Декларация Nostra aetate: Отношения Церкви с нехристианскими религиями.

Введение

1965 год – документ Католической церкви об отношениях с нехристианскими религиями.

Nostra aetate (от лат. "В наше время"), или Декларация об отношении Церкви к нехристианским религиям, является официальным документом Второго Ватиканского собора, вселенского собора Католической церкви. Она была провозглашена 28 октября 1965 года папой Павлом VI. Название документа происходит от его инципита – первых нескольких слов вводного предложения, как это принято. Собор принял ее 2221 голосом против 88 голосов собравшихся епископов. Это самый короткий из 16 заключительных документов Собора и «первый в католической истории документ, посвященный отношениям католиков с иудаизмом». Nostra aetate также считается монументальной декларацией, определяющей отношения Церкви с мусульманами. Она «почитает дело Божье во всех основных религиозных традициях». Документ начинается с заявления о цели – осмыслить то, что объединяет человечество в эпоху сближения людей. Подготовка документа проходила главным образом под руководством кардинала Августина Беа, президента Секретариата по содействию христианскому единству, и его экспертов, таких как Джон М. Остеррайхер, Грегори Баум и Бруно Гусар. После обращения Жюля Исаака, французского еврея, связанного с Сеэлисбергской конференцией Международного совета христиан и евреев, утверждавшего, что так называемый «христианский антисемитизм» подготовил почву для Холокоста, сочувствующий папа Иоанн XXIII одобрил создание документа, который предложил бы новый, менее конфронтационный подход к отношениям между Католической церковью и раввинистическим иудаизмом. Внутри Церкви консервативные кардиналы проявляли подозрительность, а католики с Ближнего Востока решительно выступали против создания такого документа. На фоне арабско-израильского конфликта правительства арабских стран, таких как Египет (в особенности), Ливан, Сирия и Ирак, активно лоббировали против его разработки (в ходе разработки документ несколько раз становился объектом утечек из-за участия спецслужб различных государств). Еврейские организации, такие как Американский еврейский комитет, Бнай Брит и Всемирный еврейский конгресс, также лоббировали свои интересы при поддержке либеральных священнослужителей. После рассмотрения многочисленных проектов были достигнуты компромиссы и добавлено заявление об исламе, чтобы смягчить опасения арабских христиан в отношении безопасности. В конечном итоге были добавлены также заявления о восточных религиях, буддизме и индуизме.

Nostra aetate (from Latin: "In our time"), or the Declaration on the Relation of the Church with Non Christian Religions, is an official declaration of the Vatican II, an ecumenical council of the Catholic Church. It was promulgated on 28 October 1965 by Pope Paul VI. Its name comes from its incipit, the first few words of its opening sentence, as is tradition. It passed the Council by a vote of 2,221 to 88 of the assembled bishops. It is the shortest of the 16 final documents of the Council and "the first in Catholic history to focus on the relationship that Catholics have with Jews." Similarly, Nostra aetate is considered a monumental declaration in describing the Church's relationship with Muslims. It "reveres the work of God in all the major faith traditions." It begins by stating its purpose of reflecting on what humankind has in common in these times when people are being drawn closer together. The preparation of the document was largely under the direction of Cardinal Augustin Bea as President of the Secretariat for Promoting Christian Unity, along with his periti, such as John M. Oesterreicher, Gregory Baum and Bruno Hussar. Following an approach by Jules Isaac, a French born Jew who was associated with the Seelisberg Conference of the International Council of Christians and Jews, in which he claimed that what he called "Christian antisemitism" had prepared the way for the Holocaust, a sympathetic Pope John XXIII endorsed the creation of a document which would address a new, less adversarial approach to the relationship between the Catholic Church and Rabbinic Judaism. Within the Church, conservative Cardinals were suspicious and Middle Eastern Catholics strongly opposed the creation of such a document. With the Arab–Israeli conflict in full swing, the governments of Arab world such as Egypt (in particular), Lebanon, Syria, and Iraq vocally lobbied against its development (the document was subjected to several leaks during its development due to the involvement of the intelligence agencies of several nations). Jewish organisations such as the American Jewish Committee, B'nai B'rith, and the World Jewish Congress also lobbied for their side with the assistance of liberal clergymen. After going through numerous drafts, compromises were made and a statement was added on Islam to mollify the security concerns of the Arab Christians. Finally, statements on Eastern religions, Buddhism and Hinduism were also added.

Пред Советом: Декретум де Иудейс, 1960-1962

Непосредственные истоки Nostra aetate можно проследить к встрече папы Иоанна XXIII с французским еврейским историком Жюлем Исааком 13 июня 1960 года. Исаак стремился к тому, чтобы на Втором Ватиканском соборе, в свете Холокоста, был представлен документ, специально посвященный отношениям между Католической Церковью и иудаизмом. В ходе встречи с Ронкалли Исаак использовал дипломатический язык, указав на Четвертую главу Катехизиса Трентского собора, где евреи, наряду с римлянами, упоминаются как «советники и исполнители страстей», и где Катехизис возлагает окончательную ответственность за смерть Иисуса Христа не только на евреев, но и на первородный грех человечества, а также на «пороки и преступления, которые люди совершали с начала мира до настоящего времени и будут совершать до конца времен». Таким образом, утверждал Исаак, даже в рамках католической доктрины Святой Престол мог бы сделать заявление, дистанцирующее Церковь от проповеди концепции еврейского богоубийства (которому Исаак приписывал значительную часть того, что он называл «христианским антисемитизмом»). Виконт Леон де Понсин, французский аристократ и современный католический критик Исаака, полагал, что представление Исаака было предвзятым из-за отсутствия признания антихристианских учений в раввинистическом иудаизме и игнорирования исторических противоречий (например, Иисус в Талмуде, марраны и обвинения в еврейском участии в антихристианских революционных движениях), а теории Исаака были направлены лишь на очернение Католической Церкви, обвиняя ее в несправедливости. Иоанн XXIII создал Секретариат по содействию христианскому единству (SECU) за несколько дней до встречи с Исааком, 5 июня 1960 года. Египет, находившийся тогда под руководством Гамаля Абдель Насера, проявлял особую обеспокоенность всеми ватиканскими документами о евреях, опубликованными после визита Исаака к Ронкалли в 1960 году. Американский еврейский комитет (AJC) в Риме в 1961 году получил приглашение представить меморандум об антиеврейских элементах в католических учебниках и литургии. SECU получил от AJC два документа: «Образ еврея в католическом учении» Джудит Банки. Документ был завершен в ноябре 1961 года. Внешнее давление на Католическую Церковь, чтобы она соответствовала духу времени и сделала явное заявление об иудаизме, усилилось также в результате встречи в Нью-Дели в декабре 1961 года, где Всемирный совет церквей (крупная экуменическая организация, контролируемая протестантами) опубликовал явную прокламацию, в которой утверждалось, что «исторические события, приведшие к распятию, не должны представляться таким образом, чтобы возлагать на современный еврейский народ ответственность, которая принадлежит всему человечеству». Полемика обострилась, поскольку египетские СМИ, такие как Al Gomhuria, утверждали, что предком Беа было имя «Бехар» и что он имел еврейское происхождение. Фактически подтвержденное еврейское происхождение обращенных, участвовавших в написании документа под руководством кардинала Беа – Остеррайхера и Баума – также было представлено как доказательство предполагаемого «сионистского заговора». Первоначальный проект Decretum de Iudaeis был завершен SECU в ноябре 1961 года. Фактический текст документа состоял из четырех абзацев. Большая часть первого абзаца не вызывала споров, поскольку подчеркивала преемственность Католической Церкви с Патриархами и Пророками Израиля до прихода Иисуса Христа и природу Церкви как духовного продолжения древнего Израильского завета с Богом Авраама (единственной критикой со стороны консервативных элементов была актуальность иудаизма Ветхого Завета для документа об отношениях с современным раввинистическим иудаизмом). Большая часть споров вокруг текста Decretum de Iudaeis была основана на новаторских интерпретациях 11-й главы к Римлянам, которые использовались для оправдания строки: «было бы несправедливо называть этот народ проклятым, поскольку они возлюблены ради отцов и обетований, данных им». В отличие от Матфея 27, где упоминается проклятие кровью, традиционно подчеркиваемое многими Отцами Церкви и Докторами Церкви. В тексте, также ссылающемся на 11-ю главу к Римлянам, затрагивались эсхатологические темы, касающиеся возможного союза евреев с Церковью. Эта новая интерпретация 11-й главы к Римлянам была разработана Карлом Тиме (давним корреспондентом Джона М. Остеррайхера, одного из главных экспертов SECU и составителей под руководством Беа), пионером в католическо-еврейском межконфессиональном диалоге с конца 1930-х годов и соавтором Фрайбургер Рундбрифа Гертруды Люкнер. В течение пяти дней после «назначения» Варди кардинал Амето Джованни Чиконьяни, как секретарь Центральной подготовительной комиссии, исключил схему Decretum de Iudaeis из повестки дня (как кардинал-государственный секретарь, он особенно чутко реагировал на дипломатические вопросы), и она больше не была представлена Собору в этой форме.

The specific origins of Nostra aetate can be traced directly to a meeting between Pope John XXIII and Jewish French historian Jules Isaac on 13 June 1960. Isaac wanted a document at the Second Vatican Council, in light of the Holocaust, to specifically address the relationship between the Catholic Church and Judaism. In his meeting with Roncalli, Isaac used diplomatic language, pointing to the Fourth Chapter of the Catechism of the Council of Trent, in which Jews are mentioned in combination with the Romans as "advisors and perpetrators of the passion" and that the Catechism lays ultimate responsibility for the death of Jesus Christ, not just upon the Jews, but upon humanity's original sin and the "vices and crimes which people have committed from the beginning of the world to the present day and will go on committing until the end of time." Thus, Isaac, argued, even within the context of Catholic doctrine, it would be possible for the Holy See to make a statement distancing the Church from preaching the concept of Jewish deicide (to which Isaac attributed a significant bulk of what he called "Christian anti semitism"). The Vicomte Léon de Poncins, a French aristocrat and contemporary Catholic critic of Isaac, held the view that Issac's presentation was bias, due to its absence of any recognition of anti Christian teachings within Rabbinic Judaism and addressing historic controversies (i. e., Jesus in the Talmud, the Marranos and accusations of Jewish involvement in anti Christian revolutionary movements) and that Isaac's theories merely aimed to heap calumny upon the Catholic Church, accusing it of injustice. John XXIII had created the Secretariat for Promoting Christian Unity (SECU), a few days before his meeting with Isaac on 5 June 1960. Egypt, then under the leadership of Gamal Abdel Nasser, particularly concerned itself with all Vatican documents on the Jews which were published since the time of Isaac's visit to Roncalli back in 1960. of the American Jewish Committee at Rome in 1961, inviting them to submit a memorandum on anti Jewish elements in Catholic textbooks and liturgy. The AJC responded to the SECU with two documents; "The Image of the Jew in Catholic Teaching" by Judith Banki The document was completed in November 1961. External pressure on the Catholic Church to conform to the zeitgeist and make an explicit statement on Judaism was also heightened by a meeting in New Delhi in December 1961, where the World Council of Churches (a major ecumenical organisation controlled by Protestants) issued an explicit proclamation in which they stated "the historic events which led to the Crucifixion should not be so presented as to fasten upon the Jewish people of today responsibilities which belong to our corporate humanity." The polemics intensified, as Egyptian media outlets such as Al Gomhuria claimed that Bea's ancestral name was "Behar" and that he was of Jewish ancestry. The actually confirmed Jewish ancestry of converts who were involved in writing the document under Cardinal Bea; Oesterreicher and Baum; was also highlighted as proof of a supposed "Zionist plot". The initial drafting of Decretum de Iudaeis by the SECU was completed in November 1961. The actual text of the document was four paragraphs long. Much of the first paragraph was uncontroversial to all factions, as it highlighted the continuity of the Catholic Church with the Patriarchs and Prophets of Israel before the coming of Jesus Christ and the nature of the Church as the spiritual continuation of ancient Israel's covenant with the god of Abraham (the only criticism conservative elements had of this was the relevance of Old Covenant Judaism to a document on relations with modern Talmud centered Rabbinic Judaism). Much of the controversy over the actual text of Decretum de Iudaeis, was based on innovationary interpretations of Romans 11, which was used as justification for the line "it would be an injustice to call this people accursed, since they are greatly beloved for the sake of the Fathers and the promises made to them." Contrary to Matthew 27, which mentioned a blood curse, traditionally highlighted by many Church Fathers and Doctors of the Church. The text, also referencing Romans 11, broached eschatological themes in regards to the eventual union of Jews with the Church. This new interpretation of Romans 11 had been developed by Karl Thieme (a longtime correspondent of John M. Oesterreicher, one of the main SECU periti and drafters under Bea), a pioneer in Catholic Jewish interfaith dialogue since the late 1930s and a contributor to Gertrud Luckner's Freiburger Rundbrief. Within five days of Wardi's "appointment", Cardinal Amleto Giovanni Cicognani as Secretary of the Central Preparatory Commission removed the Decretum de Iudaeis schema from the agenda (as Cardinal Secretary of State, he was particularly sensitive to diplomatic issues), never to be presented in this form to the council as a whole.

Вторая сессия Совета, 1962-1963 гг.

С момента его первых встреч с Беа в 1962 году, с последующими многочисленными встречами, включая особенно важную встречу в штаб-квартире AJC в Нью-Йорке 31 марта 1963 года, раввин Авраам Джошуа Хешел стал ключевой фигурой, выражающей религиозную еврейскую точку зрения Ватикану от имени Американского еврейского комитета во время Второго Ватиканского собора. Он был сведен с Беа через своего ученика, раввина АДК Марка Танебаума. Принадлежа к консервативному иудаизму, Хешел также проявлял глубокий интерес к Каббале. Не чуждаясь политики, Хешел активно участвовал в американском движении за гражданские права и протестовал против войны во Вьетнаме. Его меморандум от имени Американского еврейского комитета под названием «О путях улучшения католическо-еврейских отношений» оказал значительное влияние на работу секретариата Беа. Встрече в Нью-Йорке также присутствовали секретарь Беа, монсеньор Иоганнес Виллебрандс, и отец Феликс Морлион, президент римского университета Pro Deo. Главной целью Хешеля и еврейской стороны было добиться пересмотра католического представления об еврейской ответственности за суд и распятие Иисуса Христа (иногда называемое еврейским деицидом). Эти представления передавались на протяжении веков через Евангелия, труды Отцов Церкви, Докторов Церкви и Вселенских Соборов. Перед началом Второй сессии в июне 1963 года умер Иоанн XXIII, что привело к папскому конклаву 1963 года, проходившему в разгар собора. Спустя несколько лет после смерти Иоанна XXIII в журнале Commentary Magazine (связанном с AJC) была опубликована сфабрикованная «Молитва за евреев», породившая городской миф о том, что Ронкалли намеревался прочитать ее перед смертью, но Церковь этому помешала. Джованни Монтини (принявший имя Павел VI) вышел из конклава 1963 года как кандидат, продолжающий линию Иоанна XXIII; консервативные элементы в Курии поддерживали кардинала Ильдебрандо Антониутти, а более радикальные либералы предлагали кардинала Джакомо Леркаро, но в итоге остановились на Монтини по предложению кардиналов Фринга и Лиенара. Монтини подтвердил, что мандат кардинала Беа на работу с вопросами иудаизма был продлен. Альберт Грегори Мейер, Ричард Кушинг и Фрэнсис Спеллман особенно настаивали на поддержке еврейской позиции, как и архиепископ Патрик О’Бойл и епископ Стивен Алойзиус Левен; они также пользовались поддержкой Католической медиа-ассоциации. В рамках своей деятельности Мартин передавал конфиденциальную информацию о ходе разработки документов в AJC и нью-йоркские СМИ (в частности, The New York Times, New York Herald Tribune и Time Magazine) под псевдонимом «Пушкин». Эта работа была опубликована Малахи Мартином по поручению Авраама Джошуа Хешеля через издательство Farrar, Straus and Giroux, принадлежащее Роджеру Штраусу. Примерно в то же время монсеньор Джордж Г. Хиггинс организовал аудиенцию Павла VI для Артура Голдберга, посла США при Организации Объединенных Наций. Затем кардинал Кушинг организовал встречу между Павлом VI и Шустером, на которой также присутствовал Хешел. Папа и Хешел столкнулись во мнениях, поскольку последний потребовал повторного включения в документы тем, отвергающих обвинение в деициде и вине в крови, а также запрета на любую христианскую прозелитическую деятельность в отношении евреев, на что Павел VI не согласился. Шустер, несколько смущенный, более дипломатично на французском языке попытался отстранить Хешеля (как светского человека Шустера меньше беспокоил вопрос прозелитизма) и заявил: «Очевидно, христиане любят евреев, ибо таков закон христиан, но евреев следует призвать прекратить ненавидеть нас и считать нас презренными животными». Как обычно, католические лидеры из арабского мира также выступали против любого документа о евреях, в том числе кардинал-патриарх Игнатий Габриэль I Таппуни из Сирийской католической церкви, патриарх Максим IV Саиг и епископ Иосиф Тавиль из Мелькитской греко-католической церкви, а также архиепископ Насралла Бутрос Сфейр из Маронитской церкви. Их позицию можно суммировать словами архиепископа Сфейра: «Мы не должны прославлять евреев такой декларацией, иначе мы только спровоцируем враждебность арабов и создадим трудности для епископов, живущих в арабских странах». Либералы из Рейнского альянса и американские кардиналы подготовили меморандум, который был направлен Папе с требованием решительно протестовать против этого. Собрание состоялось в резиденции кардинала Йозефа Фринга в Кёльне, где ряд других кардиналов присоединились к петиции. Поддерживавшие предложение Фринга кардиналы, названные в прессе, включали давних сторонников этого вопроса – кардиналов Риттера, Мейера, Кёнига, Лиенара и Леркаро, а также кардиналов Рауля Сильвы Энрикеса из Чили, Юлиуса Дёпфнера из Мюнхена, Жозефа Шарля Лефевра из Буржа, Бернардуса Иоанна Алфринга из Утрехта и Лео Иосифа Сюненса из Брюсселя. Это было особенно важно, поскольку в него вошли три из четырех модераторов Второго Ватиканского собора (только восточный католический модератор, кардинал Грегорио Пьетро Агаджанян, не подписал его). Они требовали возвращения еврейского документа и документа о религиозной свободе в SECU, выражали недовольство тем, что консервативное меньшинство уже смогло «смягчить» некоторые из наиболее радикальных положений в документах, которые уже были одобрены, и выступали против дальнейшей отсрочки собора (ходили слухи, что Павел VI хотел отложить собор на три года, чтобы темы, затронутые в нем, могли созреть для проведения Четвертой сессии). С этим меморандумом на руках лидер фракции, кардинал Фринг, встретился с Павлом VI 13 ноября 1964 года, чтобы выразить обеспокоенность либеральных отцов собора. Через несколько недель, в Неделю Страстей, сам Павел VI в своей проповеди во время мессы в Риме упомянул роль евреев того времени в распятии Иисуса Христа (к разочарованию Элио Тоаффа, главного раввина Рима). С приближением окончательного голосования 14 октября 1965 года как еврейское, так и арабское лобби активизировались и продвигали свои интересы: Шустер из AJC хотел полного отмены «ослабления» документа, а арабская сторона представила окончательный запрос на 28 страницах, призывая католических епископов спасти веру от «коммунизма и атеизма и еврейского коммунистического альянса». Nostra aetate рассматривала, среди других систем верований, индуизм и буддизм и заявляла, что Церковь «ничего не отвергает из того, что истинно и свято» в других религиях. Религиозная свобода стала новой частью католического учения благодаря Второму Ватиканскому собору и этой декларации. Nostra aetate провозгласила, что в других религиях есть положительные элементы, а религиозные стереотипы и предрассудки можно преодолеть посредством межрелигиозного диалога. Папа Франциск сказал: «От безразличия и враждебности мы перешли к сотрудничеству и доброй воле. От врагов и незнакомцев мы стали друзьями и братьями». В ней описываются вечные вопросы, которые преследовали людей с самого начала, и то, как различные религиозные традиции пытались на них ответить. В ней упоминаются некоторые ответы, которые дали индуисты, буддисты и представители других вероисповеданий на эти философские вопросы. В ней отмечается готовность Католической Церкви признать некоторые истины, присутствующие в других религиях, поскольку они отражают католическое учение и могут привести души ко Христу. В третьей части говорится, что Католическая Церковь с уважением относится к мусульманам, а затем описывает некоторые общие черты между исламом и христианством: поклонение Единому Богу, Творцу Неба и Земли, Милосердному и Всемогущему, Который говорил с людьми; уважение мусульман к Аврааму и Марии, а также большое уважение к Иисусу, Которого они считают пророком, а не Богом. Синод призвал всех католиков и мусульман забыть о враждебности и разногласиях прошлого и работать вместе для взаимного понимания и выгоды.

Since his initial meetings with Bea in 1962, with many other meetings following, including significantly a meeting at the AJC's headquarters in New York on 31 March 1963; Rabbi Abraham Joshua Heschel became the primary figure articulating the religious Jewish viewpoint to the Vatican on behalf of the American Jewish Committee during the Second Vatican Council. He had been brought into contact with Bea, through his student, the AJC's Rabbi Marc Tanenbaum. Associated with Conservative Judaism, Heschel also had a keen interest in the Kabbalah. Unafraid to get involved in politics, Heschel had inserted himself into the American civil rights movement and protested against the Vietnam War. His memorandum on behalf of the American Jewish Committee, entitled "On Improving Catholic Jewish Relations", had a significant influence on proceedings of Bea's Secretariat. The meeting in New York had also been attended by Bea's Secretary Msgr. Johannes Willebrands and Fr. Felix Morlion, president of Rome's Pro Deo University. The main aims of Heschel and the Jewish side had been to encourage the alteration of the Catholic presentation of Jewish responsibility in regards to the trial and crucifixion of Jesus Christ (what is sometimes known as Jewish deicide). These teachings had passed down through the Gospels, many Church Fathers, Doctors of the Church and Ecumenical Councils over numerous centuries. Before the start of the Second Session, John XXIII died in June 1963, setting off the 1963 Papal conclave in the middle of the council. Several years after the death of John XXIII, a fraudulent "Prayer for the Jews" was published in Commentary Magazine (associated with the AJC), starting an urban legend that Roncalli had intended it to be read out before his death but that it was stopped by the Church. Giovanni Montini (who took the name Paul VI) emerged from the 1963 conclave as a continuity John XXIII candidate for the council; the conservative elements in the Curia had backed Cardinal Ildebrando Antoniutti and the more radical liberal elements had proposed Cardinal Giacomo Lercaro, but settled on Montini on the suggestion of Cardinals Frings and Liénart. Montini confirmed that Cardinal Bea's mandate on addressing Judaism had been renewed. Albert Gregory Meyer, Richard Cushing and Francis Spellman were particularly insistent on supporting the Jewish position, as were Archbishop Patrick O'Boyle and Bishop Stephen Aloysius Leven; they also had the support of the Catholic Media Association. As part of his activities, Martin leaked pieces of confidential information about the progress of draft documents to the AJC and the New York media (in particular The New York Times, the New York Herald Tribune and Time Magazine) under the name “Pushkin”. This work was released by Malachi Martin, at the behest of Abraham Joshua Heschel, through Roger Straus’ Farrar, Straus and Giroux publishing company. Around this time, Msgr George G. Higgins arranged an audience with Paul VI for Arthur Goldberg, the United States Ambassador to the United Nations. And then Cardinal Cushing arranged a meeting between Paul VI and Shuster, with Heschel also present. The Pope and Heschel clashed as the latter demanded the topics rejecting the deicide charge and blood guilt be reinserted and forbidding all Christian proselytising to Jews, to which Paul VI would not agree. Shuster somewhat embarrassed, spoke to Paul VI more diplomatically in French to cut Heschel out (as a secular man, Shuster was less concerned about the proselytising issue). and stated at the podium; "It is clear that Christians love Jews, for such is the law of Christians, but Jews should be exhorted to cease hating us and regarding us as contemptible animals." As ever, Catholic leaders from the Arab world also spoke out against any document on the Jews, including: Cardinal Patriarch Ignatius Gabriel I Tappouni of the Syriac Catholic Church, Patriarch Maximos IV Saigh and Bishop Joseph Tawil of the Melkite Greek Catholic Church and Archbishop Nasrallah Boutros Sfeir of the Maronite Church. Their view can be summed up by Archbishop Sfeir's statement that "We must not glorify Jews by such a declaration, we would only arouse Arab animosity and difficulties for bishops living in Arab lands." The liberals, drawn from the Rhineland Alliance and the American Cardinals, arranged a memorandum to be issued to the Pope to protest this in the strongest terms. A gathering took place at the residence of Cardinal Josef Frings of Cologne, where a number of other Cardinals added their voice to the petition. Supporters of the Frings motion explicitly named by the media included longtime interested parties Cardinals Ritter, Meyer, König, Liénart and Lercaro, along with Cardinals Raúl Silva Henríquez of Chile, Julius Döpfner of Munich, Joseph Charles Lefèbvre of Bourges, Bernardus Johannes Alfrink of Utrecht and Leo Joseph Suenens of Brussels. This was highly significant as it included three out of four Moderators of the Second Vatical Council (only the Eastern Catholic Moderator, Cardinal Gregorio Pietro Agagianian, did not sign up to it). They wanted the return of the Jewish document and the document on religious liberty to the SECU, they wanted to complain that the conservative minority were already able to "water down" some of the more radical elements in documents that had already been voted on and they were opposed to delaying the Council any further (rumours had abounded that Paul VI wanted to delay the council as it stood for three years, so the subjects covered could mature for a Fourth Session). With this memorandum in hand, the leader of the faction, Cardinal Frings held a meeting with Paul VI on 13 November 1964 to express the concerns of the liberal Council fathers. A few weeks later on Passion Sunday, Paul VI himself, within the sermon during Mass in Rome, spoke of the role played by Jews of the time in the crucifixion of Jesus Christ (to the disappointment of Elio Toaff, the Chief Rabbi of Rome). With the final vote approaching on 14 October 1965, both Jewish and Arab lobbies doubled down and pushed for their agendas: Shuster of the AJC wanted the "weakening" of the document completely reversed, while a final 28 page Arab request was submitted, urging the Catholic Bishops to save the faith from “communism and atheism and the Jewish Communist alliance." Nostra aetate examined, among other belief systems, Hinduism and Buddhism, and stated that the Church "rejects nothing that is true and holy" in other religions. Religious freedom became a new part of Catholic teaching with Vatican II and this declaration. Nostra aetate declared that there are positive elements in other religions and religious stereotypes and prejudices can be overcome through interreligious dialogue. Pope Francis said, "From indifference and opposition, we've turned to cooperation and goodwill. From enemies and strangers, we've become friends and brothers." It describes the eternal questions which have dogged men since the beginning, and how the various religious traditions have tried to answer them. It mentions some of the answers that some Hindus, Buddhists, and members of other faiths have suggested for such philosophical questions. It notes the willingness of the Catholic Church to accept some truths present in other religions in so much as they reflect Catholic teaching and may lead souls to Christ. Part three goes on to say that the Catholic Church regards the Muslims with esteem, and then continues by describing some of the things Islam has in common with Christianity: worship of One God, the Creator of Heaven and Earth, Merciful and Omnipotent, Who has spoken to men; the Muslims' respect for Abraham and Mary, and the great respect they have for Jesus, whom they consider to be a Prophet and not God. The synod urged all Catholics and Muslims to forget the hostilities and differences of the past and to work together for mutual understanding and benefit. Some of these themes are repeated in chapter two of Lumen gentium. Part four of the text deals with Jews. Repeated in the text is the traditional teaching that the Catholic Church sees the beginnings of its Faith in the Patriarchs and Prophets of ancient Israel. It also notes that the Apostles and many of the early Disciples of Jesus Christ at the founding of the Catholic Church had their roots in the Jews of that time, despite the fact that "Jerusalem did not recognize the time of her visitation, nor did the Jews in large number, accept the Gospel; indeed not a few opposed its spreading." The most significant departure in the document from previous approaches was that "this sacred synod wants to foster and recommend that mutual understanding and respect which is the fruit, above all, of biblical and theological studies as well as of fraternal dialogues." This paved the way for Catholic Jewish interfaith dialogue in the decades following on from the Second Vatican Council in a manner which was not commonplace before. The final text of Nostra aetate, as promulgated in 1965, in regards to the question of Jewish deicide (that is to say Jewish culpability for the trial and crucifixion of Jesus Christ) did not include the word "deicide" specifically, as it had in some previously proposed versions. At the time of its promulgation, liberal elements within the SECU and American Jewish organisations saw the final version of the text as a defeat for their position on this issue. Earlier versions of the text said that it "condemns" it, but this was removed from the final version. The statement "They adore the one God, living and subsisting in Himself; merciful and all powerful, the Creator of heaven and earth", has been accused by the SSPX of being an explicit error within the context of Catholic teaching, due to the fact that the Catholic Church defines the one God in the Apostles' Creed and the Nicene Creed as the Holy Trinity (Islamic doctrine explicitly rejects the Divinity of Jesus Christ and does not acknowledge the Holy Ghost as God) and sacred scripture, in John 14:6 has Jesus Christ stating "No one comes to the Father except through Me". The document also states "The Church regards with esteem also the Moslems", which traditionalists have argued is inappropriate to say in a Church document, claiming that within all major Islamic schools of fiqh, the punishment for a Muslim male to convert to the Catholic Church is the death penalty and that Islamic law places Christian non Muslim nations into the category of dar al harb ("house of war").

Послесоборные события

Чтобы раскрыть эти последствия и их значение, Комиссия Ватикана по межрелигиозным отношениям с евреями опубликовала свои Руководства и предложения по реализации Концилиарной декларации Nostra Aetate в конце 1974 года. Позднее, в 1985 году, Комиссия выпустила Заметки о правильном способе представления евреев и иудаизма в обучении и катехизисе Римско-католической церкви. Конгресс США принял резолюцию, отмечающую сорокалетие Nostra Aetate. Комиссия Ватикана по религиозным отношениям с евреями опубликовала новый документ, посвященный нерешенным теологическим вопросам, лежащим в основе христианско-еврейского диалога. Документ под названием «Дары и призвание Божьи неотменимы» ознаменовал 50-летие новаторской декларации Nostra Aetate. В пятидесятую годовщину публикации документа Саид Сайед, национальный директор Управления межконфессиональных и общественных связей Исламского общества Северной Америки, отметил, что Nostra Aetate была опубликована в 1960-е годы, во время движения за гражданские права в Соединенных Штатах, когда на университетских кампусах основывались исламские центры и студенческие группы, и с этих скромных начал «католическая церковь выступала в роли старшего брата» в своем понимании религиозного меньшинства, что продолжается и по сей день, особенно после терактов 11 сентября, когда Церковь открыла свои двери для мусульман на фоне растущей исламофобии.