Коммуникации для социального развития

Коммуникации для соц. развития: стратегии, методы (соц. маркетинг, мобилизация), роль СМИ и участия сообществ для позитивных изменений и устойчивого развития.

60 мин чтения

100%

Источник: Development communication — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Использование коммуникации для содействия социальному развитию.

Коммуникация в целях развития – это использование коммуникации для содействия социальному развитию. Она вовлекает заинтересованные стороны и лиц, принимающих решения, создает благоприятную среду, оценивает риски и возможности и способствует обмену информацией для достижения позитивных социальных изменений посредством устойчивого развития. Методы коммуникации в целях развития включают распространение информации и образование, изменение поведения, социальный маркетинг, социальную мобилизацию, медиа-адвокацию, коммуникацию для социальных изменений и участие общественности. Коммуникация в целях развития была названа "Пятой теорией прессы", с "социальной трансформацией и развитием" и "удовлетворением основных потребностей" в качестве основных целей. Джамиас сформулировал философию коммуникации в целях развития, основанную на трех основных идеях: целенаправленность, ценностная направленность и прагматизм. Нора К. Квебрал расширила это определение, назвав его "искусством и наукой человеческой коммуникации, применяемой к быстрому преобразованию страны и большинства ее населения из состояния бедности в динамичное состояние экономического роста, обеспечивающее большее социальное равенство и более полное раскрытие человеческого потенциала". Мелкотт и Стивс рассматривали ее как "эмансипационную коммуникацию", направленную на борьбу с несправедливостью и угнетением. По мнению Мелкота (1991), со ссылкой на Waisbord (2001), конечная цель коммуникации в целях развития – повышение качества жизни людей, включая увеличение доходов и благосостояния, искоренение социальной несправедливости, содействие земельным реформам и свободе слова.

История

Практика коммуникаций в целях развития началась в 1940-х годах, но широкое распространение получила после Второй мировой войны. Формирование коммуникационных наук в 1950-х годах привело к признанию этой области как академической дисциплины, в развитии которой лидировали Дэниел Лернер, Уилбур Шрамм и Эверетт Роджерс. Чилдерс и Квебрал подчеркивали, что коммуникации в целях развития включают все средства общения, от средств массовой информации до непосредственного взаимодействия между людьми. По мнению Квебрала (1975), наиболее важной особенностью филиппинского подхода к коммуникациям в целях развития является то, что правительство выступает "главным разработчиком и администратором генерального (развивающего) плана, в рамках которого коммуникации в этой системе носят целенаправленный, убеждающий, ориентированный на достижение целей, ориентированный на аудиторию и интервенционистский характер".

Академические школы

Различные школы коммуникации в области развития возникли в ответ на вызовы и возможности в отдельных странах. Манёзо (2006) разделил эту область на шесть школ. Школа «Бреттон-Вудс» изначально доминировала в международной литературе. Другими были латиноамериканская, индийская, африканская, школа Лос-Баньос и школа, основанная на принципах участия. В 1961 году папа Иоанн XXIII, рассуждая на тему «Христианство и социальный прогресс», опубликовал энциклику под названием Mater et magistra (Мать и Учитель), в которой утверждалось, что «Церковь призвана в истине, справедливости и любви сотрудничать со всеми людьми – мужчинами и женщинами – в построении подлинного общения. Таким образом, экономический рост не должен ограничиваться удовлетворением человеческих потребностей, но также способствовать их достоинству». Затем, в 1967 году, папа Павел VI опубликовал Populorum Progressio (Прогрессивное развитие). В ней Папа подчеркнул важность справедливости, мира и развития, заявив, что «развитие – это новое имя мира». Обращаясь к работникам в сфере развития, он сказал: «Истинный прогресс заключается не в богатстве, ищущем личного комфорта или самоцели; скорее, он заключается в экономическом порядке, направленном на благосостояние человеческой личности, где ежедневный хлеб, который получает каждый человек, отражает сияние братской любви и помощь Божью». Папа Иоанн VI писал, что сама природа Церкви миссионерская (Lumen gentium – Свет народов), а ее глубочайшая сущность (Evangelii nuntiandi – Благовестие) охватывает всю жизнь Церкви (Redemptoris missio – Миссия Искупителя). Содержание, передаваемое через миссию, преобразующее и освобождающее, проявляется в послании бедным, освобождении пленных, возвращении зрения слепым (Луки 4:18 (KJV)), защите интересов простых тружеников и ценности труда (Laborem exercens – Через труд), содействии благосостоянию вдов и сирот и защите прав детей и младенцев (Pacem in terris – Мир на Земле). Важность участия в социальном преобразовании и развитии также утверждается в Катехизисе Католической Церкви, где говорится, что «насколько это возможно, граждане должны активно участвовать в общественной жизни; форма этого участия может варьироваться в зависимости от страны или культуры, как и любое другое этическое обязательство, участие всех в достижении общего блага требует постоянного обновления социальных партнеров» (с. 1915–1916). Более того, Gaudium et spes (Радость и надежда), часто называемая «Великой хартией» учения Католической Церкви о человеческом достоинстве, утверждает: «Для удовлетворения требований справедливости и равенства необходимо приложить все усилия, не ущемляя прав человека или естественных особенностей каждой страны, чтобы как можно скорее устранить огромное экономическое неравенство, которое существует сейчас и во многих случаях растет и связано с дискриминацией в отношении отдельных лиц и общества». Участие многих организаций и отдельных членов Католической Церкви в привлечении внимания к положению нуждающихся и оказании помощи обездоленным посредством работы в сфере образования, здравоохранения, проектов, обеспечивающих средства к существованию, и других служит конкретным примером Церкви, которая передает преобразующее и меняющее жизнь послание. Церковь выступает за «установление новых отношений в человеческом обществе под господством и руководством истины, справедливости, милосердия и свободы – отношений между отдельными гражданами, между гражданами и их государствами, между государствами и, наконец, между отдельными лицами, семьями, промежуточными объединениями и государствами, с одной стороны, и мировым сообществом – с другой». Она призывала христианских коммуникаторов «интерпретировать современные культурные потребности, стремясь подойти к эпохе коммуникаций не как к времени отчуждения и замешательства, а как к ценному времени для поиска истины и развития общения между людьми и народами».

Various schools of development communication arose in response to challenges and opportunities in individual countries. Manyozo (2006) broke the field into six schools. The "Bretton Woods" school was originally dominant in international literature. The others were the Latin American, Indian, African, Los Baños and participatory schools. In 1961, Pope John XXIII, writing on the topic "Christianity and Social Progress", produced an encyclical entitled Mater et magistra (Mother and Teacher), which taught that the "Church is called in truth, justice and love to cooperate in building with all men and women an authentic communion. In this way, economic growth will not be limited to satisfying men's needs, but it will also promote their dignity". Then in 1967, Pope Paul VI published Populorum Progressio(Progressive Development). In it the Pope underscored the importance of justice, peace, and development by declaring that "development is the new name of peace". Addressing development workers, he said, "genuine progress does not consist in wealth sought for personal comfort or for its own sake; rather it consists in an economic order designed for the welfare of the human person, where the daily bread that each man receives reflects the glow of brotherly love and the helping hand of God". Pope John VI wrote that the Church's very nature was missionary (Lumen gentium – Light of the Nations), and its deepest identity (Evangelii nuntiandi – Sharing the Gospel) embracing the entire life of the Church (Redemptoris missio – Mission of the Redeemer). The content communicated through mission is transformative and liberating—manifested in the message to the poor, setting the captives free, giving sight to the blind (Luke 4:18 (KJV)), defending the interest of ordinary laborers and the value of work (Laborem exercens – Through Work), promoting the welfare of the widows and the orphans and protecting the rights of children and infants (Pacem in terris – Peace on Earth). The importance of engagement for social transformation and development is also asserted in the Catechism of the Catholic Church, which states that, "as far as possible citizens should take an active part in public life; the manner of this participation may vary from one country or culture to another as with any ethical obligation, the participation of all in realizing the common good calls for a continually renewed conversion of the social partners" (pp. 1915–1916). Moreover, Gaudium et spes (Joy and Hope), commonly referred to as the Magna Carta of the Catholic Church's teaching on human dignity, states, "to satisfy the demands of justice and equity, strenuous efforts must be made, without disregarding the rights of persons or the natural qualities of each country, to remove as quickly as possible the immense economic inequalities which now exist and in many cases are growing and which are connected with individual and social discrimination". The involvement of many organizations and individual members of the Catholic Church in highlighting the plight of the needy and reaching out to the disadvantaged through works in education, health, livelihood projects, among others, serves as a concrete example of a Church that communicates a transformative and life changing message. The Church advocates "establishing new relationships in human society, under the mastery and guidance of truth, justice, charity and freedom—relations between individual citizens, between citizens and their respective States, between States, and finally between individuals, families, intermediate associations and States on the one hand, and the world community on the other". instructed Christian communicators to "interpret modern cultural needs, committing themselves to approaching the communications age not as a time of alienation and confusion, but as a valuable time for the quest for the truth and for developing communion between persons and peoples".

Бреттон-Вудс

Бреттон-Вудская школа теории коммуникации развития была созвучна экономическим стратегиям, представленным в плане Маршалла, Бреттон-Вудской системе, а также Всемирном банке и Международном валютном фонде в 1944 году. Это малоизвестное название использовалось для разграничения первоначальной парадигмы от других школ, возникших позднее. К числу ведущих теоретиков относились Даниэль Лернер, Уилбур Шрамм и Эверетт Роджерс. В силу своего пионерского влияния Роджерса называли «одним из основоположников теории коммуникации развития». Этот подход к коммуникации развития подвергся критике со стороны латиноамериканских исследователей, таких как Луис Рамиро Белтан и Альфонсо Гумусио Дагрон, поскольку он акцентировал внимание на проблемах развивающихся стран, а не на их неравном положении по отношению к развитым странам. Они утверждали, что он предлагал индустриальный капитализм как универсальное решение и что многие проекты не смогли решить такие проблемы, как отсутствие доступа к земле, сельскохозяйственным кредитам и справедливым рыночным ценам. Неудачи проектов в 1960-х годах привели к пересмотру подходов. Маньозо отмечал, что эта школа была наиболее активной в тестировании и внедрении новых подходов и методологий. Среди других влиятельных теоретиков – Хуан Диас Борденаве, Луис Рамиро Белтан и Альфонсо Гумусио Дагрон (Manyozo 2006, Manyozo, 2005).

Индия

Организованная коммуникация в области развития в Индии началась с сельских радиопередач в 1940-х годах. Для охвата более широкой аудитории передачи велись на местных языках. Организованные усилия в Индии стартовали с проектов развития общин в 1950-х годах. Правительство, руководствуясь социалистическими идеалами и политиками, инициировало множество программ развития. Для непосредственного общения с населением использовалась полевая информационная работа. Радио играло важную роль в охвате населения, поскольку уровень грамотности был низким. Образовательные учреждения – особенно сельскохозяйственные университеты через свои сети консультативной работы – и международные организации под эгидой Организации Объединенных Наций экспериментировали с коммуникацией в области развития. Неправительственные организации (НПО) делали ставку на тесные межличностные связи между коммуникаторами. Коммуникация со стороны правительства носила более общий и односторонний характер. Так называемые общественные информационные кампании представляли собой правительственные ярмарки в отдаленных районах, сочетавшие развлечения с информацией о социальных и программах развития. Для привлечения посетителей среди жителей проводились конкурсы. Общественные и частные организации размещали стенды в основной выставочной зоне, там же присутствовали агентства развития и поставщики товаров и услуг. Некоторые правительства штатов использовали эту модель. В сельской Индии использовалось общественное радио. НПО и образовательные учреждения создавали местные радиостанции для трансляции информации, рекомендаций и сообщений о развитии, поощрялось участие местных жителей. Общественное радио предоставляло платформу для освещения местных проблем и могло способствовать привлечению внимания местных властей к их решению. Широкое распространение мобильной связи в Индии создало новые каналы для охвата населения.

Таиланд

В Таиланде развитие коммуникаций в настоящее время находится под надзором Университета Касесарт через его Международный центр коммуникаций в области развития (ICDC). Видение центра – стать ведущим центром компетенций в области обучения, коммуникаций и консультационных услуг в сфере развития. Являясь структурным подразделением Университета Касесарт, его международная миссия включает в себя создание и поддержание качественных услуг для поддержки организаций в их усилиях по достижению устойчивого развития в социальных и экономических секторах.

Анализ заинтересованных сторон

Разработка и реализация политики становятся все более сложными, а число и типы участников, вовлеченных в реализацию политики, – более разнообразными. Термин "заинтересованные стороны" определяется по-разному в зависимости от цели анализа, аналитического подхода или сферы политики. Если в политическом процессе участвует несколько групп заинтересованных сторон, анализ заинтересованных сторон может стать полезным инструментом. Такой анализ позволяет изучить поведение, намерения, взаимосвязи, повестки дня, интересы и ресурсы заинтересованных сторон в политических процессах. По мнению Флора, анализ заинтересованных сторон в области коммуникационной политики выявит взаимодействие следующих секторов:
Государство – Разрабатывает всю коммуникационную политику, что делает его наиболее влиятельным участником. Образовательный сектор – Проводит исследования, которые служат основой для последующей политики. Индустрия коммуникаций – Оказывает влияние на коммуникационную политику. Может прибегать к саморегулированию, чтобы избежать или отсрочить государственное регулирование. Например, Kapisanan ng mga Brodkaster sa Pilipinas и Филиппинский институт прессы устанавливают этические кодексы. Частный сектор – Стремится избежать политики, ограничивающей контент, и защитить себя от конкурентов. Религиозный сектор – Традиционно выступает против политики, допускающей распространение непристойности, насилия и сквернословия. Иностранные интересы – например, международные кредитные организации могут потребовать прекращения монополий, включая государственные СМИ, в качестве условия предоставления финансовой помощи. Потребители – Традиционно не привлекаются к консультациям, но в последнее время заявляют о необходимости защиты общественных интересов. Организация Объединенных Наций признала важность "поддержки систем двусторонней коммуникации, обеспечивающих диалог и позволяющих сообществам выражать свои стремления и опасения и участвовать в принятии решений". Такое двустороннее взаимодействие может помочь выявить реальную ситуацию на местах. Кьюн и Синха утверждают, что участие сообщества в разработке политики в области развития коммуникаций важно, поскольку они являются "окончательными и, возможно, наиболее важными бенефициарами политики и планирования в области развития коммуникаций".

The design and implementation of policies is becoming more complex, and the number and type of actors involved in policy implementation more diverse; "Stakeholder" has been variously defined according to the goal of the analysis, the analytic approach or the policy area. Where several groups of stakeholders are involved in the policy process, a stakeholder analysis can provide a useful resource. Stakeholder analysis can help analyze the behavior, intentions, interrelations, agendas, interests and the resources of stakeholders in the policy processes. According to Flor, a stakeholder analysis of communication policy would reveal the interplay of the following sectors:
Government – Enacts all communication policies, making it the most powerful stakeholder. Education sector – Conducts research that underlies subsequent policies. Communication industry – Influences communication policies. May adopt self regulation to avoid/delay government regulation. For example, the Kapisanan ng mga Brodkaster sa Pilipinas and the Philippine Press Institute institute ethics codes. Private sector – Avoid policies that limit content and to protect themselves from opponents. Religious sector – Traditionally opposes policies that allow obscenity, violence and profanity to be distributed. Foreign interests – e. g., international lending agencies may demand the end of monopolies—including state media entities—as a condition for financial aid. Consumers – Traditionally not consulted, but more recently claiming to protect the public interest. The United Nations has recognised the importance of "the need to support two way communication systems that enable dialogue and that allow communities to express their aspirations and concerns and participate in decisions " Such two way interactions can help expose local reality. Keune and Sinha claim that community involvement in development communication policy is important, as they are the "ultimate and perhaps the most important beneficiaries of development communication policies and planning".

Участие

Хамелинк и Норденстренг призвали к участию различных заинтересованных сторон в управлении информационно-коммуникационными технологиями (ИКТ) и к созданию формальных и неформальных механизмов разработки политики, которые позволили бы государственным и негосударственным акторам влиять на медиа- и коммуникационную отрасль.

Наука о политике коммуникаций

Атмосфера участия, созданная последними администрациями, привела к более значительной роли специалиста по коммуникациям в целях развития / политолога-коммуникатора. Его участие в разработке коммуникационной политики облегчается так называемой институционализацией народной власти. Его опыт может быть напрямую востребован наиболее важным заинтересованным лицом – потребителем медиапродукции. Участие пользователей информации и потребителей медиа в формировании политики может быть реализовано посредством создания общенациональной организации потребителей медиа или федерации местных организаций подобного рода, в которой аналитики политики играют существенную роль. Эта предлагаемая организация могла бы инициировать медиаобразование в формальных и неформальных формах. Медиаобразование на формальном уровне может быть содействовать путем лоббирования включения его в существующие учебные программы средних и высших учебных заведений. Неформальное образование может проводиться посредством информационных кампаний, спонсируемых потребителями медиа. Эта организация также могла бы проводить собственные исследования, связанные с аудиторией, и политические исследования. Она могла бы создать общенациональную сеть, включающую церковь, академическое сообщество, общественные организации и группы, ориентированные на решение конкретных проблем. Специалисты по коммуникационной политике могут также работать в штате наших законодателей в Конгрессе и Сенате. В частном порядке они могут создавать научно-исследовательские и опытно-конструкторские бюро или "аналитические центры", чьи услуги могут быть использованы государственными учреждениями. Действительно, сейчас благоприятное время для участия в разработке политики в области коммуникаций для развития. Эти политики сформулированы / заложены в "законодательстве, условиях, кодексах поведения, правилах и процедурах" или подразумеваются / предлагаются "в общепринятой практике". Он добавляет, что они присутствуют "на национальном, институциональном и профессиональном уровнях". Ссылаясь на доклад ЮНЕСКО, подготовленный экспертами в области коммуникаций и планирования, Ли определяет коммуникационную политику как "совокупность принципов и норм, установленных для регулирования деятельности коммуникационных систем". Он добавляет, что аспекты коммуникационной политики, а также коммуникационное планирование охватывают коммуникационную систему, ее компоненты и структуру; функции системы; "клиентов" или аудиторию, использующую систему; типы информации, передаваемой системой и ее компонентами; ценности и качества информационного контента; а также различные соображения, касающиеся системы, ее функций, аудитории, типов информации и качеств. Аудитория классифицируется на основе таких характеристик, как возраст, пол, род занятий, социально-экономические слои, городское и сельское население (местоположение) и убеждения. Типы информации включают беседы, культурные формы, данные, образование, развлечения, общую информацию, музыку, новости и мнения. В то же время, правдивость, объективность, актуальность, эффективность образования, насилие, юмор, сексуальный контент, клевета являются примерами ценностей и качеств информационного контента. По словам Ли, "рассмотрение, выявление и определение" масштаба конкретных коммуникационных систем, а также общественных принципов и норм необходимы при разработке коммуникационной политики. В своей статье Ли также обсуждает участие в разработке коммуникационной политики, задаваясь вопросом: "Кто вовлечен?" и определяя заинтересованные стороны. Это исполнительные органы власти, законодательные органы, органы, отвечающие за социально-экономическое планирование, отдельные министерства и их плановые советы, коммуникационные предприятия, профессиональные организации, граждане, социологи и экономисты. Э. Ллойд Сомерленд, региональный советник ЮНЕСКО по коммуникациям в Азии, указывает на разницу между коммуникационной политикой и коммуникационным планированием, говоря, что первая предоставляет "принципы, правила и рекомендации, на основе которых строится коммуникационная система", в то время как вторая связана с реализацией политики. Он отмечает, что каждая страна занимается планированием развития, которое затрагивает различные сектора общества, такие как "сельское хозяйство, промышленность, торговля, образование, здравоохранение, транспорт и связь, социальные и общественные услуги". В основе этих планов развития лежит коммуникация. "Коммуникация является неотъемлемой частью всего процесса развития и требует собственной инфраструктуры", – сказал Сомерленд. Слово "коммуникация" в данном контексте включает телекоммуникации, средства массовой информации (печатные и вещательные), личное общение и традиционные каналы, и это ресурсы, которые общество использует "для обеспечения потока информации внутри него", – добавляет он. Автор подчеркивает роль коммуникации в национальном развитии. Сомерленд также подчеркивает, что коммуникационная политика не является самоцелью, а предоставляет основу для действий. Он ссылается на мнение экспертной группы ЮНЕСКО о том, что за этими политиками стоит стратегическое планирование. "(Оно) определяет альтернативные пути достижения долгосрочных целей и задает рамки для краткосрочного оперативного планирования. Стратегическое планирование преобразуется в количественно определенные цели и систематические подходы, общие цели коммуникационной политики", – говорит он. Сомерленд также поддерживает некоторые утверждения Ли о том, что коммуникационная политика либо заложена, либо подразумевается в существующей политике страны. "Тот факт, что страна пытается сформулировать последовательную национальную коммуникационную политику, конечно, не означает, что в этой области уже не существует никакой политики", – говорит он. "Поскольку коммуникация является междисциплинарной и поскольку она является нитью, связывающей нацию воедино, коммуникационная политика, даже если она неполная и неявная, может быть найдена во многих различных частях политической и социальной системы".

The atmosphere of participation created by recent administrations has brought about a more significant role for the development communication specialist/ policy scientist. His involvement in communication policymaking is facilitated by the so called institutionalization of people power. His expertise may be directly tapped by the most important stakeholder, the media consumer. The participation of information users and media consumers in policy making may be realized by the formation of a nationwide media consumer's organization or a federation of local organizations of this nature in which policy analysts play a significant role. This proposed organization could initiate media education in the formal and non formal modes. Media education at the formal level may be facilitated by lobbying for the inclusion of such in existing secondary and tertiary curricula. Non formal education may be conducted through media consumer sponsored awareness campaigns. This organization could also conduct its own audience related studies and policy research. It could establish a nationwide network involving the church, academic communities, grassroots organizations and cause oriented groups. Communication policy scientists may also serve as part of the staff of our legislators in the Congress and Senate. In their private capacities, they can form research and development outfits or "think tanks" whose services may be availed of by government agencies. Indeed, now is a fortuitous time for policy engagement in development communication. These policies are stated/embedded in "legislation, conditions, codes of conduct, rules and proceedings" or implied/suggested "in accepted practices." He adds that they are present "at the national, institutional and professional levels." By citing a Unesco report made by experts on communication and planning, Lee defines communication policies as "sets of principles and norms established to guide the behaviour of communication systems." He adds that the dimensions of communication policies as well as communication planning encompass the communication system, its components and structures; the functions of the system; the "clients" or audience using the system; the types of information carried by the system and its components; the values and qualities of the information content; and a variety of considerations about the system, its functions, audience, types of information and qualities. Members of the audience are classified based on such characteristics as age, sex, occupations, socio economic strata, urban rural (locations) and persuasions. Types of information refer to the conversation, cultural forms, data, education, entertainment, general information, music, news and opinion. Meanwhile, truth, objectivity, relevance, educational effectiveness, violence, humour, sex, libel are examples of values and qualities of the information content. According to Lee, the "consideration, identification and determination" of the scope of specific communication systems and societal principles and norms are needed in formulating communication policies. In his paper, Lee also discusses participation in the formulation of communication policies by asking, "Who is involved?" and identifying the stakeholders. They are government executive, legislative bodies, authorities in charge of social and economic planning, individual ministries and their planning boards, communication enterprises, professional organizations, the citizen, the social scientist and the economist. E. Lloyd Sommerland, UNESCO Regional Communication Adviser for Asia, points out the difference between communication policies and communication planning by saying that the former provides "the principles, rules and guidelines on which the communication system is built," while the latter is concerned with the policy implementation. He shares that every country engages in development planning that touches different sectors of a society like "agriculture, manufacturing, commerce, education, health, transport and communication, social and community services." At the heart of these plans for development is communication. "Communication is part and parcel of this whole process of development and needs its own infrastructure," said Summerland. The word "communication" in this particular context includes telecommunications, mass media (print and broadcast), face to face communication and traditional channels and these are resources tapped by a society "to enable information to flow within it", he adds. The author emphasizes the role of communication in national development. Sommerland also underlines that communication policies are not the ends and they provide a framework for action. He makes a reference to what a UNESCO expert group has said that behind these policies is strategic planning. "(It) determines the alternative ways to achieve long range goals and sets the frame of reference for shorter range operational planning. Strategic planning translates into quantified targets and systematic approaches, the general objectives of communication policies," he says. Sommerland also supports some claims of Lee that communication policies are either embedded or implied in the existing policies of a nation. "For a country to try and formulate a coherent national communication policy does not, of course, imply that no policies in this area already exist," the former says. " Because communication is interdisciplinary and because it is the thread which binds a nation together, communication policies even if incomplete and implicit, are to be found in many different parts of a political and social system.

Социальный маркетинг и социальная мобилизация в интересах развития

В целях решения широкого спектра социальных проблем в различных контекстах, политические науки играют важную роль в разработке более структурированного оперативного и стратегического плана действий. В связи с этим, роль социального маркетинга и социальной мобилизации считается необходимой для достижения целей политических наук посредством целенаправленной разработки и реализации конкретных планов и программ, направленных на позитивные социальные изменения. Социальный маркетинг (soc mar) и социальная мобилизация (soc mob) используются для содействия развитию (Velasco, Cadiz, and Lumanta, 1999). Развитие, по определению Гонсалеса (дата не указана), – это «стремление к улучшению качества жизни для всех». Более того, Гонсалес (дата не указана) описывает развитие как многомерное (охватывающее политические, экономические, социальные, культурные, институциональные и экологические аспекты), междисциплинарное (опирающееся на различные дисциплины), интегрированное (разрабатывающее всесторонние, стратегические и оперативные планы реализации на основе взаимосвязей между дисциплинами) и объединяющее (гармонизирующее различные подходы для обеспечения взаимопроникновения дисциплин). Следовательно, мобилизация людей и ресурсов является ключевым фактором в стремлении к развитию. «Истинное развитие ориентировано на людей и предполагает их участие, расширяя их возможности. Оно использует технологии в гармонии с окружающей средой и стремится быть актуальным, своевременным, эффективным, результативным, экономичным, справедливым и устойчивым» (Gonzales в Velasco, Cadiz, and Lumanta, 1999).

Социальный маркетинг и социальная мобилизация

Совместное использование социального маркетинга и социальной мобилизации создает более мощное движение, поскольку оба элемента взаимно усиливают друг друга. Социальная мобилизация стимулирует применение стратегий социального маркетинга для достижения основных целей программы. В свою очередь, социальный маркетинг усиливает социальную мобилизацию, поддерживая ориентированный на людей подход при организации мероприятий с использованием различных средств массовой информации для достижения целей развития. В качестве примера, взаимодействие социального маркетинга и социальной мобилизации проявляется в программах корпоративной социальной ответственности (КСО) различных организаций. Коммуникация в целях развития может быть определена как "процесс, основанный на диалоге, предполагающий стратегическое применение коммуникационных подходов, методов и/или технологий для социальных изменений". Это определение подчеркивает три важных аспекта коммуникации в целях развития: это процесс, аналитическая деятельность, основанная на диалоге, и стремление к достижению изменений. Стратегические коммуникации необходимы для стимулирования участия общественности и обеспечения эффективной разработки политики. Они влияют на определение целей, принятие решений, разработку и реализацию, а также на оценку воздействия. Однако коммуникация как стратегический инструмент недостаточно используется в программах развития, что обуславливает необходимость создания экспертной группы по стратегическим коммуникациям для устойчивого развития. Стратегические коммуникации "направлены на инновационные и устойчивые изменения в практике, поведении и образе жизни, а также определяют коммуникационные процессы и медиа-вмешательства внутри и между социальными группами". Эффективная стратегия устойчивого развития объединяет видение и план действий правительства, гражданского общества и частного сектора. Всемирный банк рассматривает коммуникацию в целях развития как "интеграцию стратегических коммуникаций в проекты развития", основанную на глубоком понимании местных реалий.

Пол

Усилия по коммуникации в целях развития, наряду с другими стратегиями развития, не смогли улучшить положение женщин в мировом масштабе. По сравнению с мужчинами, женщины непропорционально подвержены бедности, неграмотности, домашнему насилию, дискриминации и препятствиям на пути к высшим профессиональным должностям, даже в организациях, занимающихся развитием (Harbour & Twist, 1996). Как группа, маргинализированная от глобальных, национальных и местных властных структур, Уилкинс (1999) утверждает, что женщины чаще выступают в качестве объекта воздействия, чем участника в производстве коммуникации для развития. Мур (1995) оценил, что термин "гендер" впервые появился в дискурсе институтов развития в 1960-х годах (с. 43). Однако официальное признание вклада женщин в процесс развития Организацией Объединенных Наций (ООН) произошло лишь в 1975 году. Середина 1970-х годов ознаменовалась смещением акцента на женщин в развитии, а также другими важными изменениями в области коммуникации для развития (Rogers, 1976; Schramm & Lerner, 1976). Стратегия WID (Women in Development – Женщины в развитии) выступала за включение женщин в качестве явного приоритета для достижения целей развития (Dagenais & Piché, 1994). В 1975 году WID была включена в глобальную повестку дня, когда ООН спонсировала конференцию в Мехико, чтобы запустить Год женщины. Это способствовало провозглашению Десятилетия содействия развитию женщин (1976–1985 гг.). Как дискурс, WID служила для организации принципов производства знаний о женщинах государствами, институтами и сообществами (Escobar, 1995, с. 210). WID рассматривала женщин как активно вносящих вклад в общество посредством своего экономического производства и воспроизводства человеческого капитала (Staudt, 1985). WID также указывала на необходимость улучшения доступа женщин к образованию, занятости и политическому участию (Valdivia, 1996), что ранее не учитывалось в моделях модернизации, ориентированных преимущественно на мужчин. Однако в течение Десятилетия содействия развитию женщин ряд ученых признали ограничения использования средств массовой информации для продвижения социальных изменений, такие как проблемные стереотипы о женщинах в медиа-текстах, недостаток представительства женщин на руководящих должностях в медиа-индустрии и ограниченный доступ к медиа-технологиям как к источнику информации, особенно для сельских женщин. После Десятилетия женщин внимание к WID постепенно переключилось на гендерное развитие (GAD – Gender and Development). Этот переход от "женщин" к "гендеру" отражает понимание гендера как социально сконструированной категории, а не сведения пола к биологическому признаку (Dagenais & Piché, 1994). GAD стремилась представить женщин как активных агентов социальных изменений, находящихся в рамках социальных и структурных систем патриархата и власти (Dagenais & Piché, 1994). Стивис (1993) обратила внимание на критические исследования политической экономии коммуникации и партисипативные подходы к развитию (Freire, 1983), чтобы предложить создание глобального, воображаемого феминистского сообщества, которое бросает вызов отношениям власти. "Глобальный феминистский" подход к развитию критикует тенденцию определения гендера через репродуктивные возможности, продвигая материнство как универсальную роль для женщин, вместо того чтобы отмечать разнообразие женских устремлений, опыта, происхождения и способностей. Худа и Сингх (2012) отмечают, что наиболее значимым и продолжительным социальным движением остается движение за эмансипацию женщин. Однако основная цель расширения прав и возможностей женщин – улучшение качества их жизни, что также имеет глубокие последствия для социальной, экономической и политической ситуации в обществе. Именно эти утверждения подчеркивают необходимость признания властных аспектов в различных контекстах жизни женщин – домашнем, профессиональном и социальном. Сторонники GAD выступают за вмешательства, направленные на изменение структур и норм. Деятельность по коммуникации в целях развития включает в себя модели социальных изменений, реализуемые через политические и культурные границы, в которых вопросы гендера, коммуникации и развития укоренены в глобальных структурах и процессах власти, определяющих доступ и приобретение экономических и социальных ресурсов. Уоткинс (1999) отмечает, что, хотя критические ученые описывали глобальное доминирование западных и корпоративных медиа-систем, гендер также играет роль в этом уравнении, поскольку широко задокументирована тенденция медиа-индустрии тривиализировать роли и проблемы женщин (van Zoonen, 1994). Ранние исследователи коммуникации для развития не рассматривали роль гендера в своих обсуждениях медиа и модернизации (Watkins, 1999, с. 48). Однако анализ их работ выявляет неявные предположения о ролях мужчин и женщин в процессе развития. Таким образом, существует необходимость понимания динамики, способствующей институциональному конструированию гендера в стратегиях коммуникации для развития, направленных на решение социальных проблем. Уоткинс (1999) ссылается на Стивис (1993), чье обобщение феминистских исследований пришло к выводу, что необходимы исследования "ролей и представлений женщин в деятельности по развитию в странах третьего мира, включая проекты финансирующих агентств" (с. 120). Наряду с интеграцией региональных, национальных и/или организационных перспектив, одним из конкретных инструментов для политиков является обеспечение учета гендерных аспектов в политике. Независимо от того, играет ли гендер центральную роль в политике коммуникации для развития, процесс разработки политики должен быть осознанным, чтобы учитывать интересы как женщин, так и мужчин. При учете взглядов различных групп женщин и мужчин при формировании и реализации политики можно избежать неправильной оценки различных последствий для каждой группы, а также систем и организаций, которые их поддерживают. В стремлении обеспечить, чтобы общая правовая и политическая база способствовала гендерному равенству, можно сделать больше, чем просто принять законы, прямо предусматривающие гендерное равенство. Поэтому важно, чтобы все законы и политика отражали соображения гендерного равенства посредством процесса, называемого гендерным мейнстримингом. Гендерный мейнстриминг, согласно Организации Объединенных Наций, является общепринятой глобальной стратегией продвижения гендерного равенства. Мейнстриминг – это не самоцель, а стратегия, подход, средство достижения цели гендерного равенства. Мейнстриминг предполагает обеспечение того, чтобы гендерные перспективы и внимание к цели гендерного равенства были центральными во всей деятельности – разработке политики, исследованиях, адвокации/диалоге, законодательстве, распределении ресурсов, планировании, реализации и мониторинге программ и проектов. Сильная и постоянная приверженность гендерному мейнстримингу является одним из наиболее эффективных способов для Организации Объединенных Наций поддерживать продвижение гендерного равенства на всех уровнях – в исследованиях, законодательстве, разработке политики и в деятельности на местах, а также обеспечить, чтобы женщины и мужчины могли влиять на усилия в области развития, участвовать в них и извлекать из них выгоду. Детский фонд Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ) также продвигает гендерную чувствительность в своей политике. Гендерный обзор ЮНИСЕФ обеспечивает учет гендерных аспектов во всех проектах и программах ЮНИСЕФ, а также в его работе с партнерами. ЮНИСЕФ также обеспечивает гендерную чувствительность инструментов мониторинга и оценки и осведомленность каждого сотрудника о Кодексе поведения ООН. ЮНИСЕФ также использует Руководство по гармонизированному гендерному развитию (HGAD) в качестве инструмента для продвижения гендерного равенства и расширения прав и возможностей женщин при разработке и реализации проектов. Коммуникационный подход, встроенный в модели расширения прав и возможностей, сочетает в себе использование соответствующих средств массовой информации. Это означает использование различных каналов, от местных медиа до международных медиа-систем (Einsiedel 1996).

Development communication efforts, along with other development strategies, have failed to improve the conditions of women on a global scale, and when compared with men, women are disproportionately subject to poverty, illiteracy, domestic violence, discrimination, and barriers to senior professional positions, even in development organizations (Harbour & Twist, 1996). As a group that is marginalized from global, national, and community power structures, Wilkins (1999) contends that women tend to constitute a target more often than a participant in the production of development communication. Moore (1995) estimated that "gender" made its "first discursive appearance" in development institutions during the 1960s (p. 43). However, it was not until 1975 that women's contributions to the development process were formally acknowledged by the United Nations (UN). The mid 1970s marked a shift in attention to women in development, along with other critical transitions in the field of development communication (Rogers, 1976; Schramm & Lerner, 1976). A WID strategy advocated including women as an explicit focus in order to achieve development goals (Dagenais & Piché, 1994). In 1975, WID was placed on a global agenda when the UN sponsored a conference in Mexico City to launch the Year of Women. This facilitated the designation of the Decade for the Advancement of Women (1976 until 1985). As a discourse, WID served to organize principles for the production of knowledge about women by states, institutions, and communities (Escobar, 1995, p. 210). WID construed women as actively contributing to society through their economic production and human reproduction (Staudt, 1985). WID also pointed to a need to improve women's access to education, employment, and political participation (Valdivia, 1996), conditions considered in earlier models of modernization that tended to privilege male constituents. Throughout the Decade for the Advancement of Women however, several scholars recognized limits to using media to promote social change, such as problematic stereotypes of women in media texts, a lack of women's employment in positions of power in media industries, and poor access to mediated technologies as a source of information, particularly among rural women. Following the Decade for Women, attention to WID gradually shifted toward a concern with gender and development (GAD). This shift from "women" to "gender" resonates with an understanding of gender as a socially constructed category, rather than essentializing sex as a biological condition (Dagenais & Piché, 1994). GAD attempted to position women as active agents of social change situated within social and structural systems of patriarchy and power (Dagenais & Piché, 1994). Steeves (1993) drew attention to critical scholarship about the political economy of communication and participatory approaches to development (Freire, 1983) to propose the creation of a global, imagined feminist community that challenges power relations. A "global feminist" approach to development would critique what appears to be defining gender according to reproductive capacity in a way that promotes motherhood as a universal role for women, rather than celebrating diversity in women's intentions, experiences, backgrounds, and capabilities. Hooda and Singh (2012) note that the most significant and longest social movement continuing is the movement for the emancipation of women. However, the primary goal for women empowerment is to improve the quality of life of women, but also has deep ramifications in social, economic and political scenario of body polity. It is such contentions that stressing the need to recognize power dimensions within women's domestic, professional, and social contexts, GAD proponents would advocate interventions designed to change structures or norms. Development communication activity embodies models of social change that are implemented across political and cultural boundaries wherein, issues of gender, communication, and development are grounded in global structures and processes of power, which condition access to and acquisition of economic and social resources. Watkins (1999) notes that in as much as critical scholars have described the global domination of media systems by Western and corporate agencies, gender also factors into this equation, as the extensive documentation of the tendency of media industries to trivialize women's roles and concerns has been historically demonstrated (van Zoonen, 1994). Early scholars of development communication did not explicitly address the role of gender in their discussions of media and modernity (Watkins, 1999, p. 48). However, an examination of their work illustrates implicit assumptions made about men's and women's roles in the development process. There is thus a need to understand the dynamics contributing to the institutional construction of gender within development communication strategies designed to alleviate social problems. Watkins (1999) cites Steeves (1993) whose summary of feminist scholarship concluded that, among other areas, research is needed "on women's roles and representations in Third World development communication activities, including funding agency projects" (p. 120). Along with integrating regional, national, and/or organizational perspectives, one specific tool for policymakers is ensuring that gender perspective is incorporated into policies. Regardless whether gender plays a central role in a development communication policy, the policy making process has to be taken in a deliberate way to address concerns of both women and men. When views of different groups of women and men in policy formation and delivery are taken accordingly, misjudging of the different effects on each group, and the systems and organizations that support them can be avoided. In a quest to ensure that the overall legal and policy framework is promoting gender equality, more than just adopting laws that explicitly provide for gender equality can be done. Thus it is essential that all laws and policies reflect gender equality considerations, through a process called gender mainstreaming. Gender mainstreaming is the mechanism to ensure a gender sensitive approach to policy making. Gender mainstreaming, according to the United Nations, is a globally accepted strategy for promoting gender equality. Mainstreaming is not an end in itself but a strategy, an approach, a means to achieve the goal of gender equality. Mainstreaming involves ensuring that gender perspectives and attention to the goal of gender equality are central to all activities—policy development, research, advocacy/ dialogue, legislation, resource allocation, and planning, implementation and monitoring of programmes and projects. A strong, continued commitment to gender mainstreaming is one of the most effective means for the United Nations to support promotion of gender equality at all levels—in research, legislation, policy development and in activities on the ground, and to ensure that women as well as men can influence, participate in and benefit from development efforts. United Nations Children's Fund or UNICEF also promotes gender sensitivity in its policies. UNICEF gender review ensures that gender is mainstreamed in all UNICEF's projects and programs as well as in its work with partners. UNICEF also ensures that the monitoring and evaluation tools are gender sensitive and that every staff is aware of the UN Code of conduct. UNICEF also uses the Harmonized Gender and Development Guidelines (HGAD) as a tool to promote gender equality and women's empowerment in the development and implementation of projects. The communication approach embedded within empowerment models combines the use of appropriate media. This means using a variety of channels ranging from indigenous media, local and international media systems. (Einsiedel 1996).

Демография

Демография, определяемая как статистическое изучение населения, рассматривается как более общая наука, способная анализировать популяции, демонстрирующие изменения в течение определенного периода времени. Однако, в сочетании с более специфическим аспектом коммуникации, связанным с социальными науками, демография может быть значимым фактором и, как следствие, влиять на разработку политики в области коммуникаций для развития. Изменения в численности населения обусловлены рождаемостью, миграцией и смертностью. Эти демографические процессы влияют на использование ресурсов, формирование наций и общества, а также на культурное развитие, что требует разработки соответствующих политик коммуникаций для развития. Исследователь Института демографических исследований имени Макса Планка Себастьян Клюзенер "исследовал, как обмен идеями и информацией между людьми может повлиять на развитие пространственных, временных и социальных различий в демографических изменениях. Результаты показывают, что коммуникация играет гораздо более важную роль в формировании демографических процессов". В своем обсуждении взаимосвязи между коммуникаторами и их аудиторией Натали Т. Дж. Тиндалл, доцент кафедры коммуникаций Университета штата Джорджия (США), отмечает: "Демографические категории все еще могут многое рассказать нам о нашей социальной структуре и продолжают быть полезными для макроуровневого понимания людей и обществ". Именно с этим пониманием политики могут быть разработаны более точно соответствующие потребностям тех, для кого они предназначены. Кроме того, критерии, по которым проводится демографический анализ, являются важными факторами, которые могут служить ориентиром при разработке политики коммуникаций для развития. К ним относятся, но не ограничиваются, возраст, уровень образования, половой состав, доходы отдельных лиц и домохозяйств и т.д. В соответствии с ориентированным на прогнозирование кризисов и решение проблем подходом политических наук, чем лучше разработчики политики понимают демографическую структуру населения – не только социальную, – тем более чуткой и проактивной может быть разработка политики. При учете перспектив точной репрезентативной выборки населения, группы или культуры, разрабатываемые политики лучше соответствуют поставленным целям. Скалоне, Дрибе и Клюзенер также обнаружили, что "коммуникация может значительно повысить эффективность политики, касающейся населения, и других процессов социальных изменений".

Defined as the statistical study of populations, Demography is seen as more of a general science that can analyze populations that show change over a period of time. However, in combination with the more specific aspect of communication that has to do with social sciences, demographics can be a significant factor and consequently influencer of Development Communication policy design. Population changes are brought about by birth, migration and mortality. These demographic processes affect the use of resources, nation building and society formation, and cultural development calling for development communication policies. Researcher for the Max Planck Institute for Demographic Research Sebastian Klüsener "investigated how the exchange of ideas and information between people could affect the development of spatial, temporal, and social differences in demographic change. The results highlight that communication plays a much larger role in shaping demographic processes " In her discussion of the relationship between communicators and their audiences, Natalie T. J. Tindall, an associate professor in the department of communication at Georgia State University, US, shares "Demographic categories can still tell us a lot about our social structure, and continue to be useful for macro level understandings of people and societies." It is with this understanding that policies can be designed more tailor fit to those it is designed for. Furthermore, the criterion by which a demography is performed are relevant factors that may act as a roadmap that can guide development communication policy making. This includes but is not limited to age, level of education, gender distribution profile, individual and household income, etc. With the anticipatory objective of policy sciences in relation to crisis or problem solving, the better policy makers get a grasp of how a population is demographically—not just socially—the more sensitive and pro active policy making as a process can be. When perspectives of an accurate cross sectional sampling of a population, group, or culture are taken into consideration, the ensuing policies are better geared towards the pre set objectives. Scalone, Dribe, and Klusener have further found that "Communication can significantly increase the impact of population relevant policies and other processes of social change "

Процессный подход

Процессный подход непосредственно связан с процессом планирования коммуникаций, который опирается на теории, лежащие в основе процесса планирования, утверждающие, что планирование – это применение теории к пониманию того, как и почему она используется. (ЮНЕСКО, 1980) Во-вторых, он касается самого процесса планирования, предлагая альтернативные способы организации планирования и его функций, в зависимости от различных целей и контекстов. (ЮНЕСКО, 1980) Суть аргументации заключается в том, что существуют альтернативы широко известному рациональному/комплексному подходу к планированию. (ЮНЕСКО, 1980) Он способствовал развитию трех ключевых характеристик теории и практики модернизации: обвинению жертвы, социальному дарвинизму и сохранению классовой структуры неравенства. (1) Обвинение жертвы – это идеологический процесс, почти безболезненный обходной путь для политиков и интеллектуалов во всем мире. Это процесс оправдания неравенства в обществе путем выявления недостатков у тех, кто страдает от этого неравенства. Политики просто обвиняют в нищете бедных в странах третьего мира, приписывая это недостатку мотивации и доступа к информации, необходимой для улучшения их положения в социальных и экономических аспектах. (2) Социал-дарвинисты полагали, что государственное вмешательство в поддержку бедных приведет к катастрофическим последствиям, поскольку оно нарушит законы естественного отбора. Теоретики считали, что внешнее вмешательство в проблемы бедных приведет к ужасным результатам, поскольку это будет препятствовать естественному ходу событий, индивидуальному выбору и правам. (3) Сохранение классовой структуры неравенства – это интерес капиталистов, и его довольно трудно преодолеть. Сосредоточение внимания на культурных недостатках на индивидуальном уровне привело к сохранению статус-кво внутри и между неравными обществами, тем самым задерживая изменения.

Системный подход

Системный подход в планировании коммуникаций рассматривает вопросы создания новых систем внутри организаций (ЮНЕСКО, 1980). Этот подход ценен для планировщиков, которым необходимо разработать организационные системы для осуществления коммуникационных функций (ЮНЕСКО, 1980). Он также наиболее эффективен при решении проблем, связанных с окружающей средой, предоставляя планировщикам аналитический взгляд на анализ проблем и набор инструментов для реализации этого подхода (ЮНЕСКО, 1980).

Жизненный цикл политики

Правительственные чиновники и лица, принимающие политические решения, как в развитых, так и в развивающихся странах, часто сталкиваются с проблемами, для которых у них нет готовых решений. Каждая проблема, страна и культура требует специфического подхода и, по-видимому, проходит через жизненный цикл политики. Винсемиус предложил четыре фазы политического цикла:
Фаза 1: Осознание проблемы; различные группы в обществе, такие как правительственные чиновники, лоббисты и лидеры стран, осознают проблему, например, терроризм, бедность, глобальное потепление и другие. На этом этапе заинтересованные стороны понимают, что проблему необходимо решать посредством политики. Фаза 2: Установление контроля над проблемой; на этом этапе правительство начинает разрабатывать механизмы решения посредством формулирования политики. Зачастую научно-исследовательские работы, ориентированные на политику, поручаются научным учреждениям, проводятся пилотные опросы общественного мнения и рассматриваются варианты улучшения и решения проблемы. Фаза 3: Решение проблемы; на этом этапе реализуются политические меры, программы и проекты. В большинстве случаев правительство самостоятельно управляет всеми деталями программы, однако наилучший результат достигается при участии НПО и других заинтересованных сторон в реализации инициатив. Фаза 4: Мониторинг проблемы; на этом этапе основное внимание уделяется обеспечению контроля над проблемой и его поддержанию. Это также время для разработки будущей политики и развития государственно-частного партнерства в реализации политических мер.

Междисциплинарные исследования для политики и практики

Анализ политики традиционно следовал линейной модели – выявление проблемы, разработка политики, принятие законодательства, реализация, оценка и повторение. Однако при решении сложных социально-экономических проблем более эффективным может оказаться междисциплинарный подход к общественным проблемам, особенно для исследовательских тем междисциплинарного характера (например, гендерные исследования, экология) или тех, что связаны с политическими или стратегическими вопросами – с привлечением знаний из различных дисциплин для углубленного понимания конкретных проблем или разработки новых концепций. Основной интерес междисциплинарных исследований для политики и практики заключается в описании, прогнозировании и, в конечном итоге, в социальных изменениях. В междисциплинарных исследованиях различные дисциплины взаимодействуют и работают совместно на каждом этапе исследовательского процесса – от концептуализации, разработки дизайна исследования и методологии, анализа и интерпретации данных до разработки политики.

Методы анализа политики коммуникации

Онкико и Флора (2006). CTA – это качественный метод, направленный на выявление как прямых, так и косвенных последствий применения конкретных коммуникационных технологий на личность и общество (Flor, 1991) до внедрения новых технологий (Ongkiko & Flor, 2006). В данном случае, он должен обеспечивать непредвзятый анализ и информацию о физических, биологических, экономических, социальных и политических эффектах [коммуникационных] технологий. Определяет типы анализа затрат, используемые при разработке политики для поддержки процесса принятия решений. К ним относятся: анализ «затраты-выгоды», анализ экономической эффективности, анализ использования затрат и анализ полезности затрат.

Анализ социальных затрат и выгод

Патак (n. d.) объясняет, что анализ социальных затрат и выгод (SCBA) также называется экономическим анализом (EA). SCBA или EA – это исследование целесообразности проекта с точки зрения общества, позволяющее оценить, принесет ли предлагаемый проект пользу или понесет затраты для общества (Ibid.). Ongkiko и Flor (2006) утверждают, что цель состоит в определении оптимальных объемов для поддержки принятия решений или оценки эффективности уже принятых решений, а также в выявлении влияющих факторов.

Установление доверия во внутренних коммуникациях

Согласно Кеннану и Хейзлтону (2006) в их теории внутренних связей с общественностью, эффективная коммуникация основывается на социальном капитале. Социальный капитал – это способность организации достигать желаемых целей, таких как удовлетворенность, вовлеченность и производительность сотрудников, а также удовлетворенность клиентов. Шокли-Залабак и др. (2000) утверждали, что доверие является формой социального капитала. Исследования Шокли-Залабака показали, что доверие связано с уменьшением количества судебных разбирательств и необходимости в законодательном регулировании. Оно также напрямую влияет на способность организации справляться с изменениями и кризисными ситуациями, а также на удовлетворенность работой, производительность и формирование команд. Политика корпоративных коммуникаций имеет решающее значение для устойчивого развития организации. Она может как обеспечить успех, так и привести к краху бизнеса, поэтому ее необходимо четко доносить, особенно при работе со сложными вопросами и в условиях быстро меняющегося рынка. Источник: «Коммуникации с сотрудниками/в организации» Брюса Бергера (2008). Коммуникации с сотрудниками / организационные коммуникации.

Наука политики как катализатор коммуникации в области окружающей среды в направлении развития

Политология является основой для развития экологического и социального движения, направленного на решение масштабных проблем и вызовов, связанных с истощением окружающей среды и развитием общества. При этом, при рассмотрении этих проблем и обсуждении развития необходимо учитывать три компонента: экономику, окружающую среду и общество. Наиболее распространенное явление, которое будет приобретать все большую значимость в условиях продолжающегося двойственного процесса экономической и экологической глобализации, – это необходимость разработки политики устойчивого развития. Концепция "политологии" играет центральную роль в этом процессе, поэтому интеграция и синхронизация коммуникации и политологии в решении возникающих проблем представляется ценной. Специалисты по коммуникациям вносят существенный вклад в развитие общества и обеспечение экологической устойчивости, и их работа может служить основой для анализа и разработки политики. На стыке науки и политики, политики, специалисты по коммуникациям и другие ключевые заинтересованные стороны должны постоянно взаимодействовать. Развитие с акцентом на инструменты экологической коммуникации, основанное на принципах политологии, является актуальной темой. Действительно, учет экологической коммуникации при разработке политики для решения долгосрочных проблем служит катализатором для политиков в выявлении наиболее острых вопросов. Для многих стран, развивающихся или уже достигших определенного уровня развития, учет экологических факторов имеет решающее значение, поскольку развитие, основанное на ошибочных принципах политологии, может привести к множеству экологических кризисов. Поэтому разработка политики, способствующей развитию экологической коммуникации, имеет жизненно важное значение, поскольку она вносит значительный вклад в общий экономический рост и служит платформой для обсуждения ключевых вопросов, способствующих принятию обоснованных решений. Экологическая коммуникация определяется как "инструмент, который мы используем для формулирования экологических проблем и поиска различных путей их решения в сообществах". Разработка инструментов экологической политики на национальном уровне оказывает положительное влияние на управление окружающей средой на всех уровнях и во всех секторах. Однако, разработка "инструментов экологической коммуникации" необходима для создания основы, позволяющей понять, как политология и экологическая коммуникация могут стимулировать развитие, распространяясь сверху вниз, начиная с национального уровня. Коммуникация в экологической сфере, в основном формально регулируемая законодательством об доступе к информации и участии, обладает большим потенциалом, если использовать широкое разнообразие хорошо развитых и постоянно появляющихся новых форм экологической коммуникации, представленных различными секторами и целевыми группами, для достижения общей цели устойчивого развития. Разработка политики, направленной на продвижение экологической коммуникации для развития, имеет важное значение. Однако, нельзя игнорировать понимание инструментов экологической коммуникации, особенно широкого спектра технического содержания и социальных аспектов, для эффективного использования их возможностей.

Policy science is the bedrock in developing environmental and social movement to address immense issue and predicament regarding environmental depletion and societal development. However, there are three components to be considered when addressing about the issue and talking about development (economy, environment, and society). The most prevalent phenomenon bound to become increasingly imperative through the ongoing dual process of economic cum ecological globalization wherein the process of constructing policies for sustainable development is essential. The concept of "policy science" plays a central role in the development; therefore, the incorporation and synchronization of communication and policy science in tackling the challenges encountered is valuable. The communicators are critical contributors to societal development and environmental sustainability wherein the basis could be aided as the framework for policy analysis and policy construction. At these science policy interfaces, policymakers, communicators and other key stakeholders are supposed to interact on a constant basis. Development with emphasis on environmental communication instrument guided by the policy science is a trending topic. Indeed, the consideration of environmental communication in developing policy to handle the enduring distresses act as catalyst for policy makers to unravel protuberant concern. Numerous countries that have developed or are developing when surfacing about the environment is essentially crucial as the development that is being misguided by the policy science will lead to a plethora of environmental crisis. Therefore, policy creation in fostering environmental communication is vital as it has significantly contributed to the totality growth of economy and serve as a platform to raise key questions that positively helpful in decision making. Environmental communication, defined as " the medium that we use in constructing environmental problems and negotiating communities different responses to them. The development of environmental policy instruments at the national level has a positive influence on environmental management at other levels and all sectors. However, the requirement in developing "environmental communication instrument" is essential to lay the foundation for the framework to understand the environmental communication policy science in stimulating for development into top down stream from national level. Communication in the environmental sector that is primarily formally regulated by access to information and participation legal acts, has great potential, if an immense variety of well developed and continuously emerging new environmental communication forms represented by different sectors and target groups, are utilized for the common goal of sustainable development. Setting policy to promote environmental communication for development is essential. However, understanding environmental communication instruments especially the broad spectrum of technical content and social consideration to lever the consequences should not be deserted.

Дистанционное обучение

В книге "Beyond Access and Equity: Distance Learning Models in Asia" (2002) Флор подробно описывает случай SMP Terbuka – школы неполного среднего образования в Индонезии, реализующей обучение в дистанционном формате. Это согласуется со стремлением страны к всеобщему начальному образованию. Для оценки социокультурной среды SMP Terbuka и определения политической среды для дистанционного обучения было проведено сканирование внешней среды. В исследовании также применялся метод проблематики для анализа структурных организационных проблем дистанционной системы обучения и выявления их причин. В целом, использовался системный подход, в рамках которого анализировались внешняя среда, заинтересованные стороны, организация и сеть, а также структура проблемы. Флор предлагает план коммуникации и адвокации для SMP Terbuka, направленный на привлечение общественной поддержки к этому альтернативному способу обучения. При разработке стратегии социального маркетинга и адвокации был проведен ситуационный анализ, включавший четыре метода: сканирование внешней среды, оценку коммуникационных ресурсов, анализ существующих коммуникационных стратегий и стратегический анализ воздействия на заинтересованные стороны сектора.

Между исследованиями, разработками и политикой

Это сложная задача – добиться эффективности в политике развития, особенно в сельской местности. Она требует участия множества заинтересованных сторон, которые должны продемонстрировать согласованные действия. Сунитийосо и др. (2012) утверждают, что для решения проблем государственной политики необходимо системное мышление, требующее совместных усилий, выходящих за рамки организационных границ. Правительство, через свою администрацию, должно проявлять энергию и неподкупность при реализации этих программ. Разработчики политики развития должны учитывать необходимость предоставления образования и постоянного обучения для успешной реализации программ, предназначенных для бенефициаров. Постоянное обучение опирается не только на ИКТ, но и требует развития эмоционального интеллекта для мотивации бенефициаров к участию и формирования чувства сопричастности. Президент Джулиус К. Ньерере однажды заявил, что люди должны принимать участие в обсуждении, планировании и реализации своего развития (Танганьикский Африканский национальный союз, 1971). Следовательно, развитие возможно только тогда, когда люди развиваются сами. Это было осознано не только социалистическими и коммунистическими странами, но и капиталистическими, такими как Сингапур и Южная Корея. Саморазвитие обычно сопровождается социальной мобилизацией, осуществляемой политическими партиями, неправительственными организациями и представителями академического сообщества. Исследователи предложили различные категории для анализа изменений, происходящих в сферах исследований и политики. Причиной отсутствия согласия в отношении эффективности политики развития коммуникаций является нереализованная связь между важностью исследований и разработок и процессом принятия политических решений. В отличие от Европы, Соединенных Штатов и Латинской Америки, вопросы передачи знаний и технологий находятся в центре внимания экономической, социальной и промышленной политики.

Сокращение разрыва посредством сотрудничества

В процессе формирования политики произошел сдвиг от академических источников развития взаимоотношений между правительством, научными кругами и промышленностью, и ученые часто называют это «моделью тройной спирали». Генри Эцковиц определяет ее как «спиральную модель инноваций, отражающую множество взаимно обусловленных связей на различных этапах процесса капитализации знаний». Фундаментальное отличие коммуникации в сфере развития от традиционных представлений о массовой коммуникации заключается в ее целенаправленности. По мнению Флора, политика, будучи руководством к действию, подразумевает, что определенные направления уже заданы. Коммуникация в сфере развития и политология исходят из единой предпосылки – необходимости активного применения знаний и принципов социальных наук для решения масштабных общественных проблем в контексте социальных изменений. Политология изучает знания и процессы принятия решений в общественной и гражданской сферах. Знание процесса принятия решений предполагает систематические эмпирические исследования того, как формируется и реализуется политика. Систематизированные знания выходят за рамки отдельных афористических замечаний, разбросанных по литературе о «мудрости» прошлых лет. Как отмечал Флор, «информатизация является следствием наступления информационной эпохи. Все аспекты общества – политика, культура, бизнес и экономика – становятся все более ориентированными на информацию. Информация порождает экономики и общества, в которых информация, закономерно, становится доминирующим товаром или ресурсом. Параллельно с информатизацией происходит глобализация экономики. Коммуникационная или информационная революция, образно говоря, уменьшила размеры мира. Мгновенная связь между людьми, находящимися на противоположных концах земного шара, стала обычным явлением. Расстояние больше не является существенным препятствием для коммуникации».

Информационное общество против информационного века

Информационное общество следует отличать от информационной эпохи. Информационное общество – это социальная система, а информационная эпоха – это период в истории человеческой цивилизации, всемирное явление. Возможно жить в информационную эпоху, но не быть частью информационного общества. Наблюдения также указывают на тенденцию к формированию информационных обществ в странах третьего мира. Например, в Азии определенные тенденции, не зависящие от политических событий, свидетельствуют о движении в этом направлении. К ним относятся растущий спрос на мобильные устройства и программное обеспечение, широкополосный доступ, Wi-Fi, услуги WiMAX и даже онлайн-образовательные программы. Стратегия, принятая в 2012 году, направлена на то, чтобы помочь развивающимся странам использовать потенциал информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) для улучшения предоставления государственных услуг, стимулирования инноваций и повышения производительности, а также повышения конкурентоспособности. В рамках этой стратегии Всемирный банк, Международная финансовая корпорация (МФК) и Многостороннее агентство по гарантированию инвестиций (МИГА) сосредоточены на трех приоритетах: (1) Трансформация – повышение открытости и подотчетности развития и улучшение качества предоставляемых услуг; (2) Связь – расширение доступного широкополосного доступа, включая доступ для женщин, людей с инвалидностью, социально незащищенных слоев населения и жителей отдаленных и сельских районов; и (3) Инновации – развитие конкурентоспособных ИТ-отраслей и стимулирование инноваций в области ИКТ с акцентом на создание рабочих мест. Новые технологии, такие как виртуальная реальность и искусственный интеллект, также готовы изменить ландшафт развития. Организация Объединенных Наций, в рамках своего проекта «Виртуальная реальность», использует виртуальную реальность для создания платформ для пропаганды, повышения осведомленности и сбора средств. Ее VR-продакшн «Облака над Сидрой» получил признание за освещение условий жизни около 84 000 сирийских беженцев в лагере Заатари в Иордании. HTC, разработчик системы Vive VR, также поддерживает Цели устойчивого развития ООН через свою программу «VR for Impact», которая стремится «создать путь к глобальному миру и процветанию вместе». С точки зрения политических последствий, ожидается, что эффект погружения, создаваемый VR, «усилит голоса тех, кто часто остается без внимания, напрямую вовлекая людей в процесс принятия решений».

An information society should be differentiated from Information Age. An information society refers to a social system, meanwhile, the Information Age refers to an era in human civilization, a worldwide phenomenon. It is possible for people to live in an information age but not in an information society. Observations have also pointed that the trend towards information societies can be found in the Third World. For example, in Asia, certain trends that are indifferent to political developments show that Asia is moving towards that direction. These trends include: the growing demand for mobile devices and software, broadband, Wi Fi, wi max services, and even online educational programs. which was adopted in 2012, intends to help developing countries make use of the potential of ICTs to improve the delivery of public services; drive innovations and productivity gains; and improve competitiveness. Under the strategy, the World Bank, the International Finance Corporation (IFC) and the Multilateral Investment Guarantee Agency (MIGA) focus on three priorities: (1) Transformation, by making developments more open and accountable and improving service delivery; (2) Connectivity, by scaling up affordable access to broadband including for women, disabled citizens, disadvantaged communities and people living in remote and rural areas; and (3) Innovation, by developing competitive IT based industries and fostering ICT innovation with a focus on job creation. Nascent technologies, such as virtual reality and artificial intelligence, are also set to reshape the development landscape. The United Nations, through its Virtual Reality Series Project, has tapped virtual reality to build platforms for advocacy, awareness, and fundraising. Its VR production titled Clouds over Sidra earned accolades for shedding light on the conditions of some 84,000 Syrian refugees in Jordan's Za'atari camp. HTC, developer of the Vive VR system, also supports the UN Sustainable Development Goals through its "VR for Impact" program, which seeks to "create a pathway to global peace and prosperity together". In terms of policy implication, the immersive experience brought about by VR is expected "to elevate the voices of those who often do not have a say, bringing peoples' voices directly into the decision making process".

Цифровая пропасть

Быстрое развитие технологий коренным образом изменило способы нашего общения. В результате все больше людей получают доступ к сети Интернет, то есть "подключаются". Взрывной рост объемов информации создает взаимосвязанный глобальный мир, где каждый может легко общаться и совершать сделки в мгновение ока. Однако этот информационный взрыв увеличил разрыв между теми, кто имеет доступ к информации, и теми, кто его не имеет, что привело к возникновению цифрового неравенства. Группы или сообщества, которые могут позволить себе технологии и имеют полный доступ к Интернету, относятся к категории "информационно обеспеченных", а социально незащищенные слои населения – к категории "информационно необеспеченных".

Международная коммуникация

Международная коммуникация, интеллектуальная область, изучающая вопросы массовой коммуникации на глобальном уровне, иногда также называется коммуникацией развития. Эта область охватывает историю телеграфа, подводных коммуникационных кабелей, коротковолнового и международного вещания, спутникового телевидения и глобальных потоков средств массовой информации. В настоящее время она включает в себя вопросы Интернета в глобальном контексте и использование новых технологий, таких как мобильные телефоны.

Анализ политики в организационной коммуникации

Развитие в сообществе критически оценивается не только заинтересованными сторонами, но и самими жителями. Будучи одними из бенефициаров проектов, реализуемых в сообществе, жители внимательно следят за тем, как правительство воплощает эти проекты в жизнь. Анализ работы коммуникаций внутри организации является важной частью деятельности. Эти два аспекта взаимосвязаны, что будет рассмотрено ниже.

Коммуникационная и организационная теория

Как уже упоминалось, успешная реализация проекта развития возможна при условии эффективной коммуникации. Для достижения этой цели организация, реализующая проект развития, должна учитывать используемую систему. Организация – это среда, в которой система внедряется и функционирует. Ее структура варьируется в зависимости от целей компании, ее имиджа и желаемого уровня качества. Будучи частью организации, необходимо понимать принципы ее работы. Стремление к пониманию технической стороны деятельности организации приводит к формированию концепции «теории организации». Впоследствии она развивается в «дисциплину социальных наук», определяемую как «совокупность идей и работ, описывающих, объясняющих и влияющих на процессы, происходящие в организациях». Это делает данную дисциплину основой для изучения «теории управления и лидерства», позволяющей исследователям понять, как «теория организации» применяется в конкретных системах. Более того, организационная теория (ОТ), согласно Барзилай (2016), представляет собой «изучение организаций с целью выявления общих закономерностей для решения проблем, повышения эффективности и производительности, а также удовлетворения потребностей заинтересованных сторон». Таким образом, коммуникация в сфере развития тесно связана с политологией и теорией организации, поскольку проекты развития требуют организации как органа, определяющего политику для достижения целей проекта, и как исполнителя этих проектов.

Пересмотренный и укрепленный интерфейс: коммуникация в области развития и политические науки

Чтобы подтвердить взаимосвязь этих областей, я рассмотрел концепции коммуникации развития и политологии. Образование для развития, смежная и более молодая дисциплина, рассматривается кратко. Также выделены сходства между этими направлениями. Quebral (2012) переопределяет коммуникацию развития как «науку о человеческой коммуникации, связанную с переходом общин от бедности во всех ее проявлениях к динамичному всестороннему росту, способствующему справедливости и раскрытию индивидуального потенциала» (с. 9). Между тем, Guru (2016) объясняет, что коммуникация развития (1) предоставляет концептуальную и практическую основу для ускорения развития во всех сферах жизни; (2) включает интеграцию спланированного, организованного и конкретного коммуникационного пакета в процессы планирования, программирования и реализации; (3) способствует распространению образования для развития среди различных заинтересованных сторон; и (4) расширяет возможности маргинализированных индивидуумов, групп и организаций (с. 101). Изначально я полагал, что образование для развития является лишь функцией или подмножеством коммуникации развития, как, например, информирование, мотивация, убеждение и другие. Однако это самостоятельная дисциплина, возникшая в 1990-х годах. Bourn (2015) описывает ее как «образовательный подход, который (1) реагирует на вопросы развития, прав человека, справедливости и мирового гражданства; (2) представляет международную перспективу развития и прав человека в образовании в различных частях мира; (3) продвигает голоса и точки зрения тех, кто исключен из равного доступа к выгодам международного развития человеческого потенциала; (4) сопоставляет и анализирует проблемы и вызовы развития во всем мире; (5) предоставляет людям возможность задуматься о своей международной роли и ответственности в вопросах равенства и справедливости в развитии человеческого потенциала; и (6) рассказывает новую историю развития человеческого потенциала» (с. 47). С другой стороны, политология или политологические исследования в основном относятся к политическому циклу, который включает «разработку политики, ее реализацию, оценку и обратную связь» (Flynn и Asquer, 2017, с. 40). Изначально это функция управления и, следовательно, прерогатива государственных служащих. Однако, с демократией как формой правления во многих странах, она также стала прерогативой управляемых, отсюда и термин «государственная политика». Большинство публикаций по политологии цитируют определение, разработанное Томасом Даем, как «то, что правительства решают делать или не делать». Однако Chakrabarty и Chand (2016) утверждают, что «не существует универсального определения политики, хотя можно сформулировать почти универсальное определение, подчеркнув ее технический характер» (с. 3). Они характеризуют определение Дая как «функциональное» и утверждают, что «правительства не свободны в своем выборе, поскольку он зависит от контекста и идеологии, которой они придерживаются» (с. 4). Они указывают на ограничения определения Дая: (1) оно не отражает идеологические цели правительства; (2) не учитывает критическую роль институтов; и (3) не предоставляет достаточной информации для концептуализации государственной политики как инструмента реализации и маркера идеологии. После представления этимологии терминов «публичный» и «политика» они предлагают определение для широкой публики в виде акронима: POLICY. PO означает «периодически организованный», что указывает на то, что политика «постоянно пересматривается и трансформируется в соответствии с меняющимися социальными, экономическими и политическими реалиями». LI означает «юридически обусловленный», что подразумевает невозможность игнорирования «конституций и других правовых инструментов при формировании политики». Наконец, CY означает «расчетный эффект», что подразумевает, что политика должна быть полезной и выгодной (с. 6). На этой основе они предлагают определение: «политика – это функциональный проект, направленный на достижение определенных целей на основе конкретных расчетов преимуществ и недостатков, и это, естественно, зависит от контекста» (с. 7). Следовательно, она носит динамичный характер: (1) учитывает меняющуюся среду и (2) отдает приоритет общественному благу. Они также перечисляют характеристики политики: (1) преднамеренно разработанная для решения общественных проблем; (2) представляет собой курс действий с конкретными целями и задачами; (3) разрабатывается в ответ на выявленную потребность, запрос или проблему; (4) создает среду, в которой различные заинтересованные стороны объединяются для разработки политических решений; (5) является авторитетным решением правительства (Chakbarty и Chand, 2016, с. 8). Были представлены три широкие и динамичные дисциплины. Поэтому целесообразно выделить их общие черты и сходства, чтобы подтвердить их взаимосвязь: (1) систематизированность (планирование, организация, проектирование или подход); (2) ориентация на изменения, желательно к лучшему, если не к оптимальному (общественное благо); (3) целостность и многомерность; (4) ориентация на людей или поддержка справедливости и социальной справедливости; и (5) широкое участие. Образование для развития, как самая молодая область или дисциплина, имеет две отчетливые особенности: устойчивое развитие и глобальное гражданство (Bourn, 2015). За последнее время перед термином «развитие» появилось множество модификаторов, но наиболее актуальным является «устойчивое», отсюда и Цели устойчивого развития (ЦУР). Guru (2016) определяет это как «видение будущего, которое предоставляет необходимый план, посредством которого деятельность отдельных лиц и институтов может быть оптимизирована на основе этических, гуманитарных и профессиональных соображений» (с. 85). Оно имеет три измерения: социальное, экономическое и экологическое (Всемирный саммит по устойчивому развитию, 2002, в Guru, 2016). Фактически, для специалистов по развитию и лиц, принимающих политические решения, крайне важно понимать эти измерения.

To affirm the interface, I reviewed the notions of development communication and policy sciences. Development education, a related and a younger discipline is shortly discussed. I also highlight the similarities of these fields. Quebral (2012) redefines development communication as "the science of human communication linked to the transition of communities from poverty in all its forms to a dynamic overall growth that fosters equity and the unfolding of individual potential" (p. 9). Meanwhile, Guru (2016) explains that development communication "(1) provides a conceptual and practical framework in accelerating development in all spheres of life; (2) includes the integration of planned, organized, and specific communication package into planning, programming, and implementation; (3)facilitates the flow of development education among various stakeholders; and (4) empowers marginalized individuals, groups, and organizations" (p. 101). I thought that development education is just a function or a subset of development communication just like information, motivation, persuasion, among others. In fact, it is discipline in its own right that started in the 1990s. Bourn (2015) describes it as "an education approach that (1) responds to issues of development, human rights, justice, and world citizenship; (2) presents an international development and human rights perspective within education in various parts of the world; (3) promotes voices and viewpoints of those who are excluded from an equal share in the benefits of international human development; (4) connects and compares development issues and challenges all over the world; (5) provides opportunities for people to reflect on their international roles and responsibilities with regard to issues of equality and justice in human development; and (6) narrates a new story of human development" (p. 47). On the other hand, policy sciences or policy studies basically refer to the policy cycle, which involves "policy making, policy implementation, policy evaluation, and policy feedback" (Flynn and Asquer, 2017, p. 40). Originally, it is a function of governance and, therefore the domain of government officials. However, with democracy as a form of government in many nations, it has also become the domain of the governed, hence, the term public policy. Most available literature on policy studies quote the definition developed by Hence Thomas Dye as "whatever governments choose to do or not to do." However, Chakrabarty and Chand (2016) argue that "[t]here cannot be a universal definition of policy although one can endure a near universal definition by highlighting its technical character" (p. 3). With these, they characterize Dye's definition as "functional in character" and contend that "governments are not at all free to choose because their choice is context dependent and governed by the ideology they adhere to" (p. 4). They raise the limitations Dye's definition: (1) does not reflect or represent the ideological goals of the government; (2) does not reflect the critical role of institutions; and (3) does not provide enough inputs to conceptualize public policy as an executive device and as a marker of ideology. After presenting the etymology of "public" and "policy", they propose a layman's definition through an acronym: POLICY. PO stands for periodically organized, which suggests that policies are "constantly reinvented and transformed in accordance with changing social, economic, and political realities". To add, LI means legally induced, which suggests it cannot dispense "constitutions and other legal instruments in shaping policy." Lastly, CY means calculated yields, which implies that policies must be beneficial and profitable (p. 6). With this, they propose a definition, that is, "[p]olicy being a functional design seeking to fulfill certain objectives on the basis of specific calculations of the pros and the cons, and this is naturally context dependent" (p. 7). Hence, it has a dynamic character: (1) it considers the changing environment, and (2) it prioritizes public good. They also enumerate the features of a policy: (1) intentional or deliberately designed to address societal issues; (2) a course of action with specific goals and objectives; (3) devised in response to a perceived need or demand or problem; (4)creates an environment in which various actors converge to develop policy designs; (5) an authoritative decision by the government (Chakbarty and Chand, 2016, p. 8). Three broad and dynamic disciplines are presented. It is then instructive to highlight their commonalities or similarities to affirm their interface: (1) systematic (planned, organized, designed, or an approach); (2) change oriented, preferably for the better if not the best (public good); (3) holistic and multidimensional; (4) pro people or advocates of equity or social justice, and (5) largely participatory. Development education, being the youngest field or discipline, has two distinct emphases: sustainable development and global citizenship (Bourn, 2015). A number of modifiers have come before the term development over time, but the most recent is sustainable, hence, the Sustainable Development Goals (SDGs). Guru (2016) defines it as "a vision of the future that provides necessary blueprint through which the developmental activities of individuals and institutions can be streamlined on the basis of ethical, humanitarian, and professional considerations" (p. 85). It has three dimensions: social, economic, and environmental (World Summit on Sustainable Development, 2002 in Guru, 2016). In fact, it is imperative for both development practitioners and policy makers to understand these dimensions.

Культура

В условиях глобализации потребность в общении возрастает. Многие страны инвестировали в развитие своих технологий, что, в свою очередь, ускорило обмен информацией между различными странами. Это привело к более сложной рабочей среде в различных организациях, особенно в бизнесе, образовании и некоммерческих организациях. Сотрудникам приходится сталкиваться с множеством факторов, отсутствующих в однородной среде, таких как учет других религиозных праздников, общение на разных языках и понимание различных предпочтений. В мультикультурной среде организационная культура становится более сложной. Многочисленные исследования показывают, как плохая коммуникация может привести к снижению эффективности организации. Каждой организации важно разработать эффективные средства для внутренней и внешней коммуникации и найти способы развития культуры обмена знаниями. Понимание влияния глобализации имеет решающее значение для конкурентоспособности организации на мировом рынке. В этом контексте эффективная коммуникация призвана создать здоровую организационную культуру, предоставляя необходимую информацию для преодоления разрывов внутри организации. Flor (2007) отмечает, что «коммуникация и культура неразрывно связаны» (с. 112). Очевидно, что коммуникация формирует культуру и наоборот, во всех организационных взаимодействиях, как внутренних, так и внешних. С давних времен эффективная внутренняя коммуникация, снижающая неопределенность и повышающая производительность труда, была общей целью многих организаций во всем мире. Следовательно, эффективные коммуникационные процессы подразумевают наличие четкой коммуникационной политики или ее признание на практике. Усложняют ситуацию взаимодействие лиц, принимающих решения, экспертов в области политики и членов организации в развитии коммуникационных процессов. Flor (2007) описывает потенциальные сложности, которые могут оказаться более обременительными, чем полезными для коммуникационной культуры организации. Самая сложная (и, возможно, самая трудоемкая) часть коммуникационной работы – это необходимость учитывать мнение всех: руководства, специалистов и конечных пользователей, чьи взгляды и предпочтения могут существенно отличаться от взглядов лиц, принимающих решения. Это может потребовать значительных усилий, особенно учитывая, что каждый, независимо от своей правоты, считает себя экспертом в области коммуникации (с. 167-168).

In the context of globalization, the need for communication is increasing. Many countries has invested in developing their technology which in turns speed up the exchange of information across different countries. This has led to a more complex work context in different institutions especially in business, education, and non profit organizations. Employees not only has to deal with a lot of things that are not present in a very homogenous environment like observing other religious holidays, communicating in different languages, and also understanding different preferences on certain things. In a multi cultural environment, organizational culture becomes more complex. There were countless of research that show how poor communication can lead to poor organizational performance. It is important for every organisation to develop an effective means to communicate internally and externally in the organization and find ways to develop a health knowledge sharing culture. Understanding the impact of globalisation is crucial for any organisation to be competitive in the global market. In this context, effective communication is expected to create a healthy organizational culture by providing necessary information that will bridge many gaps in the organization. Flor (2007) noted that "communication and culture are inextricably linked" (p. 112). Seemingly, communication constitutes culture and vice versa in any organizational engagement internally and externally. From time immemorial, effective internal organizational communication which reduces uncertainties and increases productivity in the workplace has been the common goal of many organizations worldwide. Consequently, effective communication processes could mean effective communication policies are in place explicitly or have been legitimized in practice. Making this complicated is perceived in how decision makers, policy experts and organizational members interact in furthering organizational communication processes. Flor (2007) describes potential complexities at work that could burden more than could help the organization's communication culture. The really difficult part of communication work (and perhaps the most time consuming) is pleasing everybody from your superior, to the subject matter specialist and, finally, to the user whose opinions (and tastes) may altogether vary from those of the decision maker. This potentially is the most time consuming particularly since, right or wrong, everyone believes that he is a communication expert (p.167 168).

Участие в общественных мероприятиях, развитие общественного радио и разработки политики

Корни участия в коммуникации о развитии, согласно Юну (1996), можно найти в начале 1970-х годов, когда многие специалисты в области развития начали подвергать сомнению доминирующий в 1950-х и 1960-х годах подход развития "сверху вниз", ориентированный на экономический рост стран как главную цель. Развитие, согласно Юну (1996), "считалось, что стимулируется широким распространением и внедрением современных технологий". Такая модернизация, по словам Юна (1996), планировалась в национальных столицах под руководством экспертов из развитых стран. Часто жители деревень, являющиеся "объектами" этих планов, узнавали о них последними, когда "незнакомцы из города приезжали, зачастую без предупреждения, для обследования земли или осмотра строительных площадок". Однако к концу 1960-х – началу 1980-х годов разграничение Первого, Второго и Третьего мира утратило свою актуальность, и взаимосвязь центра и периферии можно обнаружить в каждом регионе. Это породило потребность в новой концепции развития, подчеркивающей культурную идентичность и многомерность (Servaes и Malikhao, 2005). Серваес и Малихао (2005) утверждают, что "глобальный" мир, как в целом, так и в своих отдельных региональных и национальных структурах, сталкивается с многогранными кризисами. Помимо очевидного экономического и финансового кризиса, они отмечают, что можно говорить также о социальных, идеологических, моральных, политических, этнических, экологических и кризисах безопасности. Таким образом, ранее существовавшая зависимостная перспектива стала сложнее в обосновании из-за растущей взаимозависимости регионов, наций и сообществ в глобализированном мире. По их мнению, на передний план вышла новая точка зрения на развитие и социальные изменения, "отправной точкой которой является изучение изменений "снизу вверх", саморазвитие местного сообщества". Изначально наиболее подходящими инструментами для поддержки участия в коммуникации считались устная речь, традиционные и народные средства массовой информации, а также групповые мероприятия. Поэтому специалисты в области массовой коммуникации ответили инновационным подходом к участию в коммуникации (Yoon, 1996), что привело к появлению общественных радиостанций. Историческая философия общественного радио заключается в использовании этого средства как голоса тех, кто не имеет голоса, рупора угнетенных и, в целом, инструмента развития. Юн (1996) утверждает, что на общественных радиостанциях люди "сами создавали и озвучивали программы, посвященные местным проблемам, наиболее актуальным и важным, что открыло путь к практике участия в коммуникации как на уровне общины или деревни, так и на более широком региональном или субрегиональном уровне". Большинство успехов общественного вещания связано с сектором неформального образования (Beltran, 1993, в Yoon, 1996). Программы по обучению грамотности эффективно реализуются через общественные радио- и телестанции. Другие темы, освещаемые этими станциями, включают гендерные вопросы, сельское хозяйство, здравоохранение, получение дохода, безопасность и охрану труда работников, землепользование и религиозные вопросы (Yoon, 1996). Mhagama (2015) утверждает, что проекты развития с участием, такие как общественное радио, используют подход к принятию решений с участием и позволяют маргинализированным группам населения "определять свой собственный путь развития путем выявления и реализации проектов, инициированных ими". Он подчеркивает, что "участие в коммуникации дает местному сообществу право свободно обмениваться информацией и достигать консенсуса относительно того, что они хотят делать или что необходимо сделать, и как это сделать". Тамминга (1997), в работе Mhagama (2015), отмечает, что в общественном радио разрушается дихотомия между богатыми и маргинализированными слоями населения, такими как женщины, коренные народы и бедные, "предоставляя слушателям возможность формировать среду массовой информации в соответствии со своими конкретными потребностями и разрушать монополии на знания и власть, которые маргинализируют их политически, экономически и социально". В рамках одного из проектов ЮНЕСКО в партнерстве с Датским агентством международного развития (DANIDA) и правительством Филиппин в 1991 году был запущен проект коммуникации с участием сообщества с использованием общественного радио, получивший название "Tambuli" (Tambuli – филиппинское слово, обозначающее традиционный способ созыва жителей деревни на важное собрание) (Jayaweera и Tabing, 1997). По словам Howley (2005), проект позволил жителям общины оценить потенциал радио как форума для обсуждения вопросов, представляющих взаимный интерес, что позволило местному населению предоставлять немедленную и постоянную обратную связь местным, региональным и даже национальным политическим лидерам и властям, предоставив им больше возможностей для определения своей судьбы. Howley (2010), как указано в Mhagama (2015), подчеркнул, что "общественное радио подчеркивает способность людей изменять и перестраивать существующие структуры средств массовой информации, чтобы лучше соответствовать их потребностям". Это становится возможным, заключает Servaes (1996) в Mhagama (2015), потому что общественное радио позволяет непрофессионалам участвовать в производстве, управлении и планировании коммуникационных систем.

The roots of participatory approaches in development communication according to Yoon (1996) can be found in the early years of the 1970s when many people in the development community began to question the top down approach of development dominant in the 1950s and 60s which targeted the economic growth of countries as its main goal. Development according to Yoon (1996) was "thought to be triggered by the wide scale diffusion and adoption of modern technologies". Such modernization Yoon (1996) further expounds, was planned in the national capitals under the guidance and direction of experts brought in from developed countries. Often, the people in the villages who are the "objects" of these plans were the last to know when "strangers from the city turned up, frequently unannounced, to survey land or look at project sites". However, the demarcation of the First, Second and Third Worlds by the late 1960s to early 1980s has broken down and the cross over centre periphery can be found in every region, a need for a new concept of development which emphasizes cultural identity and multidimensionality is raised (Servaes and Malikhao, 2005). Servaes and Malikhao (2005) posit that the'global' world, in general as well as in its distinct regional and national entities, is confronted with multifaceted crises. Apart from the obvious economic and financial crisis, they elaborate that one could also refer to social, ideological, moral, political, ethnic, ecological and security crises thus the previously held dependency perspective has become more difficult to support because of the growing interdependency of regions, nations and communities in the globalized world. A new viewpoint on development and social change has come to the forefront according to them which "the common starting point is the examination of the changes from 'bottom up', from the self development of the local community". At first, speech, traditional and folk media, and group activities were considered the most appropriate instruments for supporting participatory communication hence, the practitioners in the mass media responded by innovating their own approach towards participatory communication (Yoon, 1996) which brought the emergence of community radios. The historical philosophy of community radio is to use this medium as the voice of the voiceless, the mouthpiece of the oppressed people and generally as a tool for development. Yoon (1996) articulates that in community radios, the people "produced and voiced the programs which were focused on local issues which were the most current and important making way for participatory communication to be practiced at both the community or village level and at the broader regional or sub regional level". Most of the successes of community broadcasting are to be found in the non formal education sector (Beltran,1993 in Yoon, 1996). Literacy programs have been effectively conducted via community radio and television stations. Other subjects covered by these stations include gender issues, farming, health, income generation, workers' safety and occupational health, land tenure, and religious matters (Yoon, 1996). Mhagama (2015) posits that participatory development projects such as community radio employ a participatory approach to decision making processes and enable marginalized people to "define their own development path through the identification and implementation of projects that are initiated by them". He stresses that "participatory communication gives the local community a right to freely share or exchange information and to reach a consensus on what they want to do or to be done and how to do it". Tamminga (1997) in Mhagama (2015) addresses that in community radio the dichotomy between the rich and the marginalized sectors like women, indigenous peoples and the poor is broken by "allowing listeners an opportunity to shape the medium to meet their own specific needs and breakdown the monopolies of knowledge and power that marginalize them politically, economically and socially". In one project of UNESCO in partnership with the Danish International Development Agency (DANIDA), and the Philippine government a participatory communication project using community radio dubbed as "Tambuli" (Tambuli is a Filipino term referring to a traditional way of calling villagers to an important meeting)(Jayaweera and Tabing, 1997) was launched in 1991. According to Howley (2005) the project was able to make the community residents come to appreciate radio's potential as a forum to discuss issues of mutual concern allowing the local populations to give immediate and sustained feedback to local, regional and even national political leaders and authorities which afforded them greater opportunity to chart their own destiny. Howley (2010) as cited in Mhagama (2015) stressed that "community radio highlights people's ability to alter and rearrange existing media structures to better suit their needs". This is made possible Servaes (1996) in Mhagama (2015) concludes because community radio allows non professionals to participate in media production, management, and planning of the communication systems.

Коммуникация о развитии и политические науки работают вместе для социальных изменений

Флора (n. d., как цитируется в Academia, 2015) утверждает, что политология и коммуникация в целях развития имеют, по всей видимости, тождественную основную функцию в обществе: решать общественные проблемы и делать возможными социальные изменения в интересах большинства. Политология и коммуникация в целях развития обладают ключевыми общими характеристиками. Во-первых, и политология, и коммуникация в целях развития носят целенаправленный характер. Они служат конкретным и систематическим целям для достижения общей задачи – решения проблем и вопросов в обществе с целью осуществления перемен. Во-вторых, и политология, и коммуникация в целях развития признают, что власть и коррумпированные практики в правительстве могут подрывать рациональную логику. Это проявляется в коммерциализации средств массовой информации, где прибыль ставится выше социальной ответственности. Таким образом, коммуникация в целях развития и политология призваны бороться с подобными коррупционными практиками. Третья общая характеристика политологии и коммуникации в целях развития – необходимость действий для реализации политики. Политика, остающаяся лишь на бумаге, без практического воплощения, бесплодна. Для эффективности политика нуждается в реализации, мониторинге, оценке и устойчивом развитии. Для того чтобы коммуникация в целях развития и политология оказали значительное влияние на мир, необходимо участие или вовлечение заинтересованных сторон. Ниже представлен анализ нескольких исследований, посвященных взаимосвязи коммуникации в целях развития и политологии, а также их синергии для достижения изменений в обществе. В обсуждении политологии Аллен (1978, как цитируется в Flor, n. d.) отмечает: «Поскольку коммуникация пронизывает все аспекты поведения человека, изучение коммуникации является не менее важным способом изучения процесса разработки политики. Коммуникация – полезная концепция, поскольку это еще один инструмент, позволяющий эффективно изучать разработку политики. Коммуникация – одна из немногих переменных, от которых зависит любое политическое решение» (стр. 69). Другой пример, где коммуникация в целях развития играет важную роль, – сфера глобального здравоохранения. Международные организации, такие как Всемирная организация здравоохранения, Альянс Gavi по вакцинам, АСЕАН и Организация Объединенных Наций, использовали принципы коммуникации в целях развития для достижения глобального эффекта. В частности, 8 августа 1967 года была учреждена Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), состоявшая на тот момент из Индонезии, Малайзии, Филиппин, Сингапура и Таиланда, с подписанием Декларации АСЕАН (Банкокской декларации). В последующие годы к АСЕАН присоединились другие страны Юго-Восточной Азии, включая Бруней (1984), Вьетнам (1995), Лаос (1997), Мьянму (1997) и Камбоджу (1999) (АСЕАН 2012a: 1). Она была создана для ускорения экономического роста, социального прогресса и культурного развития в регионе; содействия региональному миру и стабильности; активизации сотрудничества и взаимной помощи по вопросам, представляющим общий интерес; оказания помощи друг другу в форме учебных и исследовательских учреждений; а также более эффективного сотрудничества для более полного использования потенциала сельского хозяйства и промышленности; и т.д. (АСЕАН 2012a: 1). Однако критики АСЕАН отмечают различные неудачи в региональных усилиях в Юго-Восточной Азии. Предыдущие исследования определяли регионализм как «нечто большее, чем институциональный процесс многосторонней координации политики и переговоров об интересах конкурирующих заинтересованных сторон [это] коллективная и интерсубъективная идентичность» (Elliott 2003: 29–52). Недавние усилия по регионализму во всем мире также осуществлялись либо институционально, либо посредством сотрудничества между правительствами (Anonymous 2005: 2291–2313). Хотя некоторые утверждают, что усилия АСЕАН по регионализму рассматривались скорее как сотрудничество между правительствами, чем как институциональный процесс, коммуникация в целях развития может сыграть ключевую роль в сближении этих стран и укреплении приверженности Декларации.

Flor (n. d., as cited in Academia, 2015) states that policy sciences and development communication have seemingly identical underlying function in society: to solve societal issues and make social change possible for the benefit of the greater majority. Development communication and policy sciences share key characteristics. First, both policy sciences and development communication are purposive. They serve specific and systematic functions to achieve a common goal which is to solve issues and problems in society in order to achieve change. Second, both policy sciences and development communication believe that, at times, power and corrupt practices in the government have the potential to undermine reasoned logic. This is evident in the commercialisation of mass media that advances profit over social responsibility. Thus, development communication and policy sciences have the role to combat such corrupt practices. The third characteristic that policy sciences and development communication share is to heed action for policies to take effect. Policies that remain in print/word without action is a futile enterprise. A policy to be effective needs to be implemented, monitored, assessed and sustained. For development communication and policy sciences to make great impact to the world, participation or engagement of stakeholders is necessary. Below is an analysis of a few studies that deal with how development communication relates with policy sciences, and how they fuse in order to effect change in the larger society. In a discussion on the policy sciences, Allen (1978, as cited in Flor, n. d.) states:Since communication permeates every facet of a person's behaviour, the study of communication is no less than one way to study policy making. Communication is a useful concept precisely because it is one more handle whereby we can effectively study policy making. Communication is one of those few variables through which any policy decision is dependent (p.69). Another example where development communication takes an important role is in the global health space. International organizations such as the World Health Organization, the Gavi Vaccine Alliance, ASEAN, and the United Nations have all used the principles of development communication to achieve global impacts. Specifically, on 8 August 1967, the Association of Southeast Asian Nations (ASEAN), which was then composed of Indonesia, Malaysia, the Philippines, Singapore, and Thailand was established with the signing of the ASEAN Declaration (Bangkok Declaration). In the succeeding years, other Southeast Asian countries have joined, including Brunei (1984), Viet Nam (1995), Lao PDR (1997), Myanmar (1997), and Cambodia (1999) (ASEAN 2012a: 1). It was established to accelerate the economic growth, social progress, and cultural development in the region; promote regional peace and stability; promote active collaboration and mutual assistance on matters of common interest; provide assistance to each other in the form of training and research facilities; and collaborate more effectively for the greater utilization of their agriculture and industries; among others (ASEAN 2012a: 1). Criticisms on the ASEAN have, however, noted various failures in the regionalism efforts in Southeast Asia. Previous studies have defined regionalism as "more than an institutional process of multilateral policy coordination and the negotiation of competing stakeholder interests [It is a] collective and intersubjective identities" (Elliott 2003: 29–52). Recent regionalism efforts worldwide also worked either institutionally or through cooperation among governments (Anonymous2005: 2291–2313). Although some argues that the ASEAN's regionalism efforts were seen as more of cooperation among the governments rather than an institutional one, development communication can play a key role in bridging these countries and towards commitment to the Declaration.

Общение с молодежью о рисках и стихийных бедствиях

Молодежь играет ключевую роль в преобразовании общества. Будучи цифровыми аборигенами, они эффективно общаются, развивают сети повсеместно, создают, влияют и меняют социальные нормы и практики. В сущности, являясь носителями коммуникативных навыков, способными сформировать общий голос, они обладают силой влиять на политику и менять глубоко укоренившиеся в обществе взгляды. Например, во время стихийных бедствий молодежь часто рассматривается как пассивная жертва, не играющая роли в коммуникации рисков или предотвращении и реагировании на катастрофы. Поскольку управление стихийными бедствиями, как правило, строится по принципу "сверху вниз", а не "снизу вверх", молодежь воспринимается как слабая сторона, получающая помощь в случае бедствия. Однако, Митчелл, Хейнс, Холл, Вей и Овен (2008) опровергли это представление, основываясь на результатах своих исследований в Сальвадоре и Новом Орлеане. Митчелл и др. (2008) пришли к выводу, что дети и молодежь могут быть потенциальными источниками информации в формальных и неформальных сетях коммуникации о рисках. Их исследования показали, что дети и молодежь могут стать эффективными каналами, посредниками и связующим звеном, поскольку они интегрированы в жизнь семьи и общества и могут выступать в качестве надежных двухсторонних "переводчиков" и коммуникаторов. В целом, было установлено, что дети и молодежь эффективно передают информацию о рисках, когда существуют языковые барьеры, повышая самостоятельность молодежи, когда внешняя организация поддерживает создание молодежных групп, в сообществе сильна социальная сплоченность и существует недоверие к официальным источникам (например, к безнаказанности полиции) (с. 269). На Филиппинах исследование Фернандеса и Шоу (2013) показало, что и сегодня "молодежь не получает активной роли (или, что еще хуже, исключается) из действий по снижению риска бедствий" (с. 135). Анализ Фернандесом и Шоу (2013) национальной политики Филиппин в отношении участия молодежных советов в снижении риска бедствий (DRR) выявил расхождения между идеальными сценариями и реальным участием молодежи в практике DRR. Необходимо сделать гораздо больше для вовлечения молодежи в создание устойчивых к стихийным бедствиям сообществ. Тем не менее, несмотря на эти расхождения, существует множество успешных примеров участия филиппинской молодежи в программах развития, направленных на подготовку сообществ к стихийным бедствиям. Национальная комиссия по делам молодежи (NYC, 2013) считает, что дети и молодежь – это не только уязвимая группа, но и могут играть важную роль в своих сообществах в подготовке к будущим катастрофам. Например, молодежное крыло "Танайские альпинисты", победитель конкурса "Десять выдающихся молодых людей" (TAYO) в 2013 году, оказывает помощь пострадавшим от стихийных бедствий не только в Танае, Ризал, но и в провинции Кесон после тайфуна "Ондой" (Кетсана), обрушившегося на их город в 2009 году (Rappler.com, 2014). Местное самоуправление Таная привлекло "Танайских альпинистов" в качестве официальной команды по реагированию на стихийные бедствия муниципалитета. Другой победитель TAYO 2013 года, молодежная организация Hayag, провела "Langoy para sa Kaluwasan" – учебно-тренировочный лагерь по подготовке к стихийным бедствиям и обучению безопасности на воде для детей и молодежи из малообеспеченных общин в городе Ормок, Лейте. Это связано с тем, что многие молодые люди в Ормоке до сих пор не умеют плавать, а навыки безопасности на воде не преподаются им в школе (Rappler.com, 2014). Несмотря на скептицизм, растет оптимизм в отношении того, что специалисты по политике и разработчики коммуникационной политики могут помочь пересмотреть и подтвердить существующую молодежную политику на Филиппинах, привлекая сами молодежные группы к проектам DRR и другим инициативам. Фернандес и Шоу (2013) утверждают, что открытая и конструктивная коммуникация необходима для того, чтобы молодежь была более вовлечена в управление стихийными бедствиями и снижение рисков в своих сообществах.

The youths hold a pivotal role in making a difference in society. Being digital natives, they communicate efficiently, develop networks pervasively, and create, influence and change social norms and practices. In short, being communication natives who can create a collective voice, they have the power to influence policies and change perspectives deeply rooted in society. For instance, during disasters, the youths are viewed as passive victims with no role in communicating risks or preventing and responding to disasters. Since disaster management seems to be predominated by top down strategies, not bottom up, the youths are seen as weaklings who are at the receiving end of calamity relief operations. However, Mitchell, Haynes, Hall, Wei and Oven (2008) seem to have refuted this perception based on the findings of their case studies in El Salvador and New Orleans. Mitchell et al. (2008) concluded that children and youths can be potential informants within informal and formal risk communication networks. Their case studies have shown that:children and youth can become effective conduits, vehicles and bridges as they are embedded within the household and community and can act as trusted two way "translators" and communicators. Overall, children and youth were found to be effective communicators of risk when language barriers exist increasing the agency of young people, an outside agent has helped support the organization of youth groups, the community has strong social cohesion, and there is a level of distrust in political sources (such as police impunity) (p. 269). In the Philippines, a study by Fernandez and Shaw (2013) found that even until today, "young people are not given an active role in (or worse, are excluded from) the action toward disaster risk reduction" (p. 135). Fernandez and Shaw's (2013) review of national policies of the Philippines related to youth council participation in disaster risk reduction (DRR) shows discrepancies between ideal scenarios and actual youth participation in DRR in practice. So much more needs to be done in engaging young people in helping build disaster resilient communities. However, although these discrepancies exist, there are many success stories of Filipino youths involved in development programs with the aim to prepare communities for disasters. The National Youth Commission (NYC, 2013) believed that children and youth are not just a vulnerable group, but can play vital roles in their communities to prepare for future disasters. For instance, the Tanay Mountaineers Youth Arm, a Ten Accomplished Youth Organization (TAYO) 2013 winner, has been responding to victims of disasters not only in Tanay, Rizal but even in Quezon Province since Typhoon Ondoy (Ketsana) hit their town in 2009 (Rappler. com, 2014). The local government of Tanay has tapped the Tanay Mountaineers as the official disaster response team of the municipality. Another TAYO 2013 winner, the Hayag Youth Organization, carried out the "Langoy para sa Kaluwasan," a Swim Camp Disaster Preparedness and Open Water Safety Training for children and youth from impoverished communities in Ormoc City, Leyte. This is in response to the fact that many youths in Ormoc still do not know how to swim apart from the fact that water safety skills are not taught to them in school (Rappler. com, 2014). Despite scepticism, there still exists a growing optimism that policy scientists and communication policy developers can help review and reaffirm existing youth policies in the Philippines in engaging youth groups themselves for DRR projects, among others. Fernandez and Shaw (2013) posited that open and engaging communication is necessary so that the youths become more involved in disaster management and risk reduction efforts in their communities.

Городское сельское хозяйство в городах и странах

Глобализация превратила мир в небольшую деревню. Вместе с этим явлением приходит урбанизация, или масштабное городское планирование, продвигаемое правительствами и частным сектором. По мере разработки политики и внедрения механизмов управления, отдаленные сельские районы стран постепенно трансформируются в урбанизированные пространства, что, в свою очередь, приводит к негативным последствиям, таким как загрязнение окружающей среды, проблемы со здоровьем и другие социальные проблемы. Однако в некоторых странах набирает популярность городское лесоводство, которое требует надежной научной информации и участия общественности. Согласно Янсе и Койниендейк (2007), многообразие восприятий, предпочтений и потребностей городского населения в отношении благ и услуг, предоставляемых городскими лесами, указывает на необходимость социально инклюзивных процессов планирования политики. Они утверждали, что эффективная политика может быть разработана только при установлении тесных связей, например, с городским планированием и муниципальной политикой. Это подразумевает необходимость тесного взаимодействия между научными исследованиями и разработкой политики. Они обсудили результаты научно-исследовательского проекта NeighbourWoods, в рамках которого был протестирован широкий спектр инструментов для вовлечения общественности в шести европейских кейсах изучения городских лесов. Результаты подтвердили, что наиболее эффективным для обеспечения социально инклюзивного планирования является набор инструментов, включающий поэтапный процесс: от привлекательного информирования общественности и сбора информации об общественном мнении до полностью партисипативных подходов, таких как непосредственное участие в принятии решений. Коммуникация с лицами, принимающими решения, требует высокой степени открытости, четкого объяснения каждого этапа процесса, откровенности в отношении взаимных ожиданий и развития отношений, основанных на взаимном доверии (Янсе & Койниендейк, 2007). Несмотря на проблемы властных отношений, присущие большинству организаций и правительств, коммуникация в сфере развития и политология, по-видимому, продвигает конкретные и систематические функции для достижения общей цели в интересах большинства. Это проявляется в условиях растущей глобализации Индии, где сельскохозяйственная община в Пуне, штат Махараштра, столкнулась с угрозой потери сельскохозяйственных земель из-за урбанизации и нашла необычное решение (Сами, 2013). Объединив свои земли, фермеры в этой общине использовали свои социальные и политические связи, чтобы воспользоваться меняющимся экономическим климатом в Пуне и построить многофункциональный городок на своих 400 акрах сельскохозяйственных угодий (Сами, 2013). Они сформировали альянсы с другими заинтересованными сторонами как внутри сельскохозяйственной общины, так и на уровне города и штата. Сами (2013) заключил, что "временные коалиции в сфере власти и политики городских процессов в индийском городе возникли в результате отсутствия политической воли и лидерского вакуума в индийских городах в условиях меняющегося фокуса и приоритетов национальных и региональных правительств, а также растущего разрыва в предоставлении городских услуг" (с. 151).

Globalisation has been shaping this world into a small village. With this phenomenon comes urbanisation or massive urban planning that governments and private industries are advancing. With policies being created and governance being mandated, remote heartlands of countries are now slowly being transformed into urbanised places and spaces which in turn produce setbacks such as pollution, health issues and other social problems. However, one trend that is becoming popular in some countries is urban forestry which somehow demands for sound scientific information and public participation. According to Janse and Konijnendijk (2007), urban society's manifold perceptions, preferences and demands for urban forest goods and services indicate the necessity for socially inclusive policy planning processes. They said that successful policies can only be formulated by establishing close links with, for example, urban planning and municipal policies. Inherently, this means that close ties between research and policy are required. They discussed the outcomes of the NeighbourWoods research and development project in which a wide range of tools for public participation were tested in six urban woodland case studies across Europe. Findings confirmed that a set of tools comprising a step wise process from informing the public in an attractive way, collecting information on public opinion, towards fully participatory approaches such as direct involvement in decision making is most likely to ensure socially inclusive planning. Communication with policy makers requires a high degree of openness, clearly explaining every phase of the process, being open about each other's expectations, and developing relationships based on mutual trust (Janse & Konijnendijk, 2007). Despite power issues that lurk in most organisations and governments, Development Communication and policy sciences seem to advance specific and systematic functions to achieve a common goal for the benefit of the majority. This is shown in an increasingly global India, whereby an agricultural community in Pune, Maharashtra was faced with losing farmland to urbanisation and devised an unusual solution (Sami, 2013). Pooling their land together, the farmers in this community leveraged their social and political networks to take advantage of the changing economic climate in Pune and built a mixed use township on their 400 acres of farmland (Sami, 2013). They formed alliances with other stakeholders, both internally within the agricultural community and externally at the city and state levels. Sami (2013) concluded that "ad hoc coalitions in the power and politics of urban processes in an Indian city have emerged as a result of a political will and leadership vacuum in Indian cities in the face of the changing focus and priorities of national and regional governments as well as a growing gap in urban service provision" (p. 151).

Сообщение о развитии (C4D) и электронном сельском хозяйстве

Если в высокоурбанизированных и богатых городах или странах развивается городское сельское хозяйство, нельзя отрицать, что многие страны третьего мира также находятся на сопоставимом уровне в плане улучшения сельскохозяйственных процессов и политики, а также информатизации сельского хозяйства. В Малави, одном из беднейших регионов Африки, Агунга (2012) подчеркнул, что эффективность программ по сокращению бедности может быть выше, если образование в области C4D (Коммуникация для развития) будет предоставляться лицам, принимающим решения в сфере развития, и полевым сотрудникам, особенно работникам сельскохозяйственных консультационных служб. Агунга (2012) далее заявил, что образование в области сельскохозяйственных консультаций может оказать влияние на развитие, фокусируясь на том, как C4D может укрепить эффективность этих служб. Он предположил, что обучение политиков C4D увеличит инвестиции доноров в пилотные проекты C4D, укрепит системы сельскохозяйственных консультаций и повысит успех программ по сокращению бедности (Agunga, 2012). На Филиппинах книга Флора (2007) под названием «Практика коммуникации в развитии» рассматривала «рисовый скандал», в результате которого в последнем квартале 1990 года Филиппины столкнулись с резким ростом цен на рис и другие товары. Флор (2007) отметил: фермеры, выращивающие рис, которые, как ожидалось, выиграют от ситуации, также оказались в невыгодном положении. Они не могли продавать свою продукцию по разумным ценам. С одной стороны, их обильный урожай требовал значительных затрат на сертифицированные высокоурожайные сорта, ирригацию, пестициды и удобрения. С другой стороны, перекупщики покупали урожай по заниженным ценам, оставляя фермеров без средств к существованию и в долгах. Природа рисовой отрасли такова, что информация, особенно рыночная, означает деньги и власть. Фактически, филиппинской рисовой отраслью управляет группа малоизвестных филиппинских китайских бизнесменов, известных как рисовый картель Бинодо. Используя общенациональную маркетинговую сеть, состоящую в основном из соотечественников-китайцев, картель с послевоенных лет контролирует торговлю рисом, что позволяет ему практически диктовать закупочные цены на сухой рис по всей стране (стр. 114–115). Что было предпринято в этой ситуации? Была ли задействована коммуникация в развитии? Искали ли изменения? Велось обсуждение альтернативных вариантов, таких как надлежащее использование средств, поскольку было замечено, что международные пожертвования фермерам расходовались в большей степени на информатизацию сельского хозяйства (увеличение потребности в компьютерах, логистической поддержке и т. д.), а не на инвестиции в более практичные и реалистичные методы расширения прав и возможностей фермеров и улучшения их методов ведения сельского хозяйства. Также уделялось внимание росту числа офисных работ, что приводило к сокращению числа фермеров, обрабатывающих землю (Flor, 2007). Молодежь проявляла больший интерес к жизни в городе и поиску работы в офисе, чем к оставанию в провинции и занятию сельским хозяйством. В связи с этим Флор (2007) предложил рационализацию политики: рационализация не обязательно означает сокращение финансирования информационного сектора. Прежде всего, это означает пересмотр приоритетов и увеличение финансирования непосредственно сельскохозяйственной деятельности в случае сельского хозяйства или прямых социальных услуг в случае развития сельских районов (стр. 123). Однако, учитывая кажущееся гегемоническое влияние интернета и воздействие глобализации, сельскому хозяйству необходимо адаптироваться к радикальным изменениям в обществе, чтобы стать устойчивым. Как показывают политология и коммуникация в развитии, цель коммуникации и политики – расширение прав и возможностей отдельных лиц или групп, а это расширение прав и возможностей требует критической адаптации к постоянно меняющемуся миру. Это привело сельское хозяйство к новому уровню: электронному сельскому хозяйству (e-agriculture). Что такое электронное сельское хозяйство? Продовольственная и сельскохозяйственная организация (ФАО, 2013) определила это как: <block quote>Развивающаяся область, ориентированная на повышение эффективности сельскохозяйственного и сельского развития посредством улучшения процессов обмена информацией и коммуникации. В частности, электронное сельское хозяйство включает в себя концептуализацию, проектирование, разработку, оценку и применение инновационных способов использования информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в сельской местности, с особым акцентом на сельское хозяйство (стр. 1).</block quote> В публикации на веб-странице, посвященной электронному сельскому хозяйству, Уолтер (2009) отмечает, что на Филиппинах была запущена программа «Знания для повышения эффективности сельскохозяйственных сообществ» (Knowledge Working Towards Enhancing Agricultural Communities Program) или проект K Agrinet, направленный на продвижение использования ИКТ для достижения устойчивости и конкурентоспособности сельского хозяйства страны. Проект является совместной инициативой различных ведомств страны по использованию информационных технологий (ИТ) в качестве инструмента для ускорения распространения информации и технологий в области сельского и лесного хозяйства среди фермеров, жителей горных районов и сельских предпринимателей на Филиппинах. Ключевыми институциональными участниками в сельскохозяйственном и лесном секторах являются: (1) e-Learning, возглавляемый Открытой академией филиппинского сельского хозяйства Министерства сельского хозяйства и Филиппинского научно-исследовательского института риса (DA PhilRice), который специализируется на электронных консультациях и дистанционном обучении для работников сельскохозяйственных консультационных служб; (2) e-Consortia, возглавляемый Советом по сельскому, лесному и природному ресурсам Филиппинского департамента науки и технологий (DOST PCARRD), который интенсифицирует генерацию и обмен технологиями и знаниями между существующими научно-исследовательскими институтами посредством усовершенствованных инструментов и приложений ИКТ; (3) e-Farm, также возглавляемый DOST PCARRD, который продвигает электронную коммерцию, инициируя возможности фермерских рынков на основе электронной коммерции через центры FITS и их соответствующих фермерских ученых; и, наконец, (4) e-Agrikultura, возглавляемый Департаментом земельной реформы (DAR) и Академией развития Филиппин (DAP), которому поручено мобилизовать и стимулировать участие общин земельной реформы в программе (Walter, 2009, стр. 1). Действительно, цель C4D и электронного сельского хозяйства ясна: улучшить жизнь людей, особенно бедных и маргинализированных. Это предполагает их обучение и расширение прав и возможностей, чтобы воздействие изменений было устойчивым.

If highly urbanised and wealthy cities or countries are advancing urban agriculture, it cannot be denied that many of the Third World countries are also at par when it comes to improving agricultural processes and policies and in the informatisation of agriculture. In Malawi, one of the poorest regions in Africa, Agunga (2012) emphasised that the success rate of poverty reduction programming could be greater if C4D education was provided for development decision makers and field staff, especially agricultural extension workers. Agunga (2012) further stated that agricultural extension education can impact development by focusing on how C4D can strengthen agricultural extension performance. He implied that educating policymakers about C4D will increase donor investments in pilot C4D projects, a strengthening of agricultural extension systems, and success of poverty reduction programs (Agunga, 2012). In the Philippines, a book by Flor (2007) entitled Development Communication Praxis discussed a rice scandal such that in the last quarter of 1990, the Philippines groaned as the price of rice and other commodities went up. Flor (2007) said: Rice farmers who were expected to gain from the situation were likewise disadvantaged. They were not able to sell their produce at reasonable prices. On one hand, their bumper crop entailed expensive inputs – certified high yielding varieties, irrigation, pesticides and fertilizer. On the other, middle men bought their harvest at cutthroat prices leaving them penniless and in debt the nature of the rice industry is such that information, particularly market information, means money and power. For all practical purposes, the Philippine rice industry is controlled by a group of obscure Filipino Chinese businessmen called the Binondo Rice Cartel Employing a nationwide marketing network composed mainly of fellow Filipino Chinese traders, the cartel has held a viselike grip over rice trading since the post World War II years that enable them to virtually dictate the buying price of dried paddy all over the country (pp. 114–115). What was done when this happened? Did development communication come into the picture? Was change sought? There were a few discussions on alternatives such as proper use of funds since it was observed that international donations for the agricultural farmers were spent more on the informatisation of agriculture (increasing need for computers, logistical aids, etc.) instead of investing into more practical and realistic methods to empower the farmers and improve their farming methods. Attention was also given to the rise of white collar jobs which was cutting down the numbers of agricultural farmers tilling the land (Flor, 2007). The youths became more attracted to the life in the city and to seek for office or desk jobs than remain in the province and till the farm. With this, Flor (2007) suggested policy rationalisation: Rationalisation need not mean a reduction of monies awarded to the information sector. It primarily means the rearrangement of priorities and the increase of allotment to actual farming activities in the case of agriculture or to direct social services in the case of rural development. (p. 123). However, with the seemingly hegemonic influence of the internet and the impact of globalisation, the field of agriculture needs to adapt to radical changes in society for it to become sustainable. As policy sciences and development communication suggest, the goal of communication and policies is to empower individuals or groups, and this empowerment necessitates crucial adaptation to an ever changing world. This brought agriculture into another layer: e agriculture. What is e agriculture? The Food and Agriculture Organisation (FAO, 2013) defined this as: <block quote>An emerging field focusing on the enhancement of agricultural and rural development through improved information and communication processes. More specifically, e Agriculture involves the conceptualization, design, development, evaluation and application of innovative ways to use information and communication technologies (ICT) in the rural domain, with a primary focus on agriculture (p. 1). In a post on e Agriculture webpage, Walter (2009), indicates that the Philippines has launched a Knowledge Working Towards Enhancing Agricultural Communities Program or K Agrinet project with the aim to promoting the use of ICT to attain agricultural sustainability and competitiveness for the country's farmers. The project is a collaborative effort amongst the country's diverse agencies to utilize information technology (IT) as a tool to fast track the dissemination of agriculture and natural resources information and technologies to farmers, upland dwellers, and rural entrepreneurs in the Philippines. The institutional key players in the agricultural and natural resource sectors are: (1) the e Learning led by the Open Academy for Philippine Agriculture of the Department of Agriculture Philippine Rice Research Institute (DA PhilRice) which focuses on e extension and distance learning for agriculture extension workers; (2) the e Consortia led by the Department of Science and Technology Philippine Council for Agriculture, Forestry and Natural Resources Research and Development (DOST PCARRD) which intensifies technology and knowledge generation and exchange amongst existing partner R&D Institutions through improved ICT tools and applications; (3) the e Farm also led by DOST PCARRD that promotes e commerce by initiating e based farm to market opportunities through the FITS centers and their respective farmer scientists; and lastly, (4) the e Agrikultura led by the Department of Agrarian Reform (DAR) and Development Academy of the Philippines (DAP) tasked at mobilising and generating the participation of agrarian reform communities into the program (Walter, 2009, p. 1). Indeed, the goal of C4D and e agriculture is clear: to improve the lives of people especially the poor and the marginalised. This entails educating and empowering them for the impact of change to be sustainable.

Роль женщин в развитии посредством продвижения политики

Отчеты и исследования показывают, что женщины в основном становятся жертвами различных форм насилия. Например, Каунда (1990) описала, что стратегия развития мелких фермерских хозяйств в Малави (Африка) делает акцент на коммерциализации сельского хозяйства в сочетании с централизованными процессами принятия решений, осуществляемыми бюрократией, что лишь воспроизводит и увековечивает исторические формы социальной дифференциации, лежащие в основе подчинения и/или угнетения женщин. Однако за последние несколько десятилетий стало очевидно, что женщины успешно отстаивают свои права и заявляют о себе в обществе. Женщины из всех слоев населения участвуют в различных проектах развития. Например, на Филиппинах Всемирная продовольственная программа (ВПП, 2012) запустила проект на острове Минданао, чтобы помочь женщинам начать заниматься сельским хозяйством в регионе, предоставив им необходимое обучение для достижения успеха. Это демонстрирует, что женщины могут быть наделены полномочиями и стать независимыми – два качества, которые поддерживаются в области коммуникаций и политик развития. HumanaPeopletoPeople (2012) также продвигает гендерное равенство в Индии, где женщины в своих общинах создают коалиции, такие как группы взаимной поддержки, ориентированные на общественные проекты, чтобы расширить возможности женщин. Это позволяет женщинам вести переговоры, оказывать экономическое влияние, зарабатывать деньги для улучшения здоровья и образования семьи и укреплять свое социальное положение. И в развитых, и в развивающихся странах огромное количество женщин вносят вклад в различные сферы деятельности, стремясь содействовать формированию характера и развитию нации. В области развития потенциала женщин в управлении и ведении малых и средних предприятий (МСП) Гейл Ромеро, основатель и генеральный директор Collective Changes, предоставляет эффективные технологические платформы бизнес-менторам для МСП, принадлежащих женщинам в развивающихся странах. Гейл продолжает поддерживать расширение прав и возможностей женщин в бизнесе и глобальное признание экономического потенциала, который женщины могут привнести в свои страны. Гейл также является старшим советником MacKenzie Romero Consulting, исполнительным продюсером Rainmakers TV и до августа 2011 года носила титул посла по глобальному здравоохранению Американского онкологического общества. Последние два десятилетия Гейл посвятила созданию и руководству разработкой и внедрению инновационных экономических идей и кампаний, а также стратегических альянсов с лицами, принимающими политические решения, для продвижения женщин на руководящие должности во всем мире. Она занимала многочисленные должности в советах директоров стартапов и руководила новыми партнерствами в области социального предпринимательства. Гейл выступала в качестве приглашенного профессора и международного спикера, представляя доклады по вопросам социальной справедливости, женских проблем и образования. Гейл была номинирована на премию TED за свою работу по использованию технологий для развития деловых навыков женщин ("Продвижение женщин в лидерстве", 2014). Коммуникации и политики развития прошли долгий путь в продвижении прав и свобод людей – детей и молодежи, женщин, фермеров, рабочих и других – с целью повышения их осведомленности и наделения их полномочиями для принятия решений, касающихся их самих и их сообществ, реализации своего потенциала и стимулирования перемен, как утверждала Flor (2007).

Reports and studies show that women are mostly victims of many kinds of abuse. For instance, Kaunda (1990) described that a smallholder development strategy in Malawi, Africa puts emphasis on commercialization of agriculture, combined with decision making processes which are centralized in the bureaucracy, serving only to reproduce and perpetuate historical forms of social differentiation which are the basis of the women's subordination and/or subjugation. However, it can be seen in the past few decades that women have been successful in championing a cause and in letting their voices be heard in the society. Women from all walks of life have been engaging themselves into some development projects. For Instance, in the Philippines, the World Food Programme (WFP, 2012) launched a project in the Philippine island of Mindanao to helping women kick start agriculture in the region by providing them with the training they need to become successful farmers. This shows that women can be empowered and independent – two qualities that development communication and policy sciences are championing. HumanaPeopletoPeople (2012) is also promoting gender equality in India, whereby, to release the empowerment of women, the women in their communities have formed coalitions such as women self help groups focusing on community projects. The women are empowered to bargain, to have economic influence, to earn money for improvement of health and education of the family and to gain a stronger social standing. Either in the First World or in the Third World nations, a huge number of women are making a difference in a lot of fields with the goal to contribute to character and nation building. In the field of developing women's capacities to run and manage their small medium enterprises (SMEs), Gail Romero, the founder and CEO for Collective Changes, has been providing effective technology platforms to business mentors for women's SMEs in developing nations. Gail continues to drive support for empowering women in business and global recognition of the economic engine that women can provide to their nations. Gail is also Senior Advisor for MacKenzie Romero Consulting, Executive Producer for Rainmakers TV and carried the title of Ambassador for Global Health for the American Cancer Society until August 2011. Gail has spent the last two decades creating and directing the development and integration of innovative economic ideas and campaigns and strategic alliances with policy makers to advance women in leadership throughout the world She has held numerous corporate board positions for start up companies and guided new social venture partnerships. She has served as a visiting professor and international speaker and presenter on social justice, women's issues and education. Gail is a recent TED Prize nominee for her work to leverage technology to grow women's business skills ("Advancing Women in Leadership", 2014). Development communication and policy sciences have gone a long way to advancing the rights and freedom of people – children and youths, women, farmers, labourers, etc., with the goal that they become more informed and empowered to make decisions for themselves and their communities, to realise their full potential and to become a catalyst for change as Flor (2007) postulated.