мере восемь высоких культур: вавилонскую, египетскую, китайскую, индийскую, мезоамериканскую (майя/ацтеки), классическую (греческую/римскую, "аполлоническую"), ближневосточную, невавилонского происхождения ("магическую"), и западную, или европейскую ("фаустианскую"). Шпенглер объединил ряд групп под общим названием "маги"; "семитские", арабские, персидские и авраамические религии в целом, считая их происходящими от них (иудаизм, христианство, ислам). Аналогично, он объединил различные средиземноморские культуры древности, включая Древнюю Грецию и Древний Рим, под названием "аполлоническая", а современных западных людей – "фаустианская". По мнению Шпенглера, западный мир близится к концу, и мы являемся свидетелями финального сезона, "зимы" фаустианской цивилизации. В изображении Шпенглера, человек Запада – фигура гордая, но трагическая, поскольку, стремясь и творя, он тайно знает, что его истинной цели никогда не достичь.

Book by Oswald Spengler

The Decline of the West (Der Untergang des Abendlandes; more literally, The Downfall of the Occident) is a two volume work by Oswald Spengler. The first volume, subtitled Form and Actuality, was published in the summer of 1918. The second volume, subtitled Perspectives of World History, was published in 1922. The definitive edition of both volumes was published in 1923. Spengler introduced his book as a "Copernican overturning"—a specific metaphor of societal collapse—involving the rejection of the Eurocentric view of history, especially the division of history into the linear "ancient medieval modern" rubric. According to Spengler, the meaningful units for history are not epochs but whole cultures which evolve as organisms. In his framework, the terms "culture" and "civilization" were given non standard definitions and cultures are described as having lifespans of about a thousand years of flourishing, and a thousand years of decline. To Spengler, the natural lifespan of these groupings was to start as a "race"; become a "culture" as it flourished and produced new insights; and then become a "civilization". Spengler differed from others in not seeing the final civilization stage as necessarily "better" than the earlier stages; rather, the military expansion and self assured confidence that accompanied the beginning of such a phase was a sign that the civilization had arrogantly decided it had already understood the world and would stop creating bold new ideas, which would eventually lead to a decline. For example, to Spengler, the Classical world's culture stage was in Greek and early Roman thought; the expansion of the Roman Empire was its civilization phase; and the collapse of the Roman and Byzantine Empires their decline. He believed that the West was in its "evening", similar to the late Roman Empire, and approaching its eventual decline despite its seeming power. Spengler recognized at least eight high cultures: Babylonian, Egyptian, Chinese, Indian, Mesoamerican (Mayan/Aztec), Classical (Greek/Roman, "Apollonian"), the non Babylonian Middle East ("Magian"), and Western or European ("Faustian"). Spengler combined a number of groups under the "Magian" label; "Semitic", Arabian, Persian, and the Abrahamic religions in general as originating from them (Judaism, Christianity, Islam). Similarly, he combined various Mediterranean cultures of antiquity including both Ancient Greece and Ancient Rome as "Apollonian", and modern Westerners as "Faustian". According to Spengler, the Western world was ending and the final season, the "winter" of Faustian Civilization, was being witnessed. In Spengler's depiction, Western Man was a proud but tragic figure because, while he strives and creates, he secretly knows the actual goal will never be reached.

Создание

Шпенглер утверждал, что задумал эту книгу примерно в 1911 году и потратил три года на завершение первого варианта. С началом Первой мировой войны он приступил к её переработке и закончил первый том в 1917 году. Книга была опубликована в следующем году, когда Шпенглеру исполнилось 38 лет, и стала его первой крупной работой, не считая докторской диссертации о Гераклите. Второй том вышел в свет в 1922 году. Первый том имеет подзаголовок «Форма и сущность», второй – «Перспективы мировой истории». Собственное понимание целей и замыслов этой работы Шпенглер изложил в предисловиях и иногда в других местах, например, в предисловии к книге «Человек и техника».

Спенглеровские термины

Шпенглер наделил некоторые термины необычными значениями, не встречающимися в обычной речи.

Культура/цивилизация

Шпенглер использовал эти два термина в особом смысле, наделяя их конкретными ценностями. Для него Цивилизация – это то, во что превращается Культура, когда её созидательные порывы угасают и подавляются критическим мышлением. Культура – это процесс становления, а Цивилизация – результат этого процесса. Руссо, Сократ и Будда знаменуют собой поворотный момент, когда их Культуры трансформировались в Цивилизации. Каждый из них погреб под собой века духовной глубины, представив мир в рациональном ключе – разум воцаряется, когда душа отказывается от своей власти.

Аполлонский / Магический / Фаустовский

Это термины Шпенглера для классической, арабской и западной культур соответственно. Аполлоническая культура и цивилизация сосредоточена вокруг Древней Греции и Рима. Шпенглер считал, что её мировоззрение характеризуется восхищением красотой человеческого тела и предпочтением локального и настоящего момента. Аполлонианское ощущение мира было описано как аисторическое, ссылаясь на утверждение Фукидида в его "Истории", что до него ничего значительного не происходило. Шпенглер утверждал, что классическая культура не испытывала того же беспокойства, что и фаустианская, при столкновении с необъяснимым событием. Культура и цивилизация магов включает евреев начиная примерно с 400 г. до н.э., ранних христиан и различные арабские религии, вплоть до ислама. Он описывал её как ощущение мира, вращающееся вокруг концепции мира как пещеры, воплощенной в купольной мечети, и сосредоточенность на сущности. Шпенглер полагал, что развитие этой культуры было искажено чрезмерным влиянием более ранних цивилизаций, а первоначальные мощные экспансионистские порывы ислама были частично реакцией на это. Фаустианская культура, по мнению Шпенглера, зародилась в Западной Европе около 10-го века и обладала такой экспансивной силой, что к 20-му веку охватила всю Землю, за исключением немногих регионов, где ислам предлагал альтернативное мировоззрение. Он описывал её как ощущение мира, вдохновленное концепцией бесконечно широкого и глубокого пространства, стремлением к удаленности и бесконечности. Термин "фаустианский" является отсылкой к "Фаусту" Гёте (Иоганн Вольфганг фон Гёте оказал огромное влияние на Шпенглера), в котором неудовлетворенный интеллектуал готов заключить сделку с дьяволом в обмен на безграничные знания. Шпенглер верил, что это отражает безграничную метафизику западного человека, ненасытную жажду знаний и постоянное столкновение с Бесконечным.

Псевдоморфоз

Понятие псевдоморфоза Шпенглер заимствует из минералогии и вводит как способ объяснить то, что он называет полуразвитыми или лишь частично проявившимися Культурами. В частности, псевдоморфоз относится к ситуации, когда более старая Культура или Цивилизация настолько глубоко укоренилась, что молодая Культура не может обрести собственную форму и полностью выразить себя. По словам Шпенглера, это приводит к тому, что юная душа отбрасывается в старые формы, молодые чувства затвердевают в состарившихся практиках, и вместо творческого расширения возникает ненависть к старой Культуре. Шпенглер полагал, что магийский псевдоморфоз начался с битвы при Акции, где зарождающуюся арабскую Культуру представлял Марк Антоний и она потерпела поражение от Классической Цивилизации. Эта битва отличалась от конфликта между Римом и Грецией, разыгравшегося при Каннах и Заме, где Ганнибал был представителем эллинизма. Он утверждал, что Антоний должен был победить при Акции, и его победа освободила бы магийскую Культуру, но его поражение навязало ей римскую Цивилизацию. В России Шпенглер видел молодую, неразвитую Культуру, находящуюся в псевдоморфозе под фаустовской (петровской) формой. Он считал, что Петр Великий исказил царскую власть России, придав ей династический характер, свойственный Западной Европе. Сожжение Москвы, произошедшее перед вторжением Наполеона, он описал как примитивное проявление ненависти к чужакам. Последующий въезд Александра I в Париж, Священный союз и Венский конгресс, по его мнению, вынудили Россию вступить в искусственную историю, к которой ее Культура еще не была готова или не могла осознать ее бремя. Это привело к ненависти к Европе, которая, по словам Шпенглера, отравила утробу новой Культуры в России. Хотя он не называет эту Культуру, он утверждал, что Толстой – это ее прошлое, а Достоевский – ее будущее.

Стать/быть

Для Шпенглера становление является основополагающим элементом, а бытие – статичным и вторичным, а не наоборот. Он утверждал, что его философия в сущности заключена в этих строках Гёте: «Божественное проявляет себя в живом, а не в мертвом, в становлении и изменении, а не в завершенном и застывшем; и потому, подобно этому, интуиция направлена лишь на стремление к божественному через становление и жизнь, а логика – лишь на использование завершенного и застывшего».

Кровь/Раса

Шпенглер описывал кровь как единственную силу, достаточно сильную, чтобы свергнуть деньги, которые он считал доминирующей силой своего времени. Под «кровью» обычно понимают расовое чувство, и это представление частично верно, но вводит в заблуждение. Концепция расы у Шпенглера не имела отношения к этнической идентичности, поэтому в этом смысле он был против расизма. В книге утверждается, что население становится расой, когда объединяется общим мировоззрением, независимо от этнического происхождения. Шпенглер также полагал, что финальная борьба с деньгами будет столкновением между капитализмом и социализмом, но это будет социализм с особым определением: «стремление создать могущественный политико-экономический порядок, превосходящий все классовые интересы, систему, основанную на глубокой осознанности и чувстве долга». Он также пишет: «Силу может свергнуть только другая сила, а не принцип, и лишь одна сила способна противостоять деньгам. Деньги свергаются и уничтожаются кровью. Жизнь – это альфа и омега, это истина в последней инстанции. Перед неумолимым ритмом смены поколений исчезает все, что создано сознанием в мире идей». Следовательно, если мы хотим заменить слово «кровь» одним термином, то более точно будет использовать «жизненная сила», а не «расовое чувство».

Значение истории

Шпенглер различал аисторические народы и народы, вовлечённые в мировую историю. Хотя он признавал, что все люди являются частью истории, он утверждал, что лишь отдельные культуры обладают более глубоким чувством исторической вовлечённости, то есть некоторые народы воспринимают себя как часть грандиозного исторического замысла или традиции, в то время как другие осознают себя как самодостаточные единицы и не имеют мировоззрения, основанного на историческом опыте. Для Шпенглера мировоззрение, основанное на истории, заключается в понимании смысла самой истории, освобождая историка или наблюдателя от упрощённой, культурно-ограниченной классификации исторических событий. Изучая различные пути развития других цивилизаций, люди могут лучше понять свою собственную культуру и идентичность. Он утверждал, что те, кто сохраняет историческое мировоззрение, продолжают "создавать" историю. Шпенглер полагал, что жизнь и человечество в целом имеют высшую цель. Однако он проводил различие между народами, участвующими в мировой истории, и аисторическими народами: первые обретают историческую судьбу как часть Высокой культуры, а вторые – лишь зоологическое существование. По мнению Шпенглера, судьба исторического человека заключается в самореализации как части своей культуры. Более того, он считал, что не только докультурный человек лишён истории, но и теряет свою историческую значимость по мере угасания его Культуры и её превращения в Цивилизацию. Например, Шпенглер относит классическую и индийскую цивилизации к аисторическим, противопоставляя их египетской и западной цивилизациям, которые выработали представления об историческом времени. Он рассматривал все культуры как равноценные при изучении мирового исторического процесса. Это приводит к своего рода историческому релятивизму или концепции предопределённости. Исторические данные, по мнению Шпенглера, являются выражением своего исторического времени, обусловленным и относительным к этому контексту. Таким образом, представления одной эпохи не являются незыблемыми или актуальными в другое время или в другой культуре – "нет вечных истин", и каждый человек обязан выходить за рамки своей собственной культуры, чтобы увидеть, что другие культуры с той же уверенностью создали для себя. Он утверждал, что важно не то, насколько актуальны идеи мыслителей прошлого сегодня, а то, насколько они были актуальны для великих событий своего времени.

Spengler distinguished between ahistorical peoples and peoples caught up in world history. While he recognized that all people are a part of history, he said that only certain Cultures have a wider sense of historical involvement, meaning that some people see themselves as part of a grand historical design or tradition, while others view themselves in a self contained manner and have no world historical consciousness. For Spengler, a world historical view is about the meaning of history itself, breaking the historian or observer out of a crude, culturally parochial classification of history. By learning about different courses taken by other civilizations, people can better understand their own culture and identity. He said that those who still maintain a historical view of the world are the ones who continue to "make" history. Spengler said that life and humankind as a whole have an ultimate aim. However, he maintains a distinction between world historical peoples, and ahistorical peoples—the former will have a historical destiny as part of a High Culture, while the latter will have a merely zoological fate. He said that world historical man's destiny is self fulfillment as a part of his Culture. Further, Spengler said that not only is pre cultural man without history, he loses his historical weight as his Culture becomes exhausted and becomes a more and more defined Civilization. For example, Spengler classifies Classical and Indian civilizations as ahistorical, comparing them to the Egyptian and Western civilizations which developed conceptions of historical time. He sees all Cultures as equal in the study of world historical development. This leads to a kind of historical relativism or dispensationalism. Historical data, in Spengler's mind, are an expression of their historical time, contingent upon and relative to that context. Thus, the insights of one era are not unshakable or valid in another time or Culture—"there are no eternal truths," and each individual has a duty to look beyond one's own Culture to see what individuals of other Cultures have with equal certainty created for themselves. He said that what is significant is not whether the past thinkers' insights are relevant today, but whether they were exceptionally relevant to the great facts of their own time.

Культура и цивилизация

Концепция культуры Шпенглера была органической: примитивная культура – это просто сумма ее составных и несвязанных частей (индивидов, племен, кланов и т. д.). Высшая культура, в своей зрелости и целостности, становится организмом сама по себе, по мнению Шпенглера. Культура описывается как сублимация различных обычаев, мифов, техник, искусств, народов и классов в единую сильную, нераспространенную историческую тенденцию. Шпенглер разделил понятия культуры и цивилизации, причем первая ориентирована внутрь и растет, а вторая – наружу и лишь расширяется. Однако он рассматривал цивилизацию как судьбу каждой культуры. Переход не является вопросом выбора – это не сознательная воля отдельных лиц, классов или народов, которая определяет его. Он утверждал, что если культуры – это «становящиеся вещи», то цивилизации – это «ставшая вещь», и различие заключается в том, что цивилизации – это то, во что превращаются культуры, когда они перестают быть творческими и растущими. Как завершение цикла роста культуры, цивилизации описываются как ориентированные наружу и, в этом смысле, искусственные или неискренние. В качестве примера Шпенглер приводил греков и римлян, говоря, что воображаемая греческая культура деградировала до полностью практической римской цивилизации. Шпенглер также сравнивал «мировой город» и провинцию (городскую и сельскую) как концепции, аналогичные цивилизации и культуре соответственно, при этом город извлекает и собирает жизнь обширных окружающих регионов. Он утверждал, что существует «истинный тип» сельского жителя, в отличие от горожан, которые, как он считал, кочевые, лишенные традиций, нерелигиозные, практичные, умные, бесплодные и презирающие сельскую местность. По его мнению, города содержат лишь «толпу», а не народ, и враждебны традициям, представляющим культуру (по мнению Шпенглера, эти традиции включают: дворянство, христианскую церковь, привилегии, династии, условности в искусстве и ограничения научного знания). Он утверждал, что горожане обладают холодным интеллектом, который противоречит крестьянской мудрости, натурализмом в отношении секса, представляющим собой возвращение к примитивным инстинктам, и сниженной внутренней религиозностью. Кроме того, Шпенглер рассматривал городские споры о заработной плате и крупные расходы на развлечения как последние признаки угасания культуры и восхождения цивилизации. Шпенглер невысоко оценивал цивилизации, даже те, которые вели значительную экспансию, поскольку, по его словам, экспансия – это не настоящий рост. Одним из его главных примеров было римское «мировое господство». По его мнению, римляне не столкнулись со значительным сопротивлением при экспансии, что означало, что это не было достижением, поскольку они не столько завоевывали свою империю, сколько просто завладевали тем, что было доступно всем. Шпенглер противопоставил это римским проявлениям культурной энергии во время Пунических войн. После битвы при Заме Шпенглер полагал, что римляне больше никогда не вели и даже не были способны вести войну против конкурирующей великой военной державы.

Spengler's conception of Culture was organic: primitive Culture is simply the sum of its constituent and incoherent parts (individuals, tribes, clans, etc.). Higher Culture, in its maturity and coherence, becomes an organism in its own right, according to Spengler. A Culture is described as sublimating the various customs, myths, techniques, arts, peoples, and classes into a single strong undiffused historical tendency. Spengler divided the concepts of Culture and Civilization, the former focused inward and growing, the latter outward and merely expanding. However, he sees Civilization as the destiny of every Culture. The transition is not a matter of choice—it is not the conscious will of individuals, classes, or peoples that decides. He said that while Cultures are "things becoming", Civilizations are the "thing become", with the distinction being that Civilizations are what Cultures become when they are no longer creative and growing. As the conclusion of a Culture's arc of growth, Civilizations are described as outwardly focused, and in that sense artificial or insincere. As an example, Spengler used the Greeks and Romans, saying that the imaginative Greek Culture declined into wholly practical Roman Civilization. Spengler also compared the "world city" and province (urban and rural) as concepts analogous to Civilization and Culture respectively, with the city drawing upon and collecting the life of broad surrounding regions. He said there is a "true type" rural born person, in contrast to city dwellers who are allegedly nomadic, traditionless, irreligious, matter of fact, clever, unfruitful, and contemptuous of the countryman. In his view, the cities contain only a "mob", not a people, and are hostile to the traditions that represent Culture (in Spengler's view these traditions are: nobility, the Christian Church, privileges, dynasties, convention in art, and limits on scientific knowledge). He said that city dwellers possess cold intelligence that confounds peasant wisdom, a naturalism in attitudes towards sex which are a return to primitive instincts, and a reduced inner religiousness. Further, Spengler saw urban wage disputes and large entertainment expenditures as the final aspects that signal the closing of Culture and the rise of the Civilization. Spengler had a low opinion of Civilizations, even those that engaged in significant expansion, because he said that expansion was not actual growth. One of his principal examples was that of Roman "world domination". In his view, the Romans faced no significant resistance to their expansion, meaning it was not an achievement as they did not so much conquer their empire, but rather simply took possession of that which lay open to everyone. Spengler said this is a contrast with Roman displays of Cultural energy during the Punic Wars. After the Battle of Zama, Spengler believes that the Romans never waged, or even were capable of waging, a war against a competing great military power.

Религия и светское отношение

Шпенглер различает проявления религии, возникающие в цикле развития цивилизации. Он полагает, что каждая культура обладает изначальной религиозной идентичностью, которая берет начало в фундаментальном принципе культуры и следует траектории, соотносимой с развитием самой культуры. Религия в конечном итоге приводит к периоду, подобному реформации, после того как культурный идеал достигает своего пика и полноты. Шпенглер рассматривает реформацию как признак упадка: за ней следует период рационализма, а затем период «второй религиозности», также коррелирующий с упадком. Он утверждал, что интеллектуальное творчество позднего периода культуры начинается после реформации, как правило, открывая новые свободы в науке. По мнению Шпенглера, научная стадия, связанная с пуританством после реформации, содержит в себе основы рационализма, который в конечном итоге распространяется по всей культуре и становится доминирующей школой мысли. Для Шпенглера культура – это синоним религиозного творчества, и каждая великая культура начинается с религиозного течения, зарождающегося в сельской местности, проходящего через культурные города и завершающегося материализмом в мировых центрах. Шпенглер считал, что рационализм эпохи Просвещения подрывает и разрушает себя, описывая процесс, переходящий от неограниченного оптимизма к безусловному скептицизму. Он утверждал, что картезианский эгоцентричный рационализм приводит к школам мысли, которые не познают ничего за пределами своих собственных сконструированных миров, игнорируя реальный повседневный опыт и применяя критику к своему искусственному миру, пока он не исчерпает себя в бессмысленности. По его мнению, массы порождают «вторую религиозность» в ответ на образованную элиту, что проявляется в глубоком недоверии к академическим кругам и науке. Шпенглер утверждал, что «вторая религиозность» является предвестником упадка зрелой цивилизации к аисторическому состоянию и возникает одновременно с кесаризмом – последней политической конституцией поздней цивилизации. Он описывает кесаризм как приход к власти авторитарного правителя, нового «императора», подобного Цезарю или Августу, который берет бразды правления в ответ на снижение творчества, идеологии и энергии после того, как культура достигла своего расцвета и превратилась в цивилизацию. Он утверждал, что «вторая религиозность» и кесаризм демонстрируют отсутствие юношеской силы или творчества, а «вторая религиозность» – это лишь повторение изначального религиозного течения культуры. Шпенглер полагает, что Запад вернется к своим корням, предшествовавшим Великой схизме 1054 года, и к 2100 году вновь примет Православное христианство, как отмечал архимандрит Юстин Попович в своей книге «Православная церковь и экуменизм» (Lazarica Press, Бирмингем, Англия, 2000).

Spengler differentiates between manifestations of religion that appear within a Civilization's developmental cycle. He sees each Culture as having an initial religious identity, which arises out of the fundamental principle of the culture, and follows a trajectory correlating with that of the Culture. The Religion eventually results in a reformation like period, after the Culture Ideal has reached its peak and fulfillment. Spengler views a reformation as representative of decline: the reformation is followed by a period of rationalism, and then a period of second religiousness that correlates with decline. He said that the intellectual creativity of a Culture's Late period begins after the reformation, usually ushering in new freedoms in science. According to Spengler, the scientific stage associated with post reformation Puritanism contains the fundamentals of Rationalism, and eventually rationalism spreads throughout the Culture and becomes the dominant school of thought. To Spengler, Culture is synonymous with religious creativeness, and every great Culture begins with a religious trend that arises in the countryside, is carried through to the cultural cities, and ends in materialism in the world cities. Spengler believed that Enlightenment rationalism undermines and destroys itself, and described a process that passes from unlimited optimism to unqualified skepticism. He said that Cartesian self centered rationalism leads to schools of thought that do not cognize outside of their own constructed worlds, ignoring actual every day life experience, and applies criticism to its own artificial world until it exhausts itself in meaninglessness. In his view, the masses give rise to the Second Religiousness in reaction to the educated elites, which manifests as deep suspicion of academia and science. Spengler said that the Second Religiousness is a harbinger of the decline of mature Civilization into an ahistorical state and occurs concurrently with Caesarism, the final political constitution of Late Civilization. He describes Caesarism as the rise of an authoritarian ruler, a new 'emperor' akin to Caesar or Augustus, taking the reins in reaction to a decline in creativity, ideology and energy after a Culture has reached its high point and become a Civilization. He said that the Second Religiousness and Caesarism demonstrate a lack of youthful strength or creativity, and the Second Religiousness is simply a rehashing of the original religious trend of the Culture. Spengler maintains that the West will revert to its roots before the Great Schism of 1054, returning to Orthodox Christianity by 2100, as noted by Archimandrite Justin Popovich in his "The Orthodox Church and Ecumenism" (Lazarica Press, Birmingham, England, 2000).

Демократия, СМИ и деньги

Шпенглер утверждал, что демократия – это политическое оружие "денег", а средства массовой информации – инструмент, посредством которого деньги управляют демократической политической системой. Проникновение власти денег во все сферы общества описывается как еще один признак перехода от Культуры к Цивилизации. В аргументации Шпенглера демократия и плутократия эквивалентны, и он говорил, что "трагикомичный парадокс мироулучшителей и проповедников свободы" заключается в том, что они лишь помогают деньгам стать эффективнее. Он считал, что принципы равенства, естественных прав, всеобщего избирательного права и свободы прессы – это лишь маскировка классовой борьбы буржуазии против аристократии. Свобода, по мнению Шпенглера, – понятие негативное, подразумевающее лишь отказ от традиции. Он утверждал, что свобода прессы требует денег и предполагает собственность, а значит, служит деньгам. Поскольку избирательное право включает в себя избирательные кампании, требующие финансирования, выборы также служат деньгам. Шпенглер говорил, что идеологии, продвигаемые кандидатами, будь то социализм или либерализм, приводятся в движение и в конечном итоге служат лишь деньгам. Шпенглер утверждал, что в его эпоху деньги уже одержали победу в форме демократии. Однако, уничтожая старые элементы Культуры, они готовят почву для восхождения новой и всесильной фигуры, которую он называет Цезарем. Перед таким лидером деньги теряют свою силу, а в Имперскую эпоху политика денег отмирает. Шпенглер утверждал, что реализация конституционных прав требует денег, и голосование может функционировать должным образом только при отсутствии организованного руководства, манипулирующего избирательным процессом. Он говорил, что если избирательный процесс организован политическими лидерами, в той мере, в какой это позволяют деньги, голос перестает иметь реальное значение. По его мнению, это не более чем зафиксированное мнение масс относительно государственных институтов, на которые они не оказывают существенного влияния. Он утверждал, что чем больше богатства сосредоточено в руках отдельных лиц, тем больше борьба за политическую власть вращается вокруг денежных вопросов. Он считал, что это неизбежный итог развития зрелых демократических систем, а не коррупция или деградация. Касаясь темы прессы, Шпенглер говорил, что вместо живого общения между людьми, пресса и "электрическая служба новостей" держат сознание целых народов и континентов под оглушительным шквалом тезисов, лозунгов, точек зрения, сцен, чувств, день за днем и год за годом. Он утверждал, что деньги используют средства массовой информации, чтобы превратить себя в силу – чем больше трат, тем сильнее их влияние. Кроме того, функционирующая пресса требует всеобщего образования, и он утверждал, что школьное образование порождает потребность в опеке над массами, которая затем становится объектом партийной политики. Шпенглер считал, что люди, верящие в идеал образования, готовят почву для власти прессы и, в конечном итоге, для восхождения Цезаря. Он также говорил, что больше нет необходимости в том, чтобы лидеры навязывали военную службу, поскольку пресса доведет общественность до безумия и вынудит их лидеров вступить в конфликт. Шпенглер верил, что единственная сила, способная противостоять деньгам, – это кровь. Он утверждал, что критика Марксом капитализма была сформулирована на том же языке и с тех же предпосылок, что и сам капитализм, то есть это скорее признание его правоты, чем опровержение. Он говорил, что единственная цель марксизма – "наделить объекты преимуществами субъектов".

Spengler said that democracy is the political weapon of "money", and the media are the means through which money operates a democratic political system. The penetration of money's power throughout a society is described as another marker of the shift from Culture to Civilization. Democracy and plutocracy are equivalent in Spengler's argument, and he said the "tragic comedy of the world improvers and freedom teachers" is that they are simply assisting money to be more effective. He believed that the principles of equality, natural rights, universal suffrage, and freedom of the press are all disguises for class war of the bourgeois against the aristocracy. Freedom, to Spengler, is a negative concept, only entailing the repudiation of any tradition. He said that freedom of the press requires money, and entails ownership, meaning that it serves money. Similarly, since suffrage involves electoral campaigns, which involve donations, elections serve money as well. Spengler said that the ideologies espoused by candidates, whether Socialism or Liberalism, are set in motion by, and ultimately serve, only money. Spengler said that in his era money has already won, in the form of democracy. However, he said that in destroying the old elements of the Culture, it prepares the way for the rise of a new and overpowering figure, who he calls the Caesar. Before such a leader, money collapses, and in the Imperial Age the politics of money fades away. Spengler said that the use of one's constitutional rights requires money, and that voting can only work as designed in the absence of organized leadership working on the election process. He said that if the election process is organized by political leaders, to the extent that money allows, the vote ceases to be truly significant. In his view, it is no more than a recorded opinion of the masses on the organizations of government over which they possess no positive influence. He said that the greater the concentration of wealth in individuals, the more the fight for political power revolves around questions of money. He believed that this was the necessary end of mature democratic systems, rather than being corruption or degeneracy. On the subject of the press, Spengler said that instead of conversations between men, the press and the "electrical news service keep the waking consciousness of whole people and continents under a deafening drum fire of theses, catchwords, standpoints, scenes, feelings, day by day and year by year." He said that money uses the media to turn itself into force—the more spent, the more intense its influence. In addition, a functioning press requires universal education, and he said schooling leads to a demand for the shepherding of the masses, which then becomes an object of party politics. To Spengler, people who believe in the ideal of education prepare the way for the power of the press, and eventually for the rise of the Caesar. He also said there is no longer a need for leaders to impose military service, because the press will stir the public into a frenzy and force their leaders into a conflict. Spengler believed that the only force which can counter money is blood. He said that Marx's critique of capitalism was put forth in the same language and on the same assumptions as capitalism, meaning it is more a recognition of capitalism's veracity, than a refutation. He said the only aim of Marxism is to "confer upon objects the advantage of being subjects."

Будущее

Формирование "боевого общества наций" знаменует начало каждой цивилизации. На следующем этапе увеличивается численность армий и масштаб военных действий. Для нас время воюющих царств началось с Наполеона, который ввел идею военного мирового господства, отличную от предшествующих европейских морских империй. Тенденция продолжается с американской гражданской войной и "взрывом" Первой мировой войны (книга была опубликована до Второй мировой войны). Следующий век станет веком воюющих царств. "Через два поколения" (с 1922 года) начнется состязание "за наследие всего мира", в котором будут задействованы континенты. Судьбы малых государств "не имеют значения для хода истории". Были эпохи "гигантских конфликтов", как эпоха воюющих царств в Китае и войны в современном римском мире. Сегодня мы находимся в одной из таких эпох, и современная военная техника ее ускоряет. "Путь от Александра до Цезаря однозначен и неизбежен, и сильнейшая нация любой культуры, сознательно или бессознательно, добровольно или невольно, должна пройти по нему. От суровости этого факта нет спасения". Гаагская конференция 1907 года была прелюдией к мировой войне, Вашингтонская конференция 1921 года – прелюдией к другим войнам. "Сейчас есть только два варианта: устоять или пасть – среднего пути нет. Нам выпало жить в самое трудное время в истории великой культуры". Сильнейшая раса победит и захватит управление миром. Одновременно с ускорением военных действий и возвышением сильнейшей расы к мировому господству происходит "ускоренное разрушение древних форм, расчищающее путь к кесаризму". Эта фаза началась в Китае ок. 600 г. до н.э., в Средиземноморье ок. 450 г. до н.э. и в современном мире ок. 1700 г. Сравнивая эти три эпохи, Шпенглер утверждает, что "кесаризм" – неизбежный продукт такой эпохи, и он "внезапно вырисовывается на горизонте". В Китае кульминацией стал Первый Император, в Средиземноморье – Сулла и Помпей, а в нашем мире она неминуема. Шпенглер выбрал китайскую и римскую империи как наиболее релевантные модели будущего и утверждал, что современный мир переживает ту же эволюцию в сторону "кесаризма", но теперь в мировом масштабе. Настоящее – последний век предимперской эпохи мировой истории, за которым последует "Имперская эпоха" с восхождением Цезаря. Переход от "наполеонизма к кесаризму" – эволюционная стадия, универсальная для каждой культуры, занимающая два столетия. Следовательно, современный "кесаризм" ожидается в "одном веке" [=2022]. Кесаризм произрастает на почве демократии, которая является диктатурой денежной экономики. Могущественные силы будущего могут владеть Землей как своей частной собственностью, но у них будет задача заботиться об этом мире, и эта задача противоречит интересам эпохи демократической/денежной власти. Поэтому сейчас начинается финальная битва в противостоянии демократии и "кесаризма", в которой последний суждено победить. "Приход кесаризма разрушает диктатуру денег и ее политическое оружие – демократию". Несмотря на негативное отношение Шпенглера к демократии, он не испытывает симпатий к "кесаризму". Как только наступит "Имперская эпоха" мировой истории, великой политики больше не будет. Люди будут приспосабливаться к ситуации. В эпоху воюющих царств "потоки крови окрасили мостовые всех городов мира в борьбе за права, без которых жизнь казалась не стоящей того. Сто лет спустя, в Имперскую эпоху, даже историки не будут понимать старых споров". "Кесаризм" означает "вид правления, который, независимо от какой бы то ни было конституционной формы, по сути своей представляет собой возвращение к полной бесформенности". Неважно, что Цезари в истории маскировали свою позицию под античными формами (такими как Сенат и Римский народ в Римскую имперскую эпоху). Дух этих форм был мертв, и поэтому все институты, как бы тщательно они ни поддерживались, отныне лишались всякого смысла и веса. Настоящее значение сосредотачивалось в полностью личной власти, осуществляемой кесарем. Мир, достигший своей формы, вырождается в примитивизм, а исторические периоды сменяются биологическими отрезками времени. Войны между государствами сменяются частными распрями между кесарями. С наступлением состояния "кесаризма" "высокая история утомленно ложится спать. Человек снова становится растением, немым и терпеливым".

The formation of the "battling society of nations" marks the beginning of every civilization. In the following phase, the size of armies and the scale of warfare increase. For us the time of Warring States began with Napoleon, who introduced the idea of military world domination different from the preceding European maritime empires. The trend continues with the American Civil War and the "explosion" of the First World War (the book was published before the Second World War). The next century will be one of actually Warring States. "Within two generations" (from 1922) will start the contest "for the heritage of the whole world," with continents at stake. The destinies of small states are "without importance to the great march of things." There are ages of "gigantic conflicts," like the Warring States in China and wars in the contemporary Roman world. In one such age we find ourselves today and it is accelerated by modern military technology. "The way from Alexander to Caesar is unambiguous and unavoidable, and the strongest nation of any and every culture, consciously or unconsciously, willing or unwilling, has had to tread it. From the rigor of these facts there is no refuge." The Hague Conference of 1907 was the prelude of World War, the Washington Conference of 1921 will have been that of other wars. "The alternatives now are to stand fast or go under—there is no middle course. It falls to us to live in the most trying times known to history of a great culture." The strongest race will win and seize the management of the world. Synchronously with the acceleration of warfare and the rise of the strongest race to world management, there occurs an "accelerating demolition of ancient forms that leaves the path clear to Caesarism." This phase began in China c. 600 BC, the Mediterranean c. 450 BC and the modern world c. 1700. Comparing these three ages, Spengler states that "Caesarism" is an inevitable product of such an age and it "suddenly outlines itself on the horizon." In China the culmination occurred with the First Emperor, in the Mediterranean with Sulla and Pompey and in our world is forthcoming. Spengler selected the Chinese and Roman Empires as most relevant models for the future and argued that the modern world undergoes the same evolution towards "Caesarism" but now on world wide scale. The present is the last century of the pre Imperial age of world history to be followed by the "Imperial Age" with the rise of Caesar. The transition from "Napoleonism to Caesarism" is an evolutionary stage universal to every culture and takes two centuries. Hence, modern "Caesarism" is expected in "one century" [=2022]. Caesarism grows on the soil of democracy which is dictatorial money economics. The mighty ones of the future may possess the Earth as their private property, but they would have a task of caring for this world and this task conflicts with the interests of democratic / money power age. Hence, there now sets in the final battle in the struggle democracy vs "Caesarism" in which the latter is destined to prevail. "The coming of Caesarism breaks the dictature of money and its political weapon democracy." Despite Spengler's negative view of democracy, he is neither positive about "Caesarism." Once the "Imperial Age" of world history has arrived, there are no more great politics. People manage with the situation as it is. In the period of Warring States, "torrents of blood had reddened the pavements of all world cities for the winning of rights without which life seemed not worth the living. A hundred years into the Imperial Age, and even the historians will no longer understand the old controversies." "Caesarism" means a "kind of government which, irrespective of any constitutional formulation that it may have, is in its inward self a return to thorough formlessness." It does not matter that the Caesars in history disguised their position under antique forms (such as The Senate and the Roman People in the Roman Imperial Age). The spirit of these forms was dead, and so all institutions, however carefully maintained, were thenceforth destitute of all meaning and weight. Real importance centered in the wholly personal power exercised by the Caesar. A form fulfilled world degenerates into primitivism and historical periods are replaced by biological stretches of time. Wars between states end to be replaced by private feuds between Caesars. With the accomplished state of "Caesarism," "high history lays itself down weary to sleep. Man becomes a plant again, dumb and enduring."

Прием

"Упадок Запада" был широко прочитан немецкими интеллектуалами. Предполагается, что она обострила ощущение кризиса в Германии после окончания Первой мировой войны. Джордж Штайнер предположил, что это произведение можно рассматривать как одну из нескольких книг, ставших результатом кризиса немецкой культуры после поражения Германии в Первой мировой войне, сопоставимых в этом отношении с "Духом утопии" (1918) философа Эрнста Блоха, "Звездой искупления" (1921) теолога Франца Розенцвейга, "Посланием к римлянам" (1922) теолога Карла Барта, "Майн Кампф" (1925) лидера нацистской партии Адольфа Гитлера и "Бытием и временем" (1927) философа Мартина Хайдеггера. Книга вызвала неблагоприятные отзывы у большинства ученых еще до выхода второго тома, и поток критики продолжался десятилетиями. Тем не менее, в Германии книга пользовалась популярностью: к 1926 году было продано около 100 000 экземпляров. В рецензии журнала Time на второй том "Упадка" за 1928 год описывалось огромное влияние и противоречивость идей Шпенглера в 1920-е годы: "Когда несколько лет назад в Германии появился первый том "Упадка Запада", были проданы тысячи экземпляров. Культивированный европейский дискурс быстро наполнился идеями Шпенглера. Шпенглерианство вырвалось из-под перьев бесчисленных последователей. Чтение Шпенглера стало насущной необходимостью – чтобы сочувствовать или восстать. И так остается по сей день".

Критика

В 1950 году философ Теодор В. Адорно опубликовал эссе под названием «Шпенглер после крушения» (Spengler nach dem Untergang) в память о 70-летии со дня рождения Шпенглера. Адорно переосмыслил тезис Шпенглера спустя три десятилетия после его выдвижения, в свете катастрофического разрушения нацистской Германии (хотя Шпенглер не вкладывал в понятие «Untergang» катаклистический смысл, именно так его понимали большинство авторов после Второй мировой войны). Как член Франкфуртской школы марксистской критической теории, Адорно заявил, что хотел «направить реакционные идеи (Шпенглера) на прогрессивные цели». Он считал, что идеи Шпенглера часто были глубже, чем у его более либеральных современников, а его прогнозы – более масштабными. Адорно рассматривал приход нацистов как подтверждение идей Шпенглера о «цезаризме» и торжестве политики силы над рынком. Адорно также проводил параллели между описанием Просвещения Шпенглером и собственным анализом. Однако Адорно критиковал Шпенглера за излишне детерминистский взгляд на историю, который игнорировал непредсказуемую роль человеческой инициативы в любой момент времени. Он процитировал австрийского поэта Георга Тракля (1887–1914): «Как болезненно все растущее кажется» (из стихотворения «Heiterer Frühling»), чтобы проиллюстрировать, что в упадке содержатся новые возможности для возрождения. Он также критиковал язык Шпенглера, назвав его чрезмерно зависимым от фетишистских терминов, таких как «Душа», «Кровь» и «Судьба». Папа Бенедикт XVI не согласился с «биологистическим» тезисом Шпенглера, ссылаясь на аргументы Арнольда Дж. Тойнби, который различал «технологический материальный прогресс» и духовный прогресс в западных цивилизациях. В 1954 году Дьёрдь Лукач подверг резкой критике работы Шпенглера в своей книге «Разрушение разума», охарактеризовав ее как «дилетантскую», «псевдоисторическую» и «иррациональную». Он обвинил его в «отрицании причинности и законов, признании их единственными историческими явлениями данных эпох и отрицании их компетенции в научной и философской методологии» и в «замене причинности аналогией», превращая «часто поверхностные сходства в свой канон исследования».

In 1950, the philosopher Theodor W. Adorno published an essay entitled "Spengler after the Downfall" (in Spengler nach dem Untergang) to commemorate what would have been Spengler's 70th birthday. Adorno reassessed Spengler's thesis three decades after it had been put forth, in light of the catastrophic destruction of Nazi Germany (although Spengler had not meant "Untergang" in a cataclysmic sense, this was how most authors after World War II interpreted it). As a member of the Frankfurt School of Marxist critical theory, Adorno said he wanted to "turn (Spengler's) reactionary ideas toward progressive ends." He believed that Spengler's insights were often more profound than those of his more liberal contemporaries, and his predictions more far reaching. Adorno saw the rise of the Nazis as confirmation of Spengler's ideas about "Caesarism" and the triumph of force politics over the market. Adorno also drew parallels between Spengler's description of the Enlightenment and his own analysis. However, Adorno also criticized Spengler for an overly deterministic view of history, which ignored the unpredictable role that human initiative plays at all times. He quoted the Austrian poet Georg Trakl (1887 1914): "How sickly seem everything that grows" (from the poem "Heiterer Frühling") to illustrate that decay contains new opportunities for renewal. He also criticizes Spengler's use of language, which he called overly reliant on fetishistic terms like "Soul", "Blood" and "Destiny." Pope Benedict XVI disagreed with Spengler's "biologistic" thesis, citing the arguments of Arnold J. Toynbee, who distinguished between "technological material progress" and spiritual progress in Western civilizations. In 1954, György Lukács heavily criticizes the work of Spengler in his book "The Destruction of Reason", describing it as "amateur", "pseudo historic" and "irrational". He attacks him for "rejecting causality and laws, recognizing them as the only historical phenomena of given epochs and denying them any competence for scientific and philosophical methodology" and "substituting causality for analogy", making the "(often shallow) similarities his canon of investigation".

Издания

В 2021 году Arktos Media переиздала полные версии обоих томов "Упадок Запада" ("Форма и реальность" и его продолжение "Перспективы всемирной истории"), сохраняя за собой права на публикацию оригинальных переводов с английского, выполненных Чарльзом Фрэнсисом Аткинсоном.