Джон Томас Луни: Автор Оксфордской теории Шекспира

Введение

Джон Томас Луни (14 августа 1870 – 17 января 1944) – английский школьный учитель, получивший известность как автор Оксфордской теории, утверждающей, что Эдвард де Вер, 17-й граф Оксфордский (1550–1604), был истинным автором пьес Шекспира. Луни происходил из методистской семьи, но впоследствии обратился к рационалистической Религии Человечества, став лидером её общины в Тайнсайде. После закрытия местной общины, Луни занялся вопросом авторства пьес Шекспира и в 1920 году опубликовал свою теорию о том, что де Вер является автором большинства стихотворений и пьес, изданных под именем Шекспира. В дальнейшем он утверждал, что де Вер также писал произведения, публиковавшиеся под именами других поэтов.

Жизнь

Луни родился в Саут-Шилдсе в семье Джона Томаса и Энни Луни. Его отец владел обувной мастерской по адресу 91 Уэст-Холборн, в центре города. Оба родителя были методистами. Его семья происходила с острова Мэн и утверждала о своем родстве с графами Дерби. Он вырос в строгой евангельской среде и в 16 лет решил стать священнослужителем. Во время учебы в Честерском диоцезальном колледже он утратил веру. Позже он увлекся теориями позитивистского философа Огюста Конта, став сторонником контовской «Религии человечества» и лидером недолговечной Церкви человечества – независимого британского отделения этой религии, где он впервые начал проповедовать на открытом воздухе. Церковь человечества придавала особое значение Шекспиру, назвав месяц его именем в позитивистском календаре и установив его бюст в своем храме. Луни работал учителем в Гейтсхеде. В справочнике Уорда за 1899–1900 годы он числится учителем, проживающим по адресу 119 Родсли-авеню, Гейтсхед. Позже он жил по адресу 15 Лабурнум Гарденс, Лоу Фелл. После краха контовской церкви Луни посвятил себя исследованию авторства пьес Шекспира. Он разработал свою теорию во время Первой мировой войны и в 1918 году передал заявление о приоритете в запечатанном документе в Британский музей. В 1920 году он опубликовал свою работу под названием «Шекспир идентифицирован» через Сесила Палмера в Лондоне. Луни, сопротивлявшийся предложению издателя использовать псевдоним, утверждал, что настоящим автором пьес Шекспира был Эдвард де Вер, граф Оксфордский, который соответствовал выводам Луни о том, что Шекспир был, среди прочего, дворянином, симпатизировавшим Ланкастеру, любившим Италию и склонным к католицизму. Луни считал, что его аргументы соответствуют систематическим методам, предписанным позитивизмом. После 1911 года Луни был членом Литературного и философского общества Ньюкасла-на-Тайне и высоко ценил его библиотеку, отмечая, что ее уникальная система работы «обеспечивала легкость и скорость работы, недостижимые в любом другом учреждении страны». В декабре 1927 года Луни подарил «Лит и Филу» свое издание стихов Эдварда де Вера. Он умер в Суадлинкоте, недалеко от Бертона-на-Тренте, где поселился после того, как был вынужден покинуть свой дом в Гейтсхеде из-за интенсивных немецких бомбардировок. Его пережили дочери Эвелин и Глэдис. У Эвелин был сын, которому дали второе имя Де Вер.

Looney was born in South Shields to John Thomas and Annie Looney. His father had a shoe making shop at 91 West Holborn in the centre of the town. Both his parents were Methodists. His family came from the Isle of Man and claimed descent from the Earls of Derby. He grew up in a strong evangelical environment, and determined to become a minister at the age of 16. While studying at the Chester Diocesan College, he lost his faith. He later embraced the theories of the positivist philosopher Auguste Comte, becoming a proponent of the Comtean "Religion of Humanity" and a leader in the short lived Church of Humanity, an independent British branch of the religion, in which he pioneered outdoor preaching. The Church of Humanity gave special prominence to Shakespeare, naming a month after him in the Positivist calendar, and placing a bust of him in its place of worship. Looney worked as a school teacher in Gateshead. He is listed in Ward's Directory for 1899–1900 as a teacher living at 119 Rodsley Avenue, Gateshead. He later resided at 15 Laburnum Gardens, Low Fell. After the failure of the Comtean church, Looney devoted himself to research into the authorship of Shakespeare's plays. He developed his theory during World War I, depositing his claim to priority in a sealed document at the British Museum in 1918. In 1920 he published his work, whose short title is Shakespeare Identified, through Cecil Palmer in London. Looney, who resisted his publisher's suggestion that he use a pseudonym, argued that the real author of Shakespeare's plays was Edward de Vere, Earl of Oxford, who fitted Looney's deductions that Shakespeare was, among much else, a nobleman of Lancastrian sympathies, with a fondness for Italy and a leaning towards Catholicism. Looney believed his argument followed the systematic methods prescribed by Positivism. Looney was a member of the Literary and Philosophical Society of Newcastle upon Tyne after 1911 and paid handsome tribute to the library; its unique system of operation, he said, "ensured an ease and rapidity of work which would be impossible in any other institution in the country". Looney presented the "Lit and Phil" with his edition of Edward de Vere's poems in December 1927. He died at Swadlincote, near Burton on Trent, where he lodged after being forced to abandon his home in Gateshead because of the heavy German bombing of the area. He was survived by his daughters Evelyn and Gladys. Evelyn had a son who was given the middle name of De Vere.

Теория

Книга Луни начинается с изложения многих известных антистратфордовских аргументов относительно якобы слабого образования Шекспира из Стратфорда и его непривлекательной личности. Он также критикует методы, используемые многими предыдущими антистратфордианцами, особенно бэконовскую склонность к поиску шифров. Луни считает маловероятным, что автор, желающий скрыть свою личность, оставил бы подобные послания. Затем он переходит к выявлению влияния книги Фрэнка Харриса «Человек Шекспир», которая использует пьесы для поиска доказательств убеждений и интересов Шекспира. Луни утверждает, что этот метод можно использовать для определения типа личности, который должен был написать эти произведения. Он полагал, что персонажи низкого сословия изображались как карикатуры, и что автор не испытывал симпатии к среднему классу. Однако он был предан устаревшим феодальным идеалам дворянства и служения. Он также верил в строго структурированное, добросовестное и упорядоченное общество. Для Луни пьесы выражали отчетливое политическое видение, сочетавшее элементы феодализма и современный скептицизм по отношению к традиционной религии. Он также считал, что события и персонажи в пьесах должны соответствовать жизни автора. Изучая биографии елизаветинских аристократов, он убедился, что карьера и личный опыт Эдварда де Вера могут быть сопоставлены с сюжетом пьес. Поскольку де Вер умер в 1604 году, за много лет до появления ряда произведений Шекспира, Луни утверждал, что произошли резкие изменения в истории публикаций и в стиле пьес, предположительно написанных после 1604 года. Необычно, Луни утверждал, что «Буря» не принадлежит перу Оксфорда/Шекспира, а другому автору. Она была ошибочно включена в канон. Он утверждал, что ее стиль и пропагандируемый ею «унылый негативизм» не соответствовали «по существу позитивистской» душе Шекспира и, следовательно, не могла быть написана Оксфордом. Он также предположил, что свидетельства участия других авторов в поздних пьесах, таких как «Перикл, принц Тира», указывают на то, что автор умер, оставив их незавершенными. Эти произведения были завершены и опубликованы другими, как и сонеты, посвятительная страница которых, по мнению Луни, подразумевала смерть автора. Луни развил свои взгляды в более поздних публикациях, особенно в издании поэзии де Вера 1921 года. Луни предположил, что де Вер также несёт ответственность за некоторые литературные произведения, опубликованные под именами Артура Голдинга, Энтони Мандея и Джона Лили. Первые рецензенты были не слишком благосклонны. Рецензент журнала The Outlook отклонил книгу после прочтения всего нескольких глав, написав, что в ней, по-видимому, «присутствует весь арсенал ученого, но мало критического духа», с «бескрайними предположениями», основанными на незначительных доказательствах. В рецензии в «Литературном приложении» The Times А. В. Поллард похвалил автора за честность в признании своего незнания ранней современной поэзии и драмы, что, по его мнению, объясняет методы и выводы Луни. Он называет книгу «бесполезной тратой бумаги и типографской краски» и пишет, что аргументы Луни в пользу Оксфорда гораздо более натянуты и невероятны, чем аргументы в пользу Шекспира, а также указывает на некоторые вопиющие логические ошибки. О заявлении Луни о том, что «Буря» была написана не тем же автором, что и остальной шекспировский канон, он пишет: Начав, в духе обычных «бэконианских» рассуждений, с утверждения, что «в способе публикации Первого фолио была уловка», — что, если что-то и подразумевает, то лишь то, что издатели знали об истинном авторстве, — он заканчивает тем, что утверждает, что пьеса, которой они отдали почетное место, принадлежит другому автору. Быть подозрительным к комарам и глотать верблюдов представляется неизбежным началом и концом всех этих идентификаций Шекспира; но мистер Луни демонстрирует этот процесс со свойственной ему откровенностью. В рецензии на «Поэмы Эдварда де Вера, семнадцатого графа Оксфордского» (1921) во введении к своему изданию «Рай из изящных устройств» (1927) Хайдер Эдвардс Роллинс отмечает, что Луни мало знаком с поэтическими сборниками или условиями издательства елизаветинской эпохи. Он пишет, что «словесные параллели между оксфордскими «Райскими» стихами и произведениями Шекспира, которые мистер Луни тщательно собирает, в целом являются банальными, часто прямыми пословицами, которые можно значительно увеличить, если быть знакомым с елизаветинской поэзией. Они ничего не доказывают, кроме того, что Шекспир и Оксфорд, как и все другие елизаветинцы, прибегали к использованию модных банальностей и тропов». По словам Стивена Мэя, подготовившего стандартное издание поэзии Эдварда де Вера, «мотивы и стилистические черты, которые Луни и его последователи на протяжении многих лет считали уникальными для стихов как графа Оксфорда, так и Шекспира, на самом деле являются банальностями елизаветинской поэзии, используемыми многими другими современными писателями. Оксфордианцам не удалось установить какую-либо значимую связь между стихами Оксфорда и стихами Шекспира. Лишенные этого аргумента, граф ничем не более вероятно написал произведения Шекспира, чем любой другой елизаветинский поэт». Напротив, оксфордианцы Уоррен Хоуп и Ким Холстон, рассказывая о методологии Луни, утверждают, что «найдя человека, который соответствовал всем установленным им критериям, Луни посвящает главу сравнению стихов Оксфорда с ранними работами Шекспира, блестящему анализу литературного и исторического материала, который в некотором смысле предвосхищает методы «новой критики». Дэвид Чандлер отмечает, что психологический метод Луни по обнаружению истинного автора был более созвучен традициям романтической критики, как это проявилось в попытке Эдварда Доудена раскрыть личность автора, извлекая подсказки из его произведений в его «Шекспире» (1875). Оксфордианство с самого начала предполагало нечто подобное. В культурной ситуации начала двадцатого века Луни вполне понятен. Он взял на себя задачу опровержения утверждений против стратфордского человека, выдвинутых бэконианцами и широко принятых, и объединил их выводы с постдоуденовским стремлением читать пьесы как представляющие собой интимную, правдоподобную, психодраму. Он продолжает утверждать, что принципы оксфордианства — поздние проявления преобладающих критических тенденций своего времени — устарели в связи с меняющейся научной критикой, и что оксфордианцам необходимо найти другой способ соотнестись с современной наукой, если они хотят, чтобы теория была воспринята всерьез за пределами оксфордианских кругов. Предпосылки оксфордианства вскоре были поставлены под сомнение появлением «беспристрастной» и формалистской критики. Теоретические предположения Луни устаревали уже в 1920 году, и последующее полувековое развитие характеризовалось все более решительным отходом от биографической критики. Работы [оксфордианцев], действительно, не обращали внимания на изменения в академическом подходе к Шекспиру (и другой английской литературе) с 1920 года. Напротив, постоянное утверждение оксфордианской литературы заключается в том, что дело уже завершено и не вызывает сомнений. Это напоминает утверждения, сделанные в отношении религиозных текстов. Читая оксфордианские исследования, часто сталкиваешься с расплывчатой областью, в которой неясно, доказывается ли авторство Оксфорда в пьесах или просто предполагается. Выводы Луни нельзя доказать, и вера в них требует определенной степени «веры». Проще говоря, Луни выдвинул аргумент, хотя некоторые могут хотеть верить, что он просто объявил об открытии. Этот аргумент необходимо обновить, если он должен стимулировать серьезный научный интерес. Биографический подход к литературе теперь нуждается в теоретическом обосновании, прежде чем многие утверждения об авторстве де Вера в пьесах будут выдвигаться дальше. Оксфордианцы до сих пор проявили нежелание подвергать сомнению, насколько они работают с пост«романтическими» предположениями об авторстве. Им необходимо показать, что эти идеи были распространены в конце шестнадцатого века.

Looney's book begins by outlining many of the familiar anti Stratfordian arguments about Shakespeare of Stratford's supposedly poor education and unpoetic personality. He also criticises the methods adopted by many previous anti Stratfordians, especially the Baconian tendency to search for ciphers. Looney considers it unlikely that an author who wished to conceal his identity would leave such messages. He then goes on to identify the influence of Frank Harris's book The Man Shakespeare, which uses the plays to find evidence of Shakespeare's beliefs and interests. Looney states that it is possible to use this method to identify the type of person who must have written the works. He considered that lower class characters were portrayed as buffoons and that the author had no sympathy for the middle classes. He was, however, dedicated to old fashioned feudal ideals of nobility and service. He also believed in a highly structured, dutiful and ordered society. For Looney the plays expressed a distinct political vision that combined elements of feudalism and modern scepticism towards traditional religion. He also believed that events and characters in the plays must correspond to the life of the author. Studying the biographies of Elizabethan aristocrats, he became convinced that Edward de Vere's career and personal experience could be mapped onto the action of the plays. Since de Vere died in 1604, many years before a number of Shakespeare's works appeared, Looney argued that there is an abrupt change in publication history and in the style of plays apparently written after 1604. Unusually, Looney argued that The Tempest was not the work of Oxford/Shakespeare, but of another author. It had been mistakenly added to the canon. He argued that its style and the "dreary negativism" it promoted were inconsistent with Shakespeare's "essentially positivist" soul, and so could not have been written by Oxford. He also suggested that the evidence of other writers' hands in late plays such as Pericles, Prince of Tyre implied that the author had died, leaving them unfinished. Such works were completed and published by others, as were the sonnets, the dedication page of which implied to Looney that the author was deceased. Looney expanded his views in later publications, especially his 1921 edition of de Vere's poetry. Looney suggested that de Vere was also responsible for some of the literary works published under the names of Arthur Golding, Anthony Munday and John Lyly. Early reviewers were less than kind. The reviewer for The Outlook dismissed the book after reading but a few chapters, writing that it appeared "to have all the paraphernalia of scholarship but little of its critical spirit" with "sweeping suppositions" based on little evidence. In The Times Literary Supplement review, A. W. Pollard praised the author for his honesty in admitting to his ignorance of Early Modern poetry and drama, to which he attributes Looney's methods and conclusions. He calls the book "a sad waste of print and paper" and writes that Looney's arguments for Oxford are much more strained and incredulous than those for Shakespeare, and also points out some glaring lapses of logic. About Looney's declaration that The Tempest was not written by the same author as the rest of the Shakespearean canon, he writes:
Having begun, on the usual "Baconian" lines, by insisting that "there was subterfuge in the manner of publishing the First Folio edition"—which implies, if it implies anything, that the publishers were aware of the true authorship—he ends by maintaining that the play to which they assigned the place of honour was by someone else. To be suspicious about gnats and swallow camels seems the inevitable beginning and end of all these identifications of Shakespeare; but Mr. Looney exemplifies the process with a frankness all his own. In a review of Looney's Poems of Edward de Vere Seventeenth Earl of Oxford (1921) in the introduction to his edition of The Paradise of Dainty Devices (1927), Hyder Edwards Rollins says that Looney reveals little familiarity with poetical miscellanies or Elizabethan publishing conditions. He writes that "The verbal parallels between Oxford's Paradise poems and Shakespeare's works which Mr. Looney painstakingly amasses are, on the whole, mere commonplaces, often straight out proverbs, that could be vastly increased in bulk by a person familiar with Elizabethan poetry. They prove nothing except that Shakespeare and Oxford, like all other Elizabethans, indulged in the use of fashionable commonplaces and figures." According to Steven May, who produced the standard edition of Edward de Vere's poetry, "[t]he motifs and stylistic traits that Looney and his followers have claimed through the years to be unique to the verse of both the Earl of Oxford and Shakespeare are in fact commonplaces of Elizabethan poetry employed by many other contemporary writers. The Oxfordians have failed to establish any meaningful connection between Oxford's verse and Shakespeare's. Stripped of this argument, the Earl is no more likely to have written Shakespeare's works than any other Elizabethan poet." By contrast, Oxfordians Warren Hope and Kim Holston, in recounting Looney's methodology, say that "[h]aving found someone who met all the conditions he had originally established, Looney devotes a chapter to a comparison of Oxford's verse with the early work of Shakespeare, a tour de force of literary and historical analysis which in some ways anticipates the procedures of the 'new criticism.'" David Chandler notes that Looney’s psychological method of discovering the true author was more congruent to the traditions of Romantic criticism as exemplified by Edward Dowden's attempt to discover the personality of the author by gleaning clues from the works in his Shakspere (1875). Oxfordianism, from the start, assumed something similar. In the cultural situation of the early twentieth century, Looney is quite understandable. He took the case against the Stratford man, put forward by the Baconians and widely accepted, and combined its conclusions with the post Dowden desire to read the plays as representing an intimate, credible, psycho drama. He goes on to say that Oxfordism's principles—late expressions of the prevailing critical fashions of their times—were outdated by changing critical scholarship, and that Oxfordians must find some other way to relate to contemporary scholarship if they expect the theory to be taken seriously outside of Oxfordian circles. Oxfordianism's premises were soon challenged by the emergence of "impersonal" and formalist criticisms. Looney's theoretical assumptions were becoming obsolete in 1920, and the following half century saw a more and more determined turn away from biographical criticism [Oxfordians'] work, indeed, seems to have paid no attention to changes in the academic approach to Shakespeare (and other English literature) since 1920. By contrast, a reiterated claim of Oxfordian literature has been that the case is already, unarguably, complete. this is akin to the claims made for religious texts Reading Oxfordian scholarship one often encounters a slippery area in which it is unclear whether Oxford's authorship of the plays is being argued for, or simply assumed. Looney's conclusions cannot be proved true, and believing them requires some degree of "faith." Put more simply, Looney made an argument, however much some might like to believe that he merely announced a discovery. That argument needs to be updated, if it is to stimulate serious academic interest The biographical approach to literature now needs to be theoretically justified before many of the claims for De Vere's authorship of the plays are pressed further. Oxfordians have so far shown an unfortunate reluctance to question how much they work with post "Romantic" assumptions about authorship. they need to show that such ideas enjoyed a currency in the late sixteenth century before devoting much attention to the specific case for alleged relationship between De Vere and the Shakespearean corpus. If this is not possible then at least a much broader case needs to be constructed for the autobiographical nature of dramatic writing at that time.

Публикации

Луни, Дж. Томас. "Шекспир" отождествляется с Эдвардом Де Вером, семнадцатым графом Оксфордским. Лондон: C. Палмер, Нью-Йорк: Frederick A. Stokes Co. (1920)
Луни, Дж. Томас, ред. Стихотворения Эдварда Де Вера, семнадцатого графа Оксфордского. Лондон: C. Палмер (1921)