Введение

Джордж Гордон, 2-й маркиз Хантли (1592 – март 1649), носящий титул графа Энзи с 1599 по 1636 год, старший сын Джорджа Гордона, 1-го маркиза Хантли, от леди Генриетты Стюарт, дочери Эсме Стюарт, 1-го герцога Леннокса, родившийся в замке Хантли, Хантли, Абердиншир, в Шотландии, был воспитан в Англии как протестант, а позднее был возведен в виконты Абойн Карлом I.

Жизнь

Джордж, лорд Гордон был доставлен в королевский двор в Эдинбурге в феврале 1596 года, а в ноябре 1596 года, во время крещения принцессы Елизаветы, был оставлен в качестве залога или заложника за хорошее поведение своего отца. Он был воспитан в протестантской вере и обучался Робертом Роллоком. В июле 1602 года Анна Датская предложила ему жениться на сестре графа Морея, одной из её фрейлин, предположительно Маргарет Стюарт. Комитет арбитров в споре между Хантли и Мореем, известный как "4 Стюарта", рекомендовал ему жениться на дочери графа Аргилла, что он впоследствии и сделал. Некоторые годы, когда он был ещё лордом Гордоном, он провел в Англии при дворе Якова I, который позаботился о его протестантском воспитании и возвел его в графское достоинство Энзи. В 1609 году он получил комиссию судьи под большой печатью для преследования членов мятежного общества на севере, известного как "Общество юнцов". В 1613 году он был привлечен отцом к разрешению спора относительно его верховной власти над частью Лохабера, принадлежавшей Лохиэлю и Камеронам. 24 марта 1618 года между Лохиэлем и Энзи был заключен договор, по которому Лохиэль, на определенных условиях, согласился отказаться от своих прав на ряд оспариваемых владений, одним из условий которого была помощь против его давних врагов Маккинтошей. У Энзи также была личная причина для вражды с Маккинтошем из-за невыполнения им определенных обязательств по отношению к землям, принадлежавшим графу и его отцу. Получив по этому поводу решение Тайного совета, он осадил Маккинтоша в замке Каллоден и вынудил его бежать на юг, сначала в Эдинбург, а затем в Англию. Энзи вызвал его в Тайный совет, и за неявку Маккинтош был объявлен мятежником. Маккинтош, находясь при дворе, обратился к королю, но после того, как Энзи отправился в Лондон, чтобы изложить свою версию спора, Маккинтошу было приказано заключить себя под стражу в Эдинбургский замок до тех пор, пока он не удовлетворит графа. В 1622 году Энзи получил от Тайного совета поручение выступить против графа Кетнесса, но до приведения этого поручения в исполнение оно было заменено другим от короля – отправиться с миссией во Францию. Он оставался в этой стране несколько лет, командуя ротой жан-дармов. 20 апреля 1632 года он был возведен в виконтский титул Абойна. После смерти отца в июне 1636 года он все еще находился во Франции, но в октябре следующего года вернулся в Англию вместе с женой, сестрой леди Анной и двумя сыновьями, а 23 июня 1637 года прибыл в Стратбоги.

Движение ковентарей

Несмотря на разногласия отца с правительством, второй маркиз пользовался королевской благосклонностью. Он был воспитан при дворе вместе с принцем Генрихом и принцем Карлом; и как протестантский епископальный священник, на него естественно возлагали надежду на оказание максимальной помощи правительству в его политике по отношению к ковенантерам. Его влияние на севере уравновешивало влияние Арчибальда Кэмпбелла, первого маркиза Аргайла, на западе. В 1638 году он заставил прочитать королевскую прокламацию на рыночном кресте Нового Абердина. В начале спора с королем ковенантеры послали к нему полковника Роберта Манро в качестве своего посла, предлагая, если он примкнет к ним, не только сделать его своим лидером, но и выплатить все его долги, которые, по слухам, составляли 100 000 фунтов стерлингов. Но "в ответ на это предложение", – говорит Гордон, – "Хантли дал короткий и решительный ответ, что его семья возвысилась и поддерживала королей Шотландии, и что, со своей стороны, если это событие докажет гибель короля, он решил отдать свою жизнь, честь и имущество под обломки королевских руин". Поэтому он не только отказался подписать договор, но и в сентябре, единственным из других дворян, назначенных на севере, принял королевский указ заставить народ подписать королевский договор и союз. В 1639 году Хантли тайно был назначен королевским лейтенантом на севере, и, получив сведения о том, что 14 февраля в Туррифе должно состояться собрание ковенантеров, он решил разогнать их, но когда Монтроз выступил в их поддержку с отрядом в восемьсот человек, Хантли ограничился демонстрацией, промаршировав мимо них в боевом порядке с силой в две тысячи человек, "без какого-либо оскорбления или обидного слова", и немедленно распустил свои войска. В качестве причины этой нерешительности Хантли заявил, что у него нет мандата от короля на нанесение первого удара. Это подтверждается Бернетом, но Бернет также приписывает его нерешительность во время всей борьбы с ковенантерами его астрологическим исследованиям, которые убедили его в том, что ни король, ни Гамильтоны, ни Монтроз (который впоследствии выступил против ковенантеров) не преуспеют. По этому поводу, хотя "по природе он был храбрым человеком", – говорит Бернет, – "он показал себя слабо во время всех войн". Однако вначале очевидно, что он не получил достаточной поддержки с юга, и хотя он был склонен делать все возможное для короля, он не был готов идти на слишком большие риски. Ему было обещано содействие пяти тысяч человек под командованием Гамильтона, но они не появились, и ковенантеры проявили такую энергию, что Хантли 15 марта послал комиссаров для переговоров с Монтроузом. Ответ Монтроза был неудовлетворительным, и Хантли, объявив о своем лейтенантстве на рыночном кресте Абердина, начал собирать свои силы в Инверури. Тем временем он снова послал комиссаров к Монтрозу, но до их возвращения распустил своих сторонников и ушел в Статбоги. Абердин, таким образом, полностью оставленный на произвол судьбы, был занят Монтроузом без сопротивления 30 марта. 1 апреля Монтроз и Лесли отправились в Инверури с "решимостью обсудить и найти Хантли". Там они остались "на вольном кормлении", позволяя своим людям грабить или, согласно термину, введенному Лесли и его солдатами в английский язык из немецкого, "мародерить" дома тех, кто бежал. Хантли, отступивший в болото Гайт, посчитав дальнейшее сопротивление тем временем тщетным, послал комиссаров с просьбой о встрече с Монтроузом. Она состоялась в деревне Льюс в Файви 5 апреля, когда Хантли, хотя и не подписал договор, согласился не препятствовать своим последователям в этом, и обязался, что те, кто испытывает сомнения в подписании, должны взять на себя обязательство поддерживать законы и свободы Шотландии. Затем ему было разрешено вернуться в Стратбоги, а Монтроз уехал в Абердин. Вскоре после этого в Абердине состоялась встреча лидеров ковенантеров для урегулирования ситуации на севере. Получив повестку на встречу, Хантли согласился присутствовать на ней, получив безопасный пропуск, гарантирующий ему полную свободу вернуться домой после окончания конференции. Это было предоставлено ему Монтроузом, вероятно, искренне, но, по-видимому, подавленный криками Фрейзеров, Форбсов, Крайтонов и других заклятых врагов Хантли, он нашел предлоги для его ареста, несмотря на его безопасный пропуск. Вечером 11 апреля он пригласил Хантли и его сыновей на ужин и намекнул ему на целесообразность его отставки с должности лейтенанта, а также на написание благоприятного письма королю о ковенантерах как о добрых и верных подданных. Хантли охотно согласился, но, возможно, Монтроз подозревал, что он лишь тянет время, поскольку вечером у его помещения были выставлены стражи, чтобы предотвратить его побег. На следующий день состоялась еще одна встреча с Монтроузом, который теперь просил его помочь в оплате расходов экспедиции, а также потребовал принять меры для ареста Джеймса Гранта и других, выступавших против ковенантеров. Хантли отказался удовлетворить какую-либо из этих просьб, и когда его попросили пожать руку своему наследственному врагу Крайтону из Френдраухта, он заявил, что сделает это ни при каких условиях. Тогда Монтроз прямо спросил его, не возражает ли он сопровождать его в Эдинбург, и, получив признание Хантли в том, что он скорее не хотел бы этого, выразил мнение, что ему было бы лучше это сделать. Хантли потребовал вернуть ему подписанную в Инверури бумагу, прежде чем он даст ответ, и, получив ее, спросил, желает ли он, чтобы он отправился на юг в качестве пленника или добровольца. "Выбирай", – сказал Монтроз. "Тогда", – сказал Хантли, – "я не поеду в качестве пленника, а в качестве добровольца". Хантли, соответственно, вместе со своими двумя старшими сыновьями сопровождал Монтроза в Эдинбург "под охраной, хотя и не разоруженным и не заключенным в тюрьму". По прибытии в Эдинбург лидеры ковенантеров предприняли попытку убедить его подписать договор, "предлагая ему весьма почетные условия", но он дал им письменный отказ, датированный 20 апреля и впоследствии опубликованный, который заканчивался следующими словами: "Потому что я сам в вашей власти и решил не оставить этот грязный титул предателя в качестве наследства для моих потомков. Вы можете отрубить мне голову, но не отнять сердце от моего суверена". В соответствии с первой статьей Бервикского договора 20 июня того же года он был освобожден и немедленно вместе со своим сыном отправился на юг, в королевский лагерь, где оставался до отъезда короля в Лондон 29 июля. Вернувшись в Эдинбург, Хантли некоторое время проживал со своими тремя дочерьми в квартире в Канонгейте, и на последующем парламенте он подписал договор; но после празднеств, связанных со свадьбой двух его дочерей, он оставил свой дом в Канонгейте и присоединился к королю в Англии. Пока Хантли находился в заключении в Эдинбургском замке, Гордоны, ободренные слухами о продвижении короля к Шотландии, начали грабить ковенантеров и, собрав всех жителей Туррифа, заставили их подписать королевский договор; но вскоре после этого пастор Туррифа собрал жителей и, заставив их публично попросить прощения за нарушение договора, освободил их от присяги и подписки на королевский договор. После того, как Хантли уехал в Англию, его второй сын, Джеймс Гордон, второй виконт Абойн, попытался поддержать дело короля на территории своего отца, но был разбит Монтроузом в битве при Бриге-оф-Ди 19 июня 1639 года после ожесточенного двух...

Карл I

В 1641 году Хантли сопровождал Карла I в Шотландию, и в процессии к парламенту следовал за лордом-верховным комиссаром, но поскольку он отказался подписать Завет, ему было запрещено участвовать в прениях. Он был номинирован одним из королевских тайных советников, но его имя впоследствии было исключено поместьями. Когда король отправился в Лондон, он сопровождал его до Бервика. 1 января 1642 года он прибыл в Абердин по пути в Стратбоги, отсутствуя на своих землях с апреля 1639 года. Он обнаружил, что его дела находятся в таком плачевном состоянии, что по совету друзей он передал имение своему сыну, лорду Гордону, для погашения долгов и обеспечения детей, оставив за собой 10 000 мерков годовой ренты, а также замок Стратбоги и дом в Старом Абердине. В августе 1643 года его вызвали на конвент поместий в Эдинбург, но поскольку он не явился, он был объявлен вне закона и зарегистрирован под рогом. Он тогда написал письмо с извинениями за неявку, но они были отклонены, и когда он предложил уехать во Францию, ему отказали в разрешении. 20 декабря 1643 года его посетила делегация священнослужителей в Болоте Гайт, посланная с требованием подписать Завет, но он отказался. В январе следующего года шерифу Абердина было поручено произвести его арест, но он отказался, сославшись на то, что Болот Гайт находится вне его юрисдикции. Затем обязанность была передана шерифу Банфа, но когда тот прибыл в Болот Гайт, Хантли отказался признавать его полномочия.

Спрятаться

Хантли, по-видимому, был склонен к миру, но действия правительства вынудили его перейти к военным действиям в целях самообороны. 19 марта 1643 года отряд его сторонников «прискакал галопом через Старый город в Новый Абердин», захватил в плен провиста и других магистратов и доставил их в Стратбоги. 16 марта Хантли опубликовал декларацию, протестуя против того, что любые враждебные действия с его стороны будут носить исключительно оборонительный характер, а 20-го объяснил, что причиной захвата провиста и других магистратов было то, что они «общеизвестно были скандальными подстрекателями к опасным распрям». 24-го он вошел в город во главе 240 всадников, а 28-го разграбил город, захватив его оружие и боеприпасы. Перед отъездом из города он составил обязательство об отречении от Завета и привел к присяге всех подписавших его служить королю против ковенантеров. Впоследствии отряд его сторонников предпринял нападение на город Монтроз, но отступил на север в Абердин с приближением сил ковенантеров под командованием Аргилла. Хантли, несмотря на решительные слова своих сторонников, не стал ждать появления Аргилла, но, хотя его призывали к битве, покинул город в последний день апреля, «вопреки ожиданиям многих». В воскресенье 12 мая 1644 года его отлучение от церкви было зачитано с кафедры Старого Абердина. Аргилл затем двинулся в его владения, но Хантли уже распустил своих сторонников и заперся в Очиндуне. Узнав о приближении Аргилла, он отправился в болото Гайт, взяв с собой запас золота, серебра и других необходимых припасов, и переправился в Сазерлендшир на лодке. Затем он отправился в Кетнесс и морским путем добрался до Стратнавера, где оставался до 5 октября 1645 года. В его отсутствие Аргилл выступил в Стратбоги и разграбил его земли. Внезапный крах и бегство Хантли были вызваны не только продвижением Аргилла, но и нежеланием сотрудничать со своим давним врагом Монтрозом, который теперь присоединился к сторонникам короля и был назначен генерал-лейтенантом сил в Шотландии. «Маркизу Хантли, – говорил Гордон, – никогда не удавалось искренне сблизиться с Монтрозом или смириться с этим унижением», а Гатри утверждал, что Хантли «делал все возможное, чтобы сорвать дело, которое вел Монтроз». Однако поведение Хантли было полностью пассивным. С появлением Монтроза в Стратбоги Гордоны отступили перед ним, и поскольку все его попытки установить связь с самим Хантли оказались тщетными, невозможно было убедить их присоединиться к королевскому знамени. После поражения Монтроза при Филиппо (13 сентября 1645 года) Хантли, который незадолго до этого вернулся в свои владения, собрал отряд в шестнадцатьсот пехотинцев и шестьсот всадников и штурмом взял Абердин, но, проявив свою обычную нерешительность, вскоре снова вернулся в Стратбоги. В декабре того же года Карл послал Роберта Лесли, брата генерала Дэвида Лесли, к Хантли, сообщив ему о своем желании бежать из шотландской армии на север и попросив его собрать войско для поддержки его дела. Хантли приступил к этому, но его приготовления не имели успеха, поскольку король оставался в плену в Англии. Хантли был исключен из общего помилования 12 марта 1647 года, и за его поимку была предложена награда в размере 1000 фунтов стерлингов. Генерал Дэвид Лесли был отправлен против него, и с его приближением Хантли бежал в горы Лохабер.

Захват

После того, как он несколько месяцев избегал преследования, постоянно меняя место своего укрытия, он был наконец, в декабре, захвачен подполковником Мензисом в полночь, когда собирался ложиться спать, в Делнабо, в Стратхавоне. Захват был осуществлен после ожесточенной схватки с десятью джентльменами и слугами, находившимися при нем, шестеро из которых были убиты, пытаясь его защитить. С известием о его пленении около пятисот человек под предводительством Гранта из Каррона собрались, чтобы попытаться его освободить, но Мензис, для большей безопасности, перевез его в замок Блэрфинди в Гленливете. Хантли, узнав об их намерениях, также послал им сообщение, предостерегая от этой затеи. Когда весть о его захвате дошла до комитета по имуществу, обсуждалось, следует ли его немедленно казнить или отсрочить приговор до заседания парламента, и последнее предложение было принято одним голосом. Пробыв два дня в Лейте, он был передан магистратам Эдинбурга и отправлен в Толбут. Там он оставался до 22 марта 1649 года, когда по приказу шотландского парламента его обезглавили на плахе на Рыночной площади Эдинбурга на Королевской Миле. Когда один из пресвитерианских пасторов, посещавших его, спросил, желает ли он получить отпущение от церковной экскомуникации, наложенной на него, он ответил: «поскольку он не привык внимать лжепророкам, он не желает, чтобы тот его беспокоил». Хотя он и отказался признать, что действовал против законов или совершил что-либо, заслуживающее смерти, он заявил, что всецело прощает тех, кто проголосовал за его казнь. Его тело было доставлено в Сетон и похоронено в семейном склепе.