Введение
Библейское критическое исследование – это использование критического анализа для понимания и объяснения Библии без обращения к сверхъестественному. В XVIII веке, когда оно зародилось как историческая библейская критика, оно основывалось на двух ключевых характеристиках: (1) научном стремлении избегать догматизма и предвзятости, применяя нейтральную, неконфессиональную, основанную на разуме оценку при изучении Библии, и (2) убеждении, что реконструкция исторических событий, лежащих в основе текстов, а также история развития самих текстов приведет к правильному пониманию Библии. Это отличает его от более ранних, докритических методов; от антикритических подходов тех, кто выступает против критики как метода исследования; от посткритической ориентации более поздних исследований; и от множества различных школ критики, которые сформировались в конце XX и начале XXI веков. Большинство ученых считают, что возникновение библейской критики связано с немецким Просвещением (ок. 1650 – ок. 1800), однако некоторые прослеживают ее корни еще дальше, к Реформации. Основными научными влияниями были рационализм и протестантская ориентация; немецкий пиетизм сыграл свою роль в его развитии, как и британский деизм. На фоне скептицизма эпохи Просвещения по отношению к библейскому и церковному авторитету ученые начали изучать жизнь Иисуса с исторической точки зрения, отходя от традиционного теологического акцента на природе и интерпретации его божественности. Этот исторический поворот ознаменовал начало поиска исторического Иисуса, который оставался предметом научных интересов более двухсот лет. Историческая библейская критика включает в себя широкий спектр подходов и вопросов в рамках четырех основных методологий: текстологической, источниковой, формообразовательной и литературной критики. Текстологическая критика исследует библейские рукописи и их содержание, чтобы определить, что, вероятно, было сказано в оригинале. Источниковая критика ищет в тексте свидетельства его первоначальных источников. Формообразовательная критика выделяет короткие текстовые единицы, стремясь установить место и условия их возникновения. Редакционная критика позднее развилась как производная от источниковой и формообразовательной критики. Каждый из этих методов был прежде всего историческим и фокусировался на событиях, предшествовавших приобретению текстами их нынешней формы. Литературная критика, появившаяся в XX веке, отличалась от этих более ранних методов. Она сосредоточилась на литературной структуре текстов в их нынешнем виде, определяя, по возможности, цель автора и выявляя реакцию читателя на текст с помощью таких методов, как риторическая критика, каноническая критика и нарративная критика. В совокупности эти различные методы библейской критики навсегда изменили понимание Библии. В конце XX и начале XXI века на библейскую критику повлиял широкий спектр дополнительных академических дисциплин и теоретических перспектив, что привело к ее трансформации. В течение долгого времени доминировавшие в этой области белые мужчины-протестанты в XX веке уступили место другим ученым, таким как представители небелых рас, женщины и исследователи из еврейской и католической традиций. Глобализация внесла более широкий спектр мировоззрений и перспектив, а другие академические дисциплины, например, ближневосточные исследования и филология, сформировали новые методы библейской критики. В то же время постмодернистские и посткритические интерпретации начали ставить под вопрос саму необходимость и функциональность библейской критики. С появлением этих новых методов пришли и новые цели, поскольку библейская критика перешла от исторической к литературной, а ее основная предпосылка изменилась от нейтральной оценки к признанию различных предубеждений, которые читатель приносит при изучении текстов.
the academic treatment of the Bible as a historical document
Biblical criticism is the use of critical analysis to understand and explain the Bible without appealing to the supernatural. During the eighteenth century, when it began as historical biblical criticism, it was based on two distinguishing characteristics: (1) the scientific concern to avoid dogma and bias by applying a neutral, non sectarian, reason based judgment to the study of the Bible, and (2) the belief that the reconstruction of the historical events behind the texts, as well as the history of how the texts themselves developed, would lead to a correct understanding of the Bible. This sets it apart from earlier, pre critical methods; from the anti critical methods of those who oppose criticism based study; from the post critical orientation of later scholarship; and from the multiple distinct schools of criticism into which it evolved in the late twentieth and early twenty first centuries. The emergence of biblical criticism is most often attributed by scholars to the German Enlightenment (c. 1650 – c. 1800), but some trace its roots back further, to the Reformation. Its principal scholarly influences were rationalist and Protestant in orientation; German pietism played a role in its development, as did British deism. Against the backdrop of Enlightenment era skepticism of biblical and church authority, scholars began to study the life of Jesus through a historical lens, breaking with the traditional theological focus on the nature and interpretation of his divinity. This historical turn marked the beginning of the quest for the historical Jesus, which would remain an area of scholarly interest for over 200 years. Historical biblical criticism includes a wide range of approaches and questions within four major methodologies: textual, source, form, and literary criticism. Textual criticism examines biblical manuscripts and their content to identify what the original text probably said. Source criticism searches the text for evidence of their original sources. Form criticism identifies short units of text seeking the setting of their origination. Redaction criticism later developed as a derivative of both source and form criticism. Each of these methods was primarily historical and focused on what went on before the texts were in their present form. Literary criticism, which emerged in the twentieth century, differed from these earlier methods. It focused on the literary structure of the texts as they currently exist, determining, where possible, the author's purpose, and discerning the reader's response to the text through methods such as rhetorical criticism, canonical criticism, and narrative criticism. All together, these various methods of biblical criticism permanently changed how people understood the Bible. In the late twentieth and early twenty first century, biblical criticism was influenced by a wide range of additional academic disciplines and theoretical perspectives which led to its transformation. Having long been dominated by white male Protestant academics, the twentieth century saw others such as non white scholars, women, and those from the Jewish and Catholic traditions become prominent voices in biblical criticism. Globalization introduced a broader spectrum of worldviews and perspectives into the field, and other academic disciplines, e. g. Near Eastern studies and philology, formed new methods of biblical criticism. Meanwhile, postmodern and post critical interpretations began questioning whether biblical criticism even had a role or function at all. With these new methods came new goals, as biblical criticism moved from the historical to the literary, and its basic premise changed from neutral judgment to a recognition of the various biases the reader brings to the study of the texts.
Определение
Даниэль Харрингтон определяет библейскую критику как «усилия по использованию научных критериев (исторических и литературных) и человеческого разума, чтобы как можно объективнее понять и объяснить смысл, который был задуман библейскими писателями». Изначально библейская критика определялась преимущественно историческими вопросами. Критики сосредотачивались на исторических событиях, лежащих в основе текста, а также на истории развития самих текстов. Так много исследований было проведено в рамках библейской критики как истории, а не теологии, что её иногда называют «историко-критическим методом» или исторической библейской критикой (или иногда – высшей критикой), а не просто библейской критикой. Спиноза писал, что Моисей не мог написать предисловие к пятой книге Второзакония, поскольку он никогда не переходил реку Иордан в Обетованную землю. Существовали и другие проблемы, например, Второзаконие 31:9, где Моисей упоминается в третьем лице. По мнению Спинозы: «Все эти детали, манера повествования, свидетельства и контекст всей истории приводят к очевидному выводу, что эти книги были написаны другим автором, а не Моисеем лично». Жан Аструк (1684–1766), французский врач, считал, что эти критики ошибаются в отношении авторства Моисея. По словам Эдварда Янга (1907–1968), исследователя Ветхого Завета, Аструк полагал, что Моисей собрал первую книгу Пятикнижия, книгу Бытия, используя передаваемые из поколения в поколение рассказы еврейского народа. Считается, что библейская критика началась, когда Аструк заимствовал методы текстологической критики (используемые для изучения греческих и римских текстов) и применил их к Библии в поисках этих изначальных преданий. Аструк полагал, что благодаря этому подходу он выявил отдельные источники, которые были отредактированы вместе в книгу Бытия. Существование отдельных источников объясняло непоследовательный стиль и словарный запас Бытия, расхождения в повествовании, различные рассказы и хронологические трудности, при этом не исключая авторство Моисея. Работа Аструка стала основой библейской критики, и поскольку она стала образцом для всех последователей, его часто называют «отцом библейской критики». Швейцарский богослов Жан Альфонс Турретен (1671–1737) является примером «умеренного рационализма» той эпохи. Турретен верил, что Библия – это божественное откровение, но настаивал на том, что откровение должно быть согласовано с природой и гармонировать с разумом, «потому что Бог, являющийся автором откровения, также является автором разума». То, что рассматривалось как крайний рационализм, проявилось в работе Генриха Паулюса (1761–1851), который отрицал существование чудес. Иоганн Саломон Семлер (1725–1791) в своей работе пытался найти баланс между божественным откровением и крайним рационализмом, поддерживая точку зрения, что откровение – это «божественное раскрытие истины, постигаемой через глубину человеческого опыта». Семлер выступал за отказ от всех догматических предпосылок, придав исторической критике неконфессиональный характер. В результате Семлера часто называют отцом историко-критических исследований. Исследователь коммуникаций Джеймс А. Херрик (род. 1954) отмечает, что, хотя большинство ученых согласны с тем, что библейская критика развилась в эпоху немецкого Просвещения, некоторые историки библейской критики обнаружили «сильные прямые связи» с британским деизмом. Херрик ссылается на немецкого богослова Хеннинга Графа Ревентлова (1929–2010), который связывает деизм с гуманистическим мировоззрением, имевшим значительное влияние на библейскую критику. Британский деизм также оказал влияние на философа и писателя Германна Самуэля Реймаруса (1694–1768) при разработке его критики откровения. Вместо исторической интерпретации Библии Иоганн Готфрид Эйххорн (1752–1827), Иоганн Филипп Габлер (1753–1826) и Георг Лоренц Бауэр (1755–1806) использовали концепцию мифа как инструмент для интерпретации Библии. Позже Рудольф Бультман использовал этот подход, который оказал особенно сильное влияние в начале двадцатого века. Важность текстологической критики привела к тому, что термин «нижняя критика» в исследованиях двадцать первого века используется редко. Гуго Гроций (1583–1645) подготовил почву для сравнительных религиоведческих исследований, анализируя тексты Нового Завета в свете классических, еврейских и раннехристианских писаний.
Рассказная критика
В последней половине двадцатого века исторические критики стали осознавать, что ограничение изучения историческими данными препятствует исследованию Библии наравне с другими древними текстами. В 1974 году Ганс Фрай отметил, что чрезмерный акцент на историчности упускает из виду "повествовательный характер" Евангелий. Критики начали задаваться вопросом, не следует ли понимать эти тексты в контексте их собственной структуры, прежде чем использовать их как свидетельство чего-либо иного. Кристофер Т. Пэрис утверждает, что "повествовательная критика признает существование источников и редакторской работы, но выбирает сосредоточиться на художественном сплетении этих материалов в цельную повествовательную картину". Повествовательная критика впервые была применена к изучению Нового Завета в 1970-х годах, в трудах Дэвида Роудса, Джека Д. Кингсбери, Р. Алана Калпеппера и Роберта С. Таннехилла. Стивен Д. Мур писал, что "термин 'повествовательная критика' возник в рамках библейских исследований", однако её методология была заимствована из нарратологии.
Наследие
Кен и Ричард Соулен утверждают, что "библейская критика навсегда изменила способ понимания Библии". В результате Библия больше не рассматривается исключительно как религиозный артефакт, и ее интерпретация больше не ограничивается общиной верующих. Культурное влияние Библии изучается в различных академических областях, порождая не только "культурную Библию", но и современную академическую Библию. Некоторые аспекты библейской критики были не только враждебны Библии, но и религиям, для которых она является священным писанием, как по намерениям, так и по последствиям. Часть наследия библейской критики заключается в том, что ее развитие привело к ослаблению библейского авторитета. Джеффри Бертон Рассел описывает это следующим образом: "Вера была перенесена со слов самого Писания на слова влиятельных библейских критиков. Либеральное христианство поспешно отступило перед наступлением науки и библейской критики. К концу XVIII века прогрессивные либералы отказались от основ христианских верований". Это создало "интеллектуальный кризис" в американском христианстве начала XX века, который вызвал ответную реакцию против критического подхода. Эта реакция привела к ожесточенной внутренней борьбе за контроль над местными церквями, национальными деноминациями, богословскими школами и семинариями. С одной стороны, Роджерсон утверждает, что "историческая критика не является изначально враждебной христианской вере". "Есть те, кто рассматривает десакрализацию Библии как благоприятное условие для возникновения новых чувств и форм воображения", которые способствовали развитию современного мира. Некоторые фундаменталисты считали, что либеральные критики изобрели совершенно новую религию, "полностью противоречащую христианской вере". Были также консервативные протестанты, которые приняли библейскую критику, и это также является частью наследия библейской критики. Уильям Робертсон Смит (1846–1894) – пример евангелиста XIX века, который считал историческую критику законным следствием акцента протестантской Реформации на библейском тексте. Он рассматривал ее как "необходимый инструмент для того, чтобы разумные прихожане могли понимать Библию", и был пионером в установлении окончательной формы дополнительной гипотезы документальной гипотезы. Марк Нолл отмечает, что "в последние годы постоянно растущее число квалифицированных и широко публикующихся ученых расширяет и углубляет влияние евангельской науки". Примечательными исключениями были Ричард Саймон, Игнац фон Дёлллингер и Болландист. Церковь проявила сильное противодействие библейской критике в тот период. Частые политические революции, ожесточенное противостояние "либерализму" со стороны Церкви и изгнание религиозных орденов из Франции и Германии закономерно вызывали у Церкви подозрение к новым интеллектуальным течениям. В 1864 году папа Пий IX опубликовал энциклику *Quanta cura* ("Осуждение современных ошибок"), в которой осудил те ошибки, которые, по мнению Понтифика, поражают современную эпоху. Он перечислил их в приложении под названием *Syllabus Errorum* ("Силлабус ошибок"), которое, в частности, осуждало рационалистические толкования Библии. Аналогичным образом, догматическая конституция *Dei Filius* ("Сын Божий"), утвержденная Первым Ватиканским собором в 1871 году, отвергла библейскую критику, подтверждая, что Библия написана Богом и непогрешима. Это начало меняться в последние десятилетия XIX века, когда в 1890 году французский доминиканец Мари-Жозеф Лагранж (1855–1938) основал в Иерусалиме школу под названием *École pratique d'études bibliques*, которая в 1920 году стала *École Biblique*, чтобы поощрять изучение Библии с использованием историко-критического метода. Два года спустя Лагранж основал журнал (*Revue Biblique*), выступал на различных конференциях, писал библейские комментарии, включавшие его собственные работы по текстологической критике, провел новаторскую работу по библейским жанрам и формам и проложил путь к преодолению сопротивления историко-критическому методу среди своих коллег. И иметь знания естественных наук. *École Biblique* и *Revue Biblique* были закрыты, а Лагранж был отозван во Францию в 1912 году. После смерти Пия папа Бенедикт XV вновь осудил рационалистическую библейскую критику в своей папской энциклике *Spiritus Paraclitus* ("Дух Утешитель"). Догматическая конституция *Dei verbum* ("Слово Божье"), одобренная Вторым Ватиканским собором и обнародованная папой Павлом VI в 1965 году, в дальнейшем санкционировала библейскую критику. Реймонд Э. Браун, Джозеф А. Фитцмайер и Роланд Э. Мерфи были наиболее известными католическими учеными, применявшими библейскую критику и историко-критический метод при анализе Библии: вместе они написали *The Jerome Biblical Commentary* и *The New Jerome Biblical Commentary*, последний из которых до сих пор является одним из наиболее часто используемых учебников в католических семинариях Соединенных Штатов. *The Jerome Biblical Commentary for the Twenty-First Century*, третье полностью пересмотренное издание, будет опубликовано в 2022 году и будет отредактировано Джоном Дж. Коллинзом, Джиной Хенс Пиацца, Барбарой Рейд и Дональдом Синьором. Эта традиция продолжается католическими учеными, такими как Джон П. Мейер и Конлет Кернс, которые также работали с Реджинальдом К. Фуллером и Леонардом Джонстоном над подготовкой *A New Catholic Commentary on Holy Scripture*. Мейер также является автором многотомного труда об историческом Иисусе, *A Marginal Jew*.
Еврейская критика
Библейская критика представляла уникальные трудности для иудаизма. Некоторые еврейские ученые, такие как раввинист Соломон Шектер, не принимали участия в библейской критике, поскольку считали критику Пятикнижия угрозой еврейской идентичности. Рост антисемитизма в Германии в конце XIX и начале XX веков, восприятие высшей критики как исключительно протестантского христианского занятия, и ощущение, что многие критики Библии не были беспристрастными учеными, а являлись сторонниками теории замещения, побудили Шектера охарактеризовать "высшую критику как высший антисемитизм". В начале XX века историческая критика Пятикнижия стала общепринятой среди еврейских ученых. Профессор Библии Бенджамин Д. Соммер говорит, что она является "одним из самых точных и детальных комментариев к юридическим текстам [Левит и Второзаконие], когда-либо написанных". Кауфманн был первым еврейским ученым, который в полной мере использовал высшую критику для опровержения теории Веллхаузена. Методы Веллхаузена и Кауфманна были схожи, однако их выводы были противоположными. Например, патриархальная модель древнего Израиля стала частью библейской критики благодаря антропологии XIX века. Три этапа феминистской библейской интерпретации связаны с тремя этапами, или "волнами", этого движения. Феминистская теология впоследствии отреагировала на глобализацию, став менее выраженно западной и выйдя за рамки своего первоначального нарратива "как движения, определяемого США".
Постколониальная библейская критика
В середине и конце 1990-х годов глобальный отклик на изменения в библейской критике начал оформляться как "Постколониальная библейская критика". Фернандо Ф. Сеговия и Стивен Д. Мур утверждают, что она возникла из "герменевтики освобождения, или постколониальных исследований вне библейского контекста, или даже из исторической библейской критики, или из всех этих источников одновременно". Майкл Джозеф Браун пишет, что афроамериканцы ответили на предположение об универсальности в библейской критике, подвергнув его сомнению. Он утверждает, что любое толкование Библии контекстуально, поскольку читатели привносят в него собственный контекст: представления и опыт, сформированные социальными и культурными условиями.
Социально-научная критика
Социально-научная критика является частью более широкой тенденции в библейской критике, отражающей междисциплинарные методы и разнообразие. Она возникла из концепции "Sitz im Leben" в рамках критики форм и осознания того, что историческая критика форм не смогла в полной мере проанализировать социальные и антропологические контексты, которые, как утверждали критики форм, повлияли на формирование текстов. Используя перспективы, теории, модели и исследования социальных наук для определения социальных норм, которые могли повлиять на развитие библейской традиции, она схожа с исторической библейской критикой в своих целях и методах, и в меньшей степени связана с литературно-критическими подходами. Она анализирует социальные и культурные измерения текста и его окружающую среду.
Новый историзм
Новый историзм возник в связи с изменениями в традиционной исторической библейской критике. Лоис Тайсон утверждает, что эта новая форма исторической критики сформировалась в 1970-х годах. Она "отвергает как пренебрежительное отношение историзма к литературе, так и возведение Новой критикой литературного текста в вневременное измерение, отделенное от истории". Литературные тексты рассматриваются как "культурные артефакты", раскрывающие не только содержание, но и контекст, а в рамках нового историзма "литературный текст и исторический контекст" имеют равное значение. Многие из этих ранних постмодернистских идей пришли из Франции после Второй мировой войны. Постмодернизм связан с именем Зигмунда Фрейда, радикальной политикой и критикой метафизики и идеологии.
Посткритическая интерпретация
Посткритическая интерпретация, по мнению Кена и Ричарда Сулена, "разделяет подозрительность постмодернизма к современным утверждениям о нейтральных стандартах разума, но не его неприятие теологической интерпретации". Предмет повествования тождественен вербальному смыслу и обнаруживается только в сюжете, больше нигде. "Как выразился Фрей, Писание "одновременно изображает и конституирует реальность (если она существует) того, о чем оно говорит"; его предмет "составляется или тождественен его нарративу".