Введение

Иаков Еретик — имя, данное еретику II века (на иврите – min), деяния которого приводились в качестве примеров в нескольких фрагментах Тосефты и Талмуда для иллюстрации законов, связанных с обращением с ересью (минутами).

Джейкоб приходит, чтобы исцелить укус змеи.

Тосефта Чуллин 2:22–23 рассказывает, как раввин Элеазар бен Дамма был укушен змеей. Яков пришел исцелить его во имя Йешуа бен Пандеры. Раввин Ишмаэль говорит раввину Элеазару, что Якову не дозволено исцелять; раввин Элеазар настаивает, что это дозволено, но умирает, прежде чем успевает привести доказательства. Раввин Ишмаэль замечает, что раввин Элеазар был счастлив умереть до того, как нарушил закон, и цитирует Экклезиаст 10:8: «Кто разрушает ограду, будет укушен змеей». («Ограда» здесь используется для обозначения постановлений мудрецов, предназначенных для защиты евреев от ситуаций, когда они могут невольно нарушить заповедь. Обычно евреям разрешается нарушать закон ради спасения жизни; здесь раввин Ишмаэль учит, что лучше умереть, чем вступать в сношения с минимами.) Иерусалимский Талмуд Авода Зара 2:2 IV. I и Вавилонский Талмуд Авода Зара 27b приводят схожий рассказ, как и Чуллин 2:22–23.

Джейкоб готовит лекарство для ноги.

Авода Зара 28а в Вавилонском Талмуде продолжает обсуждение, начатое с вышеупомянутого примера, и вновь упоминает Иакова. На этот раз говорится, что он приготовил лекарство для ноги раввина Аббаху, человека, заслужившего уважение. Прозвище Яков Мин (Исцелитель) он получил благодаря этому эпизоду.

Арест Элиэзера бен Гиркана

Тосефта Чуллин 2:24 рассказывает, как рабби Элиезер был однажды арестован и обвинен в минюте. Когда главный судья (гегемон) допрашивал его, раввин ответил, что он "полагается на судью". Хотя рабби Элиезер имел в виду Бога, судья истолковал это как ссылку на самого себя и освободил раввина. Остальная часть рассказа посвящена тому, за что изначально был арестован рабби Элиезер. Рабби Акива предположил, что, возможно, один из минимов произнес ему слово минюта, и оно ему приглянулось. Рабби Элиезер вспоминает, что это действительно так: он встретил Якова из города Сахнин на улицах Сепфориса, который произнес ему слово минюта от имени Йешу бен Пандера, и оно ему приглянулось. Авода Зара, 16б-17а в Вавилонском Талмуде, по сути, повторяет рассказ из Чуллина 2:24 о рабби Элиезере, добавляя дополнительные детали. В ней говорится, что Яков процитировал Второзаконие 23:19: "Не вноси в дом Господа Бога твоего платы за блуд и цены собаки в качестве обета". Яков утверждает, что этому его научил Йешу. Затем Яков спросил Элиезера, допустимо ли использовать деньги, полученные от блуда, для строительства уборной для первосвященника. Когда рабби Элиезер не ответил, Яков процитировал Михея 1:7: "Ибо они собраны из платы за блуд, и они снова станут платой за блуд". Это учение и приглянулось рабби Элиезеру.

Интерпретация Якова как христианского целителя

Современные исследователи расходятся во мнениях относительно того, содержат ли самые ранние формы Талмуда прямые упоминания о христианстве. С одной стороны, стоят такие ученые, как Питер Шефер, который видит в Гемаре развитую реакцию на христианство, а с другой – Дэниел Ласкер, считающий ссылки на христианство в Талмуде «эмбриональными». Аналогичный спектр мнений существует и в отношении упоминаний Иисуса в Талмуде: с одной стороны, ученые, подобные Майеру (1978), рассматривают вставки имени «Иешу» как более поздние интерполяции, являющиеся «реакцией» на христианскую «провокацию», а с другой – такие, как Иосиф Клаузнер (1925), утверждавший, что в талмудических традициях прослеживаются следы исторического Иисуса. С этими историями в Талмуде связаны рассказы язычника Цельса. Во время Парижской диспуты 1240 года и Барселонской диспуты 1263 года упоминания Иисуса в Талмуде стали предлогом для христианских преследований, и Иехиэль бен Иосиф в Париже, Нахманид в Барселоне, защищали еврейскую общину от христианских инквизиторов, отрицая, что отрывки с именем «Иешу» имеют какое-либо отношение к христианству. Яаков бен Меир (1100–1171) и Яаков Эмден (1697–1776) также придерживались этой позиции. В последовавшей за этим цензуре и самоцензуре Талмуда Адин Штейнсальц отмечает, что упоминания о христианстве вычеркивались из Талмуда, даже если эти упоминания не были негативными. Сегодня большинство ученых признают наличие каких-либо ссылок на Иисуса в Талмуде, но расходятся во мнениях относительно того, какие тексты являются оригинальными. Недавно некоторые исследователи утверждают, что упоминания Иисуса в Талмуде дают более сложную картину раннего взаимодействия раввинистического иудаизма с христианством. В то время как фарисеи были лишь одной из сект в эпоху Второго Храма, амораи и таннаимы стремились утвердить раввинистический иудаизм как нормативную форму иудаизма. Подобно раввинам, ранние христиане утверждали, что действуют в рамках библейских традиций, предлагая новые интерпретации еврейских законов и ценностей. Иногда размытая граница между раввинами и ранними христианами создавала важную площадку для разграничения между законной дискуссией и ересью. Ученые, такие как раввин Джеффри Рубенштейн (Ph.D. в области религии Колумбийского университета; профессор еврейских и иудаических исследований в Нью-Йоркском университете) и доктор Дэниел Боярин, профессор Талмуда в Калифорнийском университете в Беркли, утверждают, что именно через рассказы об Иешу раввины сталкивались с этой размытой границей. Джеффри Рубенштейн полагает, что рассказы в трактатах Чуллин и Авода Зара раскрывают двойственное отношение раввинов к христианству. По его мнению, повествование в Тосефте показывает, что по крайней мере некоторые евреи верили в то, что христиане являются истинными целителями, но раввины рассматривали эту веру как серьезную угрозу. Что касается описания в Вавилонском Талмуде в трактате Авода Зара, то доктор Боярин считает Иакова из Сехании христианским проповедником и интерпретирует арест раввина Элиэзера за минут как арест римлянами за практику христианства (в тексте используется слово, обозначающее еретика). Когда правитель (в тексте используется слово, обозначающее главного судью) допросил его, раввин ответил, что он «доверяет судье». Боярин предположил, что это была еврейская версия подхода «Брат Кролик» к доминированию, которую он противопоставляет стратегии многих ранних христиан, провозглашавших свои убеждения, несмотря на последствия (то есть мученичество). Хотя раввин Элиэзер имел в виду Бога, правитель истолковал его слова как относящиеся к самому себе и освободил раввина. По их мнению, этот рассказ также свидетельствует о том, что в II веке контакты между христианами и евреями были более тесными, чем принято считать. Они рассматривают рассказ об учении Иешу как попытку высмеять христианство. По словам доктора Рубенштейна, структура этого учения, в которой библейский текст используется для ответа на вопрос о библейском законе, характерна как для раввинов, так и для ранних христиан. Однако вульгарное содержание могло быть использовано для пародирования христианских ценностей. Доктор Боярин считает, что этот текст свидетельствует о том, что раввины часто взаимодействовали с христианами, несмотря на их доктринальную неприязнь. Саул Либерман, сравнивший ранние рукописи для выявления ошибок копирования, установил, что Сахнин является правильным вариантом чтения.