Введение

Роман Эрнеста Хемингуэя 1926 года «Солнце также восходит» — первый роман американского писателя Эрнеста Хемингуэя. В нем изображены американские и британские эмигранты, путешествующие по пути Сантьяго из Парижа на фестиваль Сан-Фермин в Памплоне, где они наблюдают за бегом быков и корридой. Этот ранний модернистский роман получил смешанные отзывы после публикации. Биограф Хемингуэя Джеффри Майерс пишет, что сейчас он «признан величайшим произведением Хемингуэя», а исследователь его творчества Линда Вагнер Мартин называет его самым важным романом. Книга была опубликована в США в октябре 1926 года издательством Scribner's. Год спустя Jonathan Cape опубликовал ее в Лондоне под названием «Фиеста». Роман остается в печати. Это роман-ключ: персонажи основаны на людях из окружения Хемингуэя, а сюжет – на реальных событиях, особенно на жизни Хемингуэя в Париже в 1920-х годах и поездке в Испанию в 1925 году на фестиваль в Памплоне и рыбалке в Пиренеях. Хемингуэй обратился в католицизм во время написания романа, и Джеффри Херлихи Мера отмечает, что главный герой, Джейк Барнс, католик, был «инструментом для Хемингуэя, чтобы проиграть собственное обращение, испытывая эмоции, которые сопровождают один из самых важных поступков в его жизни». Хемингуэй представляет свою идею о том, что «потерянное поколение», которое считалось декадентским, распущенным и непоправимо искалеченным Первой мировой войной, на самом деле было стойким и сильным. В 1923 году вместе с женой Хэдли Ричардсон Хемингуэй впервые посетил фестиваль Сан-Фермин в Памплоне, где он увлекся корридой. Пара вернулась в Памплону в 1924 году, получив огромное удовольствие от поездки, на этот раз в компании Чинка Дормана Смита, Джона Дос Пасоса и Дональда Огдена Стюарта и его жены. В июне 1925 года они вернулись туда в третий раз и остановились в отеле своего друга Хуанито Кинтана. В том году они привезли с собой другую группу американских и британских эмигрантов: Билла Смита, друга детства Хемингуэя из Мичигана, Стюарта, недавно разведенного Даффа, леди Твисден, ее любовника Пэта Гатри и Гарольда Лоэба. В Памплоне группа быстро распалась. Хемингуэй, привлеченный Даффом, ревновал Лоэба, который недавно провел с ней романтический отпуск; к концу недели между двумя мужчинами произошла публичная драка. На этом фоне проявилось влияние молодого матадора из Ронды, Каетано Ордоньеса, чье мастерство на арене впечатлило зрителей. Ордоньес почтил жену Хемингуэя, подарив ей с арены ухо быка, которого он убил. За пределами Памплоны рыбацкая поездка на реку Ирати (недалеко от Бургете в Наварре) была омрачена загрязненной водой. Хемингуэй намеревался написать научно-популярную книгу о корриде, но затем решил, что события недели дали ему достаточно материала для романа. К 17 августа, с 14 написанными главами и рабочим названием «Фиеста», Хемингуэй вернулся в Париж. Он закончил черновик 21 сентября 1925 года, написав предисловие на следующие выходные и изменив название на «Потерянное поколение». Через несколько месяцев, в декабре 1925 года, Хемингуэй и его жена провели зиму в Шрунсе (Австрия), где он начал тщательно пересматривать рукопись. Полин Пфайффер присоединилась к ним в январе и, вопреки совету Хэдли, убедила его подписать контракт со Scribner's. Хемингуэй уехал из Австрии в Нью-Йорк на встречу с издателями, а по возвращении, во время остановки в Париже, начал роман с Полин. В марте он вернулся в Шрунс, чтобы завершить редактуру. В июне он был в Памплоне с Ричардсон и Пфайффер. По возвращении в Париж Ричардсон попросила о разводе и уехала на юг Франции. В августе, одинокий и подавленный в Париже, Хемингуэй подумывал о самоубийстве и написал завещание, но завершил корректуру, посвятив роман своей жене и сыну. После публикации книги в октябре Хэдли попросила о разводе; Хемингуэй впоследствии передал ей авторские отчисления с книги.

История публикаций

Хемингуэй вынудил издательство Boni & Liveright расторгнуть с ним контракт, чтобы роман «Солнце также восходит» был опубликован издательством Scribner's. В декабре 1925 года он быстро написал сатирическую новеллу «Весенние потоки», пародирующую роман Шервуда Андерсона «Тёмный смех», и отправил её в Boni & Liveright. Его трёхкнижный контракт с ними содержал пункт о расторжении, если они отклонят хотя бы одну рукопись. Не впечатлённые сатирой, направленной на одного из их самых продаваемых авторов, Boni & Liveright немедленно отклонили новеллу и расторгли контракт. В течение нескольких недель Хемингуэй подписал контракт с Scribner's, которые согласились опубликовать «Весенние потоки» и все его последующие произведения. Роман был опубликован Scribner's 22 октября 1926 года. Первый тираж составил 5090 экземпляров по цене 2 доллара за экземпляр. Клео Дамианакс проиллюстрировала обложку эллинистическим рисунком: сидящая, облачённая в одежду женщина, склонившая голову к плечу, с закрытыми глазами, одна рука держит яблоко, обнажены плечи и бедро. Редактор Максвелл Перкинс намеревался, чтобы «умеренно сексуальный» дизайн Клео привлёк «женскую аудиторию, которая определяет судьбу многих романов». Через два месяца книга была переиздана вторым тиражом в 7000 экземпляров. Последовали новые тиражи; к 1928 году, после публикации сборника рассказов Хемингуэя «Мужчины без женщин», роман был переиздан в восьмой раз. В 1927 году роман был опубликован в Великобритании издательством Jonathan Cape под названием «Фиеста» без двух эпиграфов. Два десятилетия спустя, в 1947 году, Scribner's выпустили три произведения Хемингуэя в подарочном наборе, включая «Солнце также восходит», «Прощание с оружием» и «По ком звонит колокол». К 1983 году «Солнце также восходит» непрерывно издавался с момента публикации в 1926 году и, вероятно, был одним из самых переводимых произведений в мире. В то время Scribner's начал печатать более дешёвые издания в мягкой обложке, в дополнение к более дорогим изданиям в твёрдой обложке, которые уже были в печати. В 1990-х годах британские издания назывались «Fiesta: The Sun Also Rises». В 2006 году Simon & Schuster начали выпускать аудиокниги романов Хемингуэя, включая «Солнце также восходит». В мае 2016 года Simon & Schuster издали новое «Библиотечное издание Хемингуэя», включающее ранние черновики, отрывки, вырезанные из окончательного варианта, и альтернативные названия книги, которые помогают понять творческий путь автора к созданию окончательной версии этого признанного произведения.

Краткое содержание сюжета

На первый взгляд, роман – это история любви между главным героем Джеком Барнсом – мужчиной, чья война оставила его неспособным к половой жизни, – и распутной разведенной леди Бретт Эшли. Джейк – американский журналист, живущий в Париже, а Бретт – дважды разведенная англичанка с короткой стрижкой и многочисленными романами, воплощающая новую сексуальную свободу 1920-х годов. Роман Бретта с другом Джека из Принстона Робертом Коном (которого персонажи часто называют по фамилии) вызывает у Джека раздражение и приводит к разрыву дружбы с Робертом; ее соблазнение 19-летнего матадора Ромеро лишает Джека хорошей репутации среди испанцев в Памплоне. Первая книга происходит в кругу парижских кафе, где собираются молодые американские эмигранты. В начальных сценах Джейк играет в теннис с Робертом, знакомится с проституткой по имени Жоржетт и встречает Бретта и графа Миппиполуса в ночном клубе. Позже Бретт признается Джейку в любви, но они оба понимают, что стабильные отношения им невозможны. Во второй книге к Джейку присоединяются Билл Гортон, недавно прибывший из Нью-Йорка, и жених Бретта Майк Кэмпбелл, приехавший из Шотландии. Джейк и Билл отправляются на юг и встречаются с Робертом в Байоне, чтобы порыбачить в холмах к северо-востоку от Памплоны. Вместо рыбалки Роберт остается в Памплоне, ожидая опоздавших Бретта и Майка. Несколько недель назад у Роберта был роман с Бретт, и он до сих пор чувствует собственничество по отношению к ней, несмотря на ее помолвку с Майком. После пяти дней рыбалки в ручьях возле Бургете Джейк и Билл возвращаются к остальным в Памплоне. Все начинают много пить. Роберта не любят остальные, которые издеваются над ним с антисемитскими насмешками. Во время фиесты персонажи пьют, едят, наблюдают за забегом быков, посещают корриду и ссорятся. Джейк знакомит Бретта с 19-летним матадором Ромеро в отеле Монтойя; она очарована им и соблазняет его. Нарастает ревнивое напряжение между мужчинами – Джейк, Майк, Роберт и Ромеро каждый хочет Бретта. Роберт, бывший чемпион по боксу в университете, вступает в кулачный бой с Джейком и Майком, а затем и с Ромеро, которого он избивает. Несмотря на полученные травмы, Ромеро продолжает блистательно выступать на арене. Третья книга показывает персонажей после фиесты. Опять протрезвев, они покидают Памплону; Билл возвращается в Париж, Майк остается в Байоне, а Джейк отправляется в Сан-Себастьян на северное побережье Испании. Когда Джейк собирается вернуться в Париж, он получает телеграмму от Бретта с просьбой о помощи; она уехала в Мадрид с Ромеро. Он находит ее в дешевом отеле, без денег и без Ромеро. Она объявляет, что решила вернуться к Майку. Роман заканчивается тем, что Джейк и Бретт в такси разговаривают и думают о том, что могло бы быть.

Париж и потерянное поколение

Первая книга «Солнце восходит» разворачивается в Париже середины 1920-х годов. Американцев привлек в Париж в «Ревущие двадцатые» благоприятный обменный курс, и там проживало до 200 000 англоязычных эмигрантов. В 1925 году «Парижская трибуна» сообщила, что в Париже есть американская больница, американская библиотека и американская торговая палата. Многие американские писатели были разочарованы в США, где они находили меньше художественной свободы, чем в Европе. (Например, Хемингуэй был в Париже в период, когда «Улисс», написанный его другом Джеймсом Джойсом, был запрещен и сожжен в Нью-Йорке.) Темы романа «Солнце также восходит» отражены в двух его эпиграфах. Первый – аллюзия на «потерянное поколение», термин, введенный Гертрудой Стайн для обозначения послевоенного поколения; второй эпиграф – длинная цитата из Книги Екклесиаста: «Одно поколение уходит, и другое приходит, но земля пребывает вовек. Солнце восходит и заходит, и спешит к своему месту, где оно восходит». Хемингуэй рассказал своему редактору Максу Перкинсу, что книга посвящена не столько гибели поколения, сколько тому, что «земля пребывает вовек». Он считал, что персонажи «Солнца также восходит» могли быть «израненными», но не потерянными. Исследователь творчества Хемингуэя Вагнер Мартин пишет, что Хемингуэй хотел, чтобы книга была о морали, что он подчеркнул, изменив рабочее название с Fiesta на The Sun Also Rises. Вагнер Мартин утверждает, что книгу можно интерпретировать как роман о скучающих эмигрантах или как моральную притчу о герое, ищущем целостность в аморальном мире. За несколько месяцев до отъезда Хемингуэя в Памплону пресса изображала парижский Латинский квартал, где он жил, как место декаданса и разврата. Он начал писать историю о матадоре, развращенном влиянием толпы Латинского квартала, а затем расширил ее до романа о Джейке Барнсе, которому грозит развращение со стороны богатых и неискренних эмигрантов. Персонажи образуют группу, разделяющую схожие нормы, и каждый из них глубоко затронут войной. Рейнольдс утверждает, что Хемингуэй показывает трагедию не столько упадка богемы Монпарнаса, сколько упадка американских ценностей того времени. Таким образом, автор создал американского героя, бессильного и импотентного. Джейк становится моральным центром истории. Он никогда не считает себя частью эмигрантской толпы, потому что он – рабочий человек; для Джейка рабочий человек подлинен и искренен, а те, кто не работает, тратят свою жизнь на позерство.

Женщины и любовь

Дважды разведенная Брет Эшли воплощала образ освобожденной Новой Женщины (в 1920-х годах разводы были распространены и легко оформлялись в Париже). Джеймс Нагель пишет, что в образе Бретты Хемингуэй создал одну из самых интересных женских персонажей в американской литературе XX века. Сексуально раскрепощенная, она – завсегдатай парижской ночной жизни и кафе. В Памплоне она становится источником хаоса: мужчины слишком много пьют и дерутся из-за нее. Она также соблазняет молодого тореадора Ромеро и превращается в Цирцею на фестивале. Критики описывают ее как сложную, неуловимую и загадочную; Дональд Дейкер отмечает, что Хемингуэй "относится к ней с деликатным балансом симпатии и антипатии". Она уязвима, великодушна, независима – качества, которые Хемингуэй противопоставляет другим женщинам в книге, будь то проститутки или властные сварливицы. Нагель считает роман трагедией. Отношения Джейка и Бретты становятся разрушительными, поскольку их любовь не может быть реализована. Конфликт из-за Бретты разрушает дружбу Джейка с Робертом Коном, а ее поведение в Памплоне подрывает репутацию Джейка, которую он с трудом завоевал среди испанцев. Дана Фор пишет, что Бретта готова быть с Джейком, несмотря на его инвалидность, в "нетрадиционных эротических отношениях". Другие критики, такие как Лесли Фидлер и Нина Байм, видят в ней роковую женщину; Фидлер считает Бретту одним из "ярких примеров 'женщин-сук' Хемингуэя". Джейк испытывает горечь из-за их отношений, как, например, когда он говорит: "Отправь девушку с мужчиной… А теперь верни ее обратно. И подпиши телеграмму со словами любви". Критики по-разному интерпретируют отношения Джейка и Бретты. Дейкер предполагает, что поведение Бретты в Мадриде – после ухода Ромеро и по прибытии Джейка по ее вызову – отражает ее аморальность. Скотт Дональдсон полагает, что Хемингуэй представляет отношения Джейка и Бретты таким образом, что Джейк понимал, что "дружба с Бреттой давалась ему даром", и что рано или поздно ему придется за это расплатиться. Дейкер отмечает, что Бретта рассчитывает на то, что Джейк оплатит ее проезд на поезде из Мадрида в Сан-Себастьян, где она воссоединится со своим женихом Майком. В одной из вырезанных Хемингуэем сцен Джейк думает: "О женщине многое узнаешь, не ложась с ней". Рейнольдс считает, что Джейк представляет собой "обычного человека", и что в ходе повествования он теряет честь, веру и надежду. Он рассматривает роман как моральную пьесу, в которой Джейк теряет больше всего.

Коррида, фиеста и природа

В романе «Солнце также встает» Хемингуэй противопоставляет Париж Памплоне, а безумие фиесты – спокойствию испанской деревни. Испания была одной из любимых европейских стран Хемингуэя; он считал ее здоровым местом и единственной страной, «которая не была разнесена в клочья». Он показал то, что считал чистотой в культуре корриды – афисьон, – и представил ее как подлинный образ жизни, в отличие от неискренности парижских богемов. Быть принятым в качестве афисьонадо было редкостью для неиспанца; Джейк проходит трудный путь, чтобы заслужить признание «братства афисьонадо». Аллен Джозефс полагает, что роман сосредоточен на корриде и реакции на нее каждого персонажа. Бретт соблазняет молодого матадора; Коэн не понимает происходящего и ожидает скуки; Джейк понимает все, поскольку только он перемещается между миром неискренних эмигрантов и подлинных испанцев; владелец отеля Монтойя – хранитель веры; а Ромеро – художник на арене, он одновременно невинный и совершенный, и тот, кто бесстрашно смотрит в лицо смерти. Коррида представлена как идеализированная драма, в которой матадор сталкивается со смертью, создавая момент экзистенциализма или нада (ничтожности), прерываемый его победой над смертью – убийством быка. Хемингуэй изображает матадоров как героических персонажей, танцующих на арене. Он рассматривал арену как войну с четкими правилами, в отличие от хаоса реальной войны, которую он, и, соответственно, Джейк, пережили. Джозефс утверждает, что, изменив имя Ромеро с Герриты и наделив его чертами исторического Ромеро, Хемингуэй также изменил сцену убийства быка на сцену ресиби́ндо (встречи с быком) в знак уважения к историческому прототипу. Перед прибытием группы в Памплону Джейк и Билл отправляются на рыбалку к реке Ирати. Как отмечает Гарольд Блум, эта сцена служит интермедией между парижской и памплонской частями романа, «оазисом, существующим вне линейного времени». На другом уровне она отражает «основное направление американской литературы, начиная с пилигримов, искавших убежища от английского гнета» – заметную тему в американской литературе, заключающуюся в бегстве в дикую природу, как это видно у Купера, Хоторна, Мелвилла, Твена и Торо. Фидлер называет эту тему «Священной землей»; он считает, что американский Запад в «Солнце также встает» воплощен в Пиренеях и символически упоминается в названии «Отель Монтана». Уильям Баласси полагает, что Джейк пьянеет, чтобы избежать своих чувств к Бретт, особенно в мадридских сценах в конце, где он выпивает три мартини перед обедом и три бутылки вина во время обеда. Однако Рейнольдс считает, что употребление алкоголя важно в историческом контексте Сухого закона в Соединенных Штатах. Атмосфера фиесты располагает к пьянству, но степень разгула среди американцев также отражает реакцию на Сухой закон. Билл, приехавший из США, пьет в Париже и в Испании. Джейк редко пьет в Париже, где он работает, но во время отпуска в Памплоне он пьет постоянно. Рейнольдс утверждает, что Сухой закон разделил взгляды на мораль, и в романе Хемингуэй ясно дал понять свое неприятие Сухого закона.

Мужественность и пол

Критики считают Джека неоднозначным воплощением мужественности в понимании Хемингуэя. Например, в сцене в парижском баре Джейк испытывает гнев по отношению к гомосексуалистам. Критик Айра Эллиот предполагает, что Хемингуэй рассматривал гомосексуальность как неискренний образ жизни, и что он сопоставляет Джейка с гомосексуальными мужчинами, поскольку, подобно им, Джейк лишен сексуальных отношений с женщинами. Гнев Джейка свидетельствует о его самоненависти, вызванной ощущением неискренности и утраты мужественности. Его чувство мужской идентичности утрачено – он чувствует себя неполноценным мужчиной. Эллиот задается вопросом, не является ли рана Джейка, возможно, проявлением скрытой гомосексуальности, а не только потерей мужественности; однако в романе акцент делается на влечении Джейка к женщинам. Творчество Хемингуэя называют гомофобным из-за языка, используемого его персонажами. Например, в сценах рыбалки Билл признается в своей привязанности к Джейку, но затем добавляет: "Я не мог бы сказать ему это в Нью-Йорке. Это означало бы, что я – пидор". В отличие от проблемной мужественности Джейка, Ромеро представляет собой идеал мужской идентичности, основанный на уверенности в себе, храбрости и компетентности. Дэвидсоны отмечают, что Бретта привлекает в Ромеро именно это, и предполагают, что Джейк может пытаться подорвать мужественность Ромеро, сближая его с Бреттой и тем самым принижая его идеальный образ. Критики исследовали вопросы гендерной идентификации, широко распространенные в творчестве Хемингуэя. Он проявлял интерес к темам смены пола, что отражено в его изображениях женственных мужчин и мальчишеских женщин. В его прозе женские волосы часто имеют символическое значение и служат для обозначения пола. Бретта, с ее короткой стрижкой, андрогинна и напоминает юношу, однако двусмысленность заключается в том, что ее описывают как "чертовски привлекательную женщину". В то время как Джейка привлекает эта двусмысленность, Ромеро испытывает отторжение. В соответствии со своим строгим моральным кодексом он стремится к партнерше, обладающей женственными чертами, и отвергает Бретту, в частности, из-за ее отказа отращивать волосы.

Антисемитизм

Хемингуэя обвиняли в антисемитизме, в основном из-за изображения Роберта Кона в книге. Другие персонажи часто называют Кона евреем, а однажды – "киком". Остракизированный остальными членами группы, Кон характеризуется как "чужой", неспособный или не желающий понять и принять участие в фиесте. Исследовательница творчества Хемингуэя Джозефина Кнопф предполагает, что Хемингуэй, возможно, намеревался изобразить Кона как "шлемязла" (или глупца), но отмечает, что Кон не обладает чертами, свойственными традиционному шлемязлу. Прототипом Кона является Гарольд Лоуб, коллега-писатель, соперничавший с Хемингуэем за расположение Даффа, леди Твисден (реальный прототип Бретта). Биограф Майкл Рейнольдс пишет, что в 1925 году Лоубу следовало отказаться от приглашения Хемингуэя поехать с ними в Памплону. До поездки он был любовником Даффа и другом Хемингуэя, а во время провала фиесты потерял и Даффа, и дружбу с Хемингуэем. Хемингуэй использовал Лоуба как основу для персонажа, который запомнился прежде всего как "богатый еврей".

Стиль письма

Роман известен своим стилем, который по-разному описывается как современный, жесткий или сдержанный. От Паунда Хемингуэй научился писать в стиле модернизма: он использовал недосказанность, отсекал сентиментальность и представлял образы и сцены без объяснения их смысла, особенно заметно в заключении книги, где для Бретта и Джейка остаются открытыми многочисленные варианты будущего. Ученый Андерс Халленгрен пишет, что, поскольку Хемингуэй усвоил от Паунда "не доверять прилагательным", он создал стиль, "соответствующий эстетике и этике повышения эмоциональной температуры до уровня универсальной истины путем закрытия двери для сентиментальности, для субъективного". Ф. Скотт Фицджеральд посоветовал Хемингуэю, чтобы "действие книги разворачивалось само собой среди ее персонажей". Исследователь творчества Хемингуэя Линда Вагнер Мартин пишет, что, следуя совету Фицджеральда, Хемингуэй создал роман без центрального рассказчика: "Книга Хемингуэя была на шаг впереди; это был модернистский роман". Когда Фицджеральд посоветовал Хемингуэю сократить не менее 2500 слов из начальной последовательности, занимавшей 30 страниц, Хемингуэй отправил издателям телеграмму с требованием вырезать первые 30 страниц целиком. В результате получился роман без четкой отправной точки, что было воспринято как современный подход и получило высокую оценку критиков. Вагнер Мартин предполагает, что Хемингуэй, возможно, хотел создать слабого или отрицательного героя, как это определяла Эдит Уортон, но у него не было опыта в создании героя или главного действующего лица. В то время его проза состояла из крайне коротких рассказов, ни в одном из которых не было героя. Баласси полагает, что, устранив других персонажей из роли главного героя, Хемингуэй косвенно ввел Джейка в эту роль. Как роман-а-клеф, роман основывал своих персонажей на реальных людях, что вызвало скандал в среде эмигрантов. Биограф Хемингуэя Карлос Бейкер пишет, что "сарафанное радио о книге" способствовало росту продаж. Парижские эмигранты с удовольствием пытались сопоставить вымышленных персонажей с реальными прототипами. Более того, он пишет, что Хемингуэй использовал прототипы, которые легко найти в Латинском квартале, в качестве основы для своих персонажей. В ранних черновиках персонажи были идентифицированы со своими реальными прототипами: Джейка звали Хем, а Бретта – Дафф. Хотя роман написан в журналистском стиле, Фредерик Свобода отмечает, что поразительным в нем является "то, как быстро он отходит от простого перечисления событий". Джексон Бенсон считает, что Хемингуэй использовал автобиографические детали как обрамляющие элементы для описания жизни в целом. Например, Бенсон говорит, что Хемингуэй развивал свой опыт, задаваясь вопросами типа: "что, если бы я был ранен так, что не мог бы спать ночью? Что, если бы я был ранен и сошел с ума, что бы произошло, если бы меня отправили обратно на фронт?". Хемингуэй верил, что писатель может описывать одно, а под поверхностью происходить совершенно другое – подход, который он назвал теорией айсберга, или теорией упущения. Баласси утверждает, что Хемингуэй лучше применил теорию айсберга в "И восходит солнце", чем в любом другом своем произведении, редактируя лишний материал или намеренно оставляя пробелы в повествовании. Он оставил редакторские пометки в рукописи, показывающие, что хотел отойти от строгости совета Гертруды Стайн использовать "ясный сдержанный стиль". В самом раннем варианте роман начинается в Памплоне, но Хемингуэй перенес начальную сцену в Париж, поскольку считал, что жизнь в Монпарнасе необходима как контрапункт последующим событиям в Испании. Он много писал о Париже, стремясь "не ограничиваться литературными теориями других, [а] писать по-своему и, возможно, потерпеть неудачу". Он добавил метафоры для каждого персонажа: финансовые проблемы Майка, связь Бретта с мифом о Цирцее, связь Роберта с откормленным быком. Только в процессе пересмотра он сократил сюжет, убрав ненужные объяснения, сведя к минимуму описательные отрывки и упростив диалоги, что создало "сложную, но плотно сжатую историю". Хемингуэй говорил, что он усвоил основы своего письма из таблицы стилей газеты The Kansas City Star, где он работал начинающим репортером. Критик Джон Олдридж утверждает, что минималистский стиль был результатом убеждения Хемингуэя в том, что для того, чтобы писать достоверно, каждое слово должно быть тщательно подобрано по своей простоте и подлинности и нести большой вес. Олдридж пишет, что стиль Хемингуэя, "состоящий из минимума простых слов, словно выдавленных на страницу под огромным стремлением к молчанию, создает впечатление, что эти слова – если только из-за их немногочисленности – сакральны". В Париже Хемингуэй экспериментировал с просодией Библии короля Иакова, читая вслух со своим другом Джоном Дос Пассосом. Из стиля библейского текста он научился строить свою прозу постепенно: действие в романе развивается предложение за предложением, сцена за сценой и глава за главой. Простота его стиля обманчива. Блум пишет, что именно эффективное использование паратакса возвышает прозу Хемингуэя. Опираясь на Библию, Уолта Уитмена и "Приключения Гекльберри Финна", Хемингуэй писал намеренно сдержанно и активно использовал паратаксис, который в некоторых случаях почти становится кинематографичным. Его лаконичные предложения были созданы в ответ на замечание Генри Джеймса о том, что Первая мировая война "израсходовала слова", объясняет исследователь творчества Хемингуэя Зои Тродд, которая пишет, что его стиль похож на "многофокусную" фотографическую реальность. Синтаксис, лишенный подчинительных союзов, создает статичные предложения. Фотографический "снимковый" стиль создает коллаж из образов. Хемингуэй опускает внутреннюю пунктуацию (двоеточия, точки с запятой, тире, скобки) в пользу коротких повествовательных предложений, которые должны развиваться, как развиваются события, чтобы создать ощущение целого. Он также использует приемы, аналогичные кинематографическим, такие как быстрый переход от одной сцены к другой или склейка одной сцены с другой. Намеренные упущения позволяют читателю заполнить пробелы, словно следуя указаниям автора, и создают трехмерную прозу. Биограф Джеймс Мэллоу пишет, что сцены корриды представлены с четкостью и ясностью, вызывающими ощущение новостей кинохроники. Хемингуэй также использует цвет и приемы изобразительного искусства, чтобы передать эмоциональный диапазон в своих описаниях реки Ирати. В книге "Перевод модернизма: Фицджеральд и Хемингуэй" Рональд Берман сравнивает подход Хемингуэя к пейзажу с подходом постимпрессиониста Поля Сезанна. Во время интервью 1949 года Хемингуэй рассказал Лиллиан Росс, что он научился у Сезанна "писать пейзаж". Сравнивая письмо с живописью, он сказал ей: "Вот что мы пытаемся делать в письме, это и это, и леса, и скалы, через которые нам приходится перелезать". Пейзаж воспринимается субъективно – точка зрения наблюдателя имеет первостепенное значение. Для Джейка пейзаж "означал поиск твердой формы, отсутствующей в [его] жизни в Париже". В книге его персонажи воплотили поколение послевоенных эмигрантов для будущих поколений. Он получил хорошие отзывы на свой сборник рассказов "Наше время", о котором Эдмунд Уилсон написал: "Проза Хемингуэя была первоклассной". Комментариев Уилсона было достаточно, чтобы привлечь внимание к молодому писателю. Положительные отзывы пришли из многих крупных изданий. Конрад Айкен написал в New York Herald Tribune: "Если сегодня существует лучший диалог, я не знаю, где его найти"; а Брюс Бартон написал в The Atlantic, что Хемингуэй "пишет так, словно никогда не читал ничьих произведений, словно он сам создал искусство письма", и что персонажи "удивительно реальны и живы". Многие рецензенты, в том числе Х. Л. Менкен, хвалили стиль Хемингуэя, использование недосказанности и лаконичность письма. Однако другие критики не одобрили роман. Критик The Nation считал, что жесткий...

Наследие и адаптации

Работы Хемингуэя продолжали пользоваться популярностью во второй половине века и после его самоубийства в 1961 году. В 1970-х годах роман «Солнце также восходит» нашел отклик у того, что Бигель называет «потерянным поколением» эпохи Вьетнама. Олдридж пишет, что «Солнце также восходит» сохраняет свою привлекательность, потому что это роман о молодости. Герои живут в самом красивом городе мира, проводят дни в путешествиях, рыбалке, выпивке, любовных играх и вообще наслаждаются юностью. Он считает, что писатели-эмигранты 1920-х годов привлекательны по этой причине, но Хемингуэй наиболее успешно запечатлел дух времени и места в романе «Солнце также восходит». Блум отмечает, что некоторые персонажи не выдержали испытания временем, указывая на то, что современные читатели испытывают дискомфорт от антисемитского отношения к Кону и романтизации тореадора. Более того, Брет и Майк – уникальные представители эпохи джаза и не находят отклика в современном мире. Блум полагает, что роман входит в канон американской литературы благодаря своим формальным достоинствам: прозе и стилю. Этот роман прославил Хемингуэя, вдохновил молодых американок носить короткие стрижки и вязаные костюмы, как героиня, и подражать ей в поведении, а также изменил стиль письма, который можно было увидеть в любом американском журнале в течение следующих двадцати лет. Во многом лаконичный стиль романа стал образцом для американской литературы XX века. Нагель пишет, что «Солнце также восходит» стало знаковым литературным событием, и его влияние не ослабевает с годами. Успех романа вызвал интерес со стороны Бродвея и Голливуда. В 1927 году два бродвейских продюсера хотели адаптировать историю для сцены, но не сделали конкретных предложений. Хемингуэй рассматривал возможность прямой продажи прав на экранизацию в Голливуд, сообщив своему редактору Максу Перкинсу, что не уступит их менее чем за 30 000 долларов – сумму, которую он хотел, чтобы получила его отчужденная жена Хэдли Ричардсон. Конрад Эйкен считал, что книга идеально подходит для экранизации, основываясь исключительно на качестве диалогов. Хемингуэй не увидел сценической или киноадаптации в ближайшее время: он продал права на экранизацию компании RKO Pictures в 1932 году, но фильм по роману с тем же названием был снят только в 1956 году. Сценарий написал Питер Виртель. Тайрон Пауэр в роли Джейка сыграл главную роль вместе с Авой Гарднер в роли Бретта и Эрролом Флинном в роли Майка. Гонорары от фильма получила Ричардсон. Хемингуэй написал еще несколько книг о корриде: «Смерть во второй половине дня» была опубликована в 1932 году, а «Опасное лето» – посмертно в 1985 году. Его описания Памплоны, начиная с романа «Солнце также восходит», способствовали популяризации ежегодного забега быков на фестивале Сан-Фермина.