Джордж Питер Мёрдок: Жизнь и вклад американского антрополога

Введение

Американский антрополог Джордж Питер ("Пит") Мёрдок (11 мая 1897 – 29 марта 1985), также известный как Г. П. Мёрдок, был американским антропологом, профессором Йельского университета и Университета Питтсбурга. Он известен своим эмпирическим подходом к этнологическим исследованиям и изучением семейных и родственных структур в различных культурах. Его "Этнографический атлас" 1967 года, содержащий данные о более чем 1200 доиндустриальных обществах, оказал значительное влияние и широко используется в социальных науках. Он также известен своей деятельностью в качестве осведомителя ФБР среди своих коллег-антропологов в период маккартизма.

Ранние годы

Родившийся в Меридине, штат Коннектикут, в семье, занимавшейся сельским хозяйством на протяжении пяти поколений, Мёрдок провёл много часов детства, работая на семейной ферме и приобрел обширные знания о традиционных, немеханизированных методах земледелия. Он окончил Академию Филлипса в Андовере в 1915 году и получил степень бакалавра по американской истории в Йельском университете. Затем он поступил в Гарвардскую школу права, но бросил её на втором курсе и совершил длительное путешествие вокруг света. Эта поездка, в сочетании с его интересом к традиционной материальной культуре и, возможно, вдохновлённый популярным преподавателем Йельского университета А. Г. Келлером, побудила Мёрдока изучать антропологию в Йельском университете. Антропологическая программа Йеля всё ещё сохраняла элементы эволюционной традиции Уильяма Грэма Самнера, что существенно отличалось от исторического партикуляризма, провозглашённого Францем Боасом в Колумбийском университете. В 1925 году он получил докторскую степень и продолжил работу в Йельском университете в качестве преподавателя и заведующего кафедрой антропологии. Уже в его ранних работах проявляется его отличительный подход. Он выступает за эмпирический подход к антропологии, основанный на сборе данных из различных культур, а затем на проверке гипотез с помощью соответствующих статистических методов. Он также считает себя социальным учёным, а не только антропологом, и постоянно взаимодействует с исследователями из других областей. В Йеле он собрал команду коллег и сотрудников для создания межкультурного набора данных. Убеждённый в том, что межкультурный подход поможет военным усилиям США во время Второй мировой войны, Мёрдок и несколько коллег поступили на флотский флот и написали учебные пособия по культурам Микронезии, работая в офисе Колумбийского университета. После завершения учебных пособий Мёрдок и его сослуживцы были отправлены в Тихий океан в качестве военных чиновников, где почти год служили в администрации оккупированной Окинавы. Хотя его довоенная полевая работа проводилась среди хайда и других коренных народов северо-западного побережья Северной Америки, интересы Мёрдока теперь были сосредоточены на Микронезии, где он эпизодически проводил полевые исследования до 1960-х годов.

Born in Meriden, Connecticut, to a family that had farmed there for five generations, Murdock spent many childhood hours working on the family farm and acquired a wide knowledge of traditional, non mechanized, farming methods. He graduated from Phillips Academy, Andover, in 1915 and earned a BA in American History at Yale University. He then attended Harvard Law School, but quit in his second year and took a long trip around the world. This trip, combined with his interest in traditional material culture, and perhaps a bit of inspiration from the popular Yale teacher A. G. Keller, prompted Murdock to study anthropology at Yale. Yale's anthropology program still maintained something of the evolutionary tradition of William Graham Sumner, a quite different emphasis from the historical particularism promulgated by Franz Boas at Columbia. In 1925, he received his doctorate and continued at Yale as a faculty member and chair of the anthropology department. Even in his earliest writings, Murdock's distinctive approach is apparent. He advocates an empirical approach to anthropology, through the compilation of data from independent cultures, and then testing hypotheses by subjecting the data to the appropriate statistical tests. He also sees himself as a social scientist rather than more narrowly as an anthropologist, and is in constant dialogue with researchers in other disciplines. At Yale, he assembled a team of colleagues and employees in an effort to create a cross cultural data set. Believing that a cross cultural approach would help the U. S. war effort during World War II, Murdock and a few colleagues enlisted in the Navy and wrote handbooks on the cultures of Micronesia, working out of an office at Columbia University. After completing the handbooks, Murdock and his fellow officers were sent to the Pacific as military government officials, serving for nearly a year in the administration of occupied Okinawa. While his pre war fieldwork had been among the Haida and other indigenous peoples of the Northwest North American coast, Murdock's interests were now focused on Micronesia, and he conducted fieldwork there episodically until the 1960s.

Йельский

Мёрдок присоединился к факультету Йельского университета в 1928 году. Его докторская степень была получена в области социологии, поскольку в Йельском университете в то время еще не было кафедры антропологии. Мёрдок преподавал курсы физической антропологии. В 1931 году Йельский университет основал антропологический отдел и пригласил Эдварда Сапира на должность председателя. Социологический и позитивистский подход Мёрдока к антропологии противоречил боазианскому подходу Сапира к культурной антропологии. После смерти Сапира Мёрдок был председателем кафедры антропологии с 1938 по 1960 год, когда достиг установленного в Йельском университете обязательного пенсионного возраста. Однако ему предложили занять должность профессора социальной антропологии имени Эндрю Меллона в Питтсбургском университете. Покинув свой многолетний дом по адресу 960 Ridge Road в Хамдене, штат Коннектикут, Мёрдок переехал со своей женой на 4150 Бигелоу-Бульвар в Питтсбурге. Он преподавал в Питтсбургском университете до выхода на пенсию в 1973 году, после чего переехал в район Филадельфии, чтобы быть ближе к сыну. У Мёрдока и его жены был один ребенок, Роберт Дуглас Мёрдок. Он родился в 1929 году и умер в 2011 году. У Боба и Джин Мёрдок было трое детей: Нэнси и Карен (родившиеся в 1955 году) и Дуглас (родившийся в 1959 году). Лучшим источником информации о военной службе Мёрдока во Второй мировой войне является его собственный рассказ, опубликованный в сборнике "A Twenty Five Year Record: Yale College Class of 1919" – ежегоднике выпуска 1919 года, изданном в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, в 1946 году. Это воспоминания самого Мёрдока, которыми он поделился со своими однокурсниками 1919 года выпуска Йельского университета:

Murdock joined the faculty of Yale University in 1928. His PhD from the institution was in the field of Sociology, as Yale at that time did not yet have a Department of Anthropology. Murdock taught courses in physical anthropology. In 1931, Yale established an anthropology department and hired Edward Sapir as the chairman. Murdock's sociological and positivist approach to anthropology was at odds with Sapir's Boasian approach to cultural anthropology. Following Sapir's death, Murdock served as chairman of the Department of Anthropology from 1938 until 1960, when he reached the then mandatory retirement age at Yale. However, he was offered the chair of Andrew Mellon Professor of Social Anthropology at the University of Pittsburgh. Leaving his long time residence at 960 Ridge Road in Hamden, Connecticut, Murdock moved with his wife to 4150 Bigelow Boulevard in Pittsburgh. He taught at the University of Pittsburgh until his retirement in 1973, at which point he moved to the Philadelphia area to be close to his son. Murdock and his wife had one child, Robert Douglas Murdock. He was born in 1929 and died in 2011. Bob and Jean Murdock had three children, Nancy and Karen (born 1955) and Douglas (born 1959). For Murdock's war service in World War II, the best source is his own account as published in A Twenty Five Year Record: Yale College Class of 1919, a class yearbook published in New Haven, Connecticut in 1946. These are Murdock's own recollections, as shared with his classmates in the class of 1919 at Yale:

Before war struck, I was preoccupied with the routines of academic life at Yale—teaching and research with their modest rewards, departmental administration with its headaches, pleasant extra curricular associations with my colleagues. The principal thrill was to observe (and participate in) the gradual upsurge by which Yale came to assume unquestioned leadership in the social sciences. [ ] I wrote a little, imbibed a little, played some tennis, arbitrated a motion picture dispute, and instituted a fairly ambitious project called the Cross Cultural Survey but dubbed by the New York Times a 'bank of knowledge.' Then came Pearl Harbor, the explosions of which reverberated even in academic halls. Through my chairmanship of the Oceania committee of the National Research Council I helped mobilize the country's anthropologists in the war effort. On the advice of the intelligence experts of the Army and Navy I converted the Cross Cultural Survey into a fact gathering organization on the Japanese held islands of the Pacific. For the Coordinator of Inter American Affairs I organized and ran the Strategic Index of the Americas, a similar fact gathering unit. Like so many of my colleagues I spent a good bit of my time running back and forth to Washington. Early in 1943, when the military program in the Pacific began to accelerate, the Navy Department urged me to speed up the research of the Cross Cultural Survey and made a very generous offer of financial support. They urged me even more strongly, however, to give up my other commitments, to come into the Navy with my associates, and to do the job 'on the inside.' I said, 'Yes,' and within a week received a lieutenant commander's commission. [ ] After a month of informal indoctrination at the Office of the Naval Intelligence in Washington I was assigned to the staff of the Naval School of Military Government at Columbia University. Here for fifteen months I managed a research unit at Yale which assembled all available information on the Pacific islands held by the Japanese, operated a second unit at Columbia which organized the information into a series of nine handbooks, and gave a course on the Pacific to military government officers. The last handbook, on the Ryukyu Islands, was (providentially) published just when it was decided to invade Okinawa, and I was sent out to Hawaii to join the staff of the Tenth Army in planning that operation. The planning complete, I was sent out to Okinawa as a military government officer. [ ]

For two months, helped by one language officer, my job was to induce or drag the terror stricken natives out of their mountain fastnesses into the coastal villages where we could house and feed them, give them medical attention, and get them back to a normal peacetime economy. [ ] Like millions of my compatriots I have seen at first hand the heroism, cowardice, monotony, resourcefulness, inefficiency, and frustration of which war is compounded. [ ] I was transferred to the headquarters of military government for Okinawa and the adjacent islands, being placed in charge first of political affairs and then of all civilian affairs, social and economic as well as political. My principal task was to organize an island wide civilian council and to establish uniform local government throughout the area, during the course of which I organized and supervised two general elections. During this period my contacts were largely with the political, professional, and business leaders among the Okinawans. [ ] By early October the pull for home was very strong, and I left Okinawa on a task force bound for Norfolk. We stopped en route for three or four days each at Singapore, Colombo, and Cape Town, where we were welcomed by the residents and wined and dined by the Royal Navy. Having completed a circuit of the world, I rejoined my family on December 7. According to David H. Price, in a chapter of the book Threatening Anthropology, entitled "Hoover's Informer", devoted to Murdock during McCarthyism, Murdock had secretly informed on AAA colleagues to J. Edgar Hoover[ref. Duke University Press, 2004]. Murdock was particularly antagonistic of Boasian cultural anthropology, which he considered to be aligned with communist thought. Murdock was not the only person in his field or at his university to cooperate with intelligence agencies. For much of the 20th century, agencies such as the CIA and the FBI enjoyed a close relationship with American universities. Yale University was especially known (later) as a breeding ground for employees of the agencies. Researchers in anthropology and foreign relations were often debriefed after foreign field trips. Murdock later served as chair of the American Anthropological Association's (AAA's) Committee on Scientific Freedom, established to defend anthropologists from unfair attacks. In 1948, Murdock decided that his cross cultural data set would be more valuable were it available to researchers at schools other than Yale. He approached the Social Science Research Council and obtained the funding to establish an inter university organization, the Human Relations Area Files, with collections maintained at Yale University (Whiting 1986: 684).

До начала войны я был занят повседневными делами академической жизни в Йеле – преподаванием и исследованиями с их скромными результатами, административной работой в отделе с сопутствующими трудностями, приятным внеучебным общением с коллегами. Главным удовольствием было наблюдать (и участвовать) в постепенном подъеме Йеля, который стал бесспорным лидером в области социальных наук. [ ] Я немного писал, немного выпивал, играл в теннис, разрешал спор о кино и инициировал довольно амбициозный проект под названием "Межкультурное исследование", который "Нью-Йорк Таймс" окрестила "банком знаний". Затем произошел Перл-Харбор, взрыв которого отозвался даже в академических стенах. Возглавляя Комитет по Океании Национального исследовательского совета, я помог мобилизовать антропологов страны для участия в военных действиях. По совету экспертов по разведке армии и флота я преобразовал "Межкультурное исследование" в организацию по сбору информации об островах Тихого океана, находящихся под контролем Японии. Для Координатора по делам стран Америки я организовал и возглавил Стратегический индекс Америки – аналогичное подразделение по сбору информации. Как и многие мои коллеги, я много времени проводил, разъезжая между Вашингтоном и другими городами. В начале 1943 года, когда военная программа в Тихом океане начала набирать обороты, военно-морской департамент настоятельно рекомендовал мне ускорить исследования "Межкультурного исследования" и предложил щедрую финансовую поддержку. Однако они еще более настойчиво убеждали меня отказаться от других обязательств, поступить на флот вместе со своими коллегами и выполнять работу "изнутри". Я согласился, и в течение недели получил звание лейтенант-коммандера. [ ] После месяца неофициального обучения в Управлении военно-морской разведки в Вашингтоне меня назначили в штат Военно-морской школы военного управления при Колумбийском университете. Там в течение пятнадцати месяцев я руководил исследовательским подразделением в Йельском университете, которое собирало всю доступную информацию об островах Тихого океана, находящихся под контролем Японии, возглавлял второе подразделение в Колумбии, которое систематизировало информацию в серию из девяти справочников, и читал курс по Тихому океану для офицеров военного управления. Последний справочник по островам Рюкю (к счастью) был опубликован как раз в то время, когда было решено вторгнуться на Окинаву, и меня отправили на Гавайи, чтобы присоединиться к штабу Десятой армии для планирования этой операции. После завершения планирования меня отправили на Окинаву в качестве офицера военного управления. [ ] В течение двух месяцев, при помощи одного переводчика, моя задача заключалась в том, чтобы уговорить или вытащить испуганных местных жителей из горных убежищ в прибрежные деревни, где мы могли бы обеспечить им жилье, питание, медицинскую помощь и вернуть их к нормальной мирной жизни. [ ] Как и миллионы моих соотечественников, я своими глазами увидел героизм, трусость, монотонность, находчивость, неэффективность и разочарование, из которых состоит война. [ ] Меня перевели в штаб военного управления Окинавы и прилегающих островов, где я сначала возглавил политический отдел, а затем – все гражданские дела, включая социальные и экономические вопросы. Моей основной задачей было организовать общеостровной гражданский совет и установить единую систему местного самоуправления на всей территории, в ходе которой я организовал и провел два всеобщих выборов. В этот период мои контакты были в основном с политическими, профессиональными и деловыми лидерами Окинавы. [ ] К началу октября желание вернуться домой было очень сильным, и я покинул Окинаву на корабле, направлявшемся в Норфолк. По пути мы останавливались на три-четыре дня в Сингапуре, Коломбо и Кейптауне, где нас приветствовали местные жители и угощали Королевский флот. Завершив кругосветное путешествие, я воссоединился со своей семьей 7 декабря. По словам Дэвида Х. Прайса, в главе книги "Threatening Anthropology" под названием "Информатор Гувера", посвященной Мёрдоку во времена маккартизма, Мёрдок тайно доносил на своих коллег из Американской антропологической ассоциации (AAA) директору ФБР Дж. Эдгару Гуверу [ссылка: Duke University Press, 2004]. Мёрдок особенно резко критиковал боазианскую культурную антропологию, которую он считал связанной с коммунистической идеологией. Мёрдок был не единственным в своей области или в своем университете, кто сотрудничал с разведывательными службами. На протяжении большей части 20-го века такие агентства, как ЦРУ и ФБР, поддерживали тесные отношения с американскими университетами. Йельский университет особенно славился (позже) как кузница кадров для этих агентств. Исследователей в области антропологии и международных отношений часто опрашивали после зарубежных экспедиций. Позже Мёрдок возглавлял Комитет по научной свободе Американской антропологической ассоциации (AAA), созданный для защиты антропологов от несправедливых нападок. В 1948 году Мёрдок решил, что его межкультурный набор данных будет более ценным, если он будет доступен исследователям из других университетов, помимо Йельского. Он обратился в Совет по социальным исследованиям и получил финансирование для создания межвузовской организации – Файлов по человеческим отношениям (Human Relations Area Files), коллекции которой размещены в Йельском университете (Whiting 1986: 684).

Основные работы

В 1954 году Мёрдок опубликовал список всех известных культур, "Очерк мировых культур". В 1957 году он опубликовал свой первый межкультурный набор данных, Всемирный этнографический образец, состоящий из 565 культур, закодированных по 30 переменным. В 1959 году, несмотря на отсутствие профессионального опыта работы в Африке, Мёрдок опубликовал книгу "Африка: народы и история их культуры", справочник по африканским этническим группам, в значительной степени основанный на колониальных источниках, которые приписывали африканские нововведения диффузии из культур, не принадлежащих Африке. Ниже приводится список его других основных работ:
Корреляции матрилинейных и патрилинейных институтов. // Г. П. Мёрдок (ред.) Исследования в науке об обществе, Нью-Хейвен: Йель, 1937. Социальная структура. Нью-Йорк: Компания "Макмиллан". 1949. Этнографический атлас: краткое изложение. Питтсбург: Издательство Питтсбургского университета. 1967. Стандартная межкультурная выборка // Этнология 8 (4): 329–369. 1969. Атлас мировых культур. Питтсбург: Издательство Питтсбургского университета. 1981.

Университет Питтсбурга

В 1960 году Мёрдок переехал в Питтсбургский университет, где занял кафедру антропологии имени Эндрю Меллона. В 1971 году он сыграл ключевую роль в основании Общества кросс-культурных исследований, научной организации, состоящей преимущественно из антропологов и психологов (Whiting 1986: 685). В период с 1962 по 1967 год он публиковал части своего Этнографического атласа в журнале "Этнология" – набор данных, который в конечном итоге содержал информацию о почти 1200 культурах, закодированных по более чем 100 признакам. В 1969 году, совместно с Дугласом Р. Уайтом, он разработал Стандартную кросс-культурную выборку, состоящую из тщательно отобранного набора из 186 хорошо документированных культур, которые в настоящее время кодируются по приблизительно 2000 признакам (Whiting 1986: 685). Подводя итоги своей карьеры, он не испытывал колебаний, отвергая обоснованность и полезность всей совокупности антропологической теории, включая большую часть собственных работ, относя их к области мифологии, а не науки, поскольку в антропологии "практически отсутствует консенсус" относительно "сущностного ядра ее теоретической базы". После выхода на пенсию из Питтсбургского университета Мёрдок переехал в район Филадельфии, чтобы быть ближе к сыну и внукам. Он похоронен на военном кладбище, в Мемориальных садах Вэлли Фордж, по адресу: 352 South Gulph Road, King of Prussia, PA.

Этнология

В 1962 году Мёрдок основал журнал «Этнология: международный журнал по культурной и социальной антропологии», издаваемый Питтсбургским университетом. Публикация прекратилась в 2012 году из-за недостаточного интереса со стороны преподавательского состава кафедры антропологии Питтсбургского университета. Вскоре после этого штат журнала был распущен, а помещения были перепрофилированы для постоянного использования.

Вклад

Мёрдок известен прежде всего своей теорией основной последовательности, суть которой он первоначально изложил следующим образом: "Когда любая социальная система, достигшая равновесия, начинает изменяться, эти изменения закономерно начинаются с модификации правил местожительства. За изменением правил местожительства следует развитие или изменение формы счёта родства, соответствующей правилам местожительства. Наконец, происходят адаптивные изменения в терминологии родства (Мёрдок 1949:221–222)."