Общая воля в политической философии Руссо

Введение

Термин в политической философии

В политической философии, общая воля — это воля всего народа. Этот термин получил известность благодаря женевскому философу XVIII века Жану Жаку Руссо.

Основные идеи

Фраза "общей воли", в том значении, которое вложил в нее Руссо, встречается в статье шестой Декларации прав человека и гражданина (французский: Déclaration des droits de l'Homme et du citoyen), составленной в 1789 году во время Французской революции: Закон есть выражение общей воли. Все граждане имеют право участвовать в его формировании лично или через своих представителей. Он должен быть одинаковым для всех, будь то защита или наказание. Все граждане, будучи равными перед ним, имеют равный доступ ко всем государственным должностям, званиям и профессиям, в соответствии со своими способностями и без каких-либо иных различий, кроме их добродетелей и талантов. Джеймс Свенсон пишет: Насколько мне известно, Руссо лишь однажды фактически использует выражение "выражение общей воли" – в отрывке из "Рассуждения о политической экономии", содержание которого вряд ли способствует его известности. [ ] Однако это действительно точное резюме его учения, настолько точное, что комментаторы часто принимают его без колебаний. Среди определений права, данных Руссо, наиболее близкий по тексту вариант можно найти в отрывке из "Писем, написанных с горы", суммирующем аргументы "Об общественном договоре", где закон определяется как "публичное и торжественное провозглашение общей воли по вопросу, представляющему общий интерес". Как использует Руссо, "общая воля" некоторыми считается тождественной верховенству закона и mens una Спинозы. Понятие общей воли является ключевым в теории политической легитимности Руссо. [ ] Тем не менее, это, к сожалению, неясное и спорное понятие. Некоторые комментаторы видят в нем не более чем диктатуру пролетариата или тиранию городской бедноты (как, возможно, можно было наблюдать во Французской революции). Такого смысла Руссо не вкладывал. Это ясно из "Рассуждения о политической экономии", где Руссо подчеркивает, что общая воля существует для защиты индивидов от масс, а не для того, чтобы требовать от них жертв. Он, конечно, прекрасно осознает, что у людей есть эгоистичные и групповые интересы, которые побудят их к угнетению других. Именно поэтому верность всеобщему благу должна быть высшим (хотя и не исключительным) обязательством каждого, не только для того, чтобы прислушиваться к истинной общей воле, но и для того, чтобы она была успешно сформулирована в первую очередь.

The phrase "general will", as Rousseau used it, occurs in Article Six of the Declaration of the Rights of Man and of the Citizen (French: Déclaration des droits de l'Homme et du citoyen), composed in 1789 during the French Revolution:The law is the expression of the general will. All citizens have the right to contribute personally, or through their representatives, to its formation. It must be the same for all, whether it protects or punishes. All citizens, being equal in its eyes, are equally admissible to all public dignities, positions, and employments, according to their capacities, and without any other distinction than that of their virtues and their talents. James Swenson writes: To my knowledge, the only time Rousseau actually uses "expression of the general will" is in a passage of the Discours sur l'économie politique, whose content renders it little susceptible of celebrity. [ ] But it is indeed a faithful summary of his doctrine, faithful enough that commentators frequently adopt it without any hesitation. Among Rousseau's definitions of law, the textually closest variant can be found in a passage of the Lettres écrites de la montagne summarizing the argument of Du contrat social, in which law is defined as "a public and solemn declaration of the general will on an object of common interest." As used by Rousseau, the "general will" is considered by some identical to the rule of law, and to Spinoza's mens una. The notion of the general will is wholly central to Rousseau's theory of political legitimacy. [ ] It is, however, an unfortunately obscure and controversial notion. Some commentators see it as no more than the dictatorship of the proletariat or the tyranny of the urban poor (such as may perhaps be seen in the French Revolution). Such was not Rousseau's meaning. This is clear from the Discourse on Political Economy, where Rousseau emphasizes that the general will exists to protect individuals against the mass, not to require them to be sacrificed to it. He is, of course, sharply aware that men have selfish and sectional interests which will lead them to try to oppress others. It is for this reason that loyalty to the good of all alike must be a supreme (although not exclusive) commitment by everyone, not only if a truly general will is to be heeded but also if it is to be formulated successfully in the first place".

Критика

Ранние критики Руссо включали Бенжамина Констана и Георга Вильгельма Фридриха Гегеля. Гегель утверждал, что, поскольку в учении Руссо отсутствовали какие-либо основания в объективном идеале разума, его концепция общей воли неизбежно привела к эпохе террора. Констан также обвинял Руссо в злоупотреблениях Французской революции и отвергал полное подчинение граждан воле народа. В 1952 году Якоб Талмон охарактеризовал «общую волю» Руссо как ведущую к тоталитарной демократии, поскольку, по мнению Талмона, государство подчиняло своих граждан якобы безошибочной воле большинства. Другой автор того времени, либеральный теоретик Карл Поппер, также интерпретировал Руссо в этом ключе, а Бертран Рассел предупреждал, что «доктрина общей воли сделала возможным мистическое отождествление лидера с народом, не нуждающееся в подтверждении столь прозаическим механизмом, как избирательная урна». Среди других известных критиков – Исайя Берлин, который утверждал, что отождествление Руссо свободы с повиновением общей воле позволило тоталитарным лидерам оправдывать угнетение во имя свободы и сделало Руссо «одним из самых зловещих и грозных врагов свободы во всей истории человеческой мысли».

Защита Руссо

Некоторые исследователи Руссо, такие как его биограф и редактор Морис Кранстон и Ральф Ли, редактор переписки Руссо, не считают «тоталитарный тезис» Тальмона 1950-х годов состоятельным. Сторонники Руссо утверждали, что Руссо не был единственным среди республиканских политических теоретиков, полагавших, что небольшие, однородные государства лучше всего подходят для сохранения свободы своих граждан. Монтескье и Макиавелли также разделяли это мнение. Более того, Руссо представлял свой «Общественный договор» как часть более масштабной работы по политической философии, которая должна была бы затронуть вопросы, касающиеся более крупных государств. Некоторые из его поздних работ, такие как «Рассуждение о политической экономии», его предложения по Конституции Польши и его эссе о поддержании вечного мира, в котором он рекомендует федеративный Европейский Союз, дают представление о будущем направлении его мысли. Его защитники также утверждали, что Руссо – один из великих стилистов прозы, и из-за его склонности к парадоксальному эффекту, достигаемому посредством утверждения чего-либо категорично, а затем смягчения или отрицания сказанного, легко исказить его идеи, вырывая их из контекста. Руссо был также выдающимся синтезатором, активно взаимодействовавшим со своими современниками и с писателями прошлого, такими как теоретики естественного права, Гоббс и Гроций. Как и понятие «политическое тело», термин «общая воля» был специальным термином и не был изобретен Руссо, хотя, признавая это, Руссо не всегда стремился явно выразить свою благодарность юристам и богословам, которые на него повлияли. До Руссо выражение «общая воля» явно относилось к общей (в отличие от частной) воле или волеизъявлению (как это иногда переводится) Божества. Оно встречается в богословских трудах Малебранша, который заимствовал его у Паскаля, и в трудах ученика Малебранша, Монтескье, который противопоставлял *volonté particulière* и *volonté générale* в светском смысле в своей самой известной главе (глава XI) «О духе законов» (1748). В своем «Рассуждении о политической экономии» Руссо прямо указывает на статью Дидро в «Энциклопедии» под названием «Право природы» (*Droit Naturel*) как на источник «ясной концепции» общей воли, развитие которой, по его словам, и представляют собой его собственные мысли. Инновация Монтескье, Дидро и Руссо заключалась в использовании этого термина в светском, а не в богословском значении.

Some Rousseau scholars, however, such as his biographer and editor Maurice Cranston, and Ralph Leigh, editor of Rousseau's correspondence, do not consider Talmon's 1950s "totalitarian thesis" as sustainable. Supporters of Rousseau argued that Rousseau was not alone among republican political theorists in thinking that small, homogeneous states were best suited to maintaining the freedom of their citizens. Montesquieu and Machiavelli were also of this opinion. Furthermore, Rousseau envisioned his Social Contract as part of a projected larger work on political philosophy, which would have dealt with issues in larger states. Some of his later writings, such as his Discourse on Political Economy, his proposals for a Constitution of Poland, and his essay on maintaining perpetual peace, in which he recommends a federated European Union, gave an idea of the future direction of his thought. His defenders also argued Rousseau is one of the great prose stylists and because of his penchant for the paradoxical effect obtained by stating something strongly and then going on to qualify or negate it, it is easy to misrepresent his ideas by taking them out of context. Rousseau was also a great synthesizer who was deeply engaged in a dialog with his contemporaries and with the writers of the past, such as the theorists of Natural Law, Hobbes and Grotius. Like "the body politic", "the general will" was a term of art and was not invented by Rousseau, though admittedly Rousseau did not always go out of his way to explicitly acknowledge his debt to the jurists and theologians who influenced him. Prior to Rousseau, the phrase "general will" referred explicitly to the general (as opposed to the particular) will or volition (as it is sometimes translated) of the Deity. It occurs in the theological writings of Malebranche, who had picked it up from Pascal, and in the writings of Malebranche's pupil, Montesquieu, who contrasted volonté particulière and volonté générale in a secular sense in his most celebrated chapter (Chapter XI) of De L'Esprit des Lois (1748). In his Discourse on Political Economy, Rousseau explicitly credits Diderot's Encyclopédie article "Droit Naturel" as the source of "the luminous concept" of the general will, of which he maintains his own thoughts are simply a development. Montesquieu, Diderot, and Rousseau's innovation was to use the term in a secular rather than theological sense.

Цитаты

Дидро об общей воле [подчеркнуто выделено]: ВСЁ, что вы вообразите, всё, о чём вы размышляете, будет добрым, великим, возвышенным, возвышенным, если это соответствует всеобщему и общему интересу. Нет никакого качества, существенного для вашего вида, кроме того, которое вы требуете от всех своих сограждан, чтобы обеспечить своё счастье и их счастье. Не теряйте этого из виду, иначе вы обнаружите, что ваше понимание понятий добра, справедливости, человечности и добродетели меркнет. Часто говорите себе: "Я человек, и у меня нет других истинно неотъемлемых естественных прав, кроме прав человечества". Но вы спросите, в чём же заключается эта общая воля? Где я могу её найти? [ ] [Ответ:] В принципах предписанного закона всех цивилизованных наций, в социальных обычаях диких и варварских народов; в негласных соглашениях, существующих даже между врагами человечества; и даже в тех двух чувствах – негодовании и обиде – которые природа распространила до животных, чтобы компенсировать социальные законы и общественное возмездие. Дени Дидро, статья "Droit Naturel" в Энциклопедии. Руссо об общей воле [подчеркнуто выделено]: Пока несколько людей, собравшихся вместе, считают себя единым целым, у них есть только одна воля, направленная на их общее сохранение и всеобщее благополучие. Тогда все движущие силы государства сильны и просты, а его принципы ясны и очевидны; у него нет несовместимых или противоречивых интересов; общее благо становится настолько явным, что для его распознавания требуется лишь здравый смысл. Мир, единство и равенство – враги политической изощренности. Честных и простых людей трудно обмануть именно из-за их простоты; хитрости и изощрённые аргументы не действуют на них, они действительно не настолько проницательны, чтобы стать жертвами обмана. Когда мы видим среди самых счастливых народов мира группы крестьян, регулирующих государственные дела под дубом и всегда поступающих мудро, можем ли мы не испытывать некоторого презрения к утончённости других наций, которые прилагают столько умений и усилий, чтобы одновременно прославиться и стать несчастными? Государству, управляемому таким образом, нужно очень мало законов [ ] Однако, когда социальная связь начинает ослабевать, а государство – слабеть, когда частные интересы начинают проявляться, а групповые общества начинают оказывать влияние на общество в целом, общий интерес подвергается искажению и встречает сопротивление, голосование перестаёт быть единогласным; общая воля перестаёт быть волей всех; возникают противоречия и споры, и даже лучшему мнению не позволяют беспрекословно восторжествовать. "По этой причине разумным правилом регулирования общественных собраний является не столько поддержание общей воли, сколько обеспечение того, чтобы она всегда подвергалась сомнению и всегда давала ответы."

Diderot on the General Will [emphasis added]:EVERYTHING you conceive, everything you contemplate, will be good, great, elevated, sublime, if it accords with the general and common interest. There is no quality essential to your species apart from that which you demand from all your fellow men to ensure your happiness and theirs . . [D]o not ever lose sight of it, or else you will find that your comprehension of the notions of goodness, justice, humanity and virtue grow dim. Say to yourself often, “I am a man, and I have no other truly inalienable natural rights except those of humanity.” But, you will ask, in what does this general will reside? Where can I consult it? [ ] [The answer is:] In the principles of prescribed law of all civilized nations, in the social practices of savage and barbarous peoples; in the tacit agreements obtaining amongst the enemies of mankind; and even in those two emotions — indignation and resentment — which nature has extended as far as animals to compensate for social laws and public retributions. Denis Diderot, “Droit Naturel” article in the Encyclopédie. Rousseau on the General Will [emphasis added]:AS long as several men assembled together consider themselves as a single body, they have only one will which is directed towards their common preservation and general well being. Then, all the animating forces of the state are vigorous and simple, and its principles are clear and luminous; it has no incompatible or conflicting interests; the common good makes itself so manifestly evident that only common sense is needed to discern it. Peace, unity and equality are the enemies of political sophistication. Upright and simple men are difficult to deceive precisely because of their simplicity; stratagems and clever arguments do not prevail upon them, they are not indeed subtle enough to be dupes. When we see among the happiest people in the world bands of peasants regulating the affairs of state under an oak tree, and always acting wisely, can we help feeling a certain contempt for the refinements of other nations, which employ so much skill and effort to make themselves at once illustrious and wretched? A state thus governed needs very few laws [ ]
However, when the social tie begins to slacken and the state to weaken, when particular interests begin to make themselves felt and sectional societies begin to exert an influence over the greater society, the common interest then becomes corrupted and meets opposition, voting is no longer unanimous; the general will is no longer the will of all; contradictions and disputes arise, and even the best opinion is not allowed to prevail unchallenged. "For this reason the sensible rule for regulating public assemblies is one intended not so much to uphold the general will there, as to ensure that it is always questioned and always responds.

Другие влияния

Концепция Руссо об общей воле оказала влияние на Лян Цычао, а затем и на понимание демократии (миньцюаньчжуй) Сунь Ятсеном в рамках "Трёх народных принципов". Отдавая приоритет силе коллектива над индивидуальными свободами, Сунь считал традиционное китайское общество излишне индивидуалистичным и утверждал, что индивидуальную свободу необходимо ограничить, чтобы китайский народ мог объединиться, используя метафору добавления цемента в песок.