Сказки: определение, история и классификация

Введение

Сказка (альтернативные названия включают сказку, волшебную историю, сказку о волшебстве или сказку о чудесах) – это короткий рассказ, относящийся к жанру фольклора. В таких историях обычно фигурируют магия, чары и мифические или фантастические существа. В большинстве культур нет чёткой границы между мифом и народной или волшебной сказкой; все они вместе составляют литературу дописьменных обществ. Волшебные сказки отличаются от других народных повествований, таких как легенды (которые обычно предполагают веру в достоверность описываемых событий) и поучительные истории, включая басни о животных. Распространённые элементы включают драконов, гномов, эльфов, фей, великанов, гоблинов, грифонов, русалок, монстров, говорящих животных, троллей, единорогов, ведьм, волшебников, магию и чары. В менее строгом контексте этот термин также используется для описания чего-то, отмеченного необычайным счастьем, как в выражении «сказочный конец» (счастливый конец) или «сказочный роман». В разговорной речи «сказка» или «волшебная история» может означать любую невероятную выдумку или небылицу; особенно так говорят о рассказах, которые не только не соответствуют действительности, но и не могли бы быть правдой. Легенды воспринимаются как реальные в своей культуре; сказки могут переходить в легенды, когда повествование воспринимается как рассказчиком, так и слушателями, основанное на исторической правде. Однако, в отличие от легенд и эпосов, сказки обычно содержат лишь поверхностные отсылки к религии, а также к реальным местам, людям и событиям; они происходят «давно и в далёкой стране», а не в конкретное время. Сказки существуют как в устной, так и в литературной форме; название «сказка» («conte de fées» во французском языке) впервые было использовано мадам д’Онуа в конце XVII века. Многие современные сказки развились из многовековых историй, которые в различных вариациях встречаются в разных культурах по всему миру. История сказки особенно трудно прослеживаема, поскольку сохранились лишь её литературные формы. Тем не менее, по мнению исследователей из университетов Дарема и Лиссабона, такие истории могут восходить к тысячелетиям, некоторые – к бронзовому веку. Сказки и произведения, основанные на сказках, продолжают писаться и сегодня. Джатаки, вероятно, являются старейшей коллекцией подобных историй в литературе, а большая часть остальных, очевидно, насчитывает более тысячи лет. Несомненно, значительная часть (возможно, одна пятая) популярной литературы современной Европы происходит из тех частей этого обширного наследия, которые проникли на Запад с крестоносцами через арабов и евреев. Фольклористы классифицировали сказки различными способами. Индекс Аарне–Томпсона–Утера и морфологический анализ Владимира Проппа – одни из наиболее известных. Другие фольклористы интерпретировали значение сказок, но ни одна школа не установила окончательного толкования их смысла.

Fictional story typically featuring folkloric fantasy characters and magic

A fairy tale (alternative names include fairytale, fairy story, magic tale, or wonder tale) is a short story that belongs to the folklore genre. Such stories typically feature magic, enchantments, and mythical or fanciful beings. In most cultures, there is no clear line separating myth from folk or fairy tale; all these together form the literature of preliterate societies. Fairy tales may be distinguished from other folk narratives such as legends (which generally involve belief in the veracity of the events described) and explicit moral tales, including beast fables. Prevalent elements include dragons, dwarfs, elves, fairies, giants, gnomes, goblins, griffins, merfolk, monsters, talking animals, trolls, unicorns, witches, wizards, magic, and enchantments. In less technical contexts, the term is also used to describe something blessed with unusual happiness, as in "fairy tale ending" (a happy ending) or "fairy tale romance". Colloquially, the term "fairy tale" or "fairy story" can also mean any far fetched story or tall tale; it is used especially of any story that not only is not true, but could not possibly be true. Legends are perceived as real within their culture; fairy tales may merge into legends, where the narrative is perceived both by teller and hearers as being grounded in historical truth. However, unlike legends and epics, fairy tales usually do not contain more than superficial references to religion and to actual places, people, and events; they take place "once upon a time" rather than in actual times. Fairy tales occur both in oral and in literary form; the name "fairy tale" ("conte de fées" in French) was first ascribed to them by Madame d'Aulnoy in the late 17th century. Many of today's fairy tales have evolved from centuries old stories that have appeared, with variations, in multiple cultures around the world. The history of the fairy tale is particularly difficult to trace because only the literary forms can survive. Still, according to researchers at universities in Durham and Lisbon, such stories may date back thousands of years, some to the Bronze Age. Fairy tales, and works derived from fairy tales, are still written today. The Jatakas are probably the oldest collection of such tales in literature, and the greater part of the rest are demonstrably more than a thousand years old. It is certain that much (perhaps one fifth) of the popular literature of modern Europe is derived from those portions of this large bulk which came west with the Crusades through the medium of Arabs and Jews. Folklorists have classified fairy tales in various ways. The Aarne–Thompson–Uther Index and the morphological analysis of Vladimir Propp are among the most notable. Other folklorists have interpreted the tales' significance, but no school has been definitively established for the meaning of the tales.

Терминология

Некоторые фольклористы предпочитают использовать немецкий термин Märchen или «сказка о чудесах». Сам термин происходит от перевода «Conte de fées» мадам Д’Ольнуа, впервые использованного в её сборнике в 1697 году. В обыденной речи сказки часто смешивают с баснями о животных и другими видами фольклора, и учёные расходятся во мнениях относительно того, насколько присутствие фей и/или подобных мифических существ (например, эльфов, гоблинов, троллей, великанов, огромных монстров или русалок) должно рассматриваться как определяющий признак. Владимир Пропп в своей «Морфологии сказки» критиковал распространённое различие между «сказками» и «сказками о животных», поскольку многие произведения содержали как фантастические элементы, так и животных. Тем не менее, для отбора произведений для своего анализа Пропп использовал все русские народные сказки, классифицированные как фольклор в каталоге Aarne–Thompson–Uther Index 300–749, в системе каталогизации, которая проводила такое различие, чтобы получить чёткий набор текстов. Его собственный анализ определял сказки по их сюжетным элементам, но сам по себе подвергся критике, поскольку он плохо применим к сказкам, не содержащим поискового задания, и, кроме того, те же сюжетные элементы встречаются и в несказочных произведениях. Как отмечает Стит Томпсон, говорящие животные и присутствие магии представляются более характерными для сказки, чем сами феи. Однако, само по себе наличие говорящих животных не делает произведение сказкой, особенно когда животное явно является маской, скрывающей человеческое лицо, как это часто бывает в баснях. В своём эссе «О волшебных историях» Дж. Р. Р. Толкин согласился с исключением «фей» из определения, определяя сказки как истории о приключениях людей в Фаэрии, стране фей, сказочных принцев и принцесс, гномов, эльфов и не только других магических существ, но и множества других чудес. Однако в том же эссе исключаются рассказы, которые обычно считаются сказками, приводя в качестве примера «Сердце обезьяны», включённое Эндрю Лэнгом в «Книгу лиловых сказок». Стивен Сванн Джонс определил присутствие магии как признак, позволяющий отличить сказки от других видов фольклора. Дэвидсон и Чоудри выделяют «трансформацию» как ключевую особенность жанра. С психологической точки зрения Жан Чириак утверждал о необходимости фантастического элемента в этих повествованиях. В плане эстетических ценностей Итало Кальвино приводил сказку в качестве яркого примера «скорости» в литературе, благодаря её экономичности и лаконичности.

Some folklorists prefer to use the German term Märchen or "wonder tale" The term itself comes from the translation of Madame D'Aulnoy's Conte de fées, first used in her collection in 1697. Common parlance conflates fairy tales with beast fables and other folktales, and scholars differ on the degree to which the presence of fairies and/or similarly mythical beings (e. g., elves, goblins, trolls, giants, huge monsters, or mermaids) should be taken as a differentiator. Vladimir Propp, in his Morphology of the Folktale, criticized the common distinction between "fairy tales" and "animal tales" on the grounds that many tales contained both fantastic elements and animals. Nevertheless, to select works for his analysis, Propp used all Russian folktales classified as a folklore, Aarne–Thompson–Uther Index 300–749,in a cataloguing system that made such a distinctionto gain a clear set of tales. His own analysis identified fairy tales by their plot elements, but that in itself has been criticized, as the analysis does not lend itself easily to tales that do not involve a quest, and furthermore, the same plot elements are found in non fairy tale works. As Stith Thompson points out, talking animals and the presence of magic seem to be more common to the fairy tale than fairies themselves. However, the mere presence of animals that talk does not make a tale a fairy tale, especially when the animal is clearly a mask on a human face, as in fables. In his essay "On Fairy Stories", J. R. R. Tolkien agreed with the exclusion of "fairies" from the definition, defining fairy tales as stories about the adventures of men in Faërie, the land of fairies, fairytale princes and princesses, dwarves, elves, and not only other magical species but many other marvels. However, the same essay excludes tales that are often considered fairy tales, citing as an example The Monkey's Heart, which Andrew Lang included in The Lilac Fairy Book. Steven Swann Jones identified the presence of magic as the feature by which fairy tales can be distinguished from other sorts of folktales. Davidson and Chaudri identify "transformation" as the key feature of the genre. From a psychological point of view, Jean Chiriac argued for the necessity of the fantastic in these narratives. In terms of aesthetic values, Italo Calvino cited the fairy tale as a prime example of "quickness" in literature, because of the economy and concision of the tales.

История жанра

Первоначально истории, которые сегодня мы бы отнесли к сказкам, не выделялись в отдельный жанр. Немецкий термин "Märchen" происходит от древнегерманского слова "Mär", означающего новость или рассказ. Слово "Märchen" является уменьшительной формой слова "Mär", поэтому оно означает "маленький рассказ". В сочетании с распространенным началом "жили-были" это говорит о том, что сказка или "Märchen" изначально была небольшим рассказом из давних времен, когда мир был еще полон волшебства. (Действительно, одно из менее распространенных немецких начал звучит так: "В старые времена, когда желания еще сбывались".) Французские писатели и адаптеры жанра "conte de fées" часто включали фей в свои истории; название жанра стало "сказкой" в английском переводе и "постепенно вытеснило более общий термин "народный рассказ", который охватывал широкий спектр устных повествований". Джек Зипс также связывает этот сдвиг с меняющимися социополитическими условиями в XVII и XVIII веках, которые привели к упрощению этих историй представителями высших классов. Многие фольклористы XVIII века пытались восстановить "истинную" народную сказку, не искаженную литературными версиями. Однако, хотя устные сказки, вероятно, существовали на протяжении тысячелетий до появления литературных форм, не существует абсолютно чистой народной сказки, и каждая литературная сказка в той или иной степени опирается на народные традиции, даже если только в форме пародии. Это делает невозможным проследить пути передачи сказок. Известно, что устные рассказчики читали литературные сказки, чтобы пополнить свой репертуар сюжетов и приемов.

История

Устная традиция сказки возникла задолго до появления письменности. Истории рассказывались или разыгрывались драматически, а не записывались, и передавались из поколения в поколение. В силу этого, история их развития неизбежно остаётся неясной и размытой. Сказки время от времени появляются в письменной литературе различных культур, как, например, в «Золотом осле», включающем историю Купидона и Психеи (римская, 100–200 гг. н.э.), или в «Панчатантре» (Индия, III век до н.э.). В более широком определении жанра, первыми известными западными сказками считаются сказки Эзопа (VI век до н.э.) в Древней Греции. Исследователи отмечают, что средневековая литература содержит ранние версии или предшественников более поздних известных сказок и мотивов, таких как благодарные мертвецы, любитель птиц или поиски потерянной жены. Узнаваемые народные сказки также перерабатывались в качестве сюжетов народной литературы и устных эпосов. Джек Зипс пишет в книге «Когда мечты сбываются»: «Элементы сказок можно найти в «Кентерберийских рассказах» Чосера, «Королеве фей» Эдмунда Спенсера и во многих пьесах Уильяма Шекспира». «Король Лир» можно рассматривать как литературный вариант сказок, таких как «Вода и соль» и «Шапочка с перьями». Сама история вновь обрела популярность в западной литературе в XVI и XVII веках, благодаря «Весёлым ночам Страпаролы» Джованни Франческо Страпаролы (Италия, 1550 и 1553), в том числе одной, основанной на «Любви к трём апельсинам» (1761). Одновременно Пу Сонглинг в Китае включил множество сказок в свой сборник «Странные истории из китайской студии» (опубликован посмертно, 1766). Сами сказки стали популярны среди прециозниц высшего общества Франции (1690–1710).

Это обсуждение вопроса о сохранении «Спящей красавицы» отражало убеждение, распространённое среди фольклористов XIX века: народная традиция сохранила сказки в формах, восходящих к доисторическим временам, за исключением случаев «загрязнения» литературными формами, что приводило к появлению неаутентичных пересказов. Сельские, неграмотные и необразованные крестьяне, при условии достаточной изоляции, считались носителями народной культуры и рассказывали бы чистые народные сказки. Иногда сказки рассматривались как окаменелости, остатки некогда совершенного повествования. Однако дальнейшие исследования показали, что сказки никогда не имели фиксированной формы, и рассказчики постоянно изменяли их для своих целей, независимо от литературного влияния. Работа братьев Гримм повлияла на других собирателей, вдохновляя их на сбор сказок и заставляя верить, в духе романтического национализма, что сказки страны особенно репрезентативны для неё, игнорируя межкультурное влияние. Среди тех, кто испытал это влияние, был русский Александр Афанасьев (первая публикация в 1866 году). Они также поощряли других собирателей сказок, как, например, Йеи Теодора Озаки, создавшая сборник «Японские сказки» (1908) по совету Лэнга. Одновременно писатели, такие как Ганс Христиан Андерсен и Джордж Макдональд, продолжали традицию литературных сказок. Андерсен иногда обращался к старым народным сказкам, но чаще использовал сказочные мотивы и сюжеты в новых произведениях. Макдональд включал сказочные мотивы как в новые литературные сказки, такие как «Светлая принцесса», так и в произведения, которые впоследствии стали фэнтези, например, «Принцесса и гоблин» или «Лилит».

Межкультурная передача

Две теории происхождения пытались объяснить общие элементы сказок, распространенных по континентам. Одна из них утверждает, что любая конкретная сказка произошла из единой первоисточника и затем распространялась на протяжении веков; другая – что подобные сказки берут начало в общем человеческом опыте и поэтому могут возникать независимо в различных культурах. Сказки с очень похожим сюжетом, персонажами и мотивами встречаются в самых разных культурах. Многие исследователи полагают, что это связано с распространением этих сказок, поскольку люди пересказывают истории, услышанные в чужих землях, хотя устная природа повествования делает невозможным точное прослеживание пути их распространения, за исключением косвенных выводов. Фольклористы пытались определить происхождение сказок, опираясь на внутренние признаки, которые не всегда однозначны. Например, Джозеф Джейкобс, сравнивая шотландскую сказку «The Ridere of Riddles» с версией братьев Гримм «The Riddle», заметил, что в «The Ridere of Riddles» один из героев в итоге женится на нескольких женщинах, что может указывать на древний обычай, тогда как в «The Riddle» более простая загадка может свидетельствовать о большей древности. Фольклористы «финской» (или историко-географической) школы пытались установить происхождение сказок, но без существенных результатов. Иногда влияние, особенно в пределах ограниченной территории и времени, очевидно, как, например, влияние сказок Перро на сборники братьев Гримм. «Спящая красавица» братьев Гримм, по всей видимости, восходит к «Спящей красавице» Перро, поскольку сказка Гримм представляется единственным независимым немецким вариантом. Аналогично, тесное соответствие между началом версии братьев Гримм «Красной Шапочки» и сказкой Перро указывает на влияние, хотя версия Гримм содержит иную концовку (возможно, заимствованную из сказки «Волк и семеро козлят»). Сказки, как правило, приобретают колорит местности, в которой они рассказываются, благодаря выбору мотивов, стилю повествования и изображению персонажей и местных особенностей. Братья Гримм полагали, что европейские сказки происходят из общей культурной истории всех индоевропейских народов и, следовательно, очень древни, намного старше письменных источников. Этой точке зрения сопутствуют исследования антрополога Джейми Техрани и фольклориста Сары Грака Да Силвы, использующих филогенетический анализ – метод, разработанный эволюционными биологами для отслеживания родственных связей между живыми и ископаемыми видами. Среди проанализированных сказок были «Джек и бобовый стебель», происхождение которой прослеживается ко времени разделения восточно- и западноиндоевропейских народов, более 5000 лет назад. «Красавица и чудовище» и «Румпльштильцхен», по-видимому, были созданы около 4000 лет назад. История о кузнеце и дьяволе (сделка с дьяволом) датируется бронзовым веком, примерно 6000 лет назад, и, возможно, восходит к эпохе верхнего палеолита.

Two theories of origins have attempted to explain the common elements in fairy tales found spread over continents. One is that a single point of origin generated any given tale, which then spread over the centuries; the other is that such fairy tales stem from common human experience and therefore can appear separately in many different origins. Fairy tales with very similar plots, characters, and motifs are found spread across many different cultures. Many researchers hold this to be caused by the spread of such tales, as people repeat tales they have heard in foreign lands, although the oral nature makes it impossible to trace the route except by inference. Folklorists have attempted to determine the origin by internal evidence, which can not always be clear; Joseph Jacobs, comparing the Scottish tale The Ridere of Riddles with the version collected by the Brothers Grimm, The Riddle, noted that in The Ridere of Riddles one hero ends up polygamously married, which might point to an ancient custom, but in The Riddle, the simpler riddle might argue greater antiquity. Folklorists of the "Finnish" (or historical geographical) school attempted to place fairy tales to their origin, with inconclusive results. Sometimes influence, especially within a limited area and time, is clearer, as when considering the influence of Perrault's tales on those collected by the Brothers Grimm. Little Briar Rose appears to stem from Perrault's The Sleeping Beauty, as the Grimms' tale appears to be the only independent German variant. Similarly, the close agreement between the opening of the Grimms' version of Little Red Riding Hood and Perrault's tale points to an influence, although the Grimms' version adds a different ending (perhaps derived from The Wolf and the Seven Young Kids). Fairy tales tend to take on the color of their location, through the choice of motifs, the style in which they are told, and the depiction of character and local color. The Brothers Grimm believed that European fairy tales derived from the cultural history shared by all Indo European peoples and were therefore ancient, far older than written records. This view is supported by research by the anthropologist Jamie Tehrani and the folklorist Sara Graca Da Silva using phylogenetic analysis, a technique developed by evolutionary biologists to trace the relatedness of living and fossil species. Among the tales analysed were Jack and the Beanstalk, traced to the time of splitting of Eastern and Western Indo European, over 5000 years ago. Both Beauty and the Beast and Rumpelstiltskin appear to have been created some 4000 years ago. The story of The Smith and the Devil (Deal with the Devil) appears to date from the Bronze Age, some 6000 years ago. could go back to the Upper Palaeolithic.

Общение с детьми

Первоначально взрослые были аудиторией сказки так же часто, как и дети. Литературные сказки появлялись в произведениях, предназначенных для взрослых, но в XIX и XX веках сказка стала ассоциироваться с детской литературой. Пресиозные авторы, включая мадам д’Ольнуа, создавали свои произведения для взрослых, но считали источником вдохновения рассказы, которые слуги или другие женщины низкого сословия рассказывали детям. Действительно, в одном из романов того времени, где ухажер графини предлагает рассказать такую историю, графиня восклицает, что любит сказки, словно она все еще ребенок. Психоаналитики, такие как Бруно Беттельгейм, которые рассматривали жестокость старых сказок как показатель психологических конфликтов, резко критиковали эту цензуру, поскольку она ослабляла их пользу как для детей, так и для взрослых в качестве способа символического разрешения проблем. Сказки действительно учат детей справляться с трудными временами. Как отмечает Ребекка Уолтерс (2017), «сказки и народные предания – часть культурного наследия, которое можно использовать для решения детских страхов и предоставления им определенной тренировки социальных ролей, с учетом границ детской восприимчивости». Эти сказки учат детей справляться с определенными социальными ситуациями и помогают им найти свое место в обществе. Сказки учат детей и другим важным урокам. Например, Tsitsani и др. провели исследование, чтобы определить пользу сказок для детей. Родители детей, участвовавших в исследовании, обнаружили, что сказки, особенно их цветовая гамма, стимулируют воображение их детей во время чтения. Юнгианский аналитик и исследователь сказок Мари Луиза фон Франц интерпретирует сказки, опираясь на взгляд Юнга на сказки как на спонтанный и наивный продукт души, который может выражать лишь то, чем является душа. Это означает, что она рассматривает сказки как образы различных фаз переживания реальности души. Они являются «чистейшим и простейшим выражением коллективных бессознательных психических процессов» и «представляют архетипы в их простейшей, самой лаконичной и сжатой форме», поскольку они менее перегружены сознательным материалом, чем мифы и легенды. «В этой чистой форме архетипические образы предоставляют нам лучшие ключи к пониманию процессов, происходящих в коллективной психике». «Сама сказка – лучшее ее объяснение, то есть ее смысл заключен в совокупности мотивов, связанных нитью повествования. [ ] Каждая сказка – относительно замкнутая система, объединяющая одно существенное психологическое значение, которое выражается в серии символических образов и событий и может быть в них обнаружено». «Я пришел к выводу, что все сказки стремятся описать один и тот же психический факт, но настолько сложный, масштабный и трудный для понимания во всех его аспектах, что требуются сотни сказок и тысячи вариаций, подобно музыкальным импровизациям, чтобы этот неизвестный факт был осознан; и даже тогда тема не исчерпана. Этот неизвестный факт Юнг называет «Самость» – психическую реальность коллективного бессознательного. [ ] Каждый архетип по своей сути является лишь одним аспектом коллективного бессознательного, но в то же время всегда представляет собой и все коллективное бессознательное. Другие известные люди также высказывались о важности сказок, особенно для детей. Например, Г.К. Честертон утверждал, что «сказки не несут ответственности за то, чтобы вселять в детей страх или какие-либо его проявления; сказки не дают ребенку представления о зле или уродстве; это уже есть в ребенке, потому что это уже есть в мире. Сказки не дают ребенку первое представление о чудовище. Сказки дают ребенку первое ясное представление о возможности победить чудовище. Ребенок знаком с драконом с тех пор, как у него появилось воображение. Сказка предоставляет ему святого Георгия, чтобы убить дракона». Альберт Эйнштейн однажды показал, насколько важными, по его мнению, являются сказки для интеллекта детей, сказав: «Если вы хотите, чтобы ваши дети были умными, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были еще умнее, читайте им больше сказок». Адаптация сказок для детей продолжается. Влиятельный фильм Уолта Диснея «Белоснежка и семь гномов» был в значительной степени (хотя и не исключительно) ориентирован на детскую аудиторию. Аниме «Волшебная принцесса Минки Момо» вдохновлено сказкой Момотаро. Джек Зипс посвятил много лет тому, чтобы сделать старые традиционные истории доступными для современных читателей и их детей.

Originally, adults were the audience of a fairy tale just as often as children. Literary fairy tales appeared in works intended for adults, but in the 19th and 20th centuries the fairy tale became associated with children's literature. The précieuses, including Madame d'Aulnoy, intended their works for adults, but regarded their source as the tales that servants, or other women of lower class, would tell to children. Indeed, a novel of that time, depicting a countess's suitor offering to tell such a tale, has the countess exclaim that she loves fairy tales as if she were still a child. Psychoanalysts such as Bruno Bettelheim, who regarded the cruelty of older fairy tales as indicative of psychological conflicts, strongly criticized this expurgation, because it weakened their usefulness to both children and adults as ways of symbolically resolving issues. Fairy tales do teach children how to deal with difficult times. To quote Rebecca Walters (2017, ) "Fairytales and folktales are part of the cultural conserve that can be used to address children's fears and give them some role training in an approach that honors the children's window of tolerance". These fairy tales teach children how to deal with certain social situations and helps them to find their place in society. Fairy tales teach children other important lessons too. For example, Tsitsani et al. carried out a study on children to determine the benefits of fairy tales. Parents of the children who took part in the study found that fairy tales, especially the color in them, triggered their child's imagination as they read them. Jungian Analyst and fairy tale scholar Marie Louise Von Franz interprets fairy tales based on Jung's view of fairy tales as a spontaneous and naive product of soul, which can only express what soul is. That means, she looks at fairy tales as images of different phases of experiencing the reality of the soul. They are the "purest and simplest expression of collective unconscious psychic processes" and "they represent the archetypes in their simplest, barest and most concise form" because they are less overlaid with conscious material than myths and legends. "In this pure form, the archetypal images afford us the best clues to the understanding of the processes going on in the collective psyche". "The fairy tale itself is its own best explanation; that is, its meaning is contained in the totality of its motifs connected by the thread of the story. [ ] Every fairy tale is a relatively closed system compounding one essential psychological meaning which is expressed in a series of symbolical pictures and events and is discoverable in these". "I have come to the conclusion that all fairy tales endeavour to describe one and the same psychic fact, but a fact so complex and far reaching and so difficult for us to realize in all its different aspects that hundreds of tales and thousands of repetitions with a musician's variation are needed until this unknown fact is delivered into consciousness; and even then the theme is not exhausted. This unknown fact is what Jung calls the Self, which is the psychic reality of the collective unconscious. [ ] Every archetype is in its essence only one aspect of the collective unconscious as well as always representing also the whole collective unconscious. Other famous people commented on the importance of fairy tales, especially for children. For example, G. K. Chesterton argued that "Fairy tales, then, are not responsible for producing in children fear, or any of the shapes of fear; fairy tales do not give the child the idea of the evil or the ugly; that is in the child already, because it is in the world already. Fairy tales do not give the child his first idea of bogey. What fairy tales give the child is his first clear idea of the possible defeat of bogey. The baby has known the dragon intimately ever since he had an imagination. What the fairy tale provides for him is a St. George to kill the dragon." Albert Einstein once showed how important he believed fairy tales were for children's intelligence in the quote "If you want your children to be intelligent, read them fairytales. If you want them to be more intelligent, read them more fairytales." The adaptation of fairy tales for children continues. Walt Disney's influential Snow White and the Seven Dwarfs was largely (although certainly not solely) intended for the children's market. The anime Magical Princess Minky Momo draws on the fairy tale Momotarō. Jack Zipes has spent many years working to make the older traditional stories accessible to modern readers and their children.

Материнство

Во многих сказках присутствует отсутствующая мать, например, в «Красавице и звере», «Русалочке», «Красной шапочке» и «Ослиной шкуре», где мать умерла или отсутствует и не может помочь героиням. В самых популярных современных версиях сказок, таких как «Рапунцель», «Белоснежка», «Золушка» и «Гензель и Гретель», матери изображаются отсутствующими или злыми, однако некоторые менее известные сказки или варианты, такие как те, что собраны в томах, отредактированных Анджелой Картер и Джейн Йолен, изображают матерей в более позитивном свете. Главная героиня Картер в «Кровавой камере» — бедная студентка-пианистка, вышедшая замуж за гораздо старше её маркиза, чтобы «изгнать призрак бедности». Эта история — вариант сказки «Синяя борода» о богатом человеке, убивающем множество молодых женщин. Безымянная героиня Картер описывает свою мать как «с орлиными чертами лица» и «неукротимую». Её мать предстаёт женщиной, готовой к насилию, а не скрывающейся от него или приносящей себя в жертву. Героиня вспоминает, как её мать хранила «старинный револьвер» и однажды «своей рукой застрелила человека, пожиравшего тигра». Иногда, особенно в детской литературе, сказки пересказываются с неожиданным поворотом просто ради комического эффекта, как, например, «Сырный человечек» Джона Счиски и «Сказки ASBO» Криса Пилбима. Распространённый комический мотив — мир, в котором происходят все сказки, и персонажи осознают свою роль в истории, как в серии фильмов «Шрек». Другие авторы могут руководствоваться конкретными мотивами, такими как мультикультурная или феминистская переоценка преимущественно евроцентричных, патриархальных сказок, подразумевающая критику старых нарративов. Фигура дамы в беде особенно подвергалась критике со стороны феминистских критиков. Примеры перевернутого повествования, отвергающего этот образ, включают «Принцессу из бумажного пакета» Роберта Манша — иллюстрированную книгу для детей, в которой принцесса спасает принца, «Кровавую камеру» Анжелы Картер, пересказывающую ряд сказок с женской точки зрения, и современные интерпретации Саймона Худа различных популярных классических произведений. Существует также множество современных эротических пересказов сказок, которые явно опираются на первоначальный дух сказок и предназначены исключительно для взрослых. Современные пересказы сосредоточены на исследовании сказки через эротику, откровенную сексуальность, мрачные и/или комические темы, расширение прав и возможностей женщин, фетишизм и БДСМ, мультикультурность и гетеросексуальных персонажей. Cleis Press выпустила несколько эротических антологий на сказочную тематику, включая «Сказка о похоти», «Счастливый конец, полный похоти» и «Принцесса в плену». Бывает трудно провести чёткую границу между сказками и фантазиями, использующими сказочные мотивы или даже целые сюжеты, но такое разграничение обычно делается, даже в творчестве одного автора: «Лилит» и «Фантаст» Джорджа Макдональда считаются фантазиями, в то время как его «Светлая принцесса», «Золотой ключ» и «Мудрая женщина» обычно называют сказками. Наиболее заметное различие заключается в том, что сказочные фантазии, как и другие фантазии, используют романистические приёмы прозы, характеристики или обстановки.

Many fairy tales feature an absentee mother, as an example Beauty and the Beast, The Little Mermaid, Little Red Riding Hood and Donkeyskin, where the mother is deceased or absent and unable to help the heroines. Mothers are depicted as absent or wicked in the most popular contemporary versions of tales like Rapunzel, Snow White, Cinderella and Hansel and Gretel, however,
some lesser known tales or variants such as those found in volumes edited by Angela Carter and Jane Yolen depict mothers in a more positive light. Carter's protagonist in The Bloody Chamber is an impoverished piano student married to a Marquis who was much older than herself to "banish the spectre of poverty". The story is a variant on Bluebeard, a tale about a wealthy man who murders numerous young women. Carter's protagonist, who is unnamed, describes her mother as "eagle featured" and "indomitable". Her mother is depicted as a woman who is prepared for violence, instead of hiding from it or sacrificing herself to it. The protagonist recalls how her mother kept an "antique service revolver" and once "shot a man eating tiger with her own hand." Sometimes, especially in children's literature, fairy tales are retold with a twist simply for comic effect, such as The Stinky Cheese Man by Jon Scieszka and The ASBO Fairy Tales by Chris Pilbeam. A common comic motif is a world where all the fairy tales take place, and the characters are aware of their role in the story, such as in the film series Shrek. Other authors may have specific motives, such as multicultural or feminist reevaluations of predominantly Eurocentric masculine dominated fairy tales, implying critique of older narratives. The figure of the damsel in distress has been particularly attacked by many feminist critics. Examples of narrative reversal rejecting this figure include The Paperbag Princess by Robert Munsch, a picture book aimed at children in which a princess rescues a prince, Angela Carter's The Bloody Chamber, which retells a number of fairy tales from a female point of view and Simon Hood's contemporary interpretation of various popular classics. There are also many contemporary erotic retellings of fairy tales, which explicitly draw upon the original spirit of the tales, and are specifically for adults. Modern retellings focus on exploring the tale through use of the erotic, explicit sexuality, dark and/or comic themes, female empowerment, fetish and BDSM, multicultural, and heterosexual characters. Cleis Press has released several fairy tale themed erotic anthologies, including Fairy Tale Lust, Lustfully Ever After, and A Princess Bound. It may be hard to lay down the rule between fairy tales and fantasies that use fairy tale motifs, or even whole plots, but the distinction is commonly made, even within the works of a single author: George MacDonald's Lilith and Phantastes are regarded as fantasies, while his "The Light Princess", "The Golden Key", and "The Wise Woman" are commonly called fairy tales. The most notable distinction is that fairytale fantasies, like other fantasies, make use of novelistic writing conventions of prose, characterization, or setting.

Фильм

Сказки драматически воплощались на сцене; свидетельства этому можно найти в комедии дель арте, а позже – в пантомиме. В отличие от устной и книжной формы, киносказки считаются одним из наиболее эффективных способов донести историю до зрителя. Изобретение кинематографа позволило представлять эти истории более правдоподобно, используя спецэффекты и анимацию. Компания Уолта Диснея оказала значительное влияние на развитие жанра киносказки. Некоторые из самых ранних короткометражных немых фильмов студии Дисней были основаны на сказках, а некоторые сказки были адаптированы в короткометражные фильмы в музыкальной комедийной серии "Silly Symphony", например, "Три маленьких поросенка". Первый полнометражный фильм Уолта Диснея "Белоснежка и семь гномов", вышедший в 1937 году, стал новаторским для сказок и, в целом, для жанра фэнтези. С затратами, превышающими бюджет более чем в 400 процентов, и с участием более 300 художников, ассистентов и аниматоров, "Белоснежка и семь гномов" был, пожалуй, одним из самых трудоемких фильмов того времени. Студия даже наняла Дона Грэма для организации учебных программ по анимации для более чем 700 сотрудников. Для захвата движений и передачи индивидуальности студия использовала танцовщицу Марджори Селест на протяжении всего производственного процесса, чтобы добиться наилучших результатов. Многие экранизации сказок создавались преимущественно для детей, от более поздних работ Диснея до экранизации Александром Роу "Василиса Прекрасная" – первого советского фильма, в котором использовались русские народные сказки в большом бюджете. Другие использовали условности сказок для создания новых историй, отражающих современные реалии, как в фильмах "Лабиринт", "Мой сосед Тоторо", "Счастливый конец" и в работах Мишеля Оцело. Некоторые произведения пересказывают известные сказки в более мрачном, ужасающем или психологическом ключе, ориентированном в основном на взрослую аудиторию. Примерами служат "Красавица и чудовище" Жана Кокто и "Компания волков", основанный на пересказе Анжелой Картер "Красной Шапочки". Аналогично, "Принцесса Мононоке", "Лабиринт Фавна", "Суспирия" и "Спайк" создают новые истории в этом жанре, используя мотивы сказок и фольклора. В комиксах и анимационных сериалах "Песочный человек", "Революционная девушка Утена", "Принцесса Туту", "Сказки" и "MÄR" в разной степени используют стандартные элементы сказок, но их точнее отнести к сказочному фэнтези из-за четко определенных мест действия и персонажей, необходимых для развернутого повествования. Более современной киносказкой можно назвать "Белые ночи" Лучино Висконти с Марчелло Мастроянни в главной роли, до того как он стал суперзвездой. В фильме присутствуют многие романтические условности сказок, но действие происходит в Италии после Второй мировой войны, и он заканчивается реалистично. В последние годы компания Disney доминирует в индустрии киносказок, переснимая свои анимационные фильмы в формате игрового кино. Примеры включают "Малефисенту" (2014), "Золушку" (2015), "Красавицу и чудовище" (2017) и так далее.

Fairy tales have been enacted dramatically; records exist of this in commedia dell'arte, and later in pantomime. Unlike oral and literacy form, fairy tales in film is considered one of the most effective way to convey the story to the audience. The advent of cinema has meant that such stories could be presented in a more plausible manner, with the use of special effects and animation. The Walt Disney Company has had a significant impact on the evolution of the fairy tale film. Some of the earliest short silent films from the Disney studio were based on fairy tales, and some fairy tales were adapted into shorts in the musical comedy series "Silly Symphony", such as Three Little Pigs. Walt Disney's first feature length film Snow White and the Seven Dwarfs, released in 1937, was a ground breaking film for fairy tales and, indeed, fantasy in general. With the cost of over 400 percent of the budget and more than 300 artists, assistants and animators, Snow White and the Seven Dwarfs was arguably one of the highest work force demanded film at that time. The studio even hired Don Graham to open animation training programs for more than 700 staffs. As for the motion capture and personality expression, the studio used a dancer, Marjorie Celeste, from the beginning to the end for the best results. Many filmed fairy tales have been made primarily for children, from Disney's later works to Aleksandr Rou's retelling of Vasilissa the Beautiful, the first Soviet film to use Russian folk tales in a big budget feature. Others have used the conventions of fairy tales to create new stories with sentiments more relevant to contemporary life, as in Labyrinth, My Neighbor Totoro, Happily N'Ever After, and the films of Michel Ocelot. Other works have retold familiar fairy tales in a darker, more horrific or psychological variant aimed primarily at adults. Notable examples are Jean Cocteau's Beauty and the Beast and The Company of Wolves, based on Angela Carter's retelling of Little Red Riding Hood. Likewise, Princess Mononoke, Pan's Labyrinth, Suspiria, and Spike create new stories in this genre from fairy tale and folklore motifs. In comics and animated TV series, The Sandman, Revolutionary Girl Utena, Princess Tutu, Fables and MÄR all make use of standard fairy tale elements to various extents but are more accurately categorised as fairytale fantasy due to the definite locations and characters which a longer narrative requires. A more modern cinematic fairy tale would be Luchino Visconti's Le Notti Bianche, starring Marcello Mastroianni before he became a superstar. It involves many of the romantic conventions of fairy tales, yet it takes place in post World War II Italy, and it ends realistically. In recent years, Disney has been dominating the fairy tale film industry by remaking their animated fairy tale films into live action. Examples include Maleficent (2014), Cinderella (2015), Beauty and the Beast (2017) and so on.

Мотивы

Любое сравнение сказок быстро показывает, что многие из них имеют общие элементы. Две наиболее влиятельные классификации – это классификация Анти Арне, переработанная Ститом Томпсоном в систему классификации Арне-Томпсона, и «Морфология сказки» Владимира Проппа.

Аарн-Томпсон

Эта система группирует сказки и народные предания в соответствии с их общим сюжетом. Выделяются общие, определяющие черты, чтобы решить, какие сказки объединяются вместе. Поэтому многое зависит от того, какие признаки считаются решающими. Например, сказки, подобные «Золушке», в которых преследуемая героиня, с помощью феи-крестной или подобного волшебного помощника, посещает одно или несколько мероприятий, где она завоевывает любовь принца и узнается как его истинная невеста, классифицируются как тип 510 – «Преследуемая героиня». К таким сказкам относятся: «Чудесная береза», «Ашенпутель», «Кэти Вуденклоук», «История Тама и Кама», «Е Сянь», «Кап О’Рушес», «Кошачья шкурка», «Светлая, коричневая и трепещущая», «Финетт Сендрон», «Альлерейраух». Дальнейший анализ сказок показывает, что в «Золушке», «Чудесной березе», «Истории Тама и Кама», «Е Сянь» и «Ашенпутель» героиня преследуется мачехой и ей отказывают в разрешении пойти на бал или другое мероприятие, а в «Справедливой, коричневой и трепещущей» и «Финетт Сендрон» – ее сестрами и другими женскими персонажами, и они объединяются в группу 510А; в то время как в «Кап О’Рушес», «Кошачьей шкурке» и «Альлерейраух» героиня изгоняется из дома из-за преследований отца и вынуждена работать на кухне в другом месте, и они объединяются в группу 510В. Однако в «Кэти Вуденклоук» она изгоняется из дома из-за преследований мачехи и вынуждена служить на кухне в другом месте, а в «Таттеркоутс» ей дедушка отказывает в разрешении пойти на бал. Учитывая эти общие черты для обоих типов 510, «Кэти Вуденклоук» классифицируется как 510А, поскольку злодей – мачеха, а «Таттеркоутс» – как 510В, поскольку дед выполняет роль отца. Эта система имеет свои недостатки, заключающиеся в отсутствии возможности классифицировать отдельные части сказки как мотивы. «Рапунцель» относится к типу 310 («Девушка в башне»), но начинается с требования ребенка в обмен на украденную еду, как и «Пудоки»; однако «Пудоки» не является сказкой о девушке в башне, в то время как «Принц Канарский», который начинается с ревнивой мачехи, является. Она также склонна к акцентированию общих элементов, вплоть до того, что фольклорист описывает «Черного быка из Норруэя» как ту же историю, что и «Красавица и зверь». Это может быть полезно как краткая форма, но также может стирать колорит и детали истории.

This system groups fairy and folk tales according to their overall plot. Common, identifying features are picked out to decide which tales are grouped together. Much therefore depends on what features are regarded as decisive. For instance, tales like Cinderella – in which a persecuted heroine, with the help of the fairy godmother or similar magical helper, attends an event (or three) in which she wins the love of a prince and is identified as his true brideare classified as type 510, the persecuted heroine. Some such tales are The Wonderful Birch; Aschenputtel; Katie Woodencloak; The Story of Tam and Cam; Ye Xian; Cap O' Rushes; Catskin; Fair, Brown and Trembling; Finette Cendron; Allerleirauh. Further analysis of the tales shows that in Cinderella, The Wonderful Birch, The Story of Tam and Cam, Ye Xian, and Aschenputtel, the heroine is persecuted by her stepmother and refused permission to go to the ball or other event, and in Fair, Brown and Trembling and Finette Cendron by her sisters and other female figures, and these are grouped as 510A; while in Cap O' Rushes, Catskin, and Allerleirauh, the heroine is driven from home by her father's persecutions, and must take work in a kitchen elsewhere, and these are grouped as 510B. But in Katie Woodencloak, she is driven from home by her stepmother's persecutions and must take service in a kitchen elsewhere, and in Tattercoats, she is refused permission to go to the ball by her grandfather. Given these features common with both types of 510, Katie Woodencloak is classified as 510A because the villain is the stepmother, and Tattercoats as 510B because the grandfather fills the father's role. This system has its weaknesses in the difficulty of having no way to classify subportions of a tale as motifs. Rapunzel is type 310 (The Maiden in the Tower), but it opens with a child being demanded in return for stolen food, as does Puddocky; but Puddocky is not a Maiden in the Tower tale, while The Canary Prince, which opens with a jealous stepmother, is. It also lends itself to emphasis on the common elements, to the extent that the folklorist describes The Black Bull of Norroway as the same story as Beauty and the Beast. This can be useful as a shorthand but can also erase the coloring and details of a story.

Морфология

Владимир Пропп специально изучал сборник русских сказок, но его анализ оказался полезным и для сказок других стран. Критикуя типологический анализ Аарне-Томпсона за игнорирование роли мотивов в сюжете и за недостаточную четкость разграничения этих мотивов, он проанализировал сказки с точки зрения функций, выполняемых каждым персонажем и действием, и пришел к выводу, что сказка состоит из тридцати одного элемента («функций») и семи персонажей, или «сфер действия» (например, «принцесса и ее отец» составляют единую сферу). Хотя не все элементы присутствуют в каждой сказке, при их появлении они следуют инвариантному порядку, за исключением того, что отдельный элемент может быть дважды отрицан, то есть возникнуть трижды, как, например, в сказке «Брат и сестра», где брат дважды сопротивляется искушению испить из зачарованных ручьев, и только третий раз поддается их чарам. 31 функция Проппа также укладывается в шесть «стадий» (подготовка, развитие действия, перенос, борьба, возвращение, узнавание), и стадия, в свою очередь, может повторяться, что влияет на воспринимаемую последовательность элементов. Один из таких элементов – даритель, который оказывает герою магическую помощь, часто после испытания. В сказке «Золотая птица» говорящая лиса испытывает героя, предостерегая его от посещения гостиницы, а после его успеха помогает найти искомый предмет; в сказке «Мальчик, который рисовал кошек» священник советует герою ночевать в небольших помещениях, что защищает его от злого духа; в сказке «Золушка» фея-крестная предоставляет Золушке наряды, необходимые для посещения бала, как это делают духи ее матери в сказках «Баванг Путих Баванг Мерах» и «Чудесная береза»; в сказке «Сестра-лисица» буддийский монах дает братьям волшебные бутылки для защиты от духа лисы. Роли могут быть более сложными. В сказке «Красный великан» роль разделена между матерью, предлагающей герою целый пирог с проклятием или половину с благословением, и феей, дающей ему совет, когда он выбирает половину; в сказке «Мистер Симигдали» солнце, луна и звезды дарят героине волшебные дары. Персонажи, не всегда являющиеся дарителями, могут выполнять их функцию. В сказке «Калло и гоблины» злобные гоблины также дарят героине подарки, поскольку их обманули; в сказке «Схиппеитаро» злые кошки выдают герою свой секрет, предоставляя ему возможность их победить. В других сказках, таких как «История о юноше, отправившемся узнать, что такое страх», даритель отсутствует. Проводятся аналогии между этим и анализом мифов в рамках концепции «путешествия героя».

Vladimir Propp specifically studied a collection of Russian fairy tales, but his analysis has been found useful for the tales of other countries. Having criticized Aarne Thompson type analysis for ignoring what motifs did in stories, and because the motifs used were not clearly distinct, he analyzed the tales for the function each character and action fulfilled and concluded that a tale was composed of thirty one elements ('functions') and seven characters or 'spheres of action' ('the princess and her father' are a single sphere). While the elements were not all required for all tales, when they appeared they did so in an invariant order – except that each individual element might be negated twice, so that it would appear three times, as when, in Brother and Sister, the brother resists drinking from enchanted streams twice, so that it is the third that enchants him. Propp's 31 functions also fall within six 'stages' (preparation, complication, transference, struggle, return, recognition), and a stage can also be repeated, which can affect the perceived order of elements. One such element is the donor who gives the hero magical assistance, often after testing him. In The Golden Bird, the talking fox tests the hero by warning him against entering an inn and, after he succeeds, helps him find the object of his quest; in The Boy Who Drew Cats, the priest advised the hero to stay in small places at night, which protects him from an evil spirit; in Cinderella, the fairy godmother gives Cinderella the dresses she needs to attend the ball, as their mothers' spirits do in Bawang Putih Bawang Merah and The Wonderful Birch; in The Fox Sister, a Buddhist monk gives the brothers magical bottles to protect against the fox spirit. The roles can be more complicated. In The Red Ettin, the role is split into the motherwho offers the hero the whole of a journey cake with her curse or half with her blessingand when he takes the half, a fairy who gives him advice; in Mr Simigdáli, the sun, the moon, and the stars all give the heroine a magical gift. Characters who are not always the donor can act like the donor. In Kallo and the Goblins, the villain goblins also give the heroine gifts, because they are tricked; in Schippeitaro, the evil cats betray their secret to the hero, giving him the means to defeat them. Other fairy tales, such as The Story of the Youth Who Went Forth to Learn What Fear Was, do not feature the donor. Analogies have been drawn between this and the analysis of myths into the hero's journey.

Интерпретации

Многие сказки интерпретируются с точки зрения их (предполагаемого) значения. Одна мифологическая интерпретация рассматривала многие сказки, включая «Гензеля и Гретель», «Спящую красавицу» и «Короля-лягушку», как солнечные мифы; впоследствии этот подход к интерпретации стал менее распространенным. Фрейдистские, юнгианские и другие психологические анализы также раскрыли смысл многих историй, но ни один из подходов к интерпретации не утвердился окончательно. Конкретные анализы часто критиковались за придание большого значения мотивам, которые на самом деле не являются существенными для сказки; это часто происходило из-за рассмотрения одного варианта сказки как канонического текста, в то время как сказка рассказывалась и пересказывалась во множестве вариаций. В различных версиях сказки «Синяя Борода» любопытство жены проявляется через окровавленный ключ, разбитое яйцо или пение розы, которую она носила, не влияя на сюжет, однако интерпретации конкретных вариантов утверждают, что именно этот предмет имеет решающее значение для сказки. Другие фольклористы интерпретировали сказки как исторические документы. Многие немецкие фольклористы, полагая, что сказки сохранили детали из древних времен, использовали сказки братьев Гримм для объяснения древних обычаев. Один из подходов рассматривает топографию европейских Märchen как отражение периода, последовавшего сразу за последним ледниковым периодом. Другие фольклористы объяснили образ злой мачехи в историческом и социологическом контексте: многие женщины действительно умирали при родах, их мужья снова женились, а новые мачехи конкурировали с детьми от первого брака за ресурсы. В 2012 году Джек Зипс рассматривал сказки как примеры того, что он называет «детством как идеологией». Он предполагает, что в этих сказках есть ужасные аспекты, которые (среди прочего) приучили детей принимать жестокое обращение и даже насилие.

Сказки в музыке

Сказки вдохновили музыку, в частности оперу, такую как французская Opéra féerie и немецкая Märchenoper. Французские примеры включают "Zémire et Azor" Гретри и "Le cheval de bronze" Аубера, а немецкие оперы – "Die Zauberflöte" Моцарта, "Hänsel und Gretel" Гумпердинка, "An allem ist Hütchen schuld!" Зигфрида Вагнера, основанную на множестве сказок, и "Die Kluge" Карла Орфа. Балет также является плодородной почвой для воплощения сказок в жизнь. Первый балет Игоря Стравинского, "Огненная птица", использует элементы различных классических русских сказок в этом произведении. Даже современные сказки создаются с целью вдохновить музыкальный мир. "Raven Girl" Одри Ниффенеггер была написана, чтобы послужить вдохновением для нового танца для Королевского балета в Лондоне. Песня "Singring and the Glass Guitar" американской группы Utopia, записанная для альбома "Ra", называется "Электрифицированная сказка". Написанная четырьмя участниками группы – Роджером Пауэллом, Касимом Султоном, Вилли Уилкоксом и Тоддом Рандгреном – она рассказывает историю кражи Стеклянной гитары злыми силами, которую должны вернуть четыре героя.