Таинство брака в Католической Церкви: сущность и правовое регулирование.

Брак в Католической Церкви: священный союз мужчины и женщины, возведенный Христом в таинство. Правовые аспекты, смешанные браки, признание союзов.

29 мин чтения

100%

Источник: Marriage in the Catholic Church — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Брак в католической церкви, также известный как священное бракосочетание, – это «завет, посредством которого мужчина и женщина устанавливают между собой сожительство на всю жизнь, упорядоченное по своей природе на благо супругов и на рождение и воспитание детей», и который «был возвышен Господом Христом до достоинства таинства между крещеными». Католическое брачное право, основанное на римском праве в части его акцента на браке как на свободном взаимном соглашении или договоре, стало основой брачного законодательства всех европейских стран, по крайней мере, до Реформации. Католическая церковь признает в качестве таинств (1) браки между двумя крещеными некатоликами или между двумя крещеными православными, а также (2) браки между крещеными некатоликами и католиками, хотя в последнем случае необходимо получить согласие епархиального епископа, что называется «разрешением на вступление в смешанный брак». В качестве примера, иллюстрирующего (1), «если два лютеранина заключают брак в лютеранской церкви в присутствии лютеранского пастора, католическая церковь признает это действительным таинством брака». Венчания, в которых обе стороны – католики, обычно совершаются в католической церкви, тогда как венчания, в которых одна сторона – католик, а другая – некатолик, могут совершаться как в католической, так и в некатолической церкви, но в последнем случае для того, чтобы брак не имел дефектов формы, требуется разрешение епископа или ординария.

Католическая церковь считает, что брак имеет важное значение

В Катехизисе Католической Церкви говорится: "Интимное общение жизни и любви, составляющее супружество, установлено Создателем и наделено Им собственными законами. Сам Бог является автором брака. Призвание к браку заложено в самой природе мужчины и женщины, сотворенных Творцом. Брак – не чисто человеческое установление, несмотря на многочисленные изменения, которым он подвергался на протяжении веков в различных культурах, социальных структурах и духовных установках. Эти различия не должны заставлять нас забывать об общих и постоянных чертах. Хотя достоинство этого института не всегда проявляется с одинаковой ясностью, в каждой культуре существует некоторое осознание величия брачного союза. Благополучие отдельного человека, а также человеческого и христианского общества тесно связано со здоровым состоянием супружеской и семейной жизни". В нем также сказано: "Церковь придает большое значение присутствию Иисуса на свадьбе в Кане. Она видит в этом подтверждение благости брака и провозглашение, что отныне брак будет действенным знаком присутствия Христа. В Своем учении Иисус недвусмысленно изложил изначальный смысл союза мужчины и женщины, как этого желал Создатель: разрешение, данное Моисеем на развод, было уступкой человеческой жестокосердности. Супружеский союз мужчины и женщины нерасторжим; Сам Бог установил его: "Итак, что Бог соединил, человек да не разделяет". Это однозначное утверждение нерасторжимости брачных уз могло смутить некоторых и показаться невыполнимым требованием. Однако Иисус не возложил на супругов непосильное бремя, не более тяжкое, чем Закон Моисея. Придя восстановить первозданный порядок творения, нарушенный грехом, Он Сам дает силу и благодать жить браком в новом измерении Царства Божьего". Ранние христиане защищали святость брака против гностиков и антиномиан. В то же время некоторые в формирующихся христианских общинах стали ценить безбрачие выше брака, принимая пример Иисуса как руководство. Это было связано с распространенным убеждением о скором пришествии Царства Божьего и, следовательно, с призывом Иисуса избегать земных уз. Апостол Павел в своих посланиях также высказывал предпочтение безбрачия, но признавал, что не всем христианам дано жить такой жизнью: "Говорю же это как уступку, а не как повеление. Желаю, чтобы все были, как я. Но у каждого есть свой дар от Бога, один – одного рода, другой – другого. Неженатым же и вдовам говорю, что хорошо им оставаться такими, как я. Если же не могут воздерживаться, пусть вступают в брак. Ибо лучше вступить в брак, чем обжигаться страстью". Это учение предполагало, что брак должен использоваться лишь как крайняя мера теми христианами, которым слишком трудно соблюдать самообладание и оставаться воздержанными, не имея дара безбрачия. Армстронг утверждает, что в значительной степени ранние христиане "придавали меньшее значение семье" и считали безбрачие и свободу от семейных уз предпочтительным состоянием для тех, кто к этому способен. Однако это мнение смягчается другими учеными, которые утверждают, что Павел не стал бы принижать безбрачие по сравнению с браком. То, что люди инстинктивно выбирают, является даром Божьим. Таким образом, он принимает как должное, что женатые не призваны к безбрачию. По мере развития Церкви как института и установления контактов с греческим миром, она укрепила идею, встречающуюся у таких авторов, как Платон и Аристотель, о том, что безбрачное состояние предпочтительнее и священнее, чем брак. В то же время она бросила вызов некоторым распространенным социальным нормам, таким как покупка и продажа женщин в брак, и защищала право женщин выбирать оставаться незамужними девами ради Христа. Истории, связанные с многочисленными девственными мученицами в первые века Католической Церкви, часто ясно показывают, что они были замучены за отказ от брака, а не просто за веру во Христа. Учение о превосходстве девственности над браком, выраженное святым Павлом, было принято ранней Церковью, что видно по "Пастырю Гермы" II века. Юстин Мученик, писавший в середине II века, хвалился "многими мужчинами и женщинами в возрасте шестидесяти и семидесяти лет, которые с детства были учениками Христа и сохранили себя непорочными". Девственность восхваляли Киприан (ок. 200 – 258) и другие видные христианские деятели и лидеры. Филипп Шафф признает, что нельзя отрицать, что более поздняя доктрина Тридентского собора XVI века – "что оставаться девственником или безбрачным более благословенно, чем вступать в брак" – была мнением, которое доминировало во всей ранней христианской церкви. В то же время Церковь по-прежнему не одобряла тех, кто "осуждал брак или презирал и осуждал верующую и благочестивую женщину, спящую со своим мужем, как будто она не могла войти в Царство [Небесное]". На протяжении большей части истории Католической Церкви не было предписано какого-либо конкретного обряда для совершения брака – по крайней мере, до позднего средневековья: "Брачные клятвы не обязательно должны были произноситься в церкви, и присутствие священника не требовалось. Супруги могли обменяться согласием где угодно и когда угодно".

The Catechism of the Catholic Church states: "The intimate community of life and love which constitutes the married state has been established by the Creator and endowed by him with its own proper laws. . God himself is the author of marriage. The vocation to marriage is written in the very nature of man and woman as they came from the hand of the Creator. Marriage is not a purely human institution despite the many variations it may have undergone through the centuries in different cultures, social structures, and spiritual attitudes. These differences should not cause us to forget its common and permanent characteristics. Although the dignity of this institution is not transparent everywhere with the same clarity, some sense of the greatness of the matrimonial union exists in all cultures. The well being of the individual person and of both human and Christian society is closely bound up with the healthy state of conjugal and family life". It also says: "The Church attaches great importance to Jesus' presence at the wedding at Cana. She sees in it the confirmation of the goodness of marriage and the proclamation that thenceforth marriage will be an efficacious sign of Christ's presence. In his preaching Jesus unequivocally taught the original meaning of the union of man and woman as the Creator willed it from the beginning: permission given by Moses to divorce one's wife was a concession to the hardness of hearts. The matrimonial union of man and woman is indissoluble; God himself has determined it, 'what therefore God has joined together, let no man put asunder'. This unequivocal insistence on the indissolubility of the marriage bond may have left some perplexed and could seem to be a demand impossible to realize. However, Jesus has not placed on spouses a burden impossible to bear, or too heavy – heavier than the Law of Moses. By coming to restore the original order of creation disturbed by sin, he himself gives the strength and grace to live marriage in the new dimension of the Reign of God". and early Christians defended the holiness of marriage against the Gnostics and the Antinomians. At the same time, some in the emerging Christian communities began to prize the celibate state higher than marriage, taking the model of Jesus as a guide. This was related to a widespread belief about the imminent coming of the Kingdom of God; and thus the exhortation by Jesus to avoid earthly ties. The apostle Paul in his letters also suggested a preference for celibacy, but recognized that not all Christians necessarily had the ability to live such a life: "Now as a concession, not a command, I say this. I wish that all were as I myself am. But each has his own gift from God, one of one kind and one of another. To the unmarried and the widows I say that it is good for them to remain single as I am. But if they cannot exercise self control, they should marry. For it is better to marry than to burn with passion". This teaching suggested that marriage be used only as a last resort by those Christians who found it too difficult to exercise a level of self control and remain abstinent, not having the gift of celibacy. Armstrong has argued that to a significant degree, early Christians "placed less value on the family" and saw celibacy and freedom from family ties as a preferable state for those capable of it. Nevertheless, this is tempered by other scholars who state Paul would no more impose celibacy than insist on marriage. What people instinctively choose manifests God's gift. Thus, he takes for granted that the married are not called to celibacy. As the Church developed as an institution and came into contact with the Greek world, it reinforced the idea found in writers such as Plato and Aristotle that the celibate unmarried state was preferable and more holy than the married one. At the same time, it challenged some of the prevalent social norms such as the buying and selling of women into marriage, and defended the right of women to choose to remain unmarried virgins for the sake of Christ. The stories associated with the many virgin martyrs in the first few centuries of the Catholic Church often make it clear that they were martyred for their refusal to marry, not necessarily simply their belief in Christ. The teaching on the superiority of virginity over marriage expressed by Saint Paul was accepted by the early Church, as shown in the 2nd century Shepherd of Hermas. Justin Martyr, writing in the middle of the 2nd century, boasted of the "many men and women of sixty and seventy years of age who from their childhood have been the disciples of Christ, and have kept themselves uncorrupted". Virginity was praised by Cyprian (c. 200 – 258) and other prominent Christian figures and leaders. Philip Schaff admits that it cannot be denied that the later doctrine of the 16th century Council of Trent – "that it is more blessed to remain virgin or celibate than to be joined in marriage" – was the view that dominated the whole of the early Christian church. At the same time, the Church still discouraged anyone who would "condemn marriage, or abominate and condemn a woman who is a believer and devout, and sleeps with her own husband, as though she could not enter the Kingdom [of heaven]". For much of the history of the Catholic Church, no specific ritual was therefore prescribed for celebrating a marriage – at least not until the late medieval period: "Marriage vows did not have to be exchanged in a church, nor was a priest's presence required. A couple could exchange consent anywhere, anytime".

Отцы церкви

Маркус отмечает это влияние на отношение ранних христиан, особенно в связи с усилением христианской обеспокоенности по поводу секса после 400 года: "Превосходство девственности и сексуального воздержания обычно принималось как должное. Но темная струя враждебности к сексуальности и браку переплеталась с более благосклонным отношением к телу. Взгляды разошлись, и основное христианство заразилось выраженным недоверием к телесному существованию и сексуальности. Эта постоянная ‘энкратическая’ тенденция получила мощный импульс в дебатах о христианском совершенстве в конце четвертого и начале пятого веков". Хотя Отцы Церкви латинской или католической церкви не осуждали брак, они тем не менее учили предпочтению безбрачия и девственности. Епископ Игнатий Антиохийский, писавший около 110 года епископу Поликарпу Смирнскому, говорил: "[Мужам и женам, вступающим в брак, следует заключать союз с одобрения епископа, чтобы их брак был угоден Богу, а не только их страстям]". В своей книге "О призыве к целомудрию" Тертуллиан утверждал, что второй брак, после освобождения от первого смертью супруга, "должен быть назван не иначе как разновидностью прелюбодеяния". Утверждая, что в Книге Левит священникам Ветхого Завета запрещалось повторно вступать в брак, подобно тому, как это было запрещено христианскому духовенству в пастырских посланиях Павла, он использовал это как аргумент против повторного брака даже для мирян-христиан, которых Христос сделал "царством священников Богу и Отцу Своему": "Если ты дигам, крестишься ли? Если ты дигам, приносишь ли жертву? Разве не гораздо больший грех для дигама-мирянина действовать как священник, когда сам священник, став дигамом, лишается власти священнодействовать! "Но, – говоришь ты, – в случае необходимости допускается снисхождение". Никакая необходимость не может быть оправдана, если ее можно избежать. Одним словом, избегай вины в дигамии, и ты не подвергнешь себя необходимости совершать то, что дигаму совершать не положено. Бог желает, чтобы мы все были в таком состоянии, чтобы быть готовыми в любое время и в любом месте совершать (обряды) Его таинств". В своем более раннем труде "К жене" Тертуллиан также выступал против вторых браков, но сказал, что если кто-то должен жениться снова, то это должен быть христианин. В других своих трудах он решительно возражал против идей, подобных тем, что он выразил в "О призыве к целомудрию", а в "О душе" он прямо заявил, что "брачное состояние благословлено Богом, а не проклято". Адемар д’Алес заметил: "Тертуллиан много писал о браке, и ни в одной другой теме он не противоречил себе так часто". Киприан Карфагенский (ок. 200 – 258 гг.), епископ Карфагена, в своей книге "Три книги свидетельств против иудеев" рекомендовал христианам не вступать в брак с язычниками. Обращаясь к посвященным девам, он писал: "Первое повеление повелевало расти и размножаться; второе – воздерживаться. Пока мир еще суров и пуст, мы размножаемся плодотворным рождением числа, увеличивая человеческий род. Когда мир наполнится и земля будет обеспечена, те, кто может принять воздержание, живя по образу евнухов, становятся евнухами для Царства. Господь не повелевает этого, но призывает к этому; Он не налагает иго необходимости, поскольку остается свободный выбор воли". Иероним (ок. 347 – 420 гг.), комментируя послание Павла к Коринфянам, писал: "Если "хорошо человеку не касаться женщины", то плохо ему касаться ее, ибо плохо, и только плохо – противоположность хорошему. Но если, хотя и плохо, это становится снисходительным, то это допускается для предотвращения чего-то худшего, чем плохое. Обратите внимание на осторожность Апостола. Он не говорит: "Хорошо не иметь жены", но: "Хорошо человеку не касаться женщины". Я не толкую закон о муже и жене, но обсуждаю общий вопрос полового акта – как он соотносится с целомудрием и девственностью, жизнью ангелов: "Хорошо человеку не касаться женщины"". Он также утверждал, что брак отвлекает от молитвы, и поэтому девственность лучше: "Если мы должны молиться всегда, то следует, что мы никогда не должны быть в рабстве брака, ибо всякий раз, когда я отдаю жене должное, я не могу молиться. Разница между браком и девственностью столь же велика, как между тем, чтобы не грешить и делать добро; да, если говорить менее резко, как между хорошим и лучшим". Относительно духовенства он говорил: "Священник должен всегда приносить жертвы за народ: он должен, следовательно, всегда молиться. И если он должен всегда молиться, он должен всегда быть освобожден от обязанностей брака". Обращаясь к Бытию, главе 2, он далее утверждал, что, "в то время как Писание в первый, третий, четвертый, пятый и шестой дни повествует, что, закончив дела каждого дня, Бог видел, что это хорошо, во второй день оно совсем это опустило, оставляя нас понимать, что два – не хорошее число, потому что оно разрушает единство и предвосхищает брачный союз". Иероним подтвердил Бытие 1:28 ("Бог благословил их и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю") и Евреям 13:4 ("Брак похвален у всех"), и отдалился от принижения брака Маркионом и Мани, и от Татиана, который считал всякое половое сношение, даже в браке, нечистым. Конечно, существовали и противоположные взгляды. Пелагий считал, что Иероним проявил горькую враждебность к браку, подобную манихейскому дуализму. В другом месте он объяснил: "Кто-то может сказать: "И ты осмеливаешься принижать брак, который благословил Господь?" Принижать брак – это не то же самое, что предпочитать девственность ему. Никто не сравнивает зло с добром. Пусть и замужние женщины прославятся, поскольку они уступают девам. Растите и размножайтесь и наполняйте землю, говорит Он. Пусть тот, кто должен наполнить землю, растет и размножается. Ваше место – на небесах". Насмехаясь над монахом…

Markus notes this impact on the early Christian attitude, particularly as Christian anxiety about sex intensified after 400: "The superiority of virginity and sexual abstinence was generally taken for granted. But a dark undercurrent of hostility to sexuality and marriage became interwoven with the more benign attitudes towards the body. Attitudes diverged, and mainstream Christianity became infected with a pronounced streak of distrust towards bodily existence and sexuality. This permanent 'encratite' tendency was given powerful impetus in the debates about Christian perfection at the end of the fourth and the beginning of the fifth centuries". While the Church Fathers of the Latin or Catholic Church did not condemn marriage, they nevertheless taught a preference for celibacy and virginity. Bishop Ignatius of Antioch, writing around 110 to Bishop Polycarp of Smyrna said, "[I]t becomes both men and women who marry to form their union with the approval of the bishop, that their marriage may be according to God, and not after their own lust". In his On Exhortation to Chastity Tertullian argued that a second marriage, after someone has been freed from the first by the death of a spouse, "will have to be termed no other than a species of fornication". Claiming to find in the Book of Leviticus a prohibition of remarriage by the priests of the Old Law similar to that for Christian clergy in the Pauline pastoral epistles, he used it as an argument against remarrying even on the part of lay Christians, whom Christ made "a kingdom, priests to his God and Father": "If you are a digamist, do you baptize? If you are a digamist, do you offer? How much more capital (a crime) is it for a digamist laic to act as a priest, when the priest himself, if he turn digamist, is deprived of the power of acting the priest! 'But to necessity', you say, 'indulgence is granted'. No necessity is excusable which is avoidable. In a word, shun to be found guilty of digamy, and you do not expose yourself to the necessity of administering what a digamist may not lawfully administer. God wills us all to be so conditioned, as to be ready at all times and places to undertake (the duties of) His sacraments". In his earlier Ad uxorem also, Tertullian argued against second marriages, but said that, if one must remarry, it should be with a Christian. In other writings, he argued strongly against ideas like those he expressed in his On Exhortation to Chastity; and in his De Anima he explicitly stated that "the married state is blessed, not cursed by God". Adhémar d'Alès has commented: "Tertullian wrote a lot about marriage, and on no other subject has he contradicted himself as much". Cyprian (c. 200 – 258), Bishop of Carthage, recommended in his Three Books of Testimonies against the Jews that Christians should not marry pagans. Addressing consecrated virgins he wrote: "The first decree commanded to increase and to multiply; the second enjoined continency. While the world is still rough and void, we are propagated by the fruitful begetting of numbers, and we increase to the enlargement of the human race. Now, when the world is filled and the earth supplied, they who can receive continency, living after the manner of eunuchs, are made eunuchs unto the kingdom. Nor does the Lord command this, but He exhorts it; nor does He impose the yoke of necessity, since the free choice of the will is left". Jerome (c. 347 – 420) commenting on Paul's letter to the Corinthians wrote: "If 'it is good for a man not to touch a woman', then it is bad for him to touch one, for bad, and bad only, is the opposite of good. But, if though bad, it is made venial, then it is allowed to prevent something which would be worse than bad. Notice the Apostle's carefulness. He does not say: 'It is good not to have a wife', but, 'It is good for a man not to touch a woman'. I am not expounding the law as to husbands and wives, but discussing the general question of sexual intercourse – how in comparison with chastity and virginity, the life of angels, 'It is good for a man not to touch a woman'". He also argued that marriage distracted from prayer, and so virginity was better: "If we are to pray always, it follows that we must never be in the bondage of wedlock, for as often as I render my wife her due, I cannot pray. The difference, then, between marriage and virginity is as great as that between not sinning and doing well; nay rather, to speak less harshly, as great as between good and better". Regarding the clergy, he said: "Now a priest must always offer sacrifices for the people: he must therefore always pray. And if he must always pray, he must always be released from the duties of marriage". In referring to Genesis chapter 2, he further argued that, "while Scripture on the first, third, fourth, fifth, and sixth days relates that, having finished the works of each, God saw that it was good, on the second day it omitted this altogether, leaving us to understand that two is not a good number because it destroys unity, and prefigures the marriage compact". Jerome reaffirmed Genesis 1:28 (KJV) ("God blessed them, and God said unto them, Be fruitful, and multiply, and replenish the earth") and Hebrews 13:4 (KJV) ("Marriage is honourable in all"), and distanced himself from the disparagement of marriage by Marcion and Manichaeus, and from Tatian, who thought all sexual intercourse, even in marriage, to be impure. There were, of course, counter views. Pelagius thought Jerome showed bitter hostility to marriage akin to Manichaean dualism, Elsewhere he explained: "Someone may say: 'And do you dare disparage marriage, which is blessed by the Lord?' It is not disparaging marriage when virginity is preferred to it. No one compares evil with good. Let married women glory too, since they come second to virgins. Increase, He says, and multiply, and fill the earth. Let him who is to fill the earth increase and multiply. Your company is in heaven". Mocking a monk

Именно Августин (354–430 гг.), чьи взгляды впоследствии сильно повлияли на западное богословие, оказал наибольшее влияние на разработку богословия таинственности христианского брака. В своей юности Августин также был последователем манихейства, но после обращения в христианство он отверг манихейское осуждение брака и размножения за заточение духовного света во тьме материи. Впоследствии он стал учить, что брак не зло, а добро, даже если он не достигает уровня выбора девственности: "Брак и прелюбодеяние – это не два зла, причём второе хуже; брак и воздержание – это два добра, причём второе лучше". В своей книге "О благе брака" 401 года он выделил три ценности в браке: верность, которая больше, чем сексуальная; потомство, которое "включает в себя принятие детей с любовью, их воспитание с привязанностью и их воспитание в христианской вере; и таинство, в том, что его нерасторжимость является знаком вечного единства блаженных. Как и другие Отцы Церкви Востока и Запада, Августин учил, что девственность – это более высокий образ жизни, хотя не каждому дано жить на этом более высоком уровне. В своей книге "О благе брака" он писал: "Я знаю, что люди бормочут: "Предположим, – говорят они, – что все стремились бы воздерживаться от всякого соития? Как бы выжило человечество?" Я желаю только этого, пока это произносится с любовью, "с чистым сердцем, доброй совестью и неложной верой"; тогда город Божий наполнится гораздо быстрее, и конец мира ускорится". Армстронг видит в этом апокалиптическое измерение в учении Августина. Тем не менее, имя Августина "действительно могло быть призвано на протяжении средневековья для укрепления возвышения девственности в ущерб браку и для ограничения роли сексуальности даже в христианском браке". Хотя он и не был Отцом Церкви…

It was Augustine (354–430), whose views subsequently strongly influenced Western theology, that was most influential in developing a theology of the sacramentality of Christian marriage. In his youth, Augustine had also been a follower of Manichaeism, but after his conversion to Christianity he rejected the Manichaean condemnation of marriage and reproduction for imprisoning spiritual light within material darkness. He subsequently went on to teach that marriage is not evil, but good, even if it is not at the level of choosing virginity: "Marriage and fornication are not two evils, whereof the second is worse: but marriage and continence are two goods, whereof the second is better". In his On the Good of Marriage, of 401, he distinguished three values in marriage: fidelity, which is more than sexual; offspring, which "entails the acceptance of children in love, their nurturance in affection, and their upbringing in the Christian religion; and sacrament, in that its indissolubility is a sign of the eternal unity of the blessed. Like the other Church Fathers of East and West, Augustine taught that virginity is a higher way of life, although it is not given to everyone to live at that higher level. In his De bono coniugali (On the Good of Marriage), he wrote: "I know what people are murmuring: 'Suppose', they remark, 'that everyone sought to abstain from all intercourse? How would the human race survive?' I only wish that this was everyone's concern so long as it was uttered in charity, 'from a pure heart, a good conscience, and faith unfeigned'; then the city of God would be filled much more speedily, and the end of the world would be hastened". Armstrong sees this as an apocalyptic dimension in Augustine's teaching. Nevertheless, Augustine's name "could, indeed, be invoked through the medieval centuries to reinforce the exaltation of virginity at the expense of marriage and to curtail the role of sexuality even within Christian marriage". Although not a church father, but belonging to the same period, in Adomnan of Iona's biography of St Columba, the saint at one point is mentioned as meeting a woman who refuses to sleep with her husband and perform her marriage duties. When Columba meets the woman, she says that she would do anything, even to go to a monastery and become a nun, rather than to sleep with him. Columba tells the woman that the commandment of God is for her to sleep with her husband and not to leave the marriage to be a nun, because once they are married the two have become one flesh.

Развитие таинств

Средневековая христианская церковь, опираясь на учение Августина, разработала таинственное понимание брака. Однако даже на этом этапе католическая церковь не считала таинства равнозначными по важности. Брак никогда не рассматривался как одно из таинств христианского посвящения (крещение, миропомазание, евхаристия) или тех, что даруют неизгладимый характер (крещение, миропомазание, священство). С развитием таинственной теологии брак был включен в число избранных семи, к которым стал применяться термин "сакрамент". Четкая классификация брака в таком ключе явилась реакцией на противоположное учение катаров, утверждавших, что брак и деторождение – зло: первое официальное признание брака таинством было сделано на Веронском соборе в 1184 году в рамках осуждения катаров. Четвертый Латеранский собор 1215 года уже заявил в ответ на учение катаров: "Ибо не только девственники и воздерживающиеся, но и живущие в браке снискают благосклонность Божью праведной верой и добрыми делами и достойны достичь вечного блаженства". Брак также был включен в список семи таинств на Втором Лионском соборе в 1274 году как часть исповедания веры, потребованного от Михаила VIII Палеолога. Таинства брака и священства выделялись как таинства, направленные на "приумножение Церкви", в отличие от остальных пяти, предназначенных для духовного совершенствования личности. Флорентийский собор в 1439 году вновь признал брак таинством. Средневековое понимание таинственной природы брака описывается следующим образом: "Как и другие таинства, средневековые авторы утверждали, что брак является орудием освящения, каналом благодати, посредством которого Божьи дары и благословения изливаются на человечество. Брак освящает супругов, позволяя им соблюдать Божий закон о браке и предлагая им совершенный образец брака в лице Христа-Жениха, Который принял Церковь как Свою Невесту и проявил к ней наивысшую любовь, верность и самопожертвование, вплоть до смерти".

The medieval Christian church, taking the lead of Augustine, developed the sacramental understanding of matrimony. However, even at this stage the Catholic Church did not consider the sacraments equal in importance. Marriage has never been considered either to be one of the sacraments of Christian initiation (Baptism, Confirmation, Eucharist) or of those that confer a character (Baptism, Confirmation, Holy Orders). With the development of sacramental theology, marriage was included in the select seven to which the term "sacrament" was applied. Explicit classification of marriage in this way came in reaction to the contrary teaching of Catharism that marriage and procreation are evil: the first official declaration that marriage is a sacrament was made at the 1184 Council of Verona as part of a condemnation of the Cathars. The Fourth Lateran Council of 1215 had already stated in response to the teaching of the Cathars: "For not only virgins and the continent but also married persons find favour with God by right faith and good actions and deserve to attain to eternal blessedness". Marriage was also included in the list of the seven sacraments at the Second Council of Lyon in 1274 as part of the profession of faith required of Michael VIII Palaiologos. The sacraments of marriage and holy orders were distinguished as sacraments that aim at the "increase of the Church" from the other five sacraments, which are intended for the spiritual perfection of individuals. The Council of Florence in 1439 again recognised marriage as a sacrament. The medieval view of the sacramentality of marriage has been described as follows: "Like the other sacraments, medieval writers argued marriage was an instrument of sanctification, a channel of grace that caused God's gracious gifts and blessings to be poured upon humanity. Marriage sanctified the Christian couple by allowing them to comply with God's law for marriage and by providing them with an ideal model of marriage in Christ the bridegroom, who took the church as his bride and accorded it highest love, devotion, and sacrifice, even to the point of death".

Литургическая практика

Брак на протяжении большей части истории Церкви отмечался (как и в традициях, таких как римская и иудейская) без участия духовенства и совершался в соответствии с местными обычаями. Первое доступное письменное подробное описание христианской свадьбы на Западе датируется лишь IX веком и, по всей видимости, идентично древнеримскому свадебному обряду. Игнатий Антиохийский утверждал, что христиане должны заключать союз с одобрения епископа, хотя отсутствие духовенства не являлось препятствием, и нет оснований полагать, что это рекомендация была широко принята. Сохранились также немногочисленные свидетельства о религиозных свадебных церемониях, начиная с VII века. Однако, если на Востоке священник рассматривался как совершитель таинства, то на Западе таинство совершали сами вступающие в брак (при условии крещения), и их взаимное согласие являлось достаточным доказательством существования таинственного брака, действительность которого не требовала ни присутствия свидетелей, ни соблюдения предписаний Четвертого Латеранского собора 1215 года о публикации объявлений о браке. Таким образом, за редкими местными исключениями, а в некоторых случаях даже после Тридентского собора, браки в Европе заключались по взаимному согласию, заявлению о намерении вступить в брак и последующему физическому единению сторон. Супруги устно обещали друг другу вступить в брак; присутствие священника или свидетелей не требовалось. Это обещание было известно как "verbum" (слово). Если оно было дано свободно и произнесено в настоящем времени (например, "Я беру тебя в жены/мужа"), оно было безусловно обязывающим. По мере распространения христианства в римский период и в Средние века идея свободного выбора брачного партнера возрастала и распространялась вместе с ним. Даже после того, как Тридентский собор установил обязательное присутствие приходского священника или его делегата и как минимум двух свидетелей для действительности брака, прежняя ситуация сохранялась во многих странах, где этот указ не был провозглашен. Она завершилась лишь в 1908 году с вступлением в силу декрета Ne Temere. В XII веке папа Александр III постановил, что брак заключается не по решению родителей или опекунов, а по взаимному свободному согласию самих супругов. После этого участились случаи тайных браков или побегов молодых людей, в результате чего церковным судам приходилось решать, какой из браков, в заключении которых обвиняли мужчину, был первым и, следовательно, действительным. Хотя Церковь "не одобряла и запрещала" их, они признавались действительными. Аналогично, и сегодня католикам запрещено вступать в смешанные браки без разрешения церковной власти, но если кто-либо вступает в такой брак без разрешения, он считается действительным, при условии соблюдения остальных требований, хотя и незаконным.

Matrimony, for most of Church history, had been celebrated (as in traditions such as the Roman and Judaic) without clergy and was done according to local customs. The first available written detailed account of a Christian wedding in the West dates only from the 9th century and appears to be identical to the old nuptial service of Ancient Rome. and Ignatius of Antioch, who said Christians should form their union with the approval of the bishop – although the absence of clergy placed no bar, and there is no suggestion that the recommendation was widely adopted. There are also a few accounts of religious nuptial services from the 7th century onward. However, while in the East the priest was seen as ministering the sacrament, in the West it was the two parties to the marriage (if baptized) who effectively ministered, and their concordant word was sufficient proof of the existence of a sacramental marriage, whose validity required neither the presence of witnesses nor observance of the law of the 1215 Fourth Lateran Council that demanded publication of the banns of marriage. Thus, with few local exceptions, until in some cases long after the Council of Trent, marriages in Europe were by mutual consent, declaration of intention to marry and upon the subsequent physical union of the parties. The couple would promise verbally to each other that they would be married to each other; the presence of a priest or witnesses was not required. This promise was known as the "verbum". If freely given and made in the present tense (e. g., "I marry you"), it was unquestionably binding; As Christianity spread during the Roman period and the Middle Ages, the idea of free choice in selecting marriage partners increased and spread with it. Even after the Council of Trent made the presence of the parish priest or his delegate and of at least two more witnesses a condition for validity, the previous situation continued in many countries where its decree was not promulgated. It ended only in 1908, with the coming into force of the Ne Temere decree. In the 12th century, Pope Alexander III decreed that what made a marriage was the free mutual consent by the spouses themselves, not a decision by their parents or guardians. After that, clandestine marriages or youthful elopements began to proliferate, with the result that ecclesiastical courts had to decide which of a series of marriages that a man was accused of celebrating was the first and therefore the valid one. Though "detested and forbidden" by the Church, they were acknowledged to be valid. Similarly today, Catholics are forbidden to enter mixed marriages without permission from an authority of the Church, but if someone does enter such a marriage without permission, the marriage is reckoned to be valid, provided the other conditions are fulfilled, although illicit.

Контрреформация

В XVI веке различные группы, придерживающиеся протестантской Реформации, в разной степени отвергали сакраментальный характер большинства католических таинств. В ответ на это Трентский собор 3 марта 1547 года четко определил и сформулировал таинства Католической церкви, включая учение о браке как о таинстве – основываясь на решениях 1184, 1208, 1274 и 1439 годов. Опираясь на Священное Писание, апостольские предания и постановления предыдущих соборов и Отцов Церкви, епископы провозгласили, что существует ровно семь таинств, одним из которых является брак, и что все семь поистине и надлежащим образом являются таинствами. Дезидерий Эразм оказал влияние на дискуссию в первой половине XVI века, опубликовав в 1518 году эссе в похвалу брака (Encomium matrimonii), в котором утверждал, что безбрачие – это «бесплодный образ жизни, едва ли достойный человека». Теолог Жоссе Клихтове из Парижского университета истолковал это как нападение на целомудрие, однако Эразм завоевал расположение протестантских реформаторов, которые сочли этот аргумент полезным инструментом для подрыва обязательного безбрачия духовенства и монашества. 11 ноября 1563 года Трентский собор осудил мнение о том, что «брачное состояние должно быть выше состояния девственности или безбрачия, и что пребывание в девственности или безбрачии не лучше и не благословеннее, чем соединение в браке». И хотя католики отстаивали сверхъестественный характер брака, протестанты не считали его таинством и допускали развод. Декрет Tametsi, изданный в 1563 году, стал одним из последних решений, принятых в Тренте. Фактически, этот декрет стремился установить контроль Церкви над процессом заключения брака, устанавливая максимально строгие условия для его действительности. Джон П. Бил отмечает, что Собор, «разгневанный критикой протестантских реформаторов в адрес Католической церкви за неспособность искоренить тайные браки», издал этот декрет, который стал «бичом Европы». Четвертый Латеранский собор в 1215 году запретил тайные браки, но, при отсутствии иных препятствий, признавал их действительными, хотя и незаконными. Tametsi же установил требование, что даже для действительности, в любой местности, где декрет был официально опубликован, брак должен заключаться в присутствии приходского священника и как минимум двух свидетелей. Это коренным образом изменило прежнюю практику, поскольку «браки, не отвечающие этим требованиям, с момента провозглашения декрета считались недействительными и не имеющими юридической силы», а также требовало от священника ведения письменных записей, что давало родителям больший контроль над браками своих детей, чем прежде. Декрет также установил контроль над браками лиц без постоянного места жительства («бродяг следует венчать с осторожностью»), «регулировал время заключения браков, отменил правило о том, что половая близость создает родство, и подтвердил запрет на сожительство». Опасаясь, что декрет «выявит и увеличит число сомнительных браков, особенно в протестантских регионах, где были распространены «смешанные» браки», Собор воздержался от его немедленного введения и решил сделать применение декрета зависимым от его местного обнародования. На практике Tametsi так и не был провозглашен во всем мире. Он не имел никакого эффекта во Франции, Англии, Шотландии и многих других странах, и в 1907 году был заменен декретом Ne Temere, который вступил в силу повсеместно на Пасху 1908 года.

In the 16th century, various groups adhering to the Protestant Reformation rejected to different degrees the sacramental nature of most Catholic sacraments. In reaction, the Council of Trent on 3 March 1547 carefully named and defined the Catholic Church's sacraments, the teaching that marriage is a sacrament − from 1184, 1208, 1274 and 1439. Recalling scripture, the apostolic traditions and the declarations of previous councils and of the Church Fathers, the bishops declared that there were precisely seven sacraments, with marriage one of them, and that all seven are truly and properly sacraments. Desiderius Erasmus influenced the debate in the first part of the 16th century by publishing 1518 an essay in praise of marriage (Encomium matrimonii), which argued that the single state was "a barren way of life hardly becoming to a man". The theologian Josse Clichtove working at the University of Paris interpreted this as an attack on chastity, but Erasmus had found favor with Protestant reformers who acknowledged the argument as a useful tool to undermine compulsory clerical celibacy and monasticism. On 11 November 1563, the Council of Trent condemned the view that "the marriage state is to be placed above the state of virginity, or of celibacy, and that it is not better and more blessed to remain in virginity, or in celibacy, than to be united in matrimony". And while Catholics upheld the supernatural character of marriage, it was Protestants who viewed it as not a sacrament and who admitted divorce. The decree Tametsi of 1563 was one of the last decisions made at Trent. The decree effectively sought to impose the Church's control over the process of marriage by laying down as strict conditions as possible for what constituted a marriage. John P. Beal says the Council, "stung by the Protestant reformers' castigation of the Catholic Church's failure to extirpate clandestine marriages", issued the decree which had become "the scourge of Europe". In 1215 the Fourth Lateran Council had prohibited marriages entered into clandestinely but, unless there was some other impediment, considered them valid though illicit. Tametsi made it a requirement even for validity, in any area where the decree was officially published, that the marriage take place in the presence of the parish priest and at least two witnesses. This revolutionised earlier practice in that "marriages that failed to meet these requirements would from the time of the promulgation of the decree be considered invalid and of no effect"; and it required that the priest keep written records, with the result that parents had more control over their children's marriages than before. It also instituted controls over the marriages of persons without fixed addresses ("vagrants are to be married with caution"), "regulated the times at which marriages could be celebrated, abolished the rule that sexual intercourse created affinity, and reiterated the ban on concubinage". For fear that the decree would "identify and multiply the number of doubtful marriages, particularly in Protestant areas, where 'mixed' marriages were common", the council hesitated to impose it outright and decided to make its application dependent on local promulgation. In fact, Tametsi was never proclaimed worldwide. It had no effect in France, England, Scotland and many other countries and in 1907 was replaced by the decree Ne Temere, which came into effect universally at Easter 1908.

Валидность брака в католической церкви

Католическая церковь также предъявляет требования, чтобы католики считались вступившими в брак в надлежащем порядке в глазах Церкви. Действительный католический брак заключается посредством четырех элементов: (1) супруги должны быть свободны для вступления в брак; (2) они должны свободно выразить свое согласие; (3) давая согласие на брак, они должны иметь намерение заключить его на всю жизнь, быть верными друг другу и быть открытыми для рождения детей; и (4) их согласие должно быть выражено в канонической форме, то есть в присутствии двух свидетелей и перед должным образом уполномоченным церковным служащим. Исключения из последнего требования должны быть одобрены церковной властью. Церковь организует подготовительные занятия за несколько месяцев до брака, чтобы помочь будущим супругам осознанно выразить свое согласие. В течение этого или до этого периода будущие супруги проходят обряд конфирмации, если они ранее не были конфирмованы, и если это возможно без серьезных затруднений (канон 1065). Католическая церковь также признает в качестве таинства (1) браки между двумя крещеными протестантами или между двумя крещеными православными христианами, а также (2) браки между крещеными христианами некатолического вероисповедания и католическими христианами. Церковь предпочитает, чтобы браки между католиками или между католиками и другими христианами совершались в приходской церкви одного из супругов. Лица, помогающие паре готовиться к браку, могут оказать содействие в получении необходимого разрешения. В современных условиях, когда религиозная однородность общин ослабла, разрешение выдается легче, чем в прежние века.

Каноническая форма

Каноническая форма брака стала обязательной с декретом *Tametsi*, изданным Трентским собором 11 ноября 1563 года. Декрет *Ne Temere* папы Пия X в 1907 году сделал каноническую форму обязательной даже в тех местах, где декрет Трентского собора не был провозглашен. Каноническая форма брака, как она изложена в канонах 1055–1165 Кодекса канонического права 1983 года и канонах 776–866 Кодекса канонов Восточных Церквей, обычно признает браки католиков действительными только в том случае, если они заключены перед местным епископом или приходским священником, делегированным епископом, или (только в Латинской Церкви) диаконом, делегированным ими, а также при наличии как минимум двух свидетелей. Ранее действительность брака не зависела от соблюдения этих двух условий.

Свобода вступать в брак

Участники брачного договора должны быть дееспособны к вступлению в брак и иметь возможность вступить в брак друг с другом. То есть, это должен быть один не состоящий в браке мужчина и одна не состоящая в браке женщина, не имеющие препятствий, предусмотренных каноническим правом.

Времена года для заключения брака

В Латинской церкви брак может быть совершен во время Великого поста, даже в рамках брачной мессы; однако считается нежелательным проводить такое торжество во время Страстной недели и невозможным – во время Пасхального тридуума. В принципе, ни один день недели не является препятствием для брака. Некоторые Восточные католические церкви не допускают заключения брака во время Великого поста. Ранее Латинская церковь, разрешая заключать браки в любое время, запрещала торжественное благословение браков во время Адвента и в день Рождества, а также во время Великого поста и в Пасхальное воскресенье.

Смешанные браки

Хотя брак между католиком и любым некатоликом обычно называется смешанным браком, в строгом смысле смешанный брак – это брак между католиком (крещенным в Католической Церкви или принятым в нее) и некатолическим христианином, известный в обиходе как межконфессиональный брак. Католическая Церковь с самого начала выступала против брака между католиком и любым некатоликом, крещеным или нет, считая, что это «унижает святой характер брака, поскольку предполагает причастие к священным вещам с теми, кто находится вне ограды [Церкви]». [ ] Естественно и логично, что Церковь делала все возможное, чтобы удержать своих детей от вступления в брак с теми, кто не принадлежал к ее общине и не признавал таинственный характер союза, в который они вступают. Таким образом, Церковь рассматривала как препятствия для брака католика то, что впоследствии было названо двумя препятствиями смешанной религии (на латыни, *mixta religio*) и различия в отправлении культа (на латыни, *disparitas cultus*). В 692 году Трулльский собор объявил такие браки недействительными, решение, принятое на Востоке, но не на Западе. С Реформацией в XVI веке было принято больше законодательства, касающегося смешанных браков. В тех странах, где был промульгирован декрет *Tametsi* Тридентского собора, смешанные браки стали считаться недействительными на Западе не из-за того, что они были смешанными, а потому, что не соблюдалось условие, установленное декретом, а именно, что браки должны заключаться перед приходским священником или священником, уполномоченным им, и как минимум двумя свидетелями. Папа Бенедикт XIV издал декларацию («Бенедиктинская диспенсация») относительно браков в Нидерландах и Бельгии (1741), в которой объявил смешанные союзы действительными, при условии, что они соответствуют гражданским законам. Подобная декларация была сделана Папой Пием относительно смешанных браков в Ирландии в 1785 году, и постепенно «Бенедиктинская диспенсация» была распространена на различные местности. Пий VI разрешил смешанные браки в Австрии совершаться в присутствии священника, при условии, что не используется религиозная церемония и опускаются публичные объявления о предстоящем браке, как свидетельство нежелания Церкви санкционировать такие союзы. В 1869 году Конгрегация пропаганды веры разрешила такие браки, но только при условии крайней необходимости, опасаясь, что верующие «подвергнут себя серьезным опасностям, присущим этим союзам». Епископам надлежало предупреждать католиков о таких браках и не предоставлять им разрешение, если только не по веским причинам, а не по простой просьбе просителя. В странах, где декрет не был промульгирован, браки, заключенные иным образом, называемые тайными браками, продолжали считаться действительными до тех пор, пока декрет не был заменен в 1908 году декретом *Ne Temere* Папы Пия X, который отменил «Бенедиктинскую диспенсацию». Католическим христианам разрешается вступать в брак с действительно крещеными некатолическими христианами, если они получают разрешение на это от «компетентного органа», которым обычно является местный ординарий католической стороны; если соблюдены надлежащие условия, такой брак считается действительным, а также, поскольку это брак между крещеными, является таинством. Условием для предоставления разрешения на брак с некатоликом является то, что католическая сторона обязуется устранить опасность отступления от веры и сделать все возможное, чтобы все дети были крещены и воспитаны в Католической Церкви; другая сторона должна быть осведомлена об этом обязательстве католической стороны. Если диспенсация предоставлена, Церковь признает брак действительным, но естественным, а не таинственным, поскольку таинства могут быть действительным образом получены только крещеными, а нехристианин не крещен.

While marriage between a Catholic and any non Catholic is commonly spoken of as a mixed marriage, in the strict sense a mixed marriage is one between a Catholic (baptized in the Catholic Church or received into it) and a non Catholic Christian, known in popular parlance as an interdenominational marriage. The Catholic Church has from the start opposed marriage between a Catholic and any non Catholic, baptized or not, seeing it as "degrading the holy character of matrimony, involving as it did a communion in sacred things with those outside the fold. [ ] it was but natural and logical for the Church to do all in her power to hinder her children from contracting marriage with those outside her pale, who did not recognize the sacramental character of the union on which they were entering". The Church thus saw as obstacles to a Catholic's marriage what came to be called the two impediments of mixed religion (in Latin, mixta religio) and of difference of worship (in Latin disparitas cultus). In 692, the Council in Trullo declared such marriages invalid, a decision accepted in the East, but not in the West. With the Reformation in the 16th century, more legislation regarding mixed marriages was passed. In those countries where the Council of Trent's Tametsi decree was promulgated, mixed marriages began to be viewed as invalid in the West, not directly because of being mixed, but because a condition for validity imposed by the decree was not observed, namely, that marriages be contracted before the parish priest or a priest delegated by him and at least two witnesses. Pope Benedict XIV issued a declaration (the "Benedictine dispensation") concerning marriages in the Netherlands and Belgium (1741), in which he declared mixed unions to be valid, provided they were according to the civil laws. A similar declaration was made concerning mixed marriages in Ireland by Pope Pius, in 1785, and gradually the "Benedictine dispensation" was extended to various localities. Pius VI allowed mixed marriages in Austria to take place in the presence of a priest, provided no religious solemnity was employed, and with the omission of public banns, as evidence of the unwillingness of the Church to sanction such unions. In 1869, the Congregation of the Propaganda further permitted such marriages but only under the condition of grave necessity, fearing the faithful "expose themselves to the grave dangers inherent in these unions". Bishops were to warn Catholics against such marriages and not to grant dispensations for them except for weighty reasons and not at the mere will of the petitioner. In countries where the decree was not promulgated, marriages otherwise contracted, called clandestine marriages, continued to be considered valid until the decree was replaced in 1908 by the decree Ne Temere of Pope Pius X, which revoked the "Benedictine dispensation". Catholic Christians are permitted to marry validly baptized non Catholic Christians if they receive permission to do so from a "competent authority" who is usually the Catholic Christian party's local ordinary; if the proper conditions are fulfilled, such a marriage entered into is seen as valid and also, since it is a marriage between baptized persons, it is a sacrament. A condition for granting permission to marry a non Catholic is that the Catholic Christian party undertake to remove dangers of defecting from the faith and to do all in his or her power so that all the children are baptized and brought up in the Catholic Church; the other party is to be made aware of this undertaking and obligation of the Catholic Christian party. If the dispensation is granted, the Church recognizes the marriage as valid, but natural rather than sacramental, since the sacraments can be validly received only by the baptized, and the non Christian person is not baptized.

Брачное согласие

Согласно канону 1057 Кодекса канонического права (1983), брак заключается посредством согласия сторон, надлежащим образом выраженного между лицами, способными, согласно закону, давать это согласие. Согласие, которое не может быть заменено никакой человеческой властью, является действенной причиной брака. Оно определяется в каноне 1057.1 как акт воли, посредством которого мужчина и женщина взаимно даруют и принимают друг друга в необратимом личном союзе с целью установления брака. Однако такое согласие должно быть выражено законным способом, то есть в форме, установленной Церковью в предписанных для действительности брака торжественных обрядах (канонической форме). Лица, выражающие свое согласие, должны обладать способностью к этому согласно закону.

Вдовы или вдовцы вступают в повторный брак

Католическая церковь учит, что супруги полностью отдают себя друг другу на всю жизнь, до самой смерти. Обещания, которые они дают друг другу во время брачного обряда, – это обязательство любить и быть вместе «пока смерть не разлучит вас». После смерти одного из супругов другой свободен вступить в новый брак или остаться одиноким. Некоторые выбирают посвятить себя священству или монашеству. Этот путь избирали и в первые века христианства, например, святая Марцелла, святая Паула, святая Галла Римская и святая Олимпиа диаконисса.

Западная Церковь

Муж и жена должны надлежащим образом заключить брачный договор. В латинской католической традиции считается, что именно супруги взаимно совершают таинство брака. Супруги, как совершители благодати, естественным образом даруют друг другу таинство брака, выражая свое согласие перед Церковью. Это не отменяет необходимости участия Церкви в заключении брака; при обычных обстоятельствах каноническое право требует для действительности присутствия местного епископа или приходского священника (либо священника или диакона, делегированных ими) и как минимум двух свидетелей. Священник выполняет лишь роль "содействия" супругам, чтобы удостовериться, что брак заключен в соответствии с каноническим правом, и должен присутствовать, когда это возможно. Церковь может делегировать компетентного мирянина, или он может присутствовать вместо священника, если присутствие священника затруднено. В случае, если компетентного мирянина не удается найти, брак считается действительным даже в присутствии только двух свидетелей. Например, в мае 2017 года Конгрегация по богослужению и дисциплине таинств удовлетворила просьбу епископа о разрешении монахине в Квебеке совершать брачную церемонию из-за нехватки священников.

Восточные церкви

Восточные католические церкви разделяют традицию, общую для всего восточного христианства, согласно которой совершителем таинства является епископ или священник, который "венчает жениха и невесту как знак брачного завета", – церемония, благодаря которой обряд получил название Таинство Венчания.

Нерастворимость

Католическая теология учит, что законно заключенный таинственный брак сопровождается божественной ратификацией, создавая практически нерасторжимый союз до совершения супружеского союза, после чего таинственный брак может быть расторгнут только смертью одного из супругов. Несовершенный брак может быть расторгнут Папой, как Викарием Христа. В глазах Церкви даже законно заключенные естественные браки (браки, в которых хотя бы одна из сторон не крещена) не могут быть расторгнуты по воле супругов или каким-либо действием государства. Следовательно, "Католическая Церковь не признает и не одобряет гражданский развод ни в естественном, ни в таинственном браке". Однако естественный брак, даже если он был совершен, может быть расторгнут Церковью, когда это способствует сохранению веры со стороны христианина, в случаях, известных как привилегия Павла и привилегия Петра. В этих случаях, требующих вмешательства Святого Престола, Церковь признает действительный развод, то есть фактическое расторжение действительного брака, в отличие от предоставления развода лишь светской властью, который, согласно католической теологии, не расторгает брачную связь. Нарушение некоторых предписаний может сделать брак недействительным, но не недействительным, однако существуют необходимые условия, и их отсутствие означает, что действительного брака на самом деле не существует, и участники не считаются состоящими в браке. Тем не менее, канон 1137 гласит, что дети, рожденные в "мнимом" браке (определенном в каноне 1061, § 3 как недействительный, но заключенный по добросовестности хотя бы одним из супругов), являются законными; поэтому признание брака недействительным не лишает детей этого брака законного статуса.

Отмена

Католическая церковь последовательно придерживается позиции, что, хотя расторжение действительного естественного брака, даже совершенного, может быть предоставлено ради чьей-то христианской веры ("in favorem fidei"), но не по иным причинам, и что действительный таинственный брак, если он не был совершен, может быть расторгнут, действительный таинственный совершенный брак нерасторжим. Развода в таком браке не бывает. Однако признание брака недействительным (аннулирование) происходит, когда два компетентных церковных трибунала выносят совпадающие решения о том, что конкретный брак на самом деле не был действительным. Требования к действительности брака перечислены в Кодексе канонического права под рубриками "Препятствия к заключению брака" (например, слишком юный возраст, импотенция, уже состоящий в браке, священный сан), "Брачное согласие" (которое предполагает, в частности, достаточный уровень рассудка, психическую способность нести основные обязанности брака и свободу от принуждения и страха) и "Форма совершения брака" (обычно требующая, чтобы он заключался в присутствии приходского священника или его делегата и как минимум двух свидетелей). Аннулирование брака – это декларация о том, что брак был недействителен (или ничтожен) в момент обмена обетами. Таким образом, аннулирование объявляется только тогда, когда церковный трибунал устанавливает отсутствие действительности брака на момент заключения брачного договора. Поведение, последовавшее за заключением договора, не имеет прямого отношения к делу, за исключением доказательств, подтверждающих или опровергающих действительность договора. То есть, поведение после заключения договора не может изменить действительность договора. Например, брак будет недействительным, если одна из сторон в момент заключения брака не намеревалась соблюдать клятву верности. Если супруг намеревался быть верным в момент заключения брака, но впоследствии совершил супружескую измену, это не делает брак недействительным. Учение Католической церкви состоит в том, что аннулирование брака и развод различаются как по основаниям, так и по последствиям: аннулирование брака – это установление факта, что истинного брака никогда не существовало, в то время как развод – это расторжение брака. В каноническом праве существует множество оснований для признания браков недействительными. МакКаллох отметил «изобретательность» римско-католических юристов в использовании этих оснований в историческом контексте. Аннулирование не ограничивается браками. Аналогичный процесс может привести к аннулированию рукоположения.

The Catholic Church has consistently taken the position that, while the dissolution of a valid natural marriage, even if consummated, may be granted for the sake of someone's Christian faith ("in favorem fidei"), though not for other reasons, and that a valid sacramental marriage, if not consummated, may be dissolved, a valid sacramental consummated marriage is indissoluble. There is no divorce from such a marriage. However, what is referred to as a marriage annulment occurs when two competent ecclesiastical tribunals hand down concordant judgments that a particular marriage was not in fact a valid one. Requirements for the validity of marriage are listed in the Code of Canon Law under the headings "Diriment Impediments" (such as being too young, being impotent, being already married, being ordained), "Matrimonial Consent" (which requires, for instance, sufficient use of reason, psychic ability to assume the essential obligations of marriage, and freedom from force and fear), and "The Form of the Celebration of Marriage" (normally requiring that it be contracted in the presence of the parish priest or his delegate and at least two other witnesses). An annulment is a declaration that the marriage was invalid (or null) at the time the vows were exchanged. Thus, an annulment is declared only when an ecclesial tribunal finds a lack of validity in the marriage at the time of the marital contract. Behaviour subsequent to the contract is not directly relevant, except as post factum evidence of the validity or invalidity of the contract. That is, behaviour subsequent to the contract cannot actually change the validity of the contract. For example, a marriage would be invalid if one of the parties, at the time of marriage, did not intend to honour the vow of fidelity. If the spouse did intend to be faithful at the time of the marriage but later committed adultery this does not invalidate the marriage. The teaching of the Catholic church is that annulment and divorce therefore differ, both in rationale and effect; an annulment is a finding that a true marriage never existed, whereas a divorce is a dissolution of marriage. In canon law there are numerous reasons for granting annulments of marriages that were entered into invalidly. MacCulloch has noted the "ingenuity" of Roman Catholic lawyers in deploying these in the historical context. Annulments are not restricted to marriages. A similar process can lead to the annulment of an ordination.

Грехи против брака и супружеской целомудрия

Учение Католической церкви гласит, что брак может быть заключен только между одним мужчиной и одной женщиной при свободном и добровольном согласии каждого из партнеров, ради блага друг друга и для продолжения человеческого рода. Церковь считает прелюбодеяние, развод, повторный брак после развода, брак без намерения иметь детей, полигамию, инцест, насилие над детьми, сожительство и гражданский брак грехами против достоинства брака. Церковь также учит, что супруги должны соблюдать целомудрие, а грехами против целомудрия являются похоть, мастурбация, блуд, порнография, проституция, изнасилование, инцест, насилие над детьми и гомосексуальные действия в любой форме. Католическая церковь выступает против введения как гражданских, так и церковных однополых браков. Церковь также считает, что однополые союзы не создают благоприятной среды для воспитания детей и что легализация таких союзов наносит вред обществу. Высокопоставленные представители католической иерархии, включая кардиналов и епископов, публично высказывались против принятия законов об однополых гражданских браках и аналогично выступали против однополых гражданских союзов и усыновления детей однополыми парами. В 2021 году Католическая церковь подтвердила свою позицию, заявив, что "Церковь не имеет права давать благословение на союзы между лицами одного пола". В 2023 году Дикастерия вероучения уточнила, что отдельные грешники могут быть благословлены в нелитургической обстановке, чтобы это благословение не было воспринято как замена таинству брака, в документе под названием Fiducia Supplicans.