Введение

Пьерро (фр. Pierrot, /pɪˈɛroʊ/, /piːˈɛroʊ/, /piːˈəroʊ/; pjɛʁo) — персонаж пантомимы и комедии дель арте, чьи истоки лежат в итальянской труппе актеров конца XVII века, выступавшей в Париже и известной как Comédie Italienne. Имя является уменьшительной формой от Pierre (Пьер), образованной с помощью суффикса -ot. В современной популярной культуре – в поэзии, прозе, изобразительном искусстве, а также в театральных постановках, кино и концертных залах – его образ представляет собой грустного клоуна, часто тоскующего по любви Коломбины, которая обычно разбивает ему сердце и уходит к Арлекину. Пьерро выступает без маски, с побеленным лицом, одетый в свободную белую блузку с крупными пуговицами и широкие белые шаровары. Иногда он появляется в воротнике-рюше и шляпе, как правило, с плотно прилегающей тульей и широкими полями, а реже – конической формы, напоминающей колпак дурака. Персонаж Пьерро эволюционировал от шута до воплощения обездоленных. Многие культурные течения находили его образ подходящим для своих целей: декаденты превратили его в разочарованного противника идеализма, символисты видели в нем одинокого сострадающего страдальца, а модернисты сделали молчаливым, отчужденным наблюдателем тайн человеческого бытия. Значительная часть этого мифического качества ("Я – Пьерро", – говорил Дэвид Боуи: "Я – каждый") по-прежнему присуща "печальному клоуну" в эпоху постмодерна.

Истоки: семнадцатый век

Иногда говорят, что Пьеро – это французский вариант итальянского Педролино XVI века, но у этих двух персонажей мало общего, кроме их имен («Маленький Пит») и социального положения. Оба – комические слуги, но Педролино, как так называемый «первый» Занни, часто действует с хитростью и отвагой, являясь движущей силой сюжета в тех сценариях, где он появляется. Пьеро же, как «второй» Занни, стоит «на периферии действия». Он дает советы и робко ухаживает за дочерью своего господина, Коломбиной. Его происхождение среди итальянских актеров во Франции восходит к крестьянскому Пьеро Мольера в пьесе «Дон Жуан, или Каменный гость» (1665). В 1673 году Comédie Italienne внесла свой вклад в легенду о Дон-Жуане, добавив к «Каменному гостю» сцену с Пьеро Мольера. После этого персонаж – иногда крестьянин, но все чаще итальянский «второй» Занни – довольно регулярно появлялся в репертуаре итальянской труппы, его роль всегда исполнял Джузеппе Джайратоне (или Гератони, активен в 1639–1697 годах). Среди французских драматургов, писавших роли для Пьеро, были Жан де Палапрат, Клод Игнас Брюже де Баранте, Антуан Худар де ла Мотт и Жан Франсуа Ренар. Они изображают его как некую аномалию среди суетливых и общительных людей вокруг него. Коломбина смеется над его ухаживаниями, а его господа, стремящиеся заполучить красивых молодых жен, не обращают внимания на его предостережения о необходимости соответствовать возрасту. Его изоляция пронизана пафосом, который можно увидеть на портретах Ватто.

Франция

В 1716 году итальянская труппа была вновь приглашена в Париж, и Пьерро был воплощен актерами Пьером Франсуа Бьянколелли (сын Арлекина из изгнанной труппы) и, после того как Бьянколелли оставил эту роль, знаменитым Фабио Стикотти (1676–1741) и его сыном Антуаном Жаном (1715–1772). Однако, по-видимому, эта труппа не придавала персонажу большого значения, поскольку он редко появлялся в новых постановках. В XVIII веке Пьерро часто выступал на парижских сценах. Иногда он говорил бессмыслицу, а иногда зрители сами пропевали его реплики, написанные на табличках, поднятых над головой. Он мог представать в образе слуги, повара или искателя приключений; его характер не был строго определен. В 1720-х годах Пьерро окончательно сформировался как персонаж. В пьесах, таких как «Пещера Трофония» (1722) и «Золотой осел» (1725), зритель встречает обаятельного Пьерро. Опытный комик Жан Батист Хамош успешно его изображал. После 1733 года он редко появлялся в новых пьесах. Пьерро также стал появляться в изобразительном искусстве и народных песнях («Au clair de la lune»). Он занимает видное место в работах Клода Жийо (надгробие мастера Андре, ок. 1717), учеников Жийо – Ватто («Итальянские актеры», ок. 1719) и Николя Ланкре («Итальянские актеры у фонтана», ок. 1719), Жана Батиста Удри («Итальянские актеры в парке», ок. 1725), Филиппа Мерсье («Пьерро и Арлекин», без даты) и Жана Оноре Фрагонара («Мальчик в образе Пьерро», 1776–1780).

Англия

Еще в 1673 году, всего через несколько месяцев после дебюта Пьеро в приложении к "Каменному гостю", Скарамуш Тиберио Фиорилли и труппа, собранная из труппы Comédie Italienne, развлекали лондонцев отрывками из своего парижского репертуара. А в 1717 году имя Пьеро впервые появляется в английском представлении: пантомиме Джона Рича под названием "Ревнивый доктор, или Интригующая дама". После этого, вплоть до конца века, Пьеро довольно регулярно появлялся в английских пантомимах (которые изначально представляли собой немые арлекинады; в девятнадцатом веке арлекинада была "пьесой в пьесе" в рамках пантомимы), и его наиболее ярким воплотителем стал Карло Дельпини (1740–1828). По словам известного театрального историка М. Уилсона Дишера, Дельпини "строго придерживался представления о существе, настолько глупом, что полагал, будто если поднять ногу на уровень плеча, то ею можно будет стрелять, как из ружья". Позднее Пьеро был вытеснен английским клоуном.

Дания

В 1800 году труппа итальянских актеров во главе с Паскуале Казорти выступила в Драйрехасбаккен. Сын Казорти, Джузеппе (1749–1826), начал выступать в роли Пьеро в пантомимах, которые теперь отличались схематичным построением сюжета. Пьеро по-прежнему является неотъемлемой частью Баккена, а также близлежащих садов Тиволи и Тиволи Фрихеден в Орхусе.

Германия

"Мир шиворот-навыворот" (1798) Людвига Тика – ранний и весьма успешный пример введения персонажей комедии дель арте в пародийный метатеатр. (Пьерро – один из зрителей, наблюдающих за представлением.)

Испания

Проникновение Пьеро и его соратников из комедии дель арте в Испанию зафиксировано на картине Гойи «Странствующие актеры» (1793). Это предвосхищает творчество таких испанских последователей, как Пикассо и Фернандо Пелес, оба из которых также проявляли глубокое сочувствие к судьбе странствующих сальтимбанко.

Пантомима Дебурау в театре Фунамбуль

Théâtre des Funambules был небольшим театром, лицензированным в первые годы для представления только мимических и акробатических номеров. С 1816 года он стал домом для Жана Гаспара Дебуро (1796–1846), самого знаменитого Пьеро в истории. Жан-Луи Барро увековечил его в фильме Марселя Карне «Дети рая» (1945). Начиная с 1825 года, Дебуро был единственным актером в «Фунамбуле», исполнявшим роль Пьеро, и он делал это в различных видах пантомимы: деревенской, мелодраматической, «реалистической» и фантастической. Его стиль, по словам Луи Перико, представлял собой «огромный контраст с буйством, избытком жестов и прыжков, которые использовали его предшественники». Он изменил костюм: отказался от жабо, заменил шляпу на шапочку и значительно расширил крой блузы и брюк. Пьеро Дебуро избегал грубых, робких, бесплотных, ленивых и жадных образов Пьеро, встречавшихся в более ранних пантомимах. Пьеро из «Фунамбуля» привлекал публику сказочным стилем, включающим в себя персонажей комедии дель арте. Сюжет часто строился вокруг ухаживания Кассандры за Арлекином и Коломбиной, которым приходилось сталкиваться с находчивым и неоднозначным Пьеро. Дебуро уже в 1828 году привлек внимание романтиков. В 1842 году Теофиль Готье опубликовал фальшивый отзыв о пантомиме «Шекспира», которую, как он утверждал, видел в «Фунамбуле». Это поставило Пьеро в один ряд с выдающимися героями высокой литературы, такими как Дон Жуан или Макбет.

Пантомима после Баптиста: Шарль Дебура, Пол Легран и их преемники

Сын Дебуро, Жан Шарль (или, как он предпочитал, "Шарль" [1829–1873]), надел блузу Пьеро в год после смерти отца. Другим важным Пьеро середины века был Шарль Доминик Мартин Легран, известный как Поль Легран (1816–1898; см. фото вверху страницы). Он начал выступать в "Funambules" в роли Пьеро в 1845 году. Легран покинул "Funambules" в 1853 году и перешел в "Folies Nouvelles", которые привлекали светскую публику, в отличие от рабочей аудитории "Funambules". Легран часто появлялся в реалистичном костюме, и лишь его белое лицо оставалось верным традиции, что заставило некоторых сторонников пантомимы, таких как Готье, сожалеть о том, что он изменяет сущности этого образа. Пьеро Леграна оказал влияние на будущих мимов.

Бельгия

В Бельгии Фелисьен Ропс изобразил ухмыляющегося Пьеро, ставшего свидетелем неромантичной закулисной сцены ("Сдувание носа Купидону" [1881]). Джеймс Энсор одержимо писал Пьерро в различных позах – от распростертого в отчаянии до склонившего голову в унынии, порой даже с улыбающимся скелетом. Бельгийский поэт и драматург Альбер Жиро также отождествлял себя с Дзанни: пятьдесят ронделей его "Лунного Пьеро" (Pierrot lunaire, 1884) вдохновили поколения композиторов (см. "Лунного Пьеро" ниже), а его стихотворная пьеса "Пьеро Нарцисс" (1887) создала окончательный образ поэта-мечтателя. Хореограф Жозеф Хансен поставил балет "Макабр Пьеро" в 1884 году в сотрудничестве с поэтом Тео Ханноном.

Англия

Пьеро играл заметную роль в рисунках Обри Бердсли, а различные писатели ссылались на него в своей поэзии. Этель Райт написала картину «Бонжур, Пьеро!» (приветствие угрюмому клоуну, сидящему в печали со своей собакой) в 1893 году. Популярный образ Пьеро также породил уникальное английское развлечение. В 1891 году певец и банджоист Клиффорд Эссекс решил создать труппу английских Пьеро и назвал их «приморскими Пьеро», которые выступали на пирсах Брайтона, Маргейта и Блэкпула вплоть до 1950-х годов. Они вдохновили труппу Уилла Морриса, названную в честь своего основателя из Бирмингема. Она возникла в районе Сметвик в конце 1890-х годов и выступала перед большой публикой в Мидлендсе. Уолтер Уэстли Расселл запечатлел этих артистов на холсте в картине «Пьеро» (ок. 1900 года). Маска Пьеро привлекла внимание великого театрального новатора Эдварда Гордона Крейга. Интерес Крейга к этому образу рос со временем. В 1897 году Крейг, одетый как Пьеро, представил полуимпровизированное сценическое чтение сказки Ганса Кристиана Андерсена «Что видела Луна» в рамках благотворительного представления в поддержку нуждающихся театральных деятелей.

Австрия и Германия

Хотя он сожалел, что "фигура Пьеро была по своей сути чужда немецкоязычному миру", драматург Франц Блей с энтузиазмом ввёл его в свою пьесу "Поцелуйчик: Колумбиада" (1895), а его соотечественники-австрийцы Рихард Спехт и Рихард Бир-Хофманн предприняли попытку адаптировать Пьеро – в своих пьесах "Пьеро-Горбун" (1896) и "Пьеро-Гипнотизёр" (1892, впервые опубликовано в 1984 году) соответственно – связав его судьбу с судьбой "Фауста" Гёте. Другие же из их соотечественников просто обошли вопрос об адаптации: Герман Барр черпал вдохновение для своей "Пантомимы хорошего человека" (1893) непосредственно из встречи с исключительно французским Cercle Funambulesque; Рудольф Холцер без колебаний поместил действие своей "Кукольной верности" (1899) в сказочный Париж; а Карл Михаэль фон Левецов поселил своих "Двух Пьеро" (1900) на родине комедии Пьеро – в Италии. В Германии Фрэнк Ведекинд представил роковую женщину своей первой пьесы "Лулу" – "Дух Земли" (1895) – в костюме Пьеро. В том же духе художник Пауль Хёкер наряжал дерзких юношей в костюмы Пьеро, чтобы они пародировали самодовольных бюргерских старцев в картинах "Пьеро с трубками" (ок. 1900) и "Официантка" (ок. 1895), где они пьют шампанское.

Италия

Пальяччо Канио в знаменитой опере (1892) Леонкавалло достаточно близок к Пьеро, чтобы заслуживать упоминания здесь. Гораздо менее известны работы двух других композиторов – Марио Паскуале Коста и Витторио Монти. Пантомима Косты «История Пьеро», дебютировавшая в Париже в 1893 году, пользовалась таким успехом в свое время, что в итоге достигла зрителей на нескольких континентах, была поставлена в паре с «Сельской честью» в нью-йоркской Метрополитен-Опере в 1909 году и экранизирована Балдассаре Негрони в 1914 году. Либретто, как и у «мимодрамы» Монти «Рождество Пьеро», или «Рождество клоуна» (1900), было написано Фернаном Бейсье, одним из основателей Cercle Funambulesque. (Монти впоследствии прославился, воспев другого духовного изгоя, во многом похожего на Пьеро – цыгана. Его «Ча́рдаш» [ок. 1904], как и «Пальяччо», занял прочное место в стандартном музыкальном репертуаре.) Портретный и жанровый художник Витторио Маттео Коркос создал картину «Портрет мальчика в костюме Пьеро» в 1897 году.

Испания

В 1895 году драматург и будущий лауреат Нобелевской премии Ясинто Бенавенте с восторгом записал в своем дневнике о представлении труппы "Ханлон Ли", а три года спустя опубликовал свою единственную пантомиму: "Белизна Пьеро". Подлинная маска рубежа веков, Пьеро чернит лицо, чтобы совершить грабеж и убийство; затем, вернув себе бледность, он прячется, объятый ужасом перед собственной погибелью, в сугроб – навсегда. Так он лишается союза с Колумбиной (той, кому предназначались плоды его преступлений) ради ледяного брака с луной.

Северная Америка

Пьеро и его соратники-маски поздно появились в Соединенных Штатах, которые, в отличие от Англии, России и стран континентальной Европы, не имели раннего знакомства с комедией дель арте. Hanlon Lees впервые выступили в США в 1858 году, а их последующие гастроли, продолжавшиеся вплоть до двадцатого века, в десятках городов по всей стране, познакомили публику с их фантастическими, акробатическими Пьеро. Но Пьеро, оставивший наиболее глубокий след в американском воображении, был Пьеро французских и английских декадентов – существо, быстро нашедшее свой дом в так называемых «маленьких журналах» 1890-х годов (а также в плакатах, которые они породили). Один из самых ранних и влиятельных из них в Америке, «The Chap-Book» (1894–98), опубликовавший во втором номере рассказ о Пьеро эстета Персивала Полларда, вскоре стал площадкой для Пьеро, вдохновленных Оскаром Уайльдом, нарисованных Э. Б. Бердом и Фрэнком Хазенплагом. (Канадского поэта Блисса Кармана также следует упомянуть за его вклад в распространение образа Пьеро в массовых изданиях, таких как Harper’s.) Как и большинство вещей, связанных с декадансом, подобная экзотика озадачивала американскую публику, которая в целом относила «маленькие журналы» к «странным периодическим изданиям» и заявила через один из своих рупоров, журнал Munsey’s, что «каждый новый представитель этого вида, если возможно, еще более нелепый, чем предыдущий». И все же Пьеро этого вида завоевывал позиции в других областях. Композиторы Эми Бич и Артур Фут посвятили Пьеро (а также Пьеррет, его декадентской спутнице) разделы в двух игривых пьесах для фортепиано – «Детский карнавал» Бич (1894) и «Пять багателей» Фута (1893). Мир fin de siècle, в котором обитал этот Пьеро, явно противоречил господствующей американской реалистической и натуралистической эстетике (хотя такие фигуры, как Амброуз Бирс и Джон Лафарж, бросали ей серьезный вызов). Поражает, что сторонник американского прозаического реализма Уильям Дин Хауэллс представил «Pastels in Prose» (1890) – сборник французских прозаических поэм, содержащий пантомиму Поля Маргаритта «Смерть Пьеро», сопроводив его словами теплой похвалы (и даже поздравления каждому поэту за то, что они «не обременяли читателя моралью»). Французская эстетическая точка зрения была настолько непривычной, что, когда Пьеро появился в пантомиме Альфреда Томпсона «Пьеро-художник» (1893) на музыку американского композитора Лауры Седжвик Коллинз, The New York Times осветил это событие, хотя это была всего лишь студенческая постановка. Она показалась «приятной», поскольку была, в частности, «необычной». Лишь в первом десятилетии следующего столетия, когда великий (и популярный) фантаст Максфилд Пэрриш проявил свой талант в создании образа Пьеро, он окончательно прижился в Америке. Разумеется, писатели из Соединенных Штатов, живущие за границей, особенно в Париже или Лондоне, были особенно восприимчивы к очарованию декаданса. Одним из таких был Стюарт Меррилл, общавшийся с французскими символистами и составивший и переведший произведения в «Pastels in Prose». Другим был Уильям Теодор Питерс, знакомый с Эрнестом Доусоном и другими членами Rhymers’ Club и движущая сила в создании и театральной реализации «Пьеро минуты» Доусона (1897; см. выше раздел об Англии). Из трех книг, опубликованных Питерсом перед его смертью (от голода) в возрасте сорока двух лет, наиболее примечательна здесь его «Posies out of Rings: And Other Conceits» (1896): в ней четыре стихотворения и «Эпилог» к вышеупомянутой пьесе Доусона посвящены Пьеро. (Из уст Пьеро звучит: «Хотя эта пантомима жизни весьма прекрасна, / Кто хочет быть счастливым, не должен жениться на Колумбине».) Другой очаг североамериканской симпатии к декадансу – одно из проявлений того, что латинский мир называл модернизмом – можно было найти в прогрессивной литературной среде Мексики, чья родина, Испания, давно была знакома с комедией дель арте. В 1897 году Бернардо Куто Кастильо, еще один декадент, умерший в возрасте двадцати двух лет еще более трагически рано, чем Питерс, начал серию рассказов на тему Пьеро: «Пьеро, влюбленный в славу» (1897), «Пьеро и его кошки» (1898), «Свадьба Пьеро» (1899), «Жест Пьеро» (1899), «Капризы Пьеро» (1900), кульминацией которых, после начала века (и в год смерти Куто), стал «Пьеро-гробокопатель» (1901). По мнению исследователя Эмилио Перала Веги, для испаноязычного мира Куто «выражает первое проявление Пьеро как альтер-эго в игре символической инаковости».

Центральная и Южная Америка

Вдохновленный французскими символистами, особенно Верленом, никарагуанский поэт Рубен Дарио, общепризнанный основоположник испано-американского литературного модернизма (modernismo), противопоставил Пьеро ("печального поэта и мечтателя") Колумбине ("роковую женщину", воплощение материализма, "поклонницу богатых шелковых нарядов, золотых украшений, жемчуга и бриллиантов") в своей прозаической поэме 1898 года "Вечное приключение Пьеро и Колумбины".

Россия

В последний год столетия Пьеро впервые выступил в русском балете "Миллионы Харлекина", также известном как "Харлекинада" (1900), с либретто и хореографией Мариуса Петипы, музыкой Риккардо Дриго и в исполнении танцовщиков Императорского балета Санкт-Петербурга. Этот балет подготовил почву для более поздних и значительных триумфов Пьеро в постановках «Русского балета» Дягилева.

Наследие девятнадцатого века

Пьеро, оставленный в наследство двадцатому веку, обрёл богатый и разнообразный спектр воплощений. Он был наивной жертвой розыгрышей и любовных интриг (Готье); озорным, но невинным скитальцем (Банвиль, Верлен, Уиллетт); самовлюблённым мечтателем, цепляющимся за луну, которая могла символизировать многое – от духовного совершенства до смерти (Жиро, Лафорг, Уиллетт, Даусон); хрупкой, неврастенической, часто предрекающей гибель душой (Ришепен, Бирдсли); неуклюжим, но страстным возлюбленным, покоряющим сердце Коломбины или убивающим её в отчаянии (Маргерит); циничным и женоненавистническим денди, порой одетым в чёрное (Хюисманс/Хенник, Лафорг); жертвой, подобной Христу, претерпевающей мучения ради Искусства (Жиро, Виллетт, Энсор); андрогинным и нечестивым существом, воплощением разложения (Ришепен, Ведекинд); безумным повелителем хаоса (братья Ханлон Ли); создателем искренней и здоровой забавы (английские пирроты) – и различными их комбинациями. Подобно прежним маскам комедии дель арте, Пьеро больше не знал национальных границ. Благодаря международной общительности модернизма, его вскоре можно было встретить повсюду.

Пьеро и модернизм

Пьеро сыграл ключевую роль в становлении модернизма в искусстве. Он был центральной фигурой во всех видах искусства, кроме архитектуры. Что касается поэзии, то «прорывная работа» Т. С. Элиота «Любовная песнь Дж. Альфреда Пруфрока» (1915) обязана своим существованием стихам Жюля Лафорга, чей «тон Пьеро» определил всю раннюю поэзию Элиота. (Лафорг, по его словам, «был первым, кто научил меня говорить, открыл мне поэтические возможности моего собственного стиля речи»). Пруфрок – это Пьеро, перенесенный в Америку. Другой видный модернист, Уоллес Стивенс, открыто отождествлял себя с Пьеро в своих ранних стихах и письмах – отождествление, которое он впоследствии усложнил и углубил через такие воплощения, как Боул («Боул, Кот и метла» [1917]), Карлос («Карлос среди свечей» [1917]) и, что особенно важно, Криспин («Комедиант как буква С» [1923]). В области прозы Уильям Фолкнер начал свою карьеру как летописец любовных разочарований и экзистенциальной тоски Пьеро в малоизвестных произведениях, таких как его пьеса «Марионетки» (1920) и стихи «Видение весны» (1921), работы, которые стали ранним и показательным заявлением о «фрагментированном состоянии» романиста. (Некоторые критики полагают, что Пьеро стоит за полуавтобиографическим Ником Адамсом в произведениях Эрнеста Хемингуэя, также лауреата Нобелевской премии, а другой утверждает, что Стивен Дедалус Джеймса Джойса, опять же, альтер эго своего создателя, имеет схожее происхождение). В музыке историки модернизма обычно помещают вокальный цикл Арнольда Шёнберга «Пьеро Лунар» (1912) на вершину достижений высокого модернизма. А в балете «Петрушка» (1911) Игоря Стравинского, где традиционный клоун, подобный Поличинелле, носит сердце Пьеро, часто считается, что достигла того же уровня значимости. Исследователи модернистской живописи и скульптуры знакомы с Пьеро (в самых разных позах, от невыразимо печальных до дерзко наглых) по шедеврам его последователей, включая Пабло Пикассо, Хуана Гриса, Жоржа Руо, Сальвадора Дали, Макса Бекмана, Августа Маке, Пола Клее, Жака Липшица – список очень длинный (см. раздел «Изобразительное искусство» ниже). Что касается драматургии, Пьеро был постоянным персонажем в пьесах Движения малого театра (Ария да Капо Эдны Сент-Винсент Миллея [1920], За картиной Ватто Роберта Эммонса Роджерса [1918], Создатель мечты Бланш Дженнингс Томпсон [1922]), которые способствовали развитию карьеры таких важных модернистов, как Юджин О’Нил, Сьюзан Гласспелл и другие. В кино любимым ранним комедийным героем был «Маленький бродяга» Чарли Чаплина, который, по словам самого Чаплина, задумал этого персонажа как «своего рода Пьеро». Как и предсказывали разнообразные воплощения Пьеро девятнадцатого века, отличительными чертами модернистского Пьеро являются его неоднозначность и сложность. Одним из его первых появлений стало «Шоу кукол» Александра Блока (1906), названное одним из театральных историков «величайшим примером комедии дель арте в России». Всеволод Мейерхольд, который был и режиссером первой постановки, и исполнителем главной роли, подчеркнул многогранность персонажа: по словам одного зрителя, Пьеро Мейерхольда «совсем не был похож на тех знакомых, приторно-сладких, жалобных Пьеро. Все в нем резко угловато; тихим голосом он шепчет странные слова печали; он каким-то образом умудряется быть язвительным, разрывающим сердце, нежным: все это одновременно и наглым».

Пьеро лунаре

Пятьдесят стихотворений, опубликованных Альбертом Жиро (настоящее имя Эмиль Альберт Кейенберг) под названием Pierrot lunaire: Rondels bergamasques в 1884 году, неоднократно были положены на музыку. Наиболее известна версия Арнольда Шёнберга – его Opus 21: Dreimal sieben Gedichte aus Albert Girauds Pierrot lunaire (Трижды семь стихотворений из «Пьеро лунара» Альберта Жиро – Шёнберг был нумерологически суеверен). Это привело, в частности, к тому, что ансамбли стали использовать имя Пьеро, например, английская группа Pierrot Players (1967–1970). Пьеро, вдохновлявший эти циклы, проник в миры, выходящие далеко за рамки композиторов, певцов и исполнителей ансамблей. Театральные коллективы, такие как Opera Quotannis, представили на драматической сцене «Страсти Пьеро»; хореографы, такие как Глен Тетли, создали на его основе танцевальные постановки; поэты, такие как Уэйн Костенбаум, находили в нём источник вдохновения. Художники, такие как Пауль Клее, писатели-фантасты, такие как Хелен Стивенсон, режиссёры, такие как Брюс Лабрус, и создатели комиксов, такие как Антуан Доде, перенесли его образы в другие виды искусства. Зловещий и страстный Пьеро Лунаир даже стал тенью Бэтмена из комиксов DC Comics. Имя Пьеро уместно увековечено в названии песни британской рок-группы The Soft Machine: "Thank You Pierrot Lunaire" (1969).

Карнавал

Пьеро появляется среди участников различных международных карнавалов. Его имя наводит на мысль о родстве с Пиро Гренадой карнавала Тринидада и Тобаго, будучи сатирой на более состоятельного и респектабельного Пьеро. Пиро Гренада был искусно одетым участником маскарада и глубоко образованным шутом, гордившимся способностью писать любое слово на свой лад и пространно цитировать персонажей Шекспира, таких как Юлий Цезарь, Марк Антоний и Отелло.