Введение

Опера Модеста Мусоргского

«Борис Годунов» – опера Модеста Мусоргского (1839–1881). Работа была написана между 1868 и 1873 годами в Санкт-Петербурге, Россия. Это единственная завершённая опера Мусоргского и считается его шедевром. В её основе лежат события, связанные с русским правителем Борисом Годуновым, правившим как царь (1598–1605) в период Смутного времени, и его противником, Лжедмитрием (правил 1605–1606). Либретто на русском языке написано самим композитором и основано на драме Александра Пушкина «Борис Годунов» (1825), а в пересмотренной версии 1872 года – на «Истории государства Российского» Николая Карамзина. Среди крупных опер «Борис Годунов» разделяет с «Дон Карлосом» Джузеппе Верди (1867) особенность – чрезвычайно сложную историю создания и обилие альтернативных материалов. Композитор создал две версии: оригинальную версию 1869 года, отклоненную для постановки в Императорских театрах, и пересмотренную версию 1872 года, впервые представленную в 1874 году в Санкт-Петербурге. «Борис Годунов» часто подвергался сокращениям, перекомпоновке, новой оркестровке, транспонированию сцен или объединению оригинальной и пересмотренной версий. Несколько композиторов, в первую очередь Николай Римский-Корсаков и Дмитрий Шостакович, создали новые редакции оперы, чтобы «исправить» кажущиеся технические недостатки в оригинальных партитурах композитора. Хотя эти версии удерживались на сцене в течение десятилетий, индивидуальный гармонический стиль и оркестровка Мусоргского теперь ценятся за их оригинальность, а редакции других композиторов вышли из моды. В 1980-х годах «Борис Годунов» был ближе к статусу репертуарной оперы, чем любая другая русская опера, даже «Евгений Онегин» Чайковского, и является самой часто записываемой русской оперой.

История публикаций

ГодРедакторИздательствоПримечания1874Партитура для фортепиано с вокальной партиейМодест МусоргскийV. Bessel и Ко, Санкт-ПетербургПереработанная версия 1896 года1896Полная партитураНиколай Римский-КорсаковV. Bessel и Ко, Санкт-ПетербургРезко отредактированная, переоркестрованная и сокращенная версия вокальной партитуры 1874 года1908Полная партитураНиколай Римский-КорсаковV. Bessel и Ко, Санкт-ПетербургРезко отредактированная и переоркестрованная версия вокальной партитуры 1874 года1928Партитура для фортепиано с вокальной партиейПавел ЛаммМузсектор, Москва; Oxford University Press, ЛондонВосстановление партитур композитора; сочетание оригинальной и переработанной версий, с указанием источниковПолная партитураПавел Ламм и Борис АсафьевМузсектор, Москва; Oxford University Press, ЛондонВосстановление партитур композитора; сочетание оригинальной и переработанной версий; ограниченный тираж – 200 экземпляров1963Полная партитураДмитрий ШостаковичМузгиз, МоскваНовая оркестровка вокальной партитуры Ламма; сочетание оригинальной и переработанной версий1975Полная партитураДэвид Ллойд ДжонсOxford University Press, ЛондонВосстановление партитур композитора; сочетание оригинальной и переработанной версий, с указанием источников

Историческая основа участка

Понимание драмы «Бориса Годунова» может быть облегчено базовыми знаниями исторических событий, связанных со Смутным временем – периодом относительной анархии, последовавшим за окончанием династии Рюриковичей (1598) и предшествовавшим династии Романовых (1613). Ключевые события:

1584 – Иван IV «Грозный», первый великий князь Московский, официально принявший титул царя (цезаря), умирает. Преемником Ивана становится его болезненный сын Фёдор I, заботившийся лишь о духовных делах и оставивший государственные дела своему способному зятю, боярину Борису Годунову.

1591 – Второй сын Ивана, восьмилетний царевич Дмитрий Иванович, умирает при загадочных обстоятельствах в Угличе. Расследование, заказанное Годуновым и проведённое князем Василием Шуйским, установило, что царевич, играя с ножом, страдал от эпилептического припадка, упал и умер от раны в горло, нанесённой себе самостоятельно. Мать Дмитрия, Мария Нагая, сосланная с ним в Углич Годуновым, утверждает, что он был убит. Слухи, связывающие Бориса со смертью Дмитрия, распространяются его врагами.

1598 – Царь Фёдор I умирает. Он последний из династии Рюриковичей, правившей Россией на протяжении семи столетий. Патриарх Иов Московский предлагает кандидатуру Бориса на царство, несмотря на слухи о том, что Борис приказал убить Дмитрия. Борис соглашается принять престол лишь в случае избрания его Земским собором. Собрание единогласно избирает его, и Борис коронуется в том же году.

1601 – Русский голод 1601–1603 годов подрывает популярность Бориса Годунова и стабильность его правления.

1604 – В Польше появляется самозванец, выдающий себя за царевича Дмитрия, но предположительно являющийся Григорием Отрепьевым. Он получает поддержку шляхты, магнатов и, после перехода в католичество, апостольского нунция Клаудио Рангони. Собрав войско, он направляется к Москве. В окружении Лжедмитрия I находятся иезуиты Лавицкий и Черниковский, а также монахи Варлаам и Мисаил из Чудова монастыря. Перейдя в Россию, войско Дмитрия пополняется недовольными казаками. Однако после нескольких побед кампания ослабевает. Польские наёмники поднимают мятеж и дезертируют.

1605 – Борис умирает от неизвестной причины. Его преемником становится его сын Фёдор II. Смерть Бориса даёт новый импульс кампании Лжедмитрия I. Бояре, перешедшие на сторону самозванца, убивают Фёдора II и его мать. Лжедмитрий I входит в Москву и вскоре коронуется. Князь Шуйский начинает плести против него интриги.

1606 – Русские бояре выступают против польских и католических союзов Дмитрия. Он убит вскоре после свадьбы с Мариной Мнишек, и ему на смену приходит Василий Шуйский, ставший Василием IV.

1610 – Битва при Клушино и польский захват и оккупация Москвы. Василий IV свергнут и умирает два года спустя в польской тюрьме. Убит ещё один самозванец, выдававший себя за Дмитрия Ивановича – Лжедмитрий II.

1611 – Появляется третий самозванец – Лжедмитрий III. Он захвачен и казнён в 1612 году.

1613 – Смутное время завершается восшествием на престол Михаила Романова, сына Фёдора Романова, преследовавшегося при правлении Бориса Годунова.

Примечание: Вина Бориса в смерти Дмитрия не может быть ни доказана, ни опровергнута. Карамзин считал его виновным, а Пушкин и Мусоргский после него принимали его вину за истину, по крайней мере, для создания трагедии в духе Шекспира. Однако современные историки склонны оправдывать Бориса.

Критический прием

В русской опере начала 1870-х годов доминировали произведения западноевропейской музыки, преимущественно итальянской. Отечественное творчество воспринималось со скептицизмом и порой с враждебностью. Драматург Тихонов писал в 1898 году: "В те дни шли великолепные постановки русских опер, но посещаемость была в целом невелика. Посещать русскую оперу не считалось модным. На премьере "Псковской девы" [в 1873 году] наблюдалось значительное недовольство. Против "музыки будущего", то есть творчества "Могучей кучки", велась активная кампания". Мусоргский, как самый смелый и новаторский член "Могучей кучки", часто становился объектом критики со стороны консервативных рецензентов и соперничающих композиторов, и его музыкальный язык нередко высмеивался за кажущуюся неуклюжесть и грубость. После премьеры "Бориса Годунова" влиятельный критик Герман Ларош отметил: "Общая декоративность и грубость стиля г-на Мусоргского, его увлечение медными и ударными инструментами можно рассматривать как заимствование у Серова. Однако даже в самых грубых работах Серова не достигалось той наивной грубости, которую мы наблюдаем у его последователя". Отзывы о премьере "Бориса Годунова" были в основном негативными. Не в силах обойти молчанием "отступления Мусоргского от общепринятой музыкальной грамматики того времени", критики не смогли разглядеть в "Борисе Годунове" гигантский шаг вперед в музыкальном и драматическом выражении. Куй предал Мусоргского в печально известной едкой рецензии на премьеру: "Г-н Мусоргский наделен великим и оригинальным талантом, но "Борис" – незрелое произведение, великолепное в отдельных эпизодах, слабое в целом. Его главные недостатки – разобщенные речитативы и хаотичность музыкальных идей. Эти недостатки не связаны с недостатком творческих сил. Проблема в его незрелости, неспособности к строгой самокритике, самодовольстве и поспешности в композиции". Хотя он находил много достойного, особенно сцену в трактире и песню попугая, он упрекал композитора в плохо продуманном либретто, отмечая отсутствие цельности между сценами. Он утверждал, что Мусоргский настолько слабо владел искусством инструментальной музыки, что отказался от написания прелюдии и "заимствовал дешевый прием характеристики лейтмотивами у Вагнера". Другие композиторы были еще более строги. Пётр Чайковский писал в письме к брату Модесту: "Я тщательно изучил "Бориса Годунова" и "Демона". Мусоргскую музыку я отправляю к черту; это самая вульгарная и отвратительная пародия на музыку". Из критиков, оценивших новую оперу, лишь 19-летний Владимир Баскин встал на защиту композиторского мастерства Мусоргского. Писавший под псевдонимом "Foma Pizzicato", Баскин утверждал: "Драматизм в вокальной музыке не мог зайти дальше. Мусоргский доказал, что он – философ-музыкант, способный с редкой правдивостью выражать разум и душу своих персонажей. Он также обладает глубоким пониманием музыкальных возможностей. Он – мастер оркестровки; его разработка плавная, вокальные и хоровые партии написаны великолепно". Хотя "Борис Годунов" обычно хвалят за оригинальность, драматические хоры, ярко очерченные характеры и мощное психологическое изображение царя Бориса, он подвергся чрезмерной критике за технические недостатки: слабую или ошибочную гармонию, партитуру и оркестровку. Николай Римский-Корсаков говорил: "Я и обожаю, и ненавижу "Бориса Годунова". Я обожаю его за оригинальность, силу, смелость, самобытность и красоту; я ненавижу его за отсутствие полировки, грубость гармоний и, в некоторых местах, за откровенную неуклюжесть музыки". Убеждение в том, что "Борис" нуждается в исправлении из-за недостатка техники Мусоргского, побудило Римского-Корсакова пересмотреть его после смерти композитора. Его редакция вытеснила Ревизионную версию композитора 1872 года в России и способствовала распространению произведения за рубежом, оставаясь предпочтительной редакцией на протяжении примерно 75 лет. Однако в последнее время возросшее признание суровой индивидуальности стиля Мусоргского привело к увеличению числа исполнений и записей его оригинальных версий. Музыковед Джеральд Абрахам писал: "В перспективе ста лет мы видим, что партитура Мусоргского на самом деле не нуждалась в "исправлениях" и переоркестровке, что нетронутый "Борис" лучше, чем пересмотренный".

Практика исполнения

При постановке или записи «Бориса Годунова» часто происходит смешение версий 1869 и 1872 годов. Обычно это подразумевает выбор версии 1872 года с добавлением Сцены у Святых Врат из версии 1869 года. Эта практика популярна, поскольку позволяет сохранить максимальный объем музыки, предоставляет главному герою еще одну возможность появиться на сцене, и потому что в Сцене у Святых Врат Борис сталкивается с Юродивым, воплощением его совести. Однако, поскольку композитор перенес эпизод с Юродивым и нищими из Сцены у Святых Врат в Кромскую сцену при пересмотре оперы, восстановление Сцены у Святых Врат в ее первоначальном месте создает проблему дублирования эпизодов, которую можно частично решить посредством сокращений. Большинство постановок, придерживающихся этой практики, сокращают сцену ограбления Юродивого в Кромской сцене, но сохраняют его плач, завершающий каждую сцену. Версия Римского-Корсакова часто дополняется реоркестровкой Ипполитова-Иванова Сцены у Святых Врат (заказанной Большим театром в 1925 году, написанной в 1926 году и впервые исполненной в 1927 году). Дирижеры могут решить восстановить сокращения, которые сам композитор внес при создании версии 1872 года [см. раздел «Версии» в данной статье для получения более подробной информации]. Запись 1997 года, сделанная в Мариинском театре под руководством Валерия Гергиева, является первой и единственной, представляющей Оригинальную версию 1869 года рядом с Пересмотренной версией 1872 года и, по-видимому, стремится установить новый стандарт музыкальной аутентичности. Однако, несмотря на свои достоинства, постановка не смогла тщательно разграничить две версии, допустив элементы версии 1872 года в запись 1869 года и не соблюдая сокращения, сделанные композитором в версии 1872 года. Критики утверждают, что восстановление Сцены у Святых Врат и всех сокращений, которые Мусоргский сделал при пересмотре оперы – то есть создание «перенасыщенной» версии – может иметь негативные последствия, разрушая симметричную структуру сцен Пересмотренной версии.

Николай Римский-Корсаков (1896)

После смерти Мусоргского в 1881 году его друг Николай Римский-Корсаков взялся за упорядочение его партитур, завершив и отредактировав «Хованщину» для публикации (1883), реконструировав «Ночь на Лысой горе» (1886) и «исправив» некоторые песни. Затем он обратился к «Борису Годунову». «Хотя я знаю, что буду проклят за это, я пересмотрю «Бориса». В его гармониях и порой в мелодиях – бесчисленное множество нелепостей». – Николай Римский-Корсаков, 15 апреля 1893 года.

Он начал эксперименты с «Полонеза», временно инструментовав его для оркестра, сопоставимого с вагнеровским, в 1889 году. В 1892 году он переработал сцену коронации и, опираясь на вокальную партитуру 1874 года, завершил остальную часть оперы, хотя и со значительными сокращениями, к 1896 году.

Дмитрий Шостакович (1940)

Дмитрий Шостакович работал над оперой «Борис Годунов» в 1939–1940 годах по заказу Большого театра для новой постановки. Павел Ламм опубликовал сборник версий 1869 и 1872 годов, что вызвало живой интерес к произведению. Однако это не развеяло сомнений в возможности исполнения оркестровки Мусоргского. Вторжение нацистской Германии в Россию помешало осуществлению этой постановки, и премьера версии Шостаковича состоялась лишь в 1959 году. Шостаковичу казалось, что Мусоргский преуспел в использовании сольных инструментальных тембров в мягких эпизодах, но испытывал трудности с мощными моментами для всего оркестра. Шостакович объяснял:

«У Мусоргского есть великолепно оркестрованные моменты, но я не вижу греха в своей работе. Я не трогал удачные места, но неудачных много, потому что ему не хватало мастерства, которое приходит только с годами упорного труда, и никак иначе».

Шостакович в основном ограничился переоркестровкой оперы, проявляя больше уважения к уникальному мелодическому и гармоническому стилю композитора. Однако он значительно расширил роль деревянных духовых и особенно медных инструментов в партитуре, что являлось существенным отходом от практики Мусоргского, который проявлял большую сдержанность в инструментовке, предпочитая использовать индивидуальные качества инструментов для конкретных целей. Шостакович также стремился к большему симфоническому развитию, желая, чтобы оркестр не просто аккомпанировал певцам. «Я работал так: ставил перед собой фортепианную партитуру Мусоргского, а рядом – две оркестровые партитуры: Мусоргского и Римского-Корсакова. Я почти не смотрел на оркестровые партитуры и редко обращался к фортепианной. Я оркестровал по памяти, акт за актом. Затем сравнивал свою оркестровку с версиями Мусоргского и Римского-Корсакова. Если видел, что у кого-то получилось лучше, я оставлял этот вариант. Я не собирался изобретать велосипед. Я работал честно и, я бы сказал, с ожесточением».

Шостакович вспоминал, как Александр Глазунов рассказывал ему о том, как Мусоргский сам играл сцены из «Бориса Годунова» на фортепиано. Исполнение Мусоргского, по словам Глазунова, было блестящим и мощным – качества, которые, по мнению Шостаковича, не проявлялись в оркестровке большей части оперы. Шостакович, знавший оперу еще со студенческих лет в Санкт-Петербургской консерватории, полагал, что оркестровые замыслы Мусоргского были верными, но сам Мусоргский просто не мог их реализовать:

«Насколько я понимаю, он представлял себе что-то вроде певческой линии, окружающей вокальные партии, подобно подголоскам, окружающим основную мелодию в русской народной песне. Но Мусоргскому не хватало техники для этого. Какое досадно! Очевидно, у него было чисто оркестровое воображение и чисто оркестровые образы. Музыка стремится к «новым берегам», как говорится, к музыкальной драматургии, динамике, языку, образности. Но его оркестровка возвращает нас к старым берегам».

Одним из таких моментов «старого берега» был большой монастырский колокол в сцене в келье монаха. И Мусоргский, и Римский-Корсаков используют гонг. Шостаковичу это казалось слишком элементарным и упрощенным, чтобы быть драматически эффективным, поскольку этот колокол должен был передавать атмосферу отчуждения монаха. «Когда звонит колокол, – как передавал слова Шостаковича Соломон Волков, – это напоминание о том, что есть силы могущественнее человека, и от суда истории не уйти». Поэтому Шостакович переоркестровал звучание колокола, задействовав одновременно семь инструментов: бас-кларнет, контрафагот, валторны, гонг, арфы, фортепиано и контрабасы (в октаву). Шостаковичу казалось, что эта комбинация инструментов звучит более похоже на настоящий колокол. Шостакович признавал, что оркестровка Римского-Корсакова была более красочной, чем его собственная, и использовала более яркие тембры. Однако он также считал, что Римский-Корсаков слишком сильно дробил мелодические линии и, смешивая мелодию и подголоски, мог исказить изначальный замысел Мусоргского. Шостакович также полагал, что Римский-Корсаков недостаточно гибко использовал оркестр, чтобы следовать за изменениями настроения персонажей, делая оркестр более спокойным и уравновешенным.

Игорь Букетов (1997)

Американский дирижер Игорь Букетов создал версию, в которой он убрал большую часть добавлений и переоркестровок Римского-Корсакова и дополнил некоторые другие части оригинальной оркестровки Мусоргского. Эта версия впервые прозвучала в 1997 году в Метрополитен-опере, Нью-Йорк, под управлением Валерия Гергиева.