Промагистраты в Древнем Риме: полномочия и практика назначения

Введение

В Древнем Риме промагистрат (pro magistratu) — это лицо, которому посредством пророгации предоставлялись полномочия действовать вместо штатного магистрата в полевых условиях. Обычно это был pro consule или pro praetore, то есть вместо консула или претора соответственно. Это было практичным решением, возникшим в 327 г. до н.э. и ставшем регулярным к 241 г. до н.э., призванным обеспечить консулам и преторам возможность продолжать свою деятельность в поле без перерыва. Пророгация создавала должность, лишенную гражданской власти и ответственности в Риме, и позволяла командирам сохранять свои посты неограниченно долго, ослабляя временной контроль, который римляне осуществляли над своими военачальниками. Пророгация, позволяя опытным командирам оставаться на службе вместо замены их на людей с небольшим опытом, также способствовала повышению шансов на победу. В конце Республики политические интриги, часто обусловленные личными амбициями, определяли, чьи полномочия продлевались. Иногда лица, не занимавшие выборные государственные должности, то есть частные граждане (privati), получали империй и пророгацию, что оправдывалось предполагаемой военной необходимостью. В поздней Республике наиболее ярким примером этого был Помпей, который занимал ряд промагистерских постов, прежде чем стать магистратом или даже членом сената. С приобретением провинций за пределами Италии и расширением quaestiones perpetuae (постоянных судов) стало обычной практикой назначать промагистратов на должности провинциальных наместников. К концу Республики практически всех наместников отправляли pro consule, независимо от их последней занимаемой должности в Риме. Титулы "проконсул" и "пропретор" не встречаются у Ливия и в литературных источниках республиканской эпохи. Римляне не рассматривали промагистратуру как официальную должность в республике, а скорее как административную меру.

Правовые последствия

Провинция первоначально представляла собой поручение (например, война с Карфагеном), возложенное на кого-либо, иногда с определенными географическими границами. Когда такие территории формально аннексировались, фиксированная географическая единица становилась "провинцией" в современном понимании, но в ранней и средней Республике "поручение" чаще всего являлось военным командованием в пределах определенного театра военных действий с нечеткими географическими границами. Пророгация не создавала нового командующего или даже класса генералов. Она лишь позволяла магистрату продолжать исполнять обязанности сверх срока своих полномочий. Хотя Ливий предполагает, что пророгация продлевала империй магистрата, этому противоречит тот факт, что империй не был ограничен по времени. Например, Цицерон обладал империем даже после истечения срока его наместничества в Киликии. Поскольку империй не истекал, пророгация была просто расширением или переназначением командования провинции, что было возможно по решению сената. Ранее провинция прекращала свое существование вместе с магистратурой; пророгация разорвала прежнюю тесную связь между магистратом и провинцией. Обычно пророгировали того, кто находился в театре военных действий или провинции, но пророгация могла быть осуществлена и путем назначения командующего, все еще обладающего империем, на новую провинцию (как это было в случае с двумя императорами во время заговора Катилины). Хотя современные ученые часто полагают, что пророгация изначально предназначалась для того, чтобы опытный командующий, хорошо знакомый с местной обстановкой, мог успешно завершить кампанию, на практике продление командования зависело от "неустойчивой конъюнктурной политики". А для пророгаций сроком более одного года требовалось "необычное политическое влияние". Римский наместник имел право и обычно ожидал оставаться в своей провинции до прибытия преемника, даже если его срок не был продлен. Согласно закону Корнелия о величии, принятому после диктатуры Суллы, наместник должен был сдать свою провинцию в течение 30 дней. Пророгированный магистрат не мог осуществлять свой империй в пределах Рима. Природа промагистерского империя также осложняется его связью с празднованием триумфа, присужденного Сенатом. Прежде чем командующий мог войти в городские границы (помериум) для своего триумфа, он должен был формально и ритуально сложить оружие, то есть вернуться в общество как гражданское лицо. Однако есть несколько ранних примеров, когда командующий праздновал триумф в течение своего двух- или трехлетнего срока; возможно, триумф проводился по завершении его назначения и до того, как он возвращался в театр военных действий с продленным империем.

A provincia was originally a task (e. g., war with Carthage) assigned to someone, sometimes with geographic boundaries; when such territories were formally annexed, the fixed geographical entity became a "province" in modern terms, but in the early and middle Republic, the "task" was most often a military command within a defined theatre of operations with unclear geographic boundaries. Prorogation did not create a new commander or even class of general. It merely allowed a magistrate to continue performing duties beyond the expiration of the magistracy. While Livy implies that prorogation extended a magistrate's imperium, this is contradicted in that imperium was not time limited. Cicero, for example, possessed imperium even after his governorship of Cilicia expired. Because imperium did not expire, prorogation was simply an extension or reassignment of a commander's possession of a provincia, something feasible by senatorial decree. Previously, a provincia expired with a magistracy; prorogation severed the old tightly linked connection between magistrate and provincia. While normally someone in the theatre or province was prorogued, one could also be prorogued by assigning a someone still possessing imperium to new provincia (as was the case with two imperatores during the Catilinarian conspiracy). While modern scholars often suppose that prorogation was intended originally to ensure that an experienced commander with hands on knowledge of the local situation could conclude a successful campaign, in practice the extension of command was subject to "unsteady ad hoc politics". And "unusual political influence" was required for prorogations of longer than one year. A Roman governor had the right, and was normally expected, to remain in his province until his successor arrived, even when he had not been prorogued. According to the lex Cornelia de maiestate, passed following Sulla's dictatorship, a governor was then required to give up his province within 30 days. A prorogued magistrate could not exercise his imperium within Rome. The nature of promagisterial imperium is also complicated by its relation to the celebrating of a triumph as awarded by the Senate. Before a commander could enter the city limits (pomerium) for his triumph, he had to lay aside arms formally and ritually, that is, he had to re enter society as a civilian. There are several early instances, however, of a commander celebrating a triumph during his two or three year term; it is possible that the triumph was held at the completion of his assignment and before he returned to the field with prorogued imperium.

Появление

В литературных источниках Ливий и Дионисий Галикарнасский упоминают ряд командиров в ранней республике как проконсулов или пропреторов. Современные историки полагают, что использование этих титулов в значительной степени анахронично и противоречиво, поскольку Ливий отмечает, что первое назначение промагистра произошло в 327 г. до н.э. В республике после 367 г. до н.э. империем обладали только три типа магистратов: диктаторы, консулы и преторы. Первоначально назначение диктаторов и magistri equitum удовлетворяло потребность в дополнительных военных командирах. Первым зафиксированным продлением полномочий и промагистратом был консул Квинт Публилий Филон в 327 г. до н.э. Сенат приказал Филону, срок консульства которого истекал, продолжать исполнять свои военные обязанности, поскольку он был близок к захвату Палаеполя (современный Неаполь) и завершению своей провинции (поставленной задачи). Вероятно, казалось неразумным отправлять нового консула для принятия командования, которое должно было быть завершено в течение нескольких дней. Ливий сообщает, что трибуны тогда предложили закон, согласно которому "когда [срок полномочий Квинта Публилия истечет], он должен продолжать руководить кампанией в качестве проконсула, пока не завершит войну с греками". Это нововведение позволило Филону обладать военной властью и ответственностью магистра, не являясь им фактически. Римляне, по-видимому, не слишком беспокоились об этом юридическом новшестве, поскольку успех Филона был вознагражден триумфом, несмотря на истечение срока его консульства. В последующие десятилетия стало обычной практикой продлевать полномочия консулов, а продление полномочий преторов началось в 241 г. до н.э. Во время Второй и Третьей Самнитских войн (326–290 гг. до н.э.) продление полномочий стало обычной административной практикой, обеспечивающей преемственность военного командования без нарушения принципа ежегодных магистратур или увеличения числа магистратов, обладающих империем. В 307 г. до н.э. Квинт Фабий Максимус Руллиан стал вторым магистратом, чьи полномочия были продлены. Однако в 296–295 гг. до н.э. было зафиксировано несколько одновременных продлений полномочий, в том числе четырех промагистратов, которым была предоставлена империя, когда они были частными гражданами (privati). Территориальная экспансия и растущая милитаризация привели к осознанию того, что "чрезвычайные ситуации" стали постоянным состоянием, и сформировалась регулярная система распределения командований. В этот ранний период продленные назначения, как и диктатура, возникли как специальные военные командования и первоначально могли быть ограничены примерно шестью месяцами или продолжительностью походной кампании.

The literary sources of Livy and Dionysius of Halicarnassus name a number of commanders in the early republic as proconsuls or propraetors. Modern historians believe the use of these titles is largely anachronistic and also self contradictory, as Livy notes that that the first promagisterial appointment was in 327 BC. In the republic after 367 BC, only three types magistrates held imperium: dictators, consuls, and praetors. At first, the appointment of dictatores and magistri equitum filled the need for additional military commanders. The first recorded prorogation and promagistrate was that of the consul Quintus Publilius Philo in 327 BC. The senate ordered Philo, whose consulship was about to expire, to continue to perform his military duties as he was on the verge of capturing Palaepolis (modern day Naples) and completing his provincia (assigned task). It "probably seemed imprudent to send a new consul to take over a command that would be completed within days". Livy reports that legislation was then moved by the tribunes that "when [Quintus Publilius' term expired] he should continue to manage the campaign pro consule until he should bring the war with the Greeks to an end". This innovation permitted Philo to hold the military authority and responsibility of a magistrate while not actually being one. The Romans did not seem to be too bothered by the legal innovation which occurred, as Philo's success was rewarded with a triumph even though his consulship had expired. In the following decades, it became regular practice to prorogue consuls and prorogation of praetors started in 241 BC. During the Second and Third Samnite Wars (326–290 BC), prorogation became a regular administrative practice that allowed continuity of military command without violating the principle of annual magistracies, or increasing the number of magistrates who held imperium. In 307, Quintus Fabius Maximus Rullianus became the second magistrate to have his command prorogued. But in the years 296–95, several prorogations are recorded at once, including four promagistrates who were granted imperium while they were private citizens (privati). Territorial expansion and increasing militarization drove a recognition that the "emergencies" had become a continual state of affairs, and a regular system of allotting commands developed. In this early period, prorogued assignments, like the dictatorship, originated as special military commands, they may at first have been limited in practice to about six months, or the length of the campaigning season.

Во время пунических войн

Командующие часто подвергались пророгации во время Первой Пунической войны (264–241 гг. до н. э.). Во время Второй Пунической войны Рим начал наделять частных граждан как империумом (военной властью), так и назначать их в провинции (в данном случае подразумеваются военные задачи). Эти privati cum imperio не могли одержать триумф, вероятно, из-за отсутствия официальной магистратуры. Правовая основа для этого возникла непосредственно из суверенных полномочий римских собраний, которые получили возможность «выбирать любого человека, независимо от того, избирался ли он когда-либо на должность, и назначать его командующим любой провинции по своему усмотрению». Эти privati cum imperio носили титулы pro consule или pro praetore вместо регулярных магистратов. Первым случаем, возможно, было назначение в 215 г. до н. э. после поражений при Требии, Тразимене и Каннах, когда Марк Клавдий Марцелл был избран суффектом-консулом на место умершего Луция Постумия Альбина. Однако он был вынужден уйти в отставку, когда авгуры обнаружили недостатки в его избрании; тем не менее, народ принял законы, чтобы наделить его империумом и назначить командовать консульской армией, несмотря на это. Некоторые ученые утверждают, что Марцелл только что завершил претуру, а значит, его полномочия были просто продлены. Наиболее ясным примером является назначение Публия Корнелия Сципиона (позже Африканского) в Испанию в 211 г. до н. э. до того, как он занимал какую-либо магистратуру. После гибели его отца и дяди в Испании ни один консул или претор не пожелал принять на себя управление провинцией. Народ наделил Сципиона командованием и необходимым империумом и auspicium militiae, невзирая на это. После победы Сципиона в 206 г. до н. э. на полуостров были отправлены еще два privati cum imperio, которые продолжали командовать там до создания двух новых преторов в 197 г. до н. э., что позволило отправлять ежегодных магистратов. В целом, пророгация стала почти нормой для провинций Сицилии, Сардинии, Испании и военно-морских флотов из-за нехватки достаточного количества ежегодных магистратов. Расширение полномочий промагистратов разрушило связь между военным командованием и магистратской должностью, позволяя любому аристократу, наделенному законом, осуществлять военную власть без какого-либо официального статуса в рамках обычной гражданской администрации города. Другим следствием этой военной необходимости стало отделение «магистратского приоритета» от самой магистратуры, создание чего-то, похожего на военное звание, что проявлялось в соперничестве магистратов за конкретный статус их пророгации: например, стремление получить более престижный статус pro consule. Завершение военного кризиса и возвращение ежегодных наместников также сократили продолжительность пророгаций, позволив сенату восстановить более детальный контроль над провинциальными назначениями. Изначально существовали две различные формы пророгации – согласно Т. Кори Бреннану в работе «Претура в Римской республике» – пророгация перед народом для определения, следует ли продлевать командование провинцией, и пропагация от сената в других случаях. Но к 190-м гг. до н. э. сенат прекратил представлять решения о пророгации постоянных провинций народу для ратификации, и в конечном итоге все продления империума стали называться prorogatio. После этого термин prorogatio стал неточным, поскольку никакого rogatio (консультации с народом) не проводилось. Вероятно, это произошло потому, что вопрос о том, отправлять ли командиров, был заменен вопросом о том, кого следует отправить, и поэтому стал обычным кадровым решением.

Commanders were often prorogued during the First Punic War (264–241 BC). During the Second Punic War, Rome started to assign private citizens both imperium (military authority) and assign them to provincia (here meaning military tasks). These privati cum imperio were unable to triumph, probably due to their lack of an official magistracy. The legal authority for this emerged directly from the sovereign powers of the Roman assemblies who were then able "to select any man[,] whether or not he had ever been elected to office[,] and make him the commander of any provincia they wished". These privati cum imperio had titles pro consule or pro praetore, in place of regular magistrates. The first instance may have been in 215 BC after the losses at Trebia, Trasimene, and Cannae when Marcus Claudius Marcellus was elected suffect consul in the place of Lucius Postumius Albinus, deceased. However, he was forced to resign when the augurs detected flaws in his election; even so, the people passed laws to invest him with imperium and assigned him to take a consular army regardless. Some scholars and argue instead that Marcellus' just completed praetorship meant he was just prorogued. The clearest instance is in the assignment of Publius Cornelius Scipio (later Africanus) to Spain in 211 BC before he had held any magistracy. After the deaths of his father and uncle in Spain, no consul or praetor wanted to take up the province. The people invested Scipio with the command and the necessary imperium and auspicium militiae regardless. After Scipio's victory in 206 BC, two more privati cum imperio were dispatched to the peninsula, which continued under such command until the creation of two new praetors in 197 BC made it possible to send annual magistrates. Generally, prorogation became almost the norm for the provinciae of Sicily, Sardinia, Hispania, and the naval fleets due to the lack of sufficient annual magistrates. The expansion of promagistracies shattering the connection between military command and magisterial office, allowing any aristocrat so empowered by law the power to exercise military authority without any official status within the city's normal civilian government. Another impact of this wartime expedience was separating "magisterial precedence" from the magistracy itself, creating something akin to a military rank, evident in the jockeying of magistrates over the specific status of their prorogation: eg, desire to attain the more prestigious pro consule status. The close of the wartime crisis and the return of annual governors also dampened the length of prorogations, allowing the senate to regain more granular control over provincial assignments. At the beginning, there were two distinct forms of prorogation – per T. Corey Brennan's Praetorship in the Roman republic – a prorogatio before the people to determine whether a provincial command should be extended and a propagatio from the senate in other cases. But by the 190s BC, the senate stopped submitting decisions on prorogation of permanent provinciae to the people for ratification and eventually all extensions of imperium were called prorogatio. After this point, the term prorogatio became a misnomer, since no rogatio (consultation of the people) was involved. This likely emerged because the decision of whether to send commanders had been replaced to the question of who should be sent, and therefore became a routine staffing decision.

В поздней республике

Промагистраты приобретают новое значение с аннексией Македонии и римской провинции Африка в 146 году до н. э. Число преторов не было увеличено, хотя две новые территории были организованы как преторианские провинции. Впервые с 170-х годов стало невозможно для действующих магистратов управлять всеми постоянными преторианскими провинциями, которых к тому времени насчитывалось восемь. Это знаменует начало эпохи так называемого "римского наместника", должности, для которой в Республике не существовало единого наименования. Промагистратуры стали полностью институционализированными, и даже претор урбанус иногда подвергался пророгации. Из-за нехватки сменяющих магистратов, наместники с закрепленными территориальными провинциями получали увеличенные сроки полномочий. Добавление богатой азиатской провинции в 133 году до н. э. в качестве завещания Аттала III оказало дополнительное давление на систему, вновь без увеличения числа преторов: одним из важнейших административных изменений, свидетельством чему служит карьера Мариуса, стало то, что преторы теперь должны были оставаться в Риме для председательства в возросшем числе уголовных дел; только по окончании срока их полномочий преторы регулярно назначались в провинции в качестве проконсула или пропратора. Масштаб римских военных обязательств на аннексированных территориях в период поздней Республики требовал регулярной пророгации, поскольку число магистратов и бывших магистратов, одновременно способных командовать и готовых принять на себя управление провинциями, не увеличивалось пропорционально. Экстренное предоставление империя на театре военных действий во время Социальной войны (91–87 гг. до н. э.) сделало выдачу дополнительных магистерских полномочий обыденностью. Когда Сулла принял диктатуру в конце 82 года до н. э., только территориальных провинций насчитывалось десять, а в городе, возможно, требовалось возглавить шесть постоянных судов. Распространение политической тактики популяров, начиная со времени Гая Мария, также совпало с созданием "суперпровинций" – "массивных командований, в которые было объединено несколько постоянных провинций в одно консульское провинциальное назначение" с "соответственно большими военными и финансовыми ресурсами". Например, Помпей отказался от провинции после своего консульства в 70 году до н. э., пока не смог убедить дружественного трибуна создать огромное командование против пиратов в результате принятия lex Gabinia в 67 году до н. э., а затем, в следующем году, аналогично обширное восточное командование во время Третьей Митридатовой войны. Эти суперпровинции были традиционными в том смысле, что предназначались для победы над конкретным врагом, но масштаб кампании и концентрация власти в руках одного командующего были беспрецедентными. Фиксированные многолетние сроки этих кампаний также были неслыханными в ранней Республике; их продолжительность уменьшала фактические полномочия Сената по назначению провинций и контролю над амбициями его членов, разделяя доходы и славу отдельных кампаний между несколькими командующими.

The promagistrates take on a new importance with the annexation of Macedonia and the Roman province of Africa in 146 BC. The number of praetors was not increased even though the two new territories were organized as praetorian provinces. For the first time since the 170s, it became impossible for sitting magistrates to govern all the permanent praetorian provinciae, which now numbered eight. This point marks the beginning of the era of the so called "Roman governor", a post for which there is no single word in the Republic. Promagistracies became fully institutionalised, and even the praetor urbanus was sometimes prorogued. Due to the lack of replacement magistrates, governors with established territorial provinces had their tenures increased. The addition of the wealthy Asian province in 133 BC as a bequest of Attalus III put further pressure on the system, again without increasing the number of praetorships:

In one major administrative development for which the career of Marius offers the clearest evidence, praetors now needed to remain in Rome to preside over increased activity in the criminal courts; only after their term were praetors regularly assigned to a province as proconsul or propraetor. The scale of Roman military commitments in annexed territories during the late republic required regular prorogation, since the number of magistrates and ex magistrates who were both able commanders and willing to accept provincial governorships did not increase proportionally. Emergency grants of imperium in the field during the Social War (91–87 BC) made the granting of extra magisterial command routine. When Sulla assumed the dictatorship in late 82 BC, the territorial provinces alone numbered ten, with possibly six permanent courts to be presided over in the city. The rise of popularis political tactics from the time of Gaius Marius forward also coincided with the creation of "super provinciae", "massive commands in which multiple permanent provinces were incorporated into a single consular provincial assignment" with "proportionately larger military and financial resources". Pompey, for example, declined a province after his consulship in 70 BC until he was able to convince a friendly tribune to create an enormous command against the pirates in consequence of the lex Gabinia in 67 BC and, then, a similarly vast eastern command during the Third Mithridatic War the next year. These super provinces were traditional in the sense that they were meant to defeat some particular enemy, but the scale of the campaign and the concentration of power under a single commander was unprecedented. The fixed multi year terms of those campaigns also were unheard of in the earlier Republic; their length detracted from the Senate's de facto powers to assign provinces and control the ambition of its members by splitting both the proceeds and glory of single campaigns between multiple commanders.

Пропраэтор

Пропратор был формой промагистрата, как следует из названия, действующего вместо претора. Изначально преторы, чьи полномочия были продлены (пророгированы), продолжали действовать как пропреторы после истечения срока, однако во втором веке пророгированные преторы стали именоваться более престижным титулом – проконсулом. После Суллы все наместники стали проконсульскими. Одним из немногих исключений из этого правила стал сенатский выпад против Октавиана в 43 г. до н.э., когда ему была предоставлена власть (империй) и он был пророгирован пропретором, что понижало его статус по сравнению со всеми другими промагистратами. Если наместник умирал при исполнении обязанностей, его квестор обычно принимал командование как пропретор. Также в период поздней республики легатам, наделённым империем, стало обычной практикой присваиваться титул пропретора. Например, Помпей получил таких легатов во время кампании против пиратов в соответствии с законом Габиния. В имперский период легаты императора носили титул пропретора, что соответствовало практике поздней республики; квесторы и легаты публичных провинций в этот период также получали преторианский империй и, соответственно, титул пропретора.

Прокуретор

Прокуэстор – это лицо, исполнявшее административные обязанности, обычно возлагаемые на квестора. Это делалось, как правило, в отсутствие квестора, чаще всего из-за его смерти или отставки. В таких случаях наместник обычно назначал для этой цели одного из своих сотрудников: например, в 80 году до н.э. Гней Корнелий Долабелла назначил Гая Верреса прокуэстором. В других случаях бывших квесторов направляли или оставляли в качестве прокуэсторов для исполнения обязанностей квестора при ком-либо. Однако, в более редких случаях, при нехватке наместников или для выполнения конкретной задачи, бывшего квестора могли отправить в качестве наместника с титулом pro quaestor pro praetore. Например, Марк Порций Катон был отправлен на Кипр pro quaestore pro praetore для управления аннексией острова.

Прокурор

Титульный прокурор не имеет отношения к пророгации и не является промагистратом. Прокураторы изначально были доверенными лицами богатых людей, а затем – императора, действуя от его имени в финансовых делах.