Введение

Советская психологическая основа, психосоциальная теория старения. Теория деятельности (AT; Теория деятельности) – это собирательный термин для ряда эклектичных теорий и исследований в области социальных наук, уходящих корнями в советскую психологическую теорию деятельности, разработанную Сергеем Рубинштейном в 1930-х годах. Позже она была поддержана и популяризирована Алексеем Леонтьевым. Некоторые следы теории в ее зарождении также можно найти в отдельных работах Льва Выготского. Эти ученые стремились понимать человеческую деятельность как системное и социально обусловленное явление, выходя за рамки парадигм рефлексологии (учение Владимира Бехтерева и его последователей) и классического обусловливания (учение Ивана Павлова и его школы), психоанализа и бихевиоризма. Она стала одним из основных психологических подходов в бывшем СССР, широко применяясь как в теоретической, так и в прикладной психологии, а также в образовании, профессиональной подготовке, эргономике, социальной психологии и психологии труда. Теория деятельности скорее представляет собой описательную метатеорию или основу, чем предсказательную теорию. Она рассматривает всю систему работы/деятельности (включая команды, организации и т.д.), а не только одного действующего лица или пользователя. Она учитывает окружающую среду, историю человека, культуру, роль артефактов, мотивацию и сложность реальной деятельности. Одной из сильных сторон AT является то, что она преодолевает разрыв между индивидуальным субъектом и социальной реальностью, изучая оба через опосредующую деятельность. Единицей анализа в AT является концепция предметно-ориентированной, коллективной и культурно опосредованной человеческой деятельности, или системы деятельности. Эта система включает в себя объект (или цель), субъект, опосредующие артефакты (знаки и инструменты), правила, сообщество и разделение труда. Мотив деятельности в AT создается посредством напряжений и противоречий внутри элементов системы. По мнению этнографа Бонни Нарди, ведущего теоретика AT, теория деятельности «сосредоточена на практике, что устраняет необходимость различать «прикладную» и «чистую» науку – понимание повседневной практики в реальном мире является самой целью научной практики. Объект теории деятельности – понимание единства сознания и деятельности». Иногда называемая «Культурно-исторической теорией деятельности», этот подход особенно полезен для изучения группы, существующей «в основном в виртуальной форме, где коммуникации в значительной степени опосредованы электронными и печатными текстами». Культурно-историческая теория деятельности, соответственно, также применяется к теории жанров в рамках изучения письма, чтобы рассмотреть, как квазистабилизированные формы коммуникации регулируют отношения и работу, формируя общедоступные знания и ценности как в образовательной, так и в рабочей среде. AT особенно полезна в качестве инструментария в методологиях качественных исследований (например, этнографии, кейс-стади). AT предоставляет метод понимания и анализа явления, выявления закономерностей и формулирования выводов на основе взаимодействий, описания явлений и представления их с помощью встроенного языка и риторики. Конкретная деятельность – это целенаправленное взаимодействие субъекта с объектом посредством использования инструментов. Эти инструменты – это экстернализованные формы психических процессов, проявляющиеся в конструктах, будь то физические или психологические. В результате понятие инструментов в AT является широким и может включать стационарные устройства, цифровые технологии, библиотечные материалы или даже физические пространства для встреч. AT признает интернализацию и экстернализацию когнитивных процессов, связанных с использованием инструментов, а также трансформацию или развитие, которые возникают в результате взаимодействия.

История

Истоки теории деятельности можно проследить до нескольких источников, которые впоследствии дали начало различным взаимодополняющим и переплетённым направлениям развития. В данном обзоре мы сосредоточимся на трёх наиболее важных из них. Первая связана с Московским институтом психологии и, в частности, с "тройкой" молодых российских исследователей – Выготским, Леонтьевым и Лурией. Выготский заложил основы культурно-исторической психологии, области, ставшей фундаментом современной ТД; Леонтьев, один из главных основателей теории деятельности, одновременно развивал и критически относился к работам Выготского. Разработанная Леонтьевым общая теория деятельности в настоящее время оказывает значительное влияние на постсоветские исследования в области ТД, которые в основном ведутся в сфере социальных, организационных и текстологических исследований, а не в области психологических исследований и организации. Вторая важная линия развития теории деятельности включает российских учёных, таких как П. К. Анохин и Николай Бернштейн, чьи работы непосредственно связаны с нейрофизиологическими основами деятельности; её истоки восходят к советскому философу психологии Сергею Рубинштейну. Эти работы были впоследствии развиты исследователями, такими как Пушкин, Зинченко и Гордеева, Пономаренко, Зараковский и другие, и в настоящее время наиболее известны благодаря исследованиям в области системно-структурной теории деятельности, проводимым Г. З. Бедным и его коллегами, включая акцент на применении этой теории и других смежных теорий. Наконец, в западном мире обсуждение и применение ТД в основном осуществляется в рамках скандинавской теории деятельности, разработанной Ирйо Энгстрёмом.

Русский

После ранней смерти Выготского Леонтьев стал руководителем исследовательской группы, известной сегодня как Харьковская школа психологии, и значительно расширил исследовательскую базу, заложенную Выготским. Леонтьев начал с изучения психологии животных, рассматривая различные степени наличия у них психических процессов. Он пришел к выводу, что рефлексионизм Павлова не дает достаточного объяснения поведения животных и что животные активно взаимодействуют с реальностью, что он назвал "деятельностью". В частности, поведение высших приматов, таких как шимпанзе, можно объяснить лишь способностью обезьян формировать многоступенчатые планы с использованием орудий. Затем Леонтьев перешел к изучению человека и отметил, что люди совершают "действия", которые сами по себе не удовлетворяют потребность, но способствуют ее конечному удовлетворению. Зачастую, эти действия осмысленны только в социальном контексте совместной деятельности. Это привело его к разграничению между "деятельностью", удовлетворяющей потребность, и "действиями", составляющими эту деятельность. Леонтьев также утверждал, что деятельность, в которую вовлечен человек, отражается в его психической деятельности, то есть (как он выразился) материальная реальность "представляется" сознанию, но лишь в ее жизненном значении или значимости. Теория деятельности также оказала влияние на разработку организационно-деятельностной игры, предложенной Георгием Щедровицким.

Скандинавский

АТ оставался практически неизвестным за пределами Советского Союза до середины 1980-х годов, когда он был подхвачен скандинавскими исследователями. Первая международная конференция по теории деятельности состоялась лишь в 1986 году. Самая ранняя не советская работа, цитируемая Нарди, – это статья 1987 года Юрьё Энгстрёма: «Обучение через расширение». Это привело к переформулировке AT. Куутти отмечает, что термин «теория деятельности» «может использоваться в двух значениях: относясь к оригинальной советской традиции или относясь к международному, многоголосому сообществу, применяющему исходные идеи и развивающему их дальше». Некоторые изменения были внесены, очевидно, за счет импорта понятий из теории взаимодействия человека и компьютера. Например, было введено понятие правил, которое не встречается у Леонтьева. Также понятие коллективного субъекта было введено в 1970-х и 1980-х годах (Леонтьев говорит о «совместной трудовой деятельности», но рассматривает только индивидов, а не группы, как субъекты деятельности).

Информационные системы

Применение теории деятельности к информационным системам берет начало в работах Бонни Нарди и Кари Куутти. Работа Куутти рассматривается ниже. Подход Нарди, вкратце, заключается в следующем: Нарди (с. 6) описывает теорию деятельности как «мощный и проясняющий описательный инструмент, а не строго предсказательную теорию. Объект теории деятельности – понимание единства сознания и деятельности. Теоретики деятельности утверждают, что сознание – это не набор дискретных, оторванных от тела когнитивных актов (принятие решений, классификация, запоминание) и, тем более, не мозг; скорее, сознание локализовано в повседневной практике: ты есть то, что ты делаешь». Нарди (с. 5) также утверждала, что «теория деятельности предполагает сильное понятие опосредования – весь человеческий опыт формируется инструментами и знаковыми системами, которые мы используем». Одно из направлений исследований сосредоточено на технологически опосредованных изменениях и внедрении технологий, а также на том, как они нарушают, изменяют и улучшают организационную работу. В этих исследованиях системы деятельности используются для понимания возникающих противоречий в рабочей деятельности, которые временно разрешаются с помощью информационных систем (инструментов) и/или возникают в результате внедрения информационных систем. Исследования в области информатики используют аналогичный подход к теории деятельности для понимания информационного поведения «в контексте». В области информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) и развития (область исследований в рамках информационных систем) теория деятельности также использовалась для обоснования разработки ИТ-систем и для анализа ИКТ в условиях развития. Кроме того, Etengoff и Daiute провели недавние исследования, посвященные тому, как интерфейсы социальных сетей могут быть продуктивно использованы для урегулирования конфликтов. Их работа иллюстрирует эту перспективу анализом онлайн-взаимодействия между геями и членами их религиозных семей, а также усилиями молодых суннитских мусульман по поддержанию позитивной этнической идентичности посредством онлайн-религиозных форумов в пост-11 сентября.

Взаимодействие человека и компьютера

Появление персональных компьютеров бросило вызов ориентации традиционных систем разработки на мейнфрейм-системы для автоматизации существующих рабочих процессов. Кроме того, возникла потребность сосредоточиться на том, как работать с материалами и объектами посредством компьютера. В поисках теоретических и методологических перспектив, подходящих для решения вопросов гибкости и более продвинутой опосредованности взаимодействия между человеком, материалом и результатами через интерфейс, перспективным представлялось обращение к относительно молодой традиции исследований в области HCI, зародившейся преимущественно в США (для дальнейшего обсуждения см. Bannon & Bødker, 1991). В частности, теории, основанные на когнитивной науке, не располагали средствами для решения ряда проблем, выявленных в ходе эмпирических проектов (см. Bannon & Bødker, 1991): 1. Многие из ранних передовых пользовательских интерфейсов исходили из того, что пользователи сами являются дизайнерами, и, соответственно, строились на предположении о «типичном» пользователе, без учета квалификации, рабочей среды, разделения труда и т.п. 2. Роль артефакта как посредника между пользователем и его материалами, объектами и результатами была недостаточно понята. 3. При валидации результатов и разработок основное внимание уделялось начинающим пользователям, в то время как повседневное использование опытными пользователями и вопросы развития экспертных навыков практически не рассматривались. 4. Детальный анализ задач и идеализированные модели, созданные на его основе, не позволяли учесть сложность и непредсказуемость реальных действий. 5. В контексте сложных рабочих ситуаций бросалось в глаза, что большинство исследований в области HCI фокусировались на взаимодействии одного пользователя с одним компьютером, в отличие от непрерывного сотрудничества и координации, характерных для реальной работы (эта проблема впоследствии привела к развитию CSCW). 6. Пользователи рассматривались преимущественно как объекты изучения. В связи с этими недостатками возникла необходимость выйти за рамки HCI, основанного на когнитивной науке, чтобы найти или разработать необходимую теоретическую базу. Европейская психология пошла иным путем, чем американская, испытав значительное влияние диалектического материализма (Hydén 1981, Engeström, 1987). Философы, такие как Хайдеггер и Витгенштейн, стали играть важную роль, прежде всего, в дискуссиях об ограничениях искусственного интеллекта (Winograd & Flores 1986, Dreyfus & Dreyfus 1986). Сукман (1987) с аналогичным фокусом ввел в обсуждение этнометодологию, а Эйн (1988) построил свой труд по проектированию компьютерных артефактов на основе идей Маркса, Хайдеггера и Витгенштейна. Развитие подхода, основанного на теории деятельности, осуществлялось главным образом Бёдкером (1991, 1996) и Куутти (Bannon & Kuutti, 1993, Kuutti, 1991, 1996), оба находились под сильным влиянием скандинавских групп, занимающихся теорией деятельности в психологии. Баннон (1990, 1991) и Грудин (1990a и b) внесли значительный вклад в продвижение этого подхода, сделав его доступным для аудитории, занимающейся HCI. Работа Каптелинина (1996) имела важное значение для связи с более ранними разработками в области теории деятельности в России. Нарди собрала наиболее полную на сегодняшний день коллекцию литературы по теории деятельности в контексте HCI (Nardi, 1996).

Теория системно-структурной активности (SSAT)

В конце 1990-х годов группа российских и американских теоретиков деятельности, работающих в системокибернетической традиции Бернштейна и Анохина, начала публиковать статьи и книги на английском языке, посвященные вопросам человеческих факторов и эргономики, а позднее – взаимодействию человека и компьютера. Под названием системно-структурной теории деятельности (SSAT) эта работа представляет собой современный синтез в рамках теории деятельности, объединяющий культурно-исторические и системно-структурные направления этой традиции (а также другие работы советской психологии, такие как психология установок) с результатами и методами западной эргономики и когнитивной психологии. Разработка SSAT была специально направлена на анализ и проектирование базовых элементов человеческой трудовой деятельности: задач, средств, методов, объектов и результатов, а также умений, опыта и способностей вовлеченных субъектов. SSAT разработала методы качественного и количественного описания трудовой деятельности. Ее анализ, ориентированный на проектирование, уделяет особое внимание взаимосвязи между структурой и саморегуляцией трудовой деятельности и конфигурацией ее материальных компонентов.

Объяснение

В этом разделе представлено краткое введение в теорию деятельности, а также несколько замечаний о человеческой креативности в рамках этой теории и о её значении для неявных знаний и обучения.

Деятельность

Теория деятельности начинается с понятия деятельности. Деятельность рассматривается как система человеческого "действования", в рамках которой субъект воздействует на объект для достижения желаемого результата. Для этого субъект использует инструменты, которые могут быть внешними (например, топор, компьютер) или внутренними (например, план). В качестве иллюстрации, деятельность может представлять собой работу автоматизированного колл-центра. Как мы увидим далее, в деятельности могут быть вовлечены множество субъектов, и каждый субъект может иметь один или несколько мотивов (например, улучшение управления поставками, карьерный рост или получение контроля над важным ресурсом организации). Простым примером деятельности в колл-центре может служить телефонный оператор (субъект), изменяющий запись в счете клиента (объект) для обеспечения корректности данных выставления счетов (результат), используя графический интерфейс базы данных (инструмент). Куутти формулирует теорию деятельности с точки зрения структуры деятельности: "Деятельность – это форма действования, направленная на объект, и виды деятельности различаются друг от друга в зависимости от их объектов. Преобразование объекта в результат мотивирует существование деятельности. Объект может быть материальным, но также может быть и менее осязаемым."

Внутренний план действий

Теория деятельности предоставляет ряд полезных концепций, которые можно использовать для решения проблемы недостаточной выраженности "мягких" факторов, которые неадекватно представлены в большинстве фреймворков моделирования процессов. Одной из таких концепций является внутренний план действия. Теория деятельности признает, что любая деятельность осуществляется на двух планах: внешнем и внутреннем. Внешний план представляет собой объективные компоненты деятельности, а внутренний план – субъективные компоненты. Каптелинин определяет внутренний план действий как "[ ] концепцию, разработанную в рамках теории деятельности, описывающую способность человека осуществлять манипуляции с внутренним представлением внешних объектов перед началом действий с этими объектами в реальности". Концепции мотивов, целей и условий, рассмотренные выше, также способствуют моделированию мягких факторов. Один из принципов теории деятельности заключается в том, что многие виды деятельности имеют множественную мотивацию ("полимотивацию"). Например, программист, разрабатывая программу, может преследовать цели, соответствующие различным мотивам, таким как увеличение годового бонуса, получение релевантного опыта работы и вклад в достижение организационных целей. Теория деятельности также утверждает, что субъекты объединяются в сообщества, где правила опосредуют взаимодействие между субъектом и сообществом, а разделение труда – между объектом и сообществом. Субъект может быть участником нескольких сообществ, а сообщество, в свою очередь, может быть частью других сообществ.

Человеческая творческая сила

Творчество человека играет важную роль в теории деятельности, поскольку люди по своей сути являются творческими существами, проявляющимися в их творческом и непредсказуемом характере. Тихомиров также анализирует важность творческой деятельности, противопоставляя её рутинной, и отмечает значительный сдвиг, вызванный компьютеризацией, в сторону усиления роли творческой деятельности. Карл Маркс, социологический теоретик, утверждал, что люди уникальны по сравнению с другими видами тем, что создают все необходимое для своего существования. По Марксу, это определяется как родовая сущность. Маркс полагал, что мы обретаем истинную самоидентичность в результатах своего личного труда.

Обучение и молчание

Теория деятельности предлагает интересный подход к сложным проблемам обучения и, в частности, неявных знаний. Обучение долгое время было излюбленной темой для теоретиков менеджмента, но зачастую представлялось в абстрактном виде, оторванным от рабочих процессов, к которым оно должно применяться. Теория деятельности может служить потенциальным решением этой проблемы. Например, анализ Энгестрема работ Нонаки по созданию знаний предлагает улучшения, основанные на теории деятельности, в частности, указывая на то, что организационный процесс обучения включает предварительные этапы формирования целей и проблем, отсутствующие в модели Нонаки. Ломпшер, в отличие от подхода, рассматривающего обучение как передачу, считает формирование целей обучения и понимание учащимся того, что ему необходимо освоить, ключевым для формирования учебной деятельности. Особое значение для изучения обучения в организациях имеет проблема неявных знаний, которые, по мнению Нонаки, "глубоко личны и трудно поддаются формализации, что затрудняет их передачу и обмен". Концепция операции Леонтьева дает важное понимание этой проблемы. Кроме того, ключевая идея интернализации была впервые предложена Выготским как "внутренняя реконструкция внешней операции". Впоследствии интернализация стала ключевым термином в теории неявных знаний и определяется как "процесс воплощения явных знаний в неявные знания". Энгестрем описывает интернализацию как "ключевой психологический механизм", открытый Выготским, и эта тема далее развивается в работах Вереникиной.