Украинская греко-католическая церковь: история и современность.

Введение

Византийский обрядовой Восточно-Католический Церковь,
Церковь, которая ранее называлась "Русинской" или "Русинской Униатской Церковью".

Украинская Греко-Католическая Церковь (УГКЦ) является крупной архиепископской sui iuris ("автономной") Восточно-Католической церковью, базирующейся в Украине. Как частная церковь Католической Церкви, она находится в полном общении со Святым Престолом. Это вторая по величине частная церковь в Католической Церкви после Латинской церкви. Главный архиепископ председательствует над всей Церковью, но не имеет патриаршего титула. Действующий Главный Архиепископ – Святослав Шевчук. Церковь считает себя преемницей принятия христианства великим князем Владимиром Великим, основателем средневекового государства Киевской Руси. Основание Православной Церкви в Руси традиционно датируется 988 годом нашей эры. В 1596 году, согласно условиям Брестской унии, эта Русская или Русинская Церковь перешла из церковной юрисдикции Константинопольского Вселенского Патриархата в юрисдикцию Святого Престола, тем самым образовав Русинскую Униатскую Церковь. Брестская уния – это договор между Русинской Православной Церковью в Речи Посполитой, под руководством митрополита Киевского, Галицкого и Всея Руси – Михаила III – с одной стороны, и Латинской Церковью под руководством Папы Климента VIII – с другой стороны. После разделов Польши епархии "Русинской Униатской Церкви" (Ecclesia Ruthena unita) были ликвидированы в Российской империи и Королевстве Пруссии. Только три епархии, которые попали под австрийскую юрисдикцию, остались в Брестской унии. В 1963 году Церковь была признана украинской благодаря усилиям Иосифа Слипого. В 1963 году ординарию (или иерарху) Церкви был дарован титул "Главного Архиепископа". В настоящее время он имеет титул "Главный Архиепископ Киевский и Галицкий". Однако иерархи и верующие Церкви почитают своего ординария как "Патриарха" и просят Папу признать эту честь.

Имена

В первые годы своего существования церковь называлась "Ecclesia (Ruthena) unita" на латыни, часто англицизированная как "Русинская униатская церковь", где "Ruthenia" – это англицизация Руси, средневекового королевства, правившего на территории современной Украины, Беларуси и Западной России, а "uniate" означает "часть союза", в данном случае – Брестская уния (1595). Однако термин "униат" стал оскорбительным в трудах православных авторов и вышел из употребления среди самих греко-католиков. Католическая иерархия именовала прихожан этой церкви преимущественно как *Graeci catholici* (греко-католики), поскольку они использовали "греческий" или византийский обряд, а также более конкретно – *Rutheni catholici* (русинские католики). Глава Церкви до 1805 года именовался *Metropolita Kioviensis* или "Митрополит Киевский", а иногда и "Галиции и всей Руси". Австрийская империя позднее использовала *Griechisch katolisch* (нем. "греко-католик") как обобщающий термин для восточных католиков под своей властью до 1918 года. Русинское население Галиции и Буковины в конце XIX – начале XX веков стало все чаще идентифицировать себя как украинцы, подчеркивая связь с украинцами в Российской империи. Папский статистический ежегодник *Annuario Pontificio* начал именовать церковь украинской с 1912 года. Русинская униатская церковь (*Ecclesia Ruthena unita*, Руська Унійна Церква) – с XVII века, в официальных церковных документах; после этого обе церкви юридически существовали в Речи Посполитой с митрополитами Киева, одним – Иосифом Велиамином Рутским, греко-католиком, и другим – Петром Могилой, православным. После Брестской унии новая греко-католическая церковь получила широкую поддержку как украинского духовенства, так и местных верующих. По словам Людвика Немеца, создание униатской церкви стало поворотным моментом в развитии украинского национального самосознания – отделение от доминирующего русского православия сделало украинское население более осведомленным о языковых и культурных различиях с Россией, и украинская идентичность начала стремительно развиваться в XVI и XVII веках. После Шёнбруннского договора 1809 года Австрийская империя была вынуждена уступить большую часть территории бывшей Западной Галиции Варшавскому герцогству. В 1815 году решение Венского конгресса привело к передаче Западной Галиции Российской империи. Хелмская епархия, находившаяся в Западной Галиции, оказалась под российской юрисдикцией. Русский император Павел I восстановил униатскую церковь, которая была реорганизована с тремя епархиями, подчиненными митрополиту Иоасафу Булгаку. Церкви было позволено функционировать без ограничений (ее приверженцев называли василианами). Духовенство вскоре разделилось на прокатолическое и пророссийское, причем первое склонялось к переходу в латинский католицизм, а последняя группа, возглавляемая епископом Иосифом Семашко (1798–1868) и решительно отвергаемая правящим греко-католическим синодом, оставалась в значительной степени под контролем пропольского духовенства, а российские власти в основном отказывались вмешиваться. После Венского конгресса Российская империя оккупировала так называемую Западную Галицию (ранее в Австрийской Польше) и временно – Тарнопольский округ, где между 1809 и 1815 годами была учреждена отдельная галицкая митрополия. Территория Холмской епархии вместе с центральнопольскими территориями стала частью Конгресс-Польши. Ситуация резко изменилась после подавления Россией польского восстания 1831 года, направленного на свержение российского контроля над польскими землями. Поскольку восстание активно поддерживалось греко-католической церковью, против нее немедленно были предприняты репрессии. Члены синода, симпатизировавшие латинскому католицизму, были отстранены, и церковь начала распадаться, приходы в Волыни возвращались к православию, включая передачу в 1833 году знаменитой Почаевской лавры. В 1839 году Полоцкий синод (в современной Беларуси) под председательством епископа Семашко распустил греко-католическую церковь в Российской империи, и все ее имущество было передано православной государственной церкви. В "Католической энциклопедии" 1913 года говорится, что в тогдашней "Малороссии" (ныне Украина) давление российского правительства "полностью уничтожило" греко-католичество, и "около 7 миллионов униатов были вынуждены, частично силой, частично обманом, перейти в греко-православную церковь". К концу века оставшиеся верными этой церкви начали эмигрировать в США, Канаду и Бразилию из-за преследований со стороны православной церкви и Российской империи, например, мученики Пратулинские. Несмотря на то, что когда-то являлась преобладающей религией в Украине, насчитывая приблизительно 2000–2500 священнических семей к XIX веку, духовенство, как правило, заключало браки внутри своей группы, образуя тесный наследственный сословие, и обладая практически монополией на образование и богатство в западноукраинском обществе, духовенство стало коренным дворянством этой группы. Духовенство приняло роль Австрии как приносящей культуру и образование украинской деревне. Большинство украинских социальных и политических движений на территории, контролируемой Австрией, возникли или находились под сильным влиянием самого духовенства или их детей. Это влияние было настолько велико, что западноукраинцев их польские соперники обвиняли в стремлении создать теократию в западной Украине. Территория, полученная Австрией в результате раздела Польши, включала Галицию (современная западная Украина и южная Польша). Здесь русинское (украинское) греко-католическое крестьянство в значительной степени находилось под властью польских католиков. Австрийцы предоставили греко-католической церкви равную свободу вероисповедания и устранили польское влияние. Они также обязали униатских семинаристов получать формальное высшее образование (ранее священники получали образование неформально от своих отцов) и организовали учреждения в Вене и Львове, которые должны были выполнять эту функцию. Это привело к появлению, впервые, большого образованного класса в украинском населении Галиции. Это также породило сильную лояльность к династии Габсбургов. Когда польские повстанцы ненадолго взяли под контроль Львов в 1809 году, они потребовали от главы Украинской греко-католической церкви, Антона Ангеловича, заменить имя Наполеона в Божественной литургии именем австрийского императора Франца I. Ангелович отказался и был заключен в тюрьму. Когда австрийцы вернули контроль над Львовом, Ангелович был награжден крестом Леопольда императором. В результате реформ в течение следующего столетия греко-католическая церковь в австрийской Галиции перестала быть марионеткой иностранных интересов и стала основной культурной силой в украинском сообществе. Большинство независимых украинских культурных и политических течений (таких как русофилия, полонофилия и позднее украинофилия) возникли из числа греко-католического духовенства. Участие греко-католических священников или их детей в культурной и политической жизни западной Украины было настолько велико, что их польские соперники обвиняли их в стремлении создать теократию в западной Украине.

In its early years, the church was called the "Ecclesia (Ruthena) unita" in Latin, often Anglicized as the "Ruthenian Uniate Church, where "Ruthenia" is the Anglicization of Rus', the medieval kingdom that ruled what is nowadays Ukraine, Belarus and Western Russia, and "uniate" means "part of a union", in this case the Union of Brest (1595). However, the term "Uniate" became a term of abuse in writings by Orthodox authors, and fell of out favour among Greek Catholics themselves. The people in this church were referred to by the Catholic hierarchy primarily as Graeci catholici (Greek Catholics) because they used the "Greek" or Byzantine Rite, as well as more specifically Rutheni catholici (Ruthenian Catholics). The leader of the Church was called Metropolita Kioviensis or "Metropolitan of Kiev" and sometimes also "of Galicia and all Rus'" until 1805. The Austrian Empire later used Griechisch katolisch (German for "Greek Catholic") as a catch all term for Eastern Catholics under its rule until 1918. The Ruthenian population of Galicia and Bukovyna began to increasingly identify themselves as Ukrainian, emphasizing the connection to Ukrainians in the Russian Empire, in the late 19th and early 20th centuries. The papal statistical yearbook Annuario Pontificio began referring to the church as Ukrainian from 1912. Ruthenian Uniate Church (Ecclesia Ruthena unita, Руська Унійна Церква) — from the 17th century, in official church documents; Following that, both churches existed legally in the Polish–Lithuanian Commonwealth with Metropolitans of Kyiv, one, Josyf Veliamyn Rutsky, Greek Catholic, and another, Peter Mogila, Orthodox. Following the Union of Brest, the new Greek Catholic church was widely supported by both the Ukrainian clergy and local Christians. According to Ludvik Nemec, the creation of the Uniate church was a turning point for the development of Ukrainian national awareness – the separation from Russian dominated Orthodoxy made the Ukrainian population more aware of the linguistic and cultural differences from Russia, and the Ukrainian identity started to sharply develop in the 16th and 17th century. Following the 1809 Treaty of Schönbrunn, the Austrian Empire was forced to cede most of the territory of the former West Galicia to the Duchy of Warsaw. In 1815, the final decision of Congress of Vienna resulted in the cession of West Galicia to the Russian Empire. The diocese of Chelm, which was located in West Galicia, ended up under the Russian jurisdiction. The Russian emperor Pavel I of Russia restored the Uniate church, which was reorganized with three eparchies suffragan to metropolitan bishop Joasaphat Bulhak. The church was allowed to function without restraint (calling its adherents Basilians). The clergy soon split into pro Catholic and pro Russian, however, with the former tending to convert to Latin Catholicism, while the latter group, led by Bishop Iosif Semashko (1798–1868) and firmly rejected by the ruling Greek Catholic synod remained largely controlled by the pro Polish clergy with the Russian authorities largely refusing to interfere. Following the Congress of Vienna, the Russian Empire occupied so called West Galicia (formerly in Austrian Poland) and, temporarily, Tarnopol district, where a separate metropolitan of Galicia was established between 1809 and 1815. The territory of Kholm eparchy along with Central Polish territories became part of Congress Poland. The situation changed abruptly following Russia's successful suppression of the 1831 Polish uprising, aimed at overthrowing Russian control of the Polish territories. As the uprising was actively supported by the Greek Catholic church, a crackdown on the Church occurred immediately. The pro Latin members of the synod were removed; and the Church began to disintegrate, with its parishes in Volhynia reverting to Orthodoxy, including the 1833 transfer of the famous Pochaiv Lavra. In 1839 the Synod of Polotsk (in modern day Belarus), under the leadership of Bishop Semashko, dissolved the Greek Catholic church in the Russian Empire, and all its property was transferred to the Orthodox state church. The 1913 Catholic Encyclopedia says that, in what was then known as 'Little Russia' (now Ukraine), the pressure of the Russian Government "utterly wiped out" Greek Catholicism, and "some 7,000,000 of the Uniats there were compelled, partly by force and partly by deception, to become part of the Greek Orthodox Church". By the end of the century, those remaining faithful to this church began emigrating to the U. S., Canada, and Brazil due to persecution by the Orthodox Church and the Russian Empire, e. g. the Pratulin Martyrs. Despite being once the majority religion in Ukraine, Numbering approximately 2,000 2,500 by the 19th century, priestly families tended to marry within their group, constituting a tight knit hereditary caste. ), and enjoying a virtual monopoly on education and wealth within western Ukrainian society, the clergy came to form that group's native aristocracy. The clergy adopted Austria's role for them as bringers of culture and education to the Ukrainian countryside. Most Ukrainian social and political movements in Austrian controlled territory emerged or were highly influenced by the clergy themselves or by their children. This influence was so great that western Ukrainians were accused by their Polish rivals of wanting to create a theocracy in western Ukraine. The territory received by Austria in the partition of Poland included Galicia (modern western Ukraine and southern Poland). Here the Greek Catholic Ruthenian (Ukrainian) peasantry had been largely under Polish Catholic domination. The Austrians granted equal freedom of worship to the Greek Catholic Church and removed Polish influence. They also mandated that Uniate seminarians receive a formal higher education (previously, priests had been educated informally by their fathers), and organized institutions in Vienna and Lviv that would serve this function. This led to the appearance, for the first time, of a large, educated class within the Ukrainian population in Galicia. It also engendered a fierce sense of loyalty to the Habsburg dynasty. When Polish rebels briefly took control of Lviv in 1809, they demanded that the head of the Ukrainian Greek Catholic Church, Antin Anhelovych, substitute Napoleon's name in the Divine Liturgy for that of Austrian Emperor Francis I. Anhelovych refused, and was imprisoned. When the Austrians retook control over Lviv, Anhelovych was awarded the cross of Leopold by the Emperor. As a result of the reforms, over the next century the Greek Catholic Church in Austrian Galicia ceased being a puppet of foreign interests and became the primary cultural force within the Ukrainian community. Most independent native Ukrainian cultural and political trends (such as Rusynophilia, Russophilia and later Ukrainophilia) emerged from within the ranks of the Greek Catholic Church clergy. The participation of Greek Catholic priests or their children in western Ukrainian cultural and political life was so great that western Ukrainians were accused of wanting to create a theocracy in western Ukraine by their Polish rivals.]]

Церковь в Российской империи и Советском Союзе

После Первой мировой войны украинские греко-католики оказались под властью Польши, Венгрии, Румынии и Чехословакии. В течение предыдущего столетия австрийского правления Украинская греко-католическая церковь приобрела столь выраженный украинский национальный характер, что в межвоенной Польше греко-католики Галиции воспринимались националистическим польским и католическим государством как менее патриотичные, чем православные волыняне. Расширяя свою политику полонизации на восточные территории, польские власти стремились ослабить УГКЦ. В 1924 году, после посещения украинскими католиками Северной Америки и Западной Европы, главе УГКЦ сначала было отказано в возвращении во Львов (польское название города в то время), и лишь после значительной задержки ему разрешили вернуться. Польские католические священники, во главе со своими латинскими епископами, начали миссионерскую деятельность среди греко-католиков, а на Украинскую греко-католическую церковь были наложены административные ограничения. После Второй мировой войны украинские католики оказались под властью коммунистической Польши и гегемонией Советского Союза. Созванный во Львове синод, на который было приглашено лишь немного духовенства, отменил Брестскую унию. Официально все церковное имущество было передано Русской Православной Церкви под управлением Московского Патриархата, и большая часть украинского греко-католического духовенства ушла в подполье. Эта катакомбная церковь пользовалась сильной поддержкой своей диаспоры в Западном полушарии. Эмиграция в США и Канаду, начавшаяся в 1870-х годах, возросла после Второй мировой войны. По словам Кареля К. Берхоффа, во время нацистской оккупации Украины отношение немецких властей к христианским церквям различалось в зависимости от конфессии. Нацистские власти были дружелюбны к украинским протестантам и относились к ним с "великодушием", не подвергая их репрессиям; особое предпочтение отдавалось и пацифистским конфессиям. Между тем, греко- и латино-католики подвергались жестоким преследованиям, что Берхофф объясняет "нацистской враждебностью к Ватикану, сочетавшейся с враждебностью к полякам, которые в Украине составляли подавляющее большинство этих христиан". Создание общины в 1596 году подвергалось дискредитации в публикациях, которые прилагали значительные усилия, чтобы доказать, что Церковь вела деятельность, направленную против украинцев в первой половине XX века. Исключением был митрополит Иосиф Слипый, который после 18 лет заключения и преследований был освобожден в 1963 году благодаря вмешательству Папы Иоанна XXIII. Слипый нашел убежище в Риме, где получил титул Великого Архиепископа Львовского и в 1965 году стал кардиналом. Духовенство, перешедшее в Русскую Православную Церковь, избежало масштабных религиозных преследований, которые происходили в других частях страны (см. Религия в Советском Союзе). В городе Львове была закрыта лишь одна церковь (в то время как во многих городах остальной Украины не действовала ни одна церковь). Более того, западные епархии Львова, Тернополя и Ивано-Франковска были крупнейшими в СССР и содержали большинство монастырей Русской Православной Церкви (особенно женских, которых было семь в Украинской ССР, но ни одного в России). Православное каноническое право также было смягчено для духовенства, позволяя им брить бороды (практика, нехарактерная для православия) и совершать литургию на украинском языке, а не на церковнославянском. Украинские католики продолжали существовать подпольно на протяжении десятилетий и подвергались резкой критике в государственных СМИ. Духовенство отказалось от публичного исполнения своих священнослужебных обязанностей, но тайно оказывало услуги многим мирянам. Этот титул, примерно эквивалентный патриаршескому в восточных церквях, впоследствии перешел к Мирославу Ивану Любачевскому в 1984 году, затем к Любомиру Гузару в 2000 году и Святославу Шевчуку в 2011 году; этот титул также был дарован главам трех других восточных католических церквей. В 1968 году, когда Греко-католическая церковь была легализована в Чехословакии, была развернута масштабная кампания по преследованию непокорных священнослужителей, остававшихся вне закона. Ослабленные советские власти не смогли урегулировать ситуацию, и большинство приходов в Галиции перешли под контроль греко-католиков в ходе крупномасштабного межконфессионального соперничества, часто сопровождавшегося насильственными столкновениями верующих, спровоцированными их религиозными и политическими лидерами. Эти напряжения привели к разрыву отношений между Московским Патриархатом и Ватиканом.

After World War I, Ukrainian Greek Catholics found themselves under the governance of the nations of Poland, Hungary, Romania and Czechoslovakia. Under the previous century of Austrian rule, the Ukrainian Greek Catholic Church attained such a strong Ukrainian national character that in interwar Poland, the Greek Catholics of Galicia were seen by the nationalist Polish and Catholic state as even less patriotic than the Orthodox Volhynians. Extending its Polonization policies to its Eastern Territories, the Polish authorities sought to weaken the UGCC. In 1924, following a visit with Ukrainian Catholic believers in North America and western Europe, the head of the UGCC was initially denied reentry to Lwów (the Polish name at the time for Lviv), only being allowed back after a considerable delay. Polish Catholic priests, led by their Latin bishops, began missionary work among Greek Catholics; and administrative restrictions were placed on the Ukrainian Greek Catholic Church. After World War II Ukrainian Catholics came under the rule of Communist Poland and the hegemony of the Soviet Union. With only a few clergy invited to attend, a synod was convened in Lviv, which revoked the Union of Brest. Officially all of the church property was transferred to the Russian Orthodox Church under the Moscow Patriarchate, Most of the Ukrainian Greek Catholic clergy went underground. This catacomb church was strongly supported by its diaspora in the Western Hemisphere. Emigration to the U. S. and Canada, which had begun in the 1870s, increased after World War II. According to Karel C. Berkhoff, during the Nazi occupation of Ukraine, the treatment of Christian churches by German authorities varied from denomination to denomination. The Nazi authorities were friendly towards Ukrainian Protestants and treated them with "magnanimity", and were left unsuppressed; pacifist denominations were specifically favoured as well. Meanwhile, Greek and Latin Catholics were harshly persecuted, something that Berkhoff attributes to "Nazi hostility to the Vatican combined with hostility to the Poles, who in Ukraine constituted the vast majority of these Christians". The creation of the community in 1596 was discredited in publications, which went to great pains to try to prove the Church was conducting activities directed against Ukrainians in the first half of the 20th century. The exception was metropolitan Yosyf Slipyi who, after 18 years of imprisonment and persecution, was released in 1963 thanks to the intervention of Pope John XXIII. Slipyi took refuge in Rome, where he received the title of Major Archbishop of Lviv, and became a cardinal in 1965.]] The clergy who joined the Russian Orthodox Church were spared the large scale persecution of religion that occurred elsewhere in the country (see Religion in the Soviet Union). In the city of Lviv, only one church was closed (at a time when many cities in the rest of Ukraine did not have a working church). Moreover, the western dioceses of Lviv Ternopil and Ivano Frankivsk were the largest in the USSR and contained the majority of the Russian Orthodox Church's cloisters (particularly convents, of which there were seven in Ukrainian SSR but none in Russia). Orthodox canon law was also relaxed on the clergy allowing them to shave beards (a practice uncommon to Orthodoxy) and conduct liturgy in Ukrainian as opposed to Church Slavonic. The Ukrainian Catholics continued to exist underground for decades and were the subject of vigorous attacks in the state media. The clergy gave up public exercise of their clerical duties, but secretly provided services for many lay people. ), with a jurisdiction roughly equivalent to that of a patriarch in an Eastern church. This title has since passed to Myroslav Ivan Lubachivsky in 1984 and thereafter to Lubomyr Husar in 2000 and Sviatoslav Shevchuk in 2011; this title has also been granted to the heads of three other Eastern Catholic Churches. In 1968, when the Greek Catholic Church was legalized in Czechoslovakia, a large scale campaign was launched to harass recalcitrant clergy who remained illegal. The weakened Soviet authorities were unable to pacify the situation, and most of the parishes in Galicia came under the control of the Greek Catholics during the events of a large scale inter confessional rivalry that was often accompanied by violent clashes of the faithful provoked by their religious and political leadership. These tensions led to a rupture of relations between the Moscow Patriarchate and the Vatican.

Текущее административное деление

Греко-католическая епархия Мукачево относится к юрисдикции Русинской греко-католической церкви, а не Украинской греко-католической церкви. Украинская греко-католическая церковь перенесла свой административный центр из западноукраинского Львова в новый собор в Киеве 21 августа 2005 года. Титул главы УГКЦ был изменен с Великого архиепископа Львовского на Великого архиепископа Киевского и Галицкого. Патриаршая курия Украинской греко-католической церкви является органом Святослава Шевчука, главы УГКЦ, Великого архиепископа Киевского и Галицкого, который координирует и содействует общей деятельности УГКЦ в Украине для оказания влияния на общество в различных сферах: образование, политика, культура и т.д. Курия развивает деятельность церковных структур, налаживает отношения и сотрудничество с другими церквями и крупными общественными институтами в религиозной и социальной сферах для реализации Социального учения Католической церкви в повседневной жизни. В 2011 году церковь ввела территориальные подразделения в Украине – митрополии. Митрополит, архиепископ главной архиепархии, может созывать собственный митрополичий синод, решения которого должны быть утверждены Великим архиепископом.

Служение в тюрьмах Украинской греко-католической церкви

В современной Украине тюремное служение капелланов не существует де-юре. Пастырская забота в тюрьмах была в самом сердце духовности Украинской греко-католической церкви на протяжении всей ее истории. Тюремная пастораль УГКЦ была восстановлена в 1990 году после того, как Церковь, ранее запрещенная, вышла из подполья. Пастырская забота неуклонно росла от нескольких учреждений в западной части Украины до более чем 40 пенитенциарных учреждений во всех регионах страны. С 2001 года УГКЦ является соучредителем Украинской межконфессиональной христианской миссии "Духовная и благотворительная забота в тюрьмах", включающей двенадцать церквей и конфессий. Эта миссия является частью Всемирной ассоциации тюремного служения. Наиболее активными тюремными капелланами являются отцы-редемптористы. В 2006 году Любомир Гузар учредил в Патриаршей курии УГКЦ Департамент пастырской опеки в Вооруженных силах и в пенитенциарной системе Украины. Эта структура осуществляет общее руководство тюремным служением. Начальник Департамента – преосвященный Михаил Колтун, епископ Сокальско-Жовквский. Руководителем отдела пенитенциарной пастырской опеки является священник Константин Пантелий, который непосредственно отвечает за координацию деятельности в этой области. Он находится в непосредственном контакте с 37 священниками в 12 епархиях, которым поручена ответственность за пастырскую заботу в тюрьмах. Эти пасторы обеспечивают регулярное посещение пенитенциарных учреждений, следственных изоляторов и тюрем.

Украинская диаспора

Украинская католическая церковь в Соединенных Штатах имеет ограниченные возможности для роста, поскольку в Соединенных Штатах и других не украинских юрисдикциях многие приходы предпочитают сосредотачиваться на иммигрантах из Украины и их детях (пока дети находятся под родительским контролем), а не на привлечении новых прихожан. Они сохраняют эту особенность, сопротивляясь использованию английского языка в богослужениях и, в некоторых приходах, настаивая на использовании юлианского календаря для определения дат Рождества, Пасхи и других религиозных праздников, тем самым отделяя себя от основной культуры США. Украинская католическая церковь считает потомков эмигрантов из Украины частью "диаспоры". Около 40% епархиальных священников в диаспоре женаты, в то время как процент женатых епархиальных священников в Украине составляет 90%. К тому времени, как вырастут дети иммигрантов, и особенно внуки, они выучат английский язык в школе, почти не будут знать украинский язык и полностью ассимилируются в американском обществе. Большинство из этих детей либо становятся членами латинской церкви, либо переходят в другие некатолические конфессии. Когда Украинская католическая церковь в Соединенных Штатах добивается прогресса в адаптации (например, используя английский язык в богослужениях и приходской деятельности), следующая волна иммигрантов из исторической родины настаивает на сохранении традиционного уклада церкви без изменений, сводя на нет все предыдущие достижения. По этой причине многие приходы и епархии стали уделять больше внимания обращению в веру новых прихожан. В Канаде волна иммиграции из Галиции в конце XIX и начале XX века привела к основанию ряда украинских католических церквей в провинциях Прерий. Украинская католическая церковь также представлена в других провинциях, например, Украинской католической епархией Торонто и Восточной Канады, которая включает епархии в Онтарио, Квебеке и Новой Шотландии, и Украинской католической епархией Нью-Вестминстера в Британской Колумбии.

The Ukrainian Catholic Church in the United States has limited growth opportunities, because in the United States and in other non Ukrainian jurisdictions, many parishes choose to focus on immigrants from Ukraine and their children (during the time the children are subject to parental control) as opposed to making new converts. They maintain this characteristic by resisting the use of English in liturgies and, in some parishes, insisting on the use of the Julian Calendar to calculate dates of Christmas, Easter, and other religious holidays, thus placing themselves outside the U. S. mainstream. The Ukrainian Catholic Church considers the descendants of those who migrated from Ukraine to be part of a "diaspora." Around 40% of the diocesan priests in the diaspora are married, compared to 90% marriage rate of diocesan priests in Ukraine. By the time the immigrants' children, and especially the immigrants' grandchildren, grow up, they have learned English in school, know little to no Ukrainian, and are otherwise fully assimilated into U. S. Most of the children are either members of the Latin Church or join some non Catholic denomination. To the extent that a Ukrainian Catholic Church in the United States is able to make progress toward adaptation (e. g. the use of English in its liturgies and in the conducting of parish business), the next group of immigrants arrives from the old country and insists that the church maintain its old world characteristics without change and all former progress is reversed. For this reason, many parishes and Eparchies have begun to focus on producing converts. In Canada, the wave of immigration from Galicia in the late 19th and early 20th centuries led to the establishment of a number of Ukrainian Catholic churches in the Prairie provinces. The Ukrainian Catholic Church is also represented in other provinces, for example by the Ukrainian Catholic Eparchy of Toronto and Eastern Canada, which includes dioceses in Ontario, Quebec, and Nova Scotia, and the Ukrainian Catholic Eparchy of New Westminster in British Columbia.

Предыстория

Еще до Второго Ватиканского Собора Святой Престол объявил важным охранять и сохранять обычаи и различные формы для совершения таинств, используемые в восточных католических церквях (Папа Лев XIII, энциклика Orientalium Dignitas). После русской революции 1905 года подпольная приходская церковь русской греко-католической церкви в Санкт-Петербурге раскололась между последователями священника-пролатиниста о. Алексея Зерчанинова и священника-проориенталиста о. Ивана Дюбнера. Когда митрополит Андрей Шептицкий попросил принять решение по спору, папа Пий X постановил, что русские греко-католические священники должны совершать Божественную литургию Nec Plus, Nec Minus, Nec Aliter ("Не больше, не меньше, не иначе"), чем священники Русской православной церкви и старообрядцы. В Украинской греко-католической церкви литургическая де-латинизация началась с коррекции литургических книг в 1930-х годах митрополитом Андреем Шептицким. По словам его биографа Кирилла Королевского, митрополит Андрей выступал против принуждения тех, кто оставался приверженным латинским литургическим обычаям, опасаясь, что любая попытка сделать это приведет к греко-католическому эквиваленту раскола 1666 года в Русской православной церкви. После декрета 1964 года Orientalium Ecclesiarum во время Второго Ватиканского Собора и нескольких последующих документов латинизации были отброшены в украинской диаспоре. Между тем, среди византийских католиков в Западной Украине, вынужденных существовать в преследовании и тайне после советского запрета УГКЦ, латинизации остались "важным компонентом их подпольной практики" в нелегальных приходах, семинариях и религиозных общинах. После снятия запрета на деятельность УГКЦ в 1989 году, из диаспоры прибыли священники и иерархи, которые начали навязывать литургическое единообразие, встретившее значительное сопротивление. В ответ на это многие священники, монахини и кандидаты в священники оказались, "вынужденными уходить на периферию церкви с 1989 года из-за желания 'сохранить традицию'". В некоторых епархиях, особенно в Ивано-Франковской и Тернопольско-Зборовской, епископы немедленно отстраняли от священнослужения любого священника, который "проявлял склонность к 'традиционалистским' практикам". В февральском выпуске 2003 года "Патриархат", официального журнала Украинской греко-католической церкви, появилась статья, написанная студентом Украинского католического университета, который с момента своего основания в 1994 году был "самым сильным прогрессивным голосом в Церкви". В статье упоминались священники и приходы в каждой епархии Украины, участвовавшие в "хорошо организованном движении" и называвшие себя "традиционалистами". Согласно статье, они составляли "параллельную структуру" со связями с Обществом святого Пия X и с харизматичным лидером в лице о. Василия Ковпака, пастора церкви Святых Петра и Павла в пригороде Львова Риасне. По словам Влада Наумеску, "религиозная жизнь в традиционалистском приходе следовала модели "подпольной церкви". Богослужения были более интенсивными, и каждый священник продвигал свой приход как "место паломничества" для соседних районов, таким образом привлекая большие толпы в воскресенье, чем мог бы обеспечить его местный приход. В воскресенье и праздничные дни религиозные службы проводились три раза в день (в Риасне), а воскресная литургия длилась от двух с половиной до трех часов. Основные религиозные праздники проходили за пределами церкви, в центре квартала, и при каждой возможности традиционалисты организовывали длинные процессии по всему населенному пункту. Община была сильно объединена своим общим противником, воспроизводя модель "защитника веры", характерную для времен репрессий. Эта модель, предполагающая четкую позицию и твердую моральную стойкость, мобилизовала общину и воспроизвела прежнюю решимость "подпольных" верующих".

Even before the Second Vatican Council the Holy See declared it important to guard and preserve the customs and distinct forms for administering the sacraments in use in the Eastern Catholic Churches (Pope Leo XIII, encyclical Orientalium Dignitas). After the Russian Revolution of 1905, the underground parish of the Russian Greek Catholic Church in St. Petersburg split between the followers of Pro Latinisation priest Fr. Aleksei Zerchaninov and those of Pro Orientalist priest Fr. Ivan Deubner. When asked by Metropolitan Andrey Sheptytsky to make a decision on the dispute, Pope Pius X decreed that Russian Greek Catholic priests should offer the Divine Liturgy Nec Plus, Nec Minus, Nec Aliter ("No more, No Less, No Different") than priests of the Russian Orthodox Church and the Old Believers. In the Ukrainian Greek Catholic Church, liturgical de latinization began with the 1930s corrections of the liturgical books by Metropolitan Andrey Sheptytsky. According to his biographer Cyril Korolevsky, Metropolitan Andrey opposed use of coercion against those who remained attached to Latin liturgical practices, fearing that any attempt to do so would lead to a Greek Catholic equivalent of the 1666 Schism within the Russian Orthodox Church. Following the 1964 decree Orientalium Ecclesiarum during the Second Vatican Council and several subsequent documents, Latinisations were discarded within the Ukrainian diaspora. Meanwhile, among Byzantine Catholics in Western Ukraine, forced into a persecuted and secret existence following the Soviet ban on the UGCC, the latinizations remained, "an important component of their underground practices", in illegal parishes, seminaries, and religious communities. After proscription of the UGCC was lifted in 1989, priests and hierarchs arrived from the diaspora and began to enforce a liturgical conformity that has been met with considerable opposition. In response, many priests, nuns, and candidates for the priesthood found themselves, "forced towards the periphery of the church since 1989 because of their wish to 'keep the tradition'." In some eparchies, particularly those of Ivano Frankivsk and Ternopil Zboriv, the bishops would immediately suspend any priest who, "displayed his inclination toward 'traditionalist' practices". In the February 2003 issue of Patriayarkhat, the official journal of the Ukrainian Greek Catholic Church, an article appeared written by a student at the Ukrainian Catholic University, which since its 1994 foundation has been, "the strongest progressive voice within the Church". The article named priests and parishes in every eparchy in Ukraine as being involved in "a well organized movement" and who described themselves as "traditionalists". According to the article, they constituted "a parallel structure" with connections with the Society of St. Pius X and with a charismatic leader in Fr. Basil Kovpak, the Pastor of St. Peter and Paul's Church in the suburb of Lviv Riasne. According to Vlad Naumescu, "Religious life in a traditionalist parish followed the model of the 'underground church.' Devotions were more intense, with each priest promoting his parish as a 'place of pilgrimage' for the neighboring areas, thus drawing larger crowds on Sunday than his local parish could provide. On Sundays and feast days, religious services took place three times a day (in Riasne), and the Sunday liturgy lasted for two and a half to three hours. The main religious celebrations took place outside the church in the middle of the neighborhood, and on every occasion traditionalists organized long processions through the entire locality. The community was strongly united by its common opponent, re enacting the model of the 'defender of faith' common to times of repression. This model, which presupposes clear cut attitudes and a firm moral stance, mobilized the community and reproduced the former determination of the 'underground' believers."

Василий Ковпак и Общество святого Иосафата

По словам Влада Наумеску, в начале 1990-х годов священники Общества святого Пия X начали посещать Западную Украину и установили контакт с "группой греко-католических священников и мирян, которые поддерживали литургическую латинизацию (важный компонент их подпольной практики) и помогли им организоваться в активное общество". В 1999 году Василий Ковпак и два других традиционалистских священника УГКЦ попросили Общество святого Пия X, Генерального епископа Бернара Феллая, стать их духовным наставником. Причиной этого шага было стремление трех священников получить одобрение и поддержку со стороны католических традиционалистов на Западе. В сентябре 2000 года епископ Феллей согласился, и было основано Священническое общество святого Иосафата. Священническое общество святого Иосафата распространяет критику ФСПХ в отношении индифферентизма и модернизма в Католической церкви на Украинскую греко-католическую церковь. Они выступают против некоторых решений Второго Ватиканского собора, а также против аспектов экуменизма и межрелигиозного диалога, практикуемых украинской греко-католической иерархией и Святым Престолом. Помимо противодействия запрету латинских литургических практик и благочестия, существовавших до Второго Ватиканского собора, Общество отвергает сокращенную Божественную литургию и имитацию мессы Павла VI, заимствованных из украинской диаспоры, а также замену традиционного церковнославянского языка богослужения на современный украинский язык. В качестве альтернативы Ковпак и его соратники-греко-католики-традиционалисты совершают то, что они считают Правдивым ("Истинным") чином, который часто длится от двух с половиной до трех часов. 10 февраля 2004 года кардинал Любомир Гузар объявил Ковпака отлученным от Церкви из-за его связей с ФСПХ. Ковпак заявил о намерении обжаловать решение в Святом Престоле. Сакра Рота Романа приняла его апелляцию и признала отлучение Ковпака недействительным из-за отсутствия канонической формы. Процесс был немедленно возобновлен, и второй декрет об отлучении Ковпака был подтвержден Конгрегацией вероучения 21 ноября 2007 года. Хотя украинских традиционалистов, поддерживающих Ковпака, часто обвиняют в связях с ФСПХ исключительно по финансовым соображениям, они не смогли бы, по словам Влада Наумеску, существовать как движение без пожертвований, сделанных им традиционалистами римского обряда. Общество управляет семинарией во Львове, где семинаристов обучают Ковпак и священники ФСПХ, приезжающие из Польши. Общество также включает группу греко-католических монахинь, которые были вынуждены покинуть Базилианский орден в 1995 году "из-за их "традиционалистических" взглядов". В отличие от украинской православной греко-католической церкви, Ковпак и ПССЖК отвергают как седевакантизм, так и конклавизм.

According to Vlad Naumescu, during the early 1990s, priests of the Society of Saint Pius X began visiting Western Ukraine and made contact with, "a group of Greek Catholic priests and lay members that favored liturgical latinization (an important component of their underground practices) and helped them organize into an active society." In 1999, Basil Kovpak and two other traditionalist UGCC priests asked Society of Saint Pius X Superior General Bishop Bernard Fellay to become their spiritual leader. The reasons for this move were that the three priests hoped to obtain both approval and support from fellow Traditionalist Catholics in the West. In September 2000, Bishop Fellay agreed and the Priestly Society of St. Josaphat was founded. The Priestly Society of Saint Josaphat extends the SSPX's criticism of indifferentism and Modernism in the Catholic Church to the Ukrainian Greek Catholic Church. They oppose certain decisions of the Second Vatican Council and aspects of ecumenism and interreligious dialogue practiced by the Ukrainian Greek Catholic Hierarchy and the Holy See. In addition to opposing the banning of pre Vatican II Latin liturgical practices and devotions, the Society rejects the shortened Divine Liturgy and the mirroring of the Mass of Paul VI that has been introduced from the Ukrainian diaspora, as well as the replacement of the traditional Church Slavonic liturgical language with the vernacular Ukrainian language. As an alternative, Kovpak and his fellow Greek Catholic traditionalists celebrate what they consider the Pravdyvyi ("True") Rite, which often lasts two and a half to three hours. On 10 February 2004 Cardinal Lubomyr Husar declared Kovpak excommunicated over his links to the SSPX. Kovpak announced his plans to appeal to the Holy See. The Sacra Rota Romana accepted his appeal and declared Kovpak's excommunication null and void for lack of canonical form. The process was immediately restarted and Kovpak's second decree of excommunication was confirmed by the Congregation for the Doctrine of the Faith on 21 November 2007. While pro Kovpak Ukrainian traditionalists have often been accused of having links to the SSPX solely for financial reasons, they would not, according to Vlad Naumescu, have been able to survive as a movement without the money donated to them by Roman Rite traditionalists. The Society operates a seminary in Lviv, where the seminarians are taught by Kovpak and by SPPX priests visiting from Poland. The Society also consists of a group of Greek Catholic nuns, who were forced to leave the Basilian Order in 1995, "because of their 'traditionalist' ideas"

Unlike the Ukrainian orthodox Greek Catholic Church, Kovpak and the PSSJK reject both Sedevacantism and Conclavism.

Седевакантизм и конклавизм в Украинской греко-католической церкви

В 2008 году группа священников-базилианцев из Словакии, переехав в монастырь Пидгирці, заявила, что четверо из них были рукоположены в епископы без разрешения Папы или Верховного Архиепископа. "Отецы Пидгирців" утверждали, что они выступают против латинизации, а также заявляют, что члены иерархии Украинской Греко-Католической Церкви придерживаются либерального богословия из-за экуменизма. Поскольку они рукоположили епископов без санкции Рима, они были официально отлучены от Церкви в 2008 году, а в 2009 году провозгласили себя Украинской Православной Греко-Католической Церковью. Избрав чешского священника-базилианина, о. Антония Элиаса Дохнала, в качестве "Патриарха Илии", они объявили 1 мая 2011 года, что и Папа Иоанн Павел II, и Папа Бенедикт XVI были отлучены, а Святой Престол – вакантным (седевакантизм). Они добавили: "Византийский Католический Патриархат теперь получил от Бога поручение защищать ортодоксальное учение Католической Церкви, включая Латинскую Церковь. Только после избрания ортодоксальной католической иерархии и ортодоксального преемника Папы, Патриархат будет освобожден от этой Богом данной обязанности". 14 октября 2019 года УПГКЦ отказалась от своей прежней политики седевакантизма и приняла конклавизм. Они объявили об избрании архиепископа Карло Марии Вигано, бывшего Апостольского Нунция в Соединенных Штатах, своим Папой. В статье 2014 года в The New York Times об УПГКЦ Патриарх Илия и его последователи были обвинены в пророссийских настроениях, антиукраинской позиции и яростном противодействии Украинской революции 2014 года. В той же статье цитируется слова Кира Игоря Возняка, Архиепископа Львовского УГКЦ, о том, что УПГКЦ финансируется и тайно управляется Службой внешней разведки Российской Федерации (СВР РФ) с целью внесения анархии и хаоса в Украинскую Греко-Католическую Церковь. Согласно львовской газете "Экспрес", о. Дохнал, известный как Патриарх Илия, был информатором КГБ в латинской епархии Литомержице до падения коммунизма в Чехословацкой Социалистической Республике. В подтверждение своих утверждений, "Экспрес" опубликовал документ, идентифицирующий о. Дохнала как агента КГБ под кодовым именем "Тонек". УПГКЦ отрицает эти обвинения.

In 2008, a group of Basilian priests from Slovakia, after relocating to the Pidhirtsi monastery, declared that four of them had been consecrated bishops without permission of the Pope or the Major Archbishop. The "Pidhirtsi fathers" have claimed they opposed de latinization, and also further claim that the members of the hierarchy of the Ukrainian Greek catholic church follows liberal theology due to ecumenism. Because they had consecrated bishops without the authorization of Rome they were as of consequence officially excommunicated in 2008, in 2009 they constituted themselves as the Ukrainian Orthodox Greek Catholic Church. Having elected Czech Basilian priest Fr. Anthony Elias Dohnal as "Patriarch Elijah", they declared on 1 May 2011 that both Pope John Paul II and Pope Benedict XVI were excommunicated and that the Holy See was vacant (Sedevacantism). They added: "The Byzantine Catholic Patriarchate is now commissioned by God to protect the orthodox doctrine of the Catholic Church, including the Latin Church. Only after an orthodox Catholic hierarchy and an orthodox successor to the Papacy is elected, will the Patriarchate be relieved of this God given duty." On 14 October 2019, the UOGCC broke with their former policy of Sedevacantism and embraced Conclavism. They announced they had elected Archbishop Carlo Maria Viganò, the former Apostolic Nuncio to the United States, as their Pope. In a 2014 article in The New York Times about the UOGCC, Patriarch Elijah and his followers were alleged to be Pro Russian, anti Ukrainian, and violently opposed to the 2014 Ukrainian Revolution. In the same article, Kyr Ihor Vozniak, UGCC Archeparch of Lviv, was quoted as saying that the UOGCC is financed and secretly led by the Foreign Intelligence Service of the Russian Federation (SVR RF) to introduce anarchy and chaos into the Ukrainian Greek Catholic Church. According to the Lviv based newspaper Ekspres, Fr. Dohnal, alias Patriarch Elijah, was a KGB informer inside the Latin Diocese of Litoměřice before the Fall of Communism in the Czechoslovak Socialist Republic. In support of their claims, Ekspres published a document identifying Fr. Dohnal as a KGB mole with the code name "Tonek." The UOGCC denies the accusation.