История анархистской мысли: от древности до современности

Введение

История политической философии анархизма

По мнению различных исследователей, история анархизма либо уходит корнями в древние и доисторические идеологии и социальные структуры, либо начинается в XIX веке как оформленное движение. Поскольку ученые и анархистские философы придерживаются различных взглядов на то, что представляет собой анархизм, трудно однозначно обрисовать его историю. Некоторые считают анархизм отдельным, четко определенным движением, возникшим из классовой борьбы XIX века, в то время как другие обнаруживают анархистские черты задолго до появления самых ранних цивилизаций. Доисторическое общество существовало без формальных иерархий, которые некоторые антропологи описывают как схожие с анархизмом. Первые следы оформленной анархистской мысли можно найти в Древней Греции и Китае, где многочисленные философы ставили под сомнение необходимость государства и провозглашали моральное право человека на жизнь, свободную от принуждения. В Средние века некоторые религиозные секты исповедовали либертарные идеи, а эпоха Просвещения и сопутствующий ей расцвет рационализма и науки ознаменовали рождение современного анархистского движения. Наряду с марксизмом, современный анархизм был значительной частью рабочего движения в конце XIX века. Модернизм, индустриализация, реакция на капитализм и массовая миграция способствовали расцвету и распространению анархизма по всему миру. По мере роста анархизма как социального движения возникали основные анархистские школы мысли, в частности, анархо-коллективизм, анархо-коммунизм, анархо-синдикализм и индивидуалистический анархизм. С ростом рабочего движения росло и разделение между анархистами и марксистами. Эти два течения формально разошлись на пятом конгрессе Первого Интернационала в 1872 году. Анархисты с энтузиазмом участвовали в Русской революции, но как только большевики установили свою власть, анархистские движения, наиболее заметными из которых были Махновщина и Кронштадтское восстание, были жестоко подавлены. Анархизм сыграл исторически значимую роль во время Гражданской войны в Испании, когда в Каталонии была установлена анархистская территория. Революционная Каталония была организована по анархо-синдикалистским принципам, с мощными профсоюзами в городах и коллективизированным сельским хозяйством в сельской местности, но завершилась поражением анархистов. В 1960-х годах анархизм возродился как глобальная политическая и культурная сила. В связи с Новой левой и постлевыми тенденциями анархизм оказал влияние на социальные движения, выступающие за личную автономию и прямую демократию. Он также сыграл важную роль в антиглобалистском движении, революции сапатистов и революции Рожавы.

According to different scholars, the history of anarchism either goes back to ancient and prehistoric ideologies and social structures, or begins in the 19th century as a formal movement. As scholars and anarchist philosophers have held a range of views on what anarchism means, it is difficult to outline its history unambiguously. Some feel anarchism is a distinct, well defined movement stemming from 19th century class conflict, while others identify anarchist traits long before the earliest civilisations existed. Prehistoric society existed without formal hierarchies, which some anthropologists have described as similar to anarchism. The first traces of formal anarchist thought can be found in ancient Greece and China, where numerous philosophers questioned the necessity of the state and declared the moral right of the individual to live free from coercion. During the Middle Ages, some religious sects espoused libertarian thought, and the Age of Enlightenment, and the attendant rise of rationalism and science, signalled the birth of the modern anarchist movement. Alongside Marxism, modern anarchism was a significant part of the workers' movement at the end of the 19th century. Modernism, industrialisation, reaction to capitalism and mass migration helped anarchism to flourish and to spread around the globe. Major anarchist schools of thought sprouted up as anarchism grew as a social movement, particularly anarcho collectivism, anarcho communism, anarcho syndicalism, and individualist anarchism. As the workers' movement grew, the divide between anarchists and Marxists grew as well. The two currents formally split at the fifth congress of the First International in 1872. Anarchists participated enthusiastically in the Russian Revolution, but as soon as the Bolsheviks established their authority, anarchist movements, most notably the Makhnovshchina and the Kronstadt rebellion, were harshly suppressed. Anarchism played a historically prominent role during the Spanish Civil War, when an anarchist territory was established in Catalonia. Revolutionary Catalonia was organised along anarcho syndicalist lines, with powerful labor unions in the cities and collectivised agriculture in the country, but ended in the defeat of the anarchists. In the 1960s, anarchism re emerged as a global political and cultural force. In association with the New Left and Post left tendencies, anarchism has influenced social movements that espouse personal autonomy and direct democracy. It has also played major roles in the anti globalization movement, Zapatista revolution, and Rojava revolution.

Предыстория

Существует некоторая полемика относительно определения анархизма и, как следствие, его истории. Одна группа исследователей рассматривает анархизм как неразрывно связанный с классовой борьбой. Другие считают эту точку зрения слишком ограниченной. Если первая группа изучает анархизм как явление, возникшее в XIX веке, то вторая обращается к древней истории в поисках его корней. Анархистский философ Мюррей Букчин описывает преемственность "наследия свободы" человечества (то есть революционных моментов), существовавшего на протяжении всей истории, в отличие от "наследия господства", включающего в себя государства, капитализм и другие формы организации. Три наиболее распространенных подхода к определению анархизма – "этимологический" (от греческого *архе* – без власти, однако анархизм – это не просто отрицание); "антистатистический" (хотя это и кажется ключевым, он, безусловно, не раскрывает сущность анархизма); и "антиавторитарный" (отрицание всякой власти, что чрезмерно упрощает анархизм). Помимо споров об определении, вопрос о том, является ли анархизм философией, теорией или совокупностью практических действий, дополнительно усложняет ситуацию. Профессор философии Алехандро де Агоста предлагает рассматривать анархизм как "децентрализованную федерацию философий, практик и образов жизни, сформированных в различных сообществах и утверждающих разнообразие геоисторических контекстов".

Доисторическая и древняя эпоха

Многие исследователи анархизма, включая антропологов Гарольда Барклая и Дэвида Грейбера, утверждают, что некоторые формы анархии уходят корнями в доисторическую эпоху. Самый продолжительный период существования человечества, предшествующий зафиксированной истории человеческого общества, проходил без обособленного класса установленной власти или формальных политических институтов. Задолго до того, как анархизм оформился как самостоятельное направление, люди на протяжении тысячелетий жили в самоуправляемых обществах, не имевших специального правящего или политического класса. Анархистские идеи возникли лишь после появления иерархических обществ как критическая реакция на принудительные политические институты и иерархические социальные отношения, и как их отрицание. Таоизм, зародившийся в Древнем Китае, по мнению некоторых ученых, связан с анархистской мыслью. Даосские мудрецы Лао-цзы и Чжуан-чжоу, чьи принципы основывались на позиции "антигосударственности" и отказе от любого участия в политических движениях или организациях, разработали философию "невмешательства" в "Дао Дэ Цзине" и "Чжуан-цзы". Таоисты стремились жить в гармонии с природой, следуя предписаниям своей религии. Продолжаются дебаты о том, можно ли считать призыв к правителям не править анархистской целью. Новое поколение даосских мыслителей с анархическими наклонностями появилось в хаотичный период Вэй-Цзинь. Таоизм и неотаоизм придерживались принципов, более близких к философскому анархизму – попытке дискредитировать государство и подвергнуть сомнению его мораль – и были пацифистскими школами мысли, в отличие от своих западных современников, появившихся спустя несколько веков. Бывший заслуженный профессор истории Калифорнийского государственного университета Милтон У. Майер заявил, что, по его мнению, ранние даосы были "ранними анархистами", верившими в концепции, часто встречающиеся в государствах, такие как антиинтеллектуализм и принцип "невмешательства". Даосские анархисты не признавали религиозные традиции, такие как ритуалы, и понятия морали, добра и зла.

Средние века

В средневековой Персии пророк зороастрийцев по имени Маздак, ныне считающийся протосоциалистом, призывал к отмене частной собственности, свободной любви и свержению царя. Он и тысячи его последователей были убиты в 582 году н.э., но его учение оказало влияние на исламские секты в последующие века. Теологический предшественник анархизма возник в Басре и Багдаде среди мутазилитских аскетов и надждийских хариджитов. Эта форма революционного ислама не была коммунистической или эгалитарной. Она не походила на современные концепции анархизма, но проповедовала, что государство вредно, незаконно, аморально и излишне. В Европе христианство охватывало все аспекты жизни. Братство Свободного Духа являлось наиболее заметным примером еретической веры, обладавшей некоторыми смутными анархистскими тенденциями. Они придерживались антиклерикальных взглядов и верили в абсолютную свободу. Несмотря на то, что большинство их идей были индивидуалистическими, движение оказало социальное воздействие, провоцируя беспорядки и восстания в Европе на протяжении многих лет. Другими анархистскими религиозными движениями в Европе в Средние века были гуситы и адамиты. Историк XX века Джеймс Джолл описал анархизм как две противоположные стороны. В Средние века возникали ревностные и аскетичные религиозные движения, отвергавшие институты, законы и существующий порядок. В XVIII веке появился другой анархистский поток, основанный на рационализме и логике. Эти два течения анархизма впоследствии слились, образовав противоречивое движение, находившее отклик у очень широкой аудитории.

Ренессанс и ранний период современности

С распространением эпохи Возрождения по Европе вновь возникли антиавторитарные и секулярные идеи. Наиболее видные мыслители, выступавшие за свободу, преимущественно французы, использовали утопию в своих произведениях, чтобы обойти строгую государственную цензуру. В «Гаргантуа и Пантагрюэль» (1532–1552) Франсуа Рабле писал об аббатстве Телемы (от греч. θέλημα, означающего «воля» или «желание») – воображаемой утопии, девизом которой было «Делай, что хочешь». Примерно в то же время французский студент права Этьен де ла Боэти написал «Рассуждение о добровольном рабстве», где утверждал, что тирания является результатом добровольного подчинения и может быть отменена, если люди откажутся повиноваться властям над ними. Позже, во Франции, Габриэль де Фойни представил утопию с населением, любящим свободу, без правительства и религии, как он описал в «Южной земле, известной». За это женевские власти заключили де Фойни в тюрьму. Франсуа Фенелон также использовал утопию для выражения своих политических взглядов в книге «Приключения Телемака», что вызвало гнев Людовика XIV. Некоторые течения Реформации (например, радикальное реформистское движение анабаптистов) иногда считаются религиозными предшественниками современного анархизма. Хотя Реформация была религиозным движением и укрепила государство, она также проложила путь для гуманистических ценностей Французской революции. Во время Английской гражданской войны христианский анархизм нашел одного из своих наиболее красноречивых сторонников в лице Джеррара Уинстанли, участника движения диггеров. Он опубликовал памфлет «Новый закон справедливости», призывающий к общинной собственности и социальной и экономической организации в небольших аграрных общинах. Ссылаясь на Библию, он утверждал, что «благословения земли» должны быть «общими для всех» и «никто не должен господствовать над другими». Уильяма Блейка также считали придерживающимся анархистских политических взглядов. В Новом Свете первым, кто использовал термин «анархия» в значении, отличном от хаоса, был Луи Арман, барон де Лахонтан, в своей книге «Новые путешествия в Северную Америку» (Nouveaux voyages dans l'Amérique septentrionale), 1703 года. Он описал коренное американское общество как не имеющее государства, законов, тюрем, священников или частной собственности, то есть находящееся в состоянии анархии. Секта квакеров, в основном из-за своего неиерархического управления и социальных отношений, основанных на вере в божественный дух, всеобщий для всех людей и абсолютное равенство человечества, проявляла некоторые анархистские тенденции; эти ценности, несомненно, повлияли на Бенджамина Таккера, редактора и издателя индивидуалистического анархистского периодического издания Liberty.

With the spread of the Renaissance across Europe, anti authoritarian and secular ideas re emerged. The most prominent thinkers advocating for liberty, mainly French, were employing utopia in their works to bypass strict state censorship. In Gargantua and Pantagruel (1532–1552), François Rabelais wrote of the Abby of Thelema (from ; meaning "will" or "wish"), an imaginary utopia whose motto was "Do as Thou Will". Around the same time, French law student Etienne de la Boetie wrote his Discourse on Voluntary Servitude where he argued that tyranny resulted from voluntary submission and could be abolished by the people refusing to obey the authorities above them. Later still in France, Gabriel de Foigny perceived a utopia with freedom loving people without government and no need of religion, as he wrote in The Southern Land, Known. For this, Geneva authorities jailed de Foigny. François Fénelon also used utopia to project his political views in the book Les Aventures de Télémaque that infuriated Louis XIV. Some Reformation currents (like the radical reformist movement of Anabaptists) are sometimes credited as the religious forerunners of modern anarchism. Even though the Reformation was a religious movement and strengthened the state, it also opened the way for the humanistic values of the French Revolution. During the English Civil War, Christian anarchism found one of its most articulate exponents in Gerrard Winstanley, who was part of the Diggers movement. He published a pamphlet, The New Law of Righteousness, calling for communal ownership and social and economic organisation in small agrarian communities. Drawing on the Bible, he argued that "the blessings of the earth" should "be common to all" and "none Lord over others". William Blake has also been said to have espoused an anarchistic political position. In the New World, the first to use the term "anarchy" to mean something other than chaos was Louis Armand, Baron de Lahontan in his Nouveaux voyages dans l'Amérique septentrionale, 1703 (New Voyages in Northern America). He described indigenous American society as having no state, laws, prisons, priests or private property as being in anarchy. The Quaker sect, mostly because of their ahierarchical governance and social relations, based on their beliefs of the divine spirit universally within all people and humanity's absolute equality, had some anarchistic tendencies; such values must have influenced Benjamin Tucker the editor and publisher of the individualist anarchist periodical Liberty.

Развитие XVIII века

Современный анархизм вырос из светской и гуманистической мысли эпохи Просвещения. Научные открытия, предшествовавшие Просвещению, вселили мыслителей того времени в уверенность, что люди способны самостоятельно мыслить и рассуждать. Когда природа была покорена наукой, общество могло быть освобождено. На развитие анархизма оказали значительное влияние работы Жана Меслие, барона д’Гольбаха, чей материалистический взгляд на мир впоследствии нашел отклик у анархистов, и Жана Жака Руссо, особенно его «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» и аргументы в пользу моральной значимости свободы. Руссо утверждал о благородстве человеческой природы и рассматривал государство как фундаментально угнетающую силу. Влиятельным было также «Дополнение к путешествию Бугенвиля» Дени Дидро. Французская революция является вехой в истории анархизма. Использование революционного насилия массами захватило воображение анархистов последующих поколений, а события, такие как Женский марш на Версаль, взятие Бастилии и бунты Ревийона, рассматривались как революционные архетипы. Анархисты отождествляли себя с энаграми (Enragés), выражавшими требования санкюлотов (sans-culottes) – простого народа, выступавшего против революционного правительства, которое они считали противоречием в терминах. Осуждая якобинскую диктатуру, Жан Варле в 1794 году писал, что «правительство и революция несовместимы, если народ не захочет привести свои установленные власти к постоянному восстанию против самого себя». В своем «Манифесте равных» (Manifeste des Égaux) 1801 года Сильвен Марешаль предвидел полное и окончательное исчезновение «вопиющего различия между богатыми и бедными, великими и малыми, господами и слугами, правителями и управляемыми». Французская революция запечатлела в сознании анархистов мысль о том, что как только восставшие захватывают власть, они сами становятся новыми тиранами, что подтверждается государственным террором эпохи якобинского правления. Протоанархистские группы энагра и санкюлотов были в конечном итоге казнены на гильотине. Дебаты о влиянии Французской революции на анархистское движение продолжаются и по сей день. По мнению анархистского историка Макса Неттло, Французские революции не сделали ничего, кроме как переформировали и модернизировали милитаристское государство. Однако русский революционер и анархист Пётр Кропоткин проследил истоки анархистского движения к борьбе революционеров. В более умеренном ключе независимый исследователь Шон Шихан отмечает, что Французская революция доказала, что даже самые могущественные политические институты могут быть свергнуты. Уильям Годвин в Англии первым сформулировал принципы современной анархистской мысли. Его обычно считают основателем школы философского анархизма. В своей книге «Политическая справедливость» (1793) он утверждал, что правительство оказывает по своей сути пагубное влияние на общество, увековечивая зависимость и невежество. Он полагал, что распространение разума среди масс в конечном итоге приведет к отмиранию правительства как ненужной силы. Хотя он и не признавал за государством моральной легитимности, он выступал против революционных методов свержения власти, предпочитая ее замену посредством мирной эволюции. Его неприятие общества, основанного на правилах, побудило его осудить, как проявление «ментального рабства» людей, основы права, права собственности и даже институт брака. Он считал, что базовые устои общества ограничивают естественное развитие личности, препятствуя использованию ее способности к рассуждению для достижения взаимовыгодной формы социальной организации. Во всех этих случаях правительство и его институты ограничивают развитие способности человека жить в полной мере, руководствуясь свободным и независимым суждением.

Modern anarchism grew from the secular and humanistic thought of the Enlightenment. The scientific discoveries that preceded the Enlightenment gave thinkers of the time confidence that humans can reason for themselves. When nature was tamed through science, society could be set free. The development of anarchism was strongly influenced by the works of Jean Meslier, Baron d'Holbach, whose materialistic worldview later resonated with anarchists, and Jean Jacques Rousseau, especially in his Discourse on Inequality and arguments for the moral centrality of freedom. Rousseau affirmed the goodness in the nature of men and viewed the state as fundamentally oppressive. Denis Diderot's Supplément au voyage de Bougainville (The Supplement to the Voyage of Bougainville) was also influential. The French Revolution stands as a landmark in the history of anarchism. The use of revolutionary violence by masses would captivate anarchists of later centuries, with such events as the Women's March on Versailles, the Storming of the Bastille and the Réveillon riots seen as the revolutionary archetype. Anarchists came to identify with the Enragés who expressed the demands of the sans culottes (; commoners) who opposed revolutionary government as a contradiction in terms. Denouncing the Jacobin dictatorship, Jean Varlet wrote in 1794 that "government and revolution are incompatible, unless the people wish to set its constituted authorities in permanent insurrection against itself". In his Manifeste des Égaux (Manifesto of the Equals) of 1801, Sylvain Maréchal looked forward to the disappearance, once and for all, of "the revolting distinction between rich and poor, of great and small, of masters and valets, of governors and governed". The French Revolution came to depict in the minds of anarchists that as soon as rebels seize power they become the new tyrants, as evidenced by the state orchestrated violence of the Reign of Terror. The proto anarchist groups of Enragés and sans culottes were ultimately executed by guillotine. The debate over the effects of the French Revolution on the anarchist cause continues to this day. To anarchist historian Max Nettlau, French revolutions did nothing more than re shape and modernise the militaristic state. Russian revolutionary and anarchist thinker Peter Kropotkin, however, traced the origins of the anarchist movement to the struggle of the revolutionaries. In a more moderate approach, independent scholar Sean Sheehan points out that the French Revolution proved that even the strongest political establishments can be overthrown. William Godwin in England was the first to develop an expression of modern anarchist thought. He is generally regarded as the founder of the school of thought known as philosophical anarchism. He argued in Political Justice (1793) that government has an inherently malevolent influence on society, and that it perpetuates dependency and ignorance. He thought the spread of the use of reason to the masses would eventually cause the government to wither away as an unnecessary force. Although he did not accord the state with moral legitimacy, he was against the use of revolutionary tactics for removing a government from power. Rather, he advocated for its replacement through a process of peaceful evolution. His aversion to the imposition of a rules based society led him to denounce, as a manifestation of the people's "mental enslavement", the foundations of law, property rights and even the institution of marriage. He considered the basic foundations of society as constraining the natural development of individuals to use their powers of reasoning to arrive at a mutually beneficial method of social organisation. In each case, government and its institutions are shown to constrain the development of one's capacity to live wholly in accordance with the full and free exercise of private judgement.

Прудон и Штирнер

Француз Пьер Жозеф Прудон считается основателем современного анархизма, название, которое он принял в своей новаторской работе «Что такое собственность?», или «Исследование принципа права и правительства», опубликованной в 1840 году. В ней он задает вопрос: «Что такое собственность?», на который отвечает знаменитым обвинением: «Собственность — это кража». Теория взаимности Прудона отвергает государство, капитализм и коммунизм. Она призывает к кооперативному обществу, в котором свободные объединения индивидов связаны в децентрализованной федерации, основанной на «Банке народа», предоставляющем рабочим бесплатный кредит. Он противопоставил этому то, что он назвал «владением», то есть ограниченным владением ресурсами и товарами лишь во время их более или менее непрерывного использования. Позже Прудон также добавил, что «собственность — это свобода», и утверждал, что она является оплотом против государственной власти. Мутуалисты впоследствии сыграли важную роль в Первом Интернационале, особенно на первых двух конгрессах в Женеве и Лозанне, но их влияние в Европе уменьшилось с подъемом анархо-коммунизма. Вместо этого мутуализм нашел благоприятную почву среди американских индивидуалистов в конце XIX века. В Испании Рамон де ла Сагра основал анархистский журнал El Porvenir в Ла-Корунье в 1845 году, вдохновленный идеями Прудона. Каталонский политик Франческ Пи и Маргаль стал главным переводчиком трудов Прудона на испанский язык. В 1873 году он ненадолго стал президентом Испании, будучи лидером Демократической республиканской федеративной партии, где он попытался реализовать некоторые идеи Прудона. Влиятельная форма индивидуалистического анархизма, называемая эгоизмом или эгоистическим анархизмом, была изложена одним из самых ранних и известных сторонников индивидуалистического анархизма, немецким философом Максом Штирнером. «Эго и его собственность» (Der Einzige und sein Eigentum; также переводится как «Индивид и его собственность» или «Уникальный и его собственность») Штирнера, опубликованная в 1844 году, является основополагающим текстом этой философии. Штирнер критиковал капитализм за то, что он порождает классовую войну, в которой богатые эксплуатируют бедных, используя государство как инструмент. Он также отвергал религию, коммунизм и либерализм, поскольку все они подчиняют индивида Богу, коллективу или государству. По мнению Штирнера, единственным ограничением прав индивида является его способность достигать желаемого, не считаясь с Богом, государством или моралью. Он считал, что общества не существует, но «индивиды являются его реальностью». Штирнер выступал за самоутверждение и предвидел союзы эгоистов – несистематические объединения, постоянно обновляемые поддержкой всех сторон посредством акта воли, которые предлагались как форма организации вместо государства. Эгоистические анархисты утверждали, что эгоизм будет способствовать подлинному и спонтанному союзу между индивидуумами. Штирнер предлагал индивидуальное восстание, которое не стремилось бы к созданию новых институтов или чего-либо, напоминающего государство.

Frenchman Pierre Joseph Proudhon is regarded as the founder of modern anarchism, a label he adopted in his groundbreaking work What is Property? Or, an Inquiry into the Principle of Right and Government published in 1840. In it he asks "What is property? ", a question that he answers with the famous accusation "Property is theft". Proudhon's theory of mutualism rejects the state, capitalism, and communism. It calls for a co operative society in which the free associations of individuals are linked in a decentralised federation based on a "Bank of the People" that supplies workers with free credit. He contrasted this with what he called "possession", or limited ownership of resources and goods only while in more or less continuous use. Later, Proudhon also added that "Property is liberty" and argued that it was a bulwark against state power. Mutualists would later play an important role in the First International, especially at the first two Congresses held in Geneva and Lausanne, but diminished in European influence with the rise of anarcho communism. Instead, Mutualism would find fertile ground among American individualists in the late 19th century. In Spain, Ramón de la Sagra established the anarchist journal El Porvenir in La Coruña in 1845 which was inspired by Proudhon's ideas. Catalan politician Francesc Pi i Margall became the principal translator of Proudhon's works into Spanish. He would later briefly become president of Spain in 1873 while leader of the Democratic Republican Federal Party, where he tried to implement some of Proudhon's ideas. An influential form of individualist anarchism called egoism or egoist anarchism, was expounded by one of the earliest and best known proponents of individualist anarchism, German philosopher Max Stirner. Stirner's The Ego and Its Own (Der Einzige und sein Eigentum; also translated as The Individual and his Property or The Unique and His Property), published in 1844, is a founding text of the philosophy. Stirner was critical of capitalism as it creates class warfare where the rich will exploit the poor, using the state as its tool. He also rejected religions, communism and liberalism, as all of them subordinate individuals to God, a collective, or the state. According to Stirner the only limitation on the rights of the individual is their power to obtain what they desire, without regard for God, state, or morality. He held that society does not exist, but "the individuals are its reality". Stirner advocated self assertion and foresaw unions of egoists, non systematic associations continually renewed by all parties' support through an act of will, which proposed as a form of organisation in place of the state. Egoist anarchists claimed that egoism will foster genuine and spontaneous union between individuals. Stirner was proposing an individual rebellion, which would not seek to establish new institutions nor anything resembling a state.

Революции 1848 года

В 1848 году Европу потрясла очередная революционная волна, начавшаяся вновь в Париже. Новое правительство, состоявшее преимущественно из якобинцев, опиралось на поддержку рабочего класса, но не смогло провести существенные реформы. Пьер-Жозеф Прудон и русский революционер Михаил Бакунин принимали участие в событиях 1848 года. Провал революции сформировал взгляды Прудона. Он пришел к убеждению, что революция должна быть направлена на уничтожение власти, а не на захват ее. Он считал капитализм корнем социальных проблем, а правительство, использующее лишь политические инструменты, – неспособным решить реальные проблемы. События 1848 года радикализировали Бакунина, который из-за неудачи революций утратил веру в любые реформы. Среди других анархистов, активно участвовавших в революции 1848 года во Франции, были Ансельм Беллегарги, Эрнест Кёрдерой и ранний анархо-коммунист Жозеф Дежак, который первым назвал себя либертарианцем. В отличие от Прудона, Дежак утверждал, что «рабочий имеет право не на продукт своего труда, а на удовлетворение своих потребностей, независимо от их характера». Дежак также критиковал мутуалистическую теорию Прудона и его антифеминистские взгляды. Вернувшись в Нью-Йорк, он смог публиковать свою книгу по частям в своем периодическом издании Le Libertaire, Journal du Mouvement social. Французское анархистское движение, хотя и называло себя «мутуалистическим», начало набирать обороты в 1860-х годах по мере формирования рабочих ассоциаций.

Классический анархизм

Десятилетия конца XIX и начала XX века составляют "прекрасную эпоху" в истории анархизма. В эту "классическую" эпоху, приблизительно охватывающую период между Парижской коммуной и Гражданской войной в Испании (или с 1840-х/1860-х годов по 1939 год), анархизм играл важную роль в рабочих движениях (вместе с марксизмом) в Европе, а также в Америке, Азии и Океании. Модернизм, массовая миграция, развитие железнодорожного транспорта и доступ к печати способствовали продвижению анархистских идей.

Первый Интернационал и Парижская Коммуна

В 1864 году создание Международной рабочей ассоциации (IWA, также называемой «Первым Интернационалом») объединило различные революционные течения, включая социалистических марксистов, профсоюзных деятелей, коммунистов и анархистов. Карл Маркс был ведущей фигурой Интернационала и членом его Генерального совета. Четыре года спустя, в 1868 году, Михаил Бакунин присоединился к Первому Интернационалу со своими коллективистскими анархистами, которые выступали за коллективизацию собственности и революционное свержение государства. Бакунин переписывался с другими членами Интернационала, стремясь создать свободное братство революционеров, которое обеспечило бы, чтобы грядущая революция не пошла по авторитарному пути, в резком контрасте с другими течениями, стремившимися к прочному захвату государственной власти. Энергия Бакунина и его труды по широкому кругу вопросов, таких как образование и гендерное равенство, помогли увеличить его влияние в IWA. Его основная идея заключалась в том, что Интернационал должен стремиться к содействию революции, не ставя целью создание простого правительства «экспертов». Рабочие должны стремиться к эмансипации своего класса прямыми действиями, используя кооперативы, взаимный кредит и забастовки, но избегать участия в буржуазной политике. Поначалу коллективисты работали с марксистами, чтобы подтолкнуть Первый Интернационал в более революционном социалистическом направлении. Впоследствии Интернационал поляризовался на два лагеря, с Марксом и Бакуниным в качестве их лидеров. Бакунин характеризовал идеи Маркса как централистские. В связи с этим он предсказывал, что если к власти придет марксистская партия, ее лидеры просто займут место правящего класса, против которого они боролись. Последователи Пьера Жозефа Прудона, мутуалисты, также выступали против государственного социализма Маркса, выступая за политический абстенционизм и мелкую собственность. Тем временем восстание после франко-прусской войны привело к созданию Парижской Коммуны в марте 1871 года. Анархисты играли заметную роль в Коммуне, наряду с бланкистами и в меньшей степени с марксистами. Восстание находилось под сильным влиянием анархистов и оказало большое влияние на анархистскую историю. Радикальные социалистические идеи, такие как прудоновский федерализм, были реализованы в ограниченной степени. Самое главное, рабочие доказали, что они могут управлять своими собственными службами и фабриками. После поражения Коммуны анархисты, такие как Эжен Варлен, Луиза Мишель и Элизе Реклю, были расстреляны или заключены в тюрьму. Социалистические идеи преследовались во Франции в течение десятилетия. Ведущие члены Интернационала, пережившие кровавое подавление Коммуны, бежали в Швейцарию, где позже был образован Анархистский Интернационал Святого Имьера. В 1872 году конфликт между марксистами и анархистами достиг кульминации. Маркс, начиная с 1871 года, предлагал создать политическую партию, что анархисты сочли ужасающей и неприемлемой перспективой. Различные группы (включая итальянские секции, Бельгийскую федерацию и Федерацию Юры) отклонили предложение Маркса на Гаагском конгрессе 1872 года. Они рассматривали это как попытку создать государственный социализм, который в конечном итоге не сможет освободить человечество. В отличие от этого, они предлагали политическую борьбу посредством социальной революции. Наконец, анархисты были исключены из Первого Интернационала. В ответ федералистские секции сформировали свой собственный Интернационал на конгрессе в Сент-Имье, приняв революционную анархистскую программу.

In 1864, the creation of the International Workingmen's Association (IWA, also called the "First International") united diverse revolutionary currents including socialist Marxists, trade unionists, communists and anarchists. Karl Marx was a leading figure of the International and a member of its General Council. Four years later, in 1868, Mikhail Bakunin joined the First International with his collectivist anarchist associates who advocated for the collectivisation of property and revolutionary overthrow of the state. Bakunin corresponded with other members of the International seeking to establish a loose brotherhood of revolutionaries who would ensure that the coming revolution would not take an authoritative course, in sharp contrast with other currents that were seeking to get a firm grasp on state power. Bakunin's energy and writings about a great variety of subjects, such as education and gender equality, helped to increase his influence within the IWA. His main line was that the International should try to promote a revolution without aiming to create a mere government of "experts". Workers should seek to emancipate their class with direct actions, using cooperatives, mutual credit, and strikes but avoid participation in bourgeois politics. At first, the collectivists worked with the Marxists to push the First International in a more revolutionary socialist direction. Subsequently, the International became polarised into two camps, with Marx and Bakunin as their respective figureheads. Bakunin characterised Marx's ideas as centralist. Because of this, he predicted if a Marxist party came to power, its leaders would simply take the place of the ruling class they had fought against. Followers of Pierre Joseph Proudhon, the mutualists, also opposed Marx's state socialism, advocating political abstentionism and small property holdings. Meanwhile, an uprising after the Franco Prussian War led to the creation of the Paris Commune in March 1871. Anarchists had a prominent role in the Commune, next to Blanquists and to a lesser extent Marxists. The uprising was greatly influenced by anarchists and had a great impact on anarchist history. Radical socialist views, like Proudhonian federalism, were implemented to a small extent. Most importantly the workers proved they could run their own services and factories. After the defeat of the Commune, anarchists like Eugène Varlin, Louise Michel, and Élisée Reclus were shot or imprisoned. Socialist ideas were persecuted in France for a decade. Leading members of the International who survived the bloody suppression of the Commune fled to Switzerland where the Anarchist St. Imier International would later be formed. In 1872, the conflict between Marxists and anarchists climaxed. Marx had, since 1871, proposed the creation of a political party, which anarchists found to be an appalling and unacceptable prospect. Various groups (including Italian sections, the Belgian Federation and the Jura Federation) rejected Marx's proposition at the 1872 Hague Congress. They saw it as an attempt to create state socialism that would ultimately fail to emancipate humanity. In contrast, they proposed political struggle through social revolution. Finally, anarchists were expelled from the First International. In response, the federalist sections formed their own International at the St. Imier Congress, adopting a revolutionary anarchist programme.

Появление анархо-коммунизма

Анархо-коммунизм развился из радикальных социалистических течений после Французской революции, но впервые был сформулирован как таковой в итальянской секции Первого Интернационала. Именно убедительная критика Карло Кафиеро и Эрико Малатесты проложила путь для того, чтобы анархо-коммунизм превзошел коллективизм, утверждая, что коллективизм неизбежно приведет к конкуренции и неравенству. Эссеист Ален Пенгам отмечает, что между 1880 и 1890 годами перспектива революции казалась закрытой. Анархо-коммунисты проявляли антиорганизационные тенденции, выступали против политической и профсоюзной борьбы (например, за восьмичасовой рабочий день), считая её излишне реформистской, и в некоторых случаях поддерживали акты терроризма. Оказавшись все более изолированными, они после 1890 года предпочли присоединиться к рабочему движению. Благодаря оптимизму и убедительному слогу Петра Кропоткина анархо-коммунизм стал ведущим анархистским течением в Европе и за её пределами, за исключением Испании, где доминировал анархо-синдикализм. Теоретические работы Кропоткина и Эрико Малатесты приобрели большее значение позднее, поскольку они расширялись и развивали как проорганизационные, так и повстанческие антиорганизационные направления. Кропоткин развил теорию, лежащую в основе революции анархо-коммунизма, утверждая: "Истинным агентом является восставший народ, а не рабочий класс, организованный на предприятиях (клетках капиталистического способа производства) и стремящийся утвердить себя как рабочая сила, как более "рациональное" промышленное тело или социальный мозг (менеджер), чем работодатели".

Организованные рабочие и профсоюзы

Из-за значительного притока европейских иммигрантов Чикаго был центром американского анархистского движения в XIX веке. 1 мая 1886 года в нескольких городах США была объявлена всеобщая забастовка с требованием восьмичасового рабочего дня, и анархисты объединились с рабочим движением, несмотря на то, что рассматривали эту цель как реформистскую. 3 мая в Чикаго произошла стычка, когда штрейкбрехеры попытались пройти через пикетную линию. Два рабочих погибли, когда полиция открыла огонь по толпе. На следующий день анархисты провели митинг на площади Хеймаркет в Чикаго. Сбоку был брошен взрывной предмет. В последовавшей панике полиция открыла огонь по толпе и по своим же. Погибли семь полицейских и не менее четырех рабочих. Восемь анархистов, прямо или косвенно связанных с организаторами митинга, были арестованы и обвинены в убийстве погибших офицеров. Они стали известными политическими деятелями в рабочем движении на международном уровне. Четверо были казнены, а пятый покончил с собой перед казнью. Инцидент стал известен как «дело Хеймаркета» и стал неудачей для движения и борьбы за восьмичасовой рабочий день. В 1890 году была предпринята вторая попытка, на этот раз международного масштаба, организовать борьбу за восьмичасовой рабочий день. Вторичной целью было почтить память рабочих, погибших в результате дела Хеймаркета. Хотя изначально это планировалось как единовременное мероприятие, к следующему году празднование Международного дня труда 1 мая прочно утвердилось как международный рабочий праздник. Синдикализм достиг своего расцвета с 1894 по 1914 год, уходя корнями в рабочие движения XIX века и профсоюзы Первого Интернационала. Впоследствии основная идея анархо-синдикализма, согласно которой экономическая борьба предшествует политической, восходит к Пьеру-Жозефу Прудону, и именно этот вопрос привел к расколу Первого Интернационала. Анархо-синдикалисты выступали за то, чтобы рабочие синдикаты сосредотачивались не только на условиях и заработной плате рабочих, но и на революционных целях. Французская Всеобщая конфедерация труда (ВКТ) была одной из самых видных синдикалистских организаций в Европе и, отвергая нелегализм, находилась под сильным влиянием анархизма. Как низовая организация и лаборатория революционных идей, ее структура была экспортирована в другие европейские организации с аналогичными взглядами. После 1914 года организация пошла по пути реформизма. В 1907 году Международный анархистский конгресс в Амстердаме собрал делегатов из большинства европейских стран, Соединенных Штатов, Японии и Латинской Америки. Центральная дискуссия касалась взаимоотношений между анархизмом и профсоюзным движением. Эрико Малатеста и Пьер Монатте резко расходились во мнениях по этому вопросу. Монатте считал, что синдикализм революционен и создаст условия для социальной революции, в то время как Малатеста не считал синдикализм сам по себе достаточным. Он полагал, что профсоюзное движение было реформистским и даже консервативным, приводя в пример феномен профессиональных профсоюзных деятелей как по сути буржуазных и антирабочих. Малатеста предупредил, что синдикалистские цели заключаются в увековечивании самого синдикализма, в то время как анархисты всегда должны иметь анархию в качестве конечной цели и, следовательно, должны воздерживаться от приверженности какому-либо конкретному методу ее достижения. В Испании синдикализм значительно вырос в 1880-х годах, но первые анархистские организации не получили широкого распространения. Однако в 1910 году была основана Национальная конфедерация труда (НКТ), которая постепенно переплелась с анархизмом. НКТ была аффилирована с Международной рабочей ассоциацией, федерацией анархо-синдикалистских профсоюзов, основанной в 1922 году. Успех НКТ стимулировал распространение анархо-синдикализма в Латинской Америке. Аргентинская региональная федерация рабочих достигла численности в четверть миллиона членов, превзойдя социал-демократические профсоюзы. К началу XX века революционный синдикализм распространился по всему миру, от Латинской Америки до Восточной Европы и Азии, причем большая часть его деятельности происходила за пределами Западной Европы.

Due to a high influx of European immigrants, Chicago was the centre of the American anarchist movement during the 19th century. On 1 May 1886, a general strike was called in several United States cities with the demand of an eight hour work day, and anarchists allied themselves with the workers' movement despite seeing the objective as reformist. On May 3, a fight broke out in Chicago when strikebreakers attempted to cross the picket line. Two workers died when police opened fire on the crowd. The next day anarchists staged a rally at Chicago's Haymarket Square. A bomb was thrown from a side alley. In the ensuing panic, police opened fire on the crowd and each other. Seven police officers and at least four workers were killed. Eight anarchists, directly and indirectly related to the organisers of the rally, were arrested and charged with the murder of the deceased officers. They became international political celebrities in the labour movement. Four of the men were executed and a fifth committed suicide before his execution. The incident became known as the Haymarket affair and was a setback for the movement and the struggle for the eight hour day. In 1890 a second attempt, this time international in scope, to organise for the eight hour day was made. It had the secondary purpose of memorialising those workers killed as a result of the Haymarket affair. Although it had initially been conceived as a one off event, by the following year the commemoration of International Workers' Day on May Day had become firmly established as an international workers' holiday. Syndicalism saw its heights from 1894 to 1914, with roots reaching back to 19th century labour movements and the trade unionists of the First International. Subsequently, anarcho syndicalism's main tenet that economic struggles come before political ones can be traced back to Pierre Joseph Proudhon, and was the same issue that led to the schism of the First International. Anarcho syndicalists advocated that labour syndicates should focus not only on the conditions and wages of workers but also on revolutionary objectives. The French Confédération Générale du Travail (General Confederation of Labour) was one of Europe's most prominent syndicalist organisations and, while rejecting illegalism, was heavily influenced by anarchism. As a grassroots organisation and lab for revolutionary ideas, its structure was exported to other like minded European organisations. The organisation would later take a reformist path after 1914. In 1907, the International Anarchist Congress of Amsterdam gathered delegates from most European countries, the United States, Japan and Latin America. A central debate concerned the relation between anarchism and trade unionism. Errico Malatesta and Pierre Monatte strongly disagreed on this issue. Monatte thought that syndicalism was revolutionary and would create the conditions for a social revolution, while Malatesta did not consider syndicalism by itself sufficient. He thought the trade union movement was reformist and even conservative, citing the phenomenon of professional union officials as essentially bourgeois and anti worker. Malatesta warned that the syndicalist aims were of perpetuating syndicalism itself, whereas anarchists must always have anarchy as their end goal and consequently must refrain from committing to any particular method of achieving it. In Spain, syndicalism had grown significantly during the 1880s but the first anarchist related organisations didn't flourish. In 1910 however, the Confederación Nacional del Trabajo (National Confederation of Labour or CNT) was founded and gradually became entwined with anarchism. The CNT was affiliated with the International Workers' Association, a federation of anarcho syndicalist trade unions founded in 1922. The success of the CNT stimulated the spread of anarcho syndicalism in Latin America. The Federación Obrera Regional Argentina (Argentine Regional Workers' Federation) reached a quarter of a million members, surpassing social democratic unions. By the early 20th century, revolutionary syndicalism had spread across the world, from Latin America to Eastern Europe and Asia, with most of its activity then taking place outside of Western Europe.

Пропаганда дела

Использование революционного политического насилия, известного как «пропаганда поступка», применялось небольшой, но влиятельной частью анархистского движения на протяжении примерно четырех десятилетий, начиная с 1880-х годов. Оно рассматривалось как форма восстановительного действия, призванная спровоцировать и вдохновить массы на революцию. Это происходило в период, когда анархисты подвергались преследованиям, а революционеры становились все более изолированными. Раздробление французского социалистического движения и, после подавления Парижской коммуны 1871 года, казнь или ссылка многих коммунаров в пенальные колонии способствовали индивидуалистическому политическому самовыражению и действиям. Однако главным фактором в росте «пропаганды поступка», как показывает историк Констанция Бантман, были труды русских революционеров в период с 1869 по 1891 год, в частности Михаила Бакунина и Сергея Нечаева, которые разработали значительные восстановительные стратегии. Пол Брусс, врач и активный сторонник насильственного восстания, популяризировал действия, связанные с «пропагандой поступка». В Соединенных Штатах Иоганн Мост выступал за публичное освещение насильственных актов возмездия против контрреволюционеров, поскольку «мы проповедуем не только действие ради самого действия, но и действие как пропаганду». Русские анархо-коммунисты использовали терроризм и незаконные действия в своей борьбе. Многочисленные главы государств были убиты или подверглись нападению со стороны членов анархистского движения. В 1901 году польский анархист Леон Чолгош убил президента Соединенных Штатов Уильяма Маккинли. Эмма Гольдман, которую ошибочно подозревали в причастности, выразила некоторую симпатию к Чолгошу и вызвала значительную негативную огласку. Гольдман также поддержала Александра Беркмана в его неудачной попытке убийства сталепромышленника Генри Фрика после забастовки в Хоумстеде и писала о том, что эти небольшие акты насилия несопоставимы с потоком насилия, регулярно совершаемого государством и капиталом. В Европе волна нелегализма (принятие преступного образа жизни) распространилась по всему анархистскому движению, яркими примерами чего являются Мариус Якоб, Равашоль, интеллектуал Эмиль Анри и банда Бонно. Банда Бонно в частности оправдывала незаконное и насильственное поведение, утверждая, что они «возвращают» собственность, которая незаконно принадлежала капиталистам. В России «Народная воля» (которая не была анархистской организацией, но тем не менее черпала вдохновение из работ Бакунина) убила царя Александра II в 1881 году и получила некоторую народную поддержку. Однако в целом анархистское движение в России оставалось маргинальным в последующие годы. Уже в 1887 году видные деятели анархистского движения дистанцировались как от нелегализма, так и от «пропаганды поступка». Например, Петр Кропоткин писал в «Le Révolté», что «структуру, основанную на вековой истории, нельзя разрушить несколькими килограммами динамита». Государственные репрессии против анархистов и рабочего движения, включая печально известные французские «законы злодеев» 1894 года, последовавшие за рядом успешных взрывов и убийств, могли способствовать отказу от подобных тактик, хотя государственные репрессии могли сыграть и равную роль в их принятии. Ранние сторонники «пропаганды поступка», такие как Александр Беркман, начали сомневаться в легитимности насилия как тактики. Различные анархисты выступали за отказ от подобных тактик в пользу коллективных революционных действий через профсоюзное движение. К концу XIX века стало ясно, что «пропаганда поступка» не приведет к революции. Хотя ее использовало лишь меньшинство анархистов, она создала анархизму репутацию насильственного движения и изолировала анархистов от более широких социальных движений. Большинство анархистского движения отказалось от нее в начале XX века.

The use of revolutionary political violence, known as propaganda of the deed, was employed by a small but influential part of the anarchist movement over a roughly four decade period, beginning in the 1880s. It was conceived as a form of insurrectionary action used to provoke and inspire the masses to revolution. This was at a time when anarchists were persecuted and revolutionaries were becoming more isolated. The dismemberment of the French socialist movement and, following the suppression of the 1871 Paris Commune, the execution or the exile of many communards to penal colonies favoured individualist political expression and acts. But the prime factor in the rise of propaganda of the deed, as historian Constance Bantman outlines, was the writings of Russian revolutionaries between 1869 and 1891, namely of Mikhail Bakunin and Sergei Nechaev who developed significant insurrectionary strategies. Paul Brousse, a medical doctor and active militant of violent insurrection, popularised the actions of propaganda of the deed. In the United States, Johann Most advocated publicising violent acts of retaliation against counter revolutionaries because "we preach not only action in and for itself, but also action as propaganda". Russian anarchist communists employed terrorism and illegal acts in their struggle. Numerous heads of state were assassinated or attacked by members of the anarchist movement. In 1901, the Polish American anarchist Leon Czolgosz assassinated the president of the United States, William McKinley. Emma Goldman, who was erroneously suspected of being involved, expressed some sympathy for Czolgosz and incurred a great deal of negative publicity. Goldman also supported Alexander Berkman in his failed assassination attempt of steel industrialist Henry Frick in the wake of the Homestead Strike, and she wrote about how these small acts of violence were incomparable to the deluge of violence regularly committed by the state and capital. In Europe, a wave of illegalism (the embracement of a criminal way of life) spread throughout the anarchist movement, with Marius Jacob, Ravachol, intellectual Émile Henry and the Bonnot Gang being notable examples. The Bonnot Gang in particular justified illegal and violent behavior by claiming that they were "taking back" property that did not rightfully belong to capitalists. In Russia, Narodnaya Volya ("People's Will" which was not an anarchist organisation but nevertheless drew inspiration from Bakunin's work), assassinated Tsar Alexander II in 1881 and gained some popular support. However, for the most part, the anarchist movement in Russia remained marginal in the following years. As early as 1887, important figures in the anarchist movement distanced themselves from both illegalism and propaganda of the deed. Peter Kropotkin, for example, wrote in Le Révolté that "a structure based on centuries of history cannot be destroyed with a few kilos of dynamite". State repression of the anarchist and labour movements, including the infamous 1894 French lois scélérates ("villainous laws"), following a number of successful bombings and assassinations may have contributed to the abandonment of these kinds of tactics, although state repression may have played an equal role in their adoption. Early proponents of propaganda of the deed, like Alexander Berkman, started to question the legitimacy of violence as a tactic. A variety of anarchists advocated the abandonment of these sorts of tactics in favour of collective revolutionary action through the trade union movement. By the end of the 19th century, it became clear that propaganda of the deed was not going to spark a revolution. Though it was employed by only a minority of anarchists, it gave anarchism a violent reputation and it isolated anarchists from broader social movements. It was abandoned by the majority of the anarchist movement in the early 20th century.

Революционная волна

Революционная волна 1917–1923 годов характеризовалась различной степенью активного участия анархистов. После неудавшейся русской революции 1905 года анархисты вновь приняли участие как в Февральской, так и в Октябрьской революциях 1917 года, и поначалу с энтузиазмом отнеслись к делу большевиков. До революции Ленин завоевал симпатии анархистов и синдикалистов, высоко оценив их в своей работе 1917 года «Государство и революция». Однако анархистские возражения возникли быстро. Они выступали, например, против лозунга «Вся власть Советам». Диктатура пролетариата была несовместима с либертарными взглядами анархистов, и сотрудничество вскоре прекратилось, поскольку большевики вскоре обратились против анархистов и другой левой оппозиции. После укрепления своей власти большевики подавили анархистов. Анархисты в центральной России были либо заключены в тюрьму, либо вынуждены уйти в подполье, либо присоединились к победившим большевикам. Анархисты из Петрограда и Москвы бежали на Украину. Там Махновщина создала автономный регион площадью в 400 квадратных миль с населением около семи миллионов человек. Анархисты, воевавшие в Гражданской войне в России сначала против антибольшевистской Белой армии, теперь сражались также с Красной армией, Украинской народной армией, а также с немецкими и австрийскими войсками, действовавшими согласно Брестскому миру. Этот конфликт достиг кульминации в Кронштадтском восстании 1921 года, в гарнизоне Кронштадта, где балтийские моряки и граждане выдвинули требования о реформах. Новое правительство подавило восстание. Революционная повстанческая армия Украины под руководством Нестора Махно продолжала борьбу до августа 1921 года, когда была разгромлена государством всего через несколько месяцев после Кронштадтского восстания. Эмма Гольдман и Александр Беркман, депортированные из США в 1917 году, были среди тех, кто выступал в ответ на политику большевиков и подавление Кронштадтского восстания. Оба написали отчеты о своем опыте в России, критикуя степень государственного контроля, осуществляемого большевиками. Для них предсказания Михаила Бакунина о последствиях марксистского правления, о том, что лидеры нового социалистического государства станут новым правящим классом, оправдались. В 1920 году Петр Кропоткин опубликовал «Послание рабочим Запада», объясняя, что ложный путь государственного социализма обречен на провал. Разочарованные ходом событий, Гольдман и Беркман бежали из СССР в 1921 году, в том же году, когда умер Кропоткин. К 1925 году анархизм был запрещен при большевистском режиме. Победа большевиков в Октябрьской революции и последовавшая за ней Гражданская война нанесли серьезный ущерб анархистским движениям на международном уровне. Многие рабочие и активисты рассматривали успех большевиков как пример, и коммунистические партии росли за счет анархизма и других социалистических движений. Например, во Франции и Соединенных Штатах члены основных синдикалистских движений – Всеобщей конфедерации труда (Confédération Générale du Travail) и Индустриальных рабочих мира (Industrial Workers of the World) – покинули эти организации, чтобы присоединиться к Коммунистическому Интернационалу. После краха анархизма в новообразованном Советском Союзе возникли два анархистских течения. Первое – платформатизм – распространялось в анархистском журнале «Дело Труда» группой русских эмигрантов, включая Нестора Махно. Их основная цель, как писал сторонник Петр Аршинов, заключалась в создании неиерархической партии, которая предложила бы «общую организацию наших сил на основе коллективной ответственности и коллективных методов действий». Они считали, что отсутствие организации было основной причиной неудач анархизма. Платформизм должен был обеспечить стратегию классовой борьбы, как предлагали Бакунин и Кропоткин. Другое течение возникло как организативная альтернатива платформатизму, поскольку оно имело сходство с партийной структурой. Анархистский интеллектуал Волин был одним из наиболее известных противников платформатизма, и он указал на то, что сегодня известно как синтетический анархизм. Во время немецкой революции 1918–1919 годов анархисты Густав Ландауэр и Эрих Мюзам заняли важные руководящие посты в революционных советах Баварской Советской Республики. В Италии синдикалистский профсоюз Unione Sindacale Italiana (Итальянский синдикалистский союз) насчитывал полмиллиона членов. Он сыграл заметную роль в событиях, известных как «Двухлетие красных» (Biennio Rosso) и «Красная неделя» (Settimana Rossa). В последнюю монархия была почти свергнута. В Мексике была создана Мексиканская либеральная партия, которая в начале 1910-х годов провела серию военных наступлений, приведших к завоеванию и оккупации определенных городов и районов в Нижней Калифорнии. Под руководством анархо-коммуниста Рикардо Флореса Магона ее лозунгом было «Tierra y Libertad» («Земля и свобода»). Журнал Магона «Regeneración» («Возрождение») имел значительный тираж, и он помог городским рабочим обратиться к анархо-синдикализму. Он также оказал влияние на движение Сапаты. Фердинандо Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти, два анархиста-инсуррекциониста и итальянские иммигранты в Соединенные Штаты, были осуждены за участие в вооруженном ограблении и убийстве двух человек в 1920 году. После противоречивого судебного процесса и серии апелляций они были приговорены к смертной казни и казнены 23 августа 1927 года. После их смерти общественное мнение подавляющим большинством считало, что оба человека были осуждены главным образом из-за своих анархистских политических убеждений и были несправедливо казнены. После дела Сакко и Ванцетти, несмотря на протесты во всем мире и заголовки в основных средствах массовой информации, анархистское движение угасло в Соединенных Штатах.

The revolutionary wave of 1917–23 saw varying degrees of active participation by anarchists. Following the failed 1905 Russian Revolution, anarchists participated again in both the February and October revolutions of 1917 and were initially enthusiastic about the Bolshevik cause. Prior to the revolution, Lenin had won over anarchists and syndicalists with high praises in his 1917 work The State and Revolution. However, anarchist objections quickly arose. They opposed, for example, the slogan, "All power to the Soviet". The dictatorship of the proletariat was incompatible with the libertarian views of the anarchists, and co operation shortly ended as the Bolsheviks soon turned against anarchists and other left wing opposition. After their grasp on power was stabilized, the Bolsheviks crushed the anarchists. Anarchists in central Russia were either imprisoned, driven underground, or joined the victorious Bolsheviks. Anarchists from Petrograd and Moscow fled to Ukraine. There, the Makhnovshchina established an autonomous region of four hundred square miles with a population of approximately seven million. Anarchists who had fought in the Russian Civil War at first against the anti Bolshevik White Army now also fought the Red Army, Ukrainian People's Army, and the German and Austrian forces who fought under the Treaty of Brest Litovsk. This conflict culminated in the 1921 Kronstadt rebellion, a garrison in Kronstadt where Baltic Fleet sailors and citizens made demands for reforms. The new government suppressed the rebellion. The Revolutionary Insurgent Army of Ukraine, led by Nestor Makhno, continued to fight until August 1921 when it was crushed by the state only months after the Kronstadt rebellion. Emma Goldman and Alexander Berkman, who had been deported from the U. S. in 1917, were amongst those agitating in response to Bolshevik policy and the suppression of the Kronstadt uprising. Both wrote accounts of their experiences in Russia, criticising the amount of state control the Bolsheviks exercised. For them, Mikhail Bakunin's predictions on the consequences of Marxist rule, that the leaders of the new socialist state would become the new ruling class, had proven true. In 1920, Peter Kropotkin published a Message to the Workers of the West explaining the false path of state socialism was doomed to fail. Disappointed with the course of events, Goldman and Berkman fled the USSR in 1921, the same year Kropotkin died. By 1925, anarchism was banned under the Bolshevik regime. The victory of the Bolsheviks in the October Revolution and the resulting Russian Civil War did serious damage to anarchist movements internationally. Many workers and activists saw the Bolsheviks' success as setting an example, and communist parties grew at the expense of anarchism and other socialist movements. In France and the United States, for example, members of the major syndicalist movements of the Confédération Générale du Travail (General Confederation of Labour) and Industrial Workers of the World left these organisations to join the Communist International. From the collapse of anarchism in the newly formed Soviet Union, two anarchist trends arose. The first, platformism, was propagated in the anarchist journal Dielo Truda by a group of Russian exiles, including Nestor Makhno. Their main objective, as proponent Piotr Arsinov wrote, was to create a non hierarchical party that would offer "common organisation of our forces on a basis of collective responsibility and collective methods of action". They considered that a lack of organisation was a basic reason of why anarchism had failed. Platformism had the purpose of providing a strategy for class struggle, as Bakunin and Kropotkin had suggested before. The other trend emerged as an organisational alternative to platformism, since it had similarities to party structure. Anarchist intellectual Volin was one of the most notable opponents of platformism, and he pointed toward to what is today known as synthesis anarchism. During the German Revolution of 1918–1919, anarchists Gustav Landauer and Erich Mühsam took important leadership positions within the revolutionary councilist structures of the Bavarian Soviet Republic. In Italy, the syndicalist trade union Unione Sindacale Italiana (Italian Syndicalist Union), had half a million members. It played a prominent role in events known as the Biennio Rosso ("Two Red Years") and Settimana Rossa ("Red Week"). In the latter, the monarchy was almost overthrown. In Mexico, the Mexican Liberal Party was established and during the early 1910s it conducted a series of military offensives, leading to the conquest and occupation of certain towns and districts in Baja California. Under the leadership of anarcho communist Ricardo Flores Magón, its slogan was Tierra y Libertad ('Land and Liberty'). Magón's journal Regeneración ('Regeneration') had a significant circulation, and he helped urban workers turn to anarcho syndicalism. He also influenced the Zapata movement. Ferdinando Nicola Sacco and Bartolomeo Vanzetti, two insurrectionary anarchists and Italian migrants to the United States, were convicted of involvement in an armed robbery and the murders of two people in 1920. After a controversial trial and a series of appeals they were sentenced to death and executed on 23 August 1927. Following their deaths, critical opinion overwhelmingly held that the two men were convicted largely because of their anarchist political beliefs and were unjustly executed. After the Sacco and Vanzetti case, and despite worldwide protests and mainstream media headlines, the anarchist movement faded in the United States.

Возникновение фашизма

В Италии начались первые столкновения между анархистами и фашистами. Итальянские анархисты играли ключевую роль в антифашистской организации Arditi del Popolo (Народные смельчаки или AdP), которая была наиболее сильна в регионах с анархистскими традициями. Они добились определенных успехов в своей деятельности, например, отбили наступление чернорубашечников в анархистском оплоте Парме в августе 1922 года. Численность AdP возросла после того, как Социалистическая партия подписала пакт о ненападении с фашистами. AdP состояла из боевых пролетариев, анархистов, коммунистов и даже социалистов, насчитывая двадцать тысяч членов в 144 секциях. Ветеран итальянского анархизма Луиджи Фаббри был одним из первых критических теоретиков фашизма, описывая его как «превентивную контрреволюцию». Итальянские анархисты Джино Лусетти и Антео Замбони лишь чудом не совершили покушение на Бенито Муссолини. Итальянские анархисты сформировали различные партизанские отряды во время Второй мировой войны. Во Франции, где крайне правые группировки в февральских беспорядках 1934 года были близки к восстанию, анархисты разделились во мнениях относительно политики единого фронта: одна тенденция склонялась к созданию союза с политическими партиями, другие же возражали. В Испании Национальная конфедерация труда (CNT) первоначально отказалась присоединиться к предвыборному альянсу Народного фронта. Воздержание их сторонников привело к победе правых сил на выборах. В 1936 году CNT изменила свою политику, и анархистские голоса помогли вернуть Народный фронт к власти. Через несколько месяцев бывший правящий класс предпринял попытку государственного переворота, что привело к гражданской войне в Испании (1936–1939). В ответ на армейское восстание анархистское движение крестьян и рабочих, поддержанное вооруженными милициями, взяло под контроль Барселону и обширные территории сельской Испании, где они провели коллективизацию земли. Однако еще до победы фашистов в 1939 году анархисты теряли позиции в ожесточенной борьбе со сталинистами, контролировавшими распределение военной помощи республиканскому делу со стороны Советского Союза. Под руководством сталинистов войска подавляли коллективы и преследовали как диссидентствующих марксистов, так и анархистов. В Германии нацисты подавили анархизм, захватив власть. За исключением Испании, анархистское движение нигде больше в Европе не смогло оказать серьезного сопротивления различным фашистским режимам.

Italy saw the first struggles between anarchists and fascists. Italian anarchists played a key role in the anti fascist organisation Arditi del Popolo (The People's Daring Ones or AdP), which was strongest in areas with anarchist traditions. They achieved some success in their activism, such as repelling Blackshirts in the anarchist stronghold of Parma in August 1922. AdP saw growth after the Socialist Party signed the pacification pact with the fascists. AdP consisted of militant proletarians, anarchists, communists and even socialists. It numbered twenty thousand members in 144 sections. The veteran Italian anarchist, Luigi Fabbri, was one of the first critical theorists of fascism, describing it as "the preventive counter revolution". Italian anarchists Gino Lucetti and Anteo Zamboni narrowly failed an assassination attempt against Benito Mussolini. Italian anarchists formed various partisan groups during World War II. In France, where the far right leagues came close to insurrection in the February 1934 riots, anarchists divided over a united front policy. One tendency was for the creation of a pack with political parties while others objected. In Spain, the Confederación Nacional del Trabajo (National Confederation of Labour or CNT) initially refused to join a popular front electoral alliance. Abstention by their supporters led to a right wing election victory. In 1936, the CNT changed its policy and anarchist votes helped bring the popular front back to power. Months later, the former ruling class responded with an attempted coup causing the Spanish Civil War (1936–1939). In response to the army rebellion, an anarchist inspired movement of peasants and workers, supported by armed militias, took control of Barcelona and large areas of rural Spain where they collectivised the land. However, even before the fascist victory in 1939, the anarchists were losing ground in a bitter struggle with the Stalinists, who controlled the distribution of military aid to the Republican cause from the Soviet Union. Stalinist led troops suppressed the collectives and persecuted both dissident Marxists and anarchists. In Germany, the Nazis crushed anarchism upon seizing power. Apart from Spain, nowhere else could the anarchist movement provide a solid resistance to various fascist regimes throughout Europe.

Испанская революция

Испанская революция 1936 года была первым и единственным случаем, когда либертарный социализм стал неминуемой реальностью. Она опиралась на мощное анархистское движение в Испании, уходящее корнями в XIX век. Анархистские группы пользовались широкой общественной поддержкой, особенно в Барселоне, Арагоне, Андалусии и Леванте. Анархизм в Испании тяготел к синдикализму, что привело к образованию Национальной конфедерации труда (CNT) в 1910 году. CNT заявила, что её целью является либертарно-коммунистическое общество, и организовывала забастовки по всей Испании. Федерация анархистов Иберии (FAI) была основана позднее, чтобы удержать CNT на чисто анархистском пути в условиях репрессий, развязанных диктатором Мигелем Примо де Риверой против рабочего движения. В 1931 году была провозглашена Вторая Испанская Республика, приведшая к власти республиканско-социалистический альянс. Однако вместо ожиданий CNT (в основном среди сторонников постепенных изменений) и других, репрессии против рабочего движения продолжались. FAI усилила контроль над CNT. В 1936 году Народный фронт (избирательный альянс, доминируемый левыми) выиграл выборы, а спустя несколько месяцев бывший правящий класс ответил попыткой государственного переворота, спровоцировавшей Гражданскую войну в Испании (1936–1939). В ответ на армейское восстание, анархистски вдохновленное движение крестьян и рабочих, поддержанное вооруженными милициями, взяло под контроль городские и обширные сельские территории, где проводилась коллективизация земли. Барселона стала центром наиболее радикальных перемен: рабочие отказались от буржуазных привычек и даже гендерной иерархии. Новообразованная анархо-феминистская группа Mujeres Libres (Свободные женщины) играла активную роль в социальных преобразованиях в Барселоне. Эта бунтарская культура произвела впечатление на таких посетителей, как Джордж Оруэлл. Предприятия и фермы были коллективизированы, а условия труда значительно улучшились. В сельской Арагоне деньги были отменены, а экономика коллективизирована. Деревнями управляли народные собрания, функционируя в форме прямой демократии, без принуждения к вступлению. Анархистские милицейские колонны, сражавшиеся без военной дисциплины или воинских званий, несмотря на нехватку военного снаряжения, добились значительных успехов на фронте. После провала переворота в июле 1936 года анархисты CNT-FAI столкнулись с серьезной дилеммой: продолжать борьбу против государства или присоединиться к антифашистским левым партиям и сформировать правительство. Они выбрали последнее, и к ноябрю 1936 года четыре члена CNT-FAI стали министрами в правительстве бывшего профсоюзного деятеля Франсиско Ларго Кабальеро. CNT-FAI оправдывала это как историческую необходимость, обусловленную войной, но другие видные анархисты не согласились, как по принципиальным соображениям, так и с тактической точки зрения. В ноябре 1936 года видный анархо-феминист Федерика Монтсени была назначена министром здравоохранения – первой женщиной в истории Испании, занявшей пост министра. В ходе событий Испанской революции анархисты теряли позиции в ожесточенной борьбе со сталинистами из Испанской коммунистической партии, контролировавшими распределение военной помощи республиканцам, поступавшей из Советского Союза. Сталинистские войска подавляли коллективы и преследовали как диссидентских марксистов, так и анархистов. Противостояние между анархистами и коммунистами обострилось во время Майских дней, когда Советский Союз стремился установить контроль над республиканцами. Поражение республиканской Испании в 1939 году ознаменовало конец классического периода анархизма. Учитывая череду поражений анархистов, можно рассуждать о наивности анархистской мысли XIX века – установление государства и капитализма оказалось слишком сильным для разрушения. По мнению профессора политической философии Рут Кинна и преподавателя Алекса Причарда, неясно, были ли эти поражения результатом функциональных ошибок в анархистских теориях, как предполагали интеллектуалы Нового Левого спустя несколько десятилетий, или социального контекста, который помешал анархистам реализовать свои амбиции. Однако очевидно, что их критика государства и капитализма в конечном итоге оказалась верной, поскольку мир двигался к тоталитаризму и фашизму.

The Spanish Revolution of 1936 was the first and only time that libertarian socialism became an imminent reality. It stood on the ground of a strong anarchist movement in Spain that dated back to the 19th century. Anarchist groups enjoyed broad social support particularly in Barcelona, Aragon, Andalusia, Levante. Anarchism in Spain leaned towards syndicalism and this yielded to the formation of the Confederación Nacional del Trabajo (CNT) in 1910. The CNT declared that its aim was a libertarian communist society and was organising strikes all over Spain. The Federación Anarquista Ibérica (FAI) was founded later to keep CNT on a pure anarchist path amidst dictator Miguel Primo de Rivera's crackdown on labour movements. The Second Spanish Republic was pronounced in 1931 and brought to power a Republican–Socialist alliance. But instead of the high hopes of the CNT (mostly among gradualists) and others, the repression of the labour movement continued. FAI gained more control of CNT. In 1936, the Popular Front (an electoral alliance dominated by left wingers) won the elections and months later the former ruling class responded with an attempted coup causing the Spanish Civil War (1936–1939). In response to the army rebellion, an anarchist inspired movement of peasants and workers, supported by armed militias, took control of urban and large areas of rural Spain where they collectivised the land. Barcelona was the site of the most dramatic change, as workers broke bourgeois habits and even gender hierarchies. Newly formed anarcho feminist group Mujeres Libres (Free Women) had an active role in the social transformation in Barcelona. This rebellious culture impressed visitors such as George Orwell. Enterprises and farms were collectivised, and working conditions improved drastically. In rural Aragon money was abolished and the economy was collectivised. Villages were run by popular assemblies in a direct democratic fashion, without coercing individuals to join. Anarchist militia columns, fighting without martial discipline or military rank, despite shortages in military materials, made significant gains at the war front. Anarchists of CNT FAI faced a major dilemma after the coup had failed in July 1936: either continue their fight against the state or join the anti fascist left wing parties and form a government. They opted for the latter and by November 1936, four members of CNT FAI became ministers in the government of the former trade unionist Francisco Largo Caballero. This was justified by CNT FAI as a historical necessity since war was being waged, but other prominent anarchists disagreed, both on principle and as a tactical move. In November 1936 the prominent anarcho feminist Federica Montseny was installed as minister of Health—the first woman in Spanish history to become a cabinet minister. During the course of the events of the Spanish Revolution, anarchists were losing ground in a bitter struggle with the Stalinists of the Spanish Communist Party, who controlled the distribution of military aid to the Republicans received from the Soviet Union. Stalinist led troops suppressed the collectives and persecuted both dissident Marxists and anarchists. The fight among anarchists and communists escalated during the May Days, as the Soviet Union sought to control the Republicans. The 1939 defeat of Republican Spain marked the end of anarchism's classical period. In light of continual anarchist defeats, one can argue about the naivety of 19th century anarchist thinking—the establishment of state and capitalism was too strong to be destroyed. According to political philosophy professor Ruth Kinna and lecturer Alex Prichard, it is uncertain whether these defeats were the result of a functional error within the anarchist theories, as New Left intellectuals suggested some decades later, or the social context that prevented the anarchists from fulfilling their ambitions. What is certain, though, is that their critique of state and capitalism ultimately proved right, as the world was marching towards totalitarianism and fascism.

Анархизм в колониальном мире

По мере того, как империи и капитализм расширялись на рубеже веков, расширялся и анархизм, который вскоре процветал в Латинской Америке, Восточной Азии, Южной Африке и Австралии. Анархизм нашел плодородную почву в Азии и был самой влиятельной идеологией среди других социалистических течений в первые десятилетия XX века. Работы европейских философов, особенно Кропоткина, были популярны среди революционной молодежи. Интеллектуалы пытались связать анархизм с более ранними философскими течениями в Азии, такими как даосизм, буддизм и неоконфуцианство. Однако главным фактором, способствовавшим росту анархизма, стала индустриализация и новая капиталистическая эпоха, в которую входила Восточная Азия. Молодые китайские анархисты в начале XX века выступали за революционный анархо-коммунизм, наряду с гуманизмом, верой в науку и универсализмом, в журнале Hsin Shih chi. Влияние анархизма росло до середины 1920-х годов, когда успехи большевиков, казалось, указали путь к коммунизму. Аналогично, в Японии анархо-коммунисты, такие как Котоку Шусуи, Осуги Сакаэ и Хатта Шузо, вдохновлялись работами западных философов и выступали против капитализма и государства. Шузо создал школу «чистого анархизма». В связи с промышленным ростом на короткий период возник анархо-синдикализм, прежде чем коммунисты взяли верх среди рабочих. Токио стал центром распространения анархистских и революционных идей, циркулировавших среди вьетнамских, корейских и китайских студентов, приезжавших в Японию на учебу. Социалисты к тому времени с энтузиазмом поддерживали идею «социальной революции», а анархисты полностью ее разделяли. В Корее анархизм пошел иным путем. Корея находилась под японским правлением с 1910 по 1945 год, и в начальный период этого времени анархисты участвовали в национальном сопротивлении, сформировав анархистскую зону в Синьминьской Маньчжурии с 1928 по 1931 год. Ким Чва Чин был видной фигурой этого движения. В Индии анархизм не получил широкого распространения, отчасти из-за репутации насильственного. Хрупкое анархистское движение, развившееся в Индии, было скорее не-государственным, чем анти-государственным. Анархизм распространился в Восточном Средиземноморье вместе с другими радикальными светскими идеями в космополитической Османской империи. Под влиянием Эрико Малатесты группа египетских анархистов привезла анархизм в Александрию. В то время Египет переживал переходный период, когда индустриализация и урбанизация преобразовывали страну. Анархистская деятельность распространялась вместе с другими радикальными светскими идеями в исламском мире. В Африке анархизм возник изнутри континента. Большая часть африканского общества, преимущественно сельского, основывалась на африканском коммунализме, который был в основном эгалитарным. Он содержал некоторые анархистские элементы, без классовых различий, формальных иерархий и доступа всех членов общины к средствам производства. Африканский коммунализм был далек от идеального анархистского общества. Гендерные привилегии были очевидны, феодализм и рабство существовали в некоторых районах, но не в массовом масштабе. Анархизм проник в Латинскую Америку через европейских иммигрантов. Наиболее значительное присутствие было в Буэнос-Айресе, но Гавана, Лима, Монтевидео, Рио-де-Жанейро, Сантос и Сан-Паулу также стали центрами роста анархистских ячеек. Анархисты оказали гораздо большее влияние на профсоюзы, чем их авторитарные левые коллеги. В Аргентине, Уругвае и Бразилии сформировалось сильное анархо-синдикалистское течение, отчасти из-за быстрой индустриализации этих стран. В 1905 году анархисты взяли под контроль Аргентинскую региональную федерацию рабочих (FORA) в Аргентине, отодвинув на второй план социал-демократов. Аналогично, в Уругвае анархисты создали FORU в 1905 году. Эти синдикаты организовали серию всеобщих забастовок в последующие годы. После этого, с успехом большевиков, анархизм постепенно пришел в упадок в этих трех странах, которые были оплотом анархизма в Латинской Америке. Стоит отметить, что концепция импортированного анархизма в Латинской Америке подвергается критике, поскольку восстания рабов происходили в Латинской Америке еще до прибытия европейских анархистов. Анархисты участвовали в антиколониальной борьбе за национальную независимость в начале XX века. Анархизм вдохновлял антиавторитарные и эгалитарные идеалы в национально-освободительных движениях, бросая вызов националистическим тенденциям многих из них.

As empires and capitalism were expanding at the turn of the century, so was anarchism which soon flourished in Latin America, East Asia, South Africa and Australia. Anarchism found fertile ground in Asia and was the most vibrant ideology among other socialist currents during the first decades of 20th century. The works of European philosophers, especially Kropotkin's, were popular among revolutionary youth. Intellectuals tried to link anarchism to earlier philosophical currents in Asia, like Taoism, Buddhism and neo Confucianism. But the factor that contributed most to the rise of anarchism was industrialisation and the new capitalistic era that eastern Asia was entering. Young Chinese anarchists in the early days of the 20th century voiced the cause of revolutionary anarcho communism along with humanism, belief in science and universalism in the journal Hsin Shih chi. Anarchism was growing in influence until the mid 1920s when Bolshevik successes seemed to indicate the way to communism. Likewise in Japan, anarcho communists such as Kōtoku Shūsui, Osugi Sakae and Hatta Shuzo were inspired by the works of westerners philosophers and opposed capitalism and the state. Shuzo created the school of "pure anarchism". Because of the industrial growth, anarcho syndicalism also arose for a brief period, before communists prevailed among workers. Tokyo had been a hotspot for anarchist and revolutionary ideas which were circulating among Vietnamese, Korean and Chinese students who travelled to Japan to study. Socialists by then were enthusiastically supporting the idea of "social revolution" and anarchists were in full support of it. In Korea, anarchism took a different course. Korea was under Japanese rule from 1910 to 1945 and in the early phases of that period, anarchists took part in national resistance, forming an anarchist zone in Shinmin Manchuria from 1928 to 1931. Kim Chwa chin was a prominent figure of the movement. In India, anarchism did not thrive, partly because of its reputation for being violent. The fragile anarchist movement developed in India was more non statist, rather than anti statist. Anarchism travelled to the Eastern Mediterranean along with other radical secular ideas in the cosmopolitan Ottoman Empire. Under the spell of Errico Malatesta, a group of Egyptian anarchists imported anarchism to Alexandria. It was in a transitional stage during that era, as industrialisation and urbanisation were transforming Egypt. Anarchist activity was spread along with other radical secular ideas within the Islamic Empire. In Africa, anarchism appeared from within the continent. A large part of African society, mainly rural, was founded on African communalism which was mostly egalitarian. It had some anarchist elements, without class divisions, formal hierarchies and access to the means of production by all members of the localities. African Communalism was far from being an ideal anarchist society. Gender privileges were apparent, feudalism and slavery did exist in a few areas but not on a mass scale. Anarchism travelled to Latin America through European immigrants. The most impressive presence was in Buenos Aires, but Havana, Lima, Montevideo, Rio de Janeiro, Santos, Sao Paulo as well saw the growth of anarchist pockets. Anarchists had a much larger impact on trade unions than their authoritarian left counterparts. In Argentina, Uruguay and Brazil, a strong anarcho syndicalist current was formed—partly because of the rapid industrialisation of these countries. In 1905, anarchists took control of the Argentine Regional Workers' Federation (FORA) in Argentina, overshadowing social democrats. Likewise, in Uruguay, FORU was created by anarchists in 1905. These syndicates organised a series of general strikes in the following years. After this the success of the Bolsheviks, anarchism gradually declined in these three countries which had been the strongholds of anarchism in Latin America. It is worth noting that the notion of imported anarchism in Latin America has been challenged, as slave rebellions appeared in Latin America before the arrival of European anarchists. Anarchists became involved in the anti colonial national independence struggles of the early 20th century. Anarchism inspired anti authoritarian and egalitarian ideals among national independence movements, challenging the nationalistic tendencies of many national liberation movements.

В Соединенных Штатах

Американский анархизм берет свои корни в религиозных группах, бежавших из Европы в XVII веке, спасаясь от религиозных преследований. Он развился в индивидуалистический анархизм, поскольку недоверие к правительству было широко распространено в Северной Америке в последующие столетия. В отличие от своих европейских современников, согласно ученому Маршаллу, американский анархизм тяготел к индивидуализму и был преимущественно прокапиталистическим, поэтому его описывали как праволибертарианство; однако позже Маршалл заявил, что капитализм и анархизм несовместимы, а американские анархисты, такие как Такер и Спунер, были левыми либертарианцами. Ученый Мартин утверждал, что американские анархисты были мутуалистическими анархистами, поддерживающими трудовую теорию стоимости. Американские анархисты оправдывали частную собственность как гарантию личной автономии. Генри Дэвид Торо оказал значительное влияние на формирование индивидуалистической анархистской мысли в США в середине XIX века. Он скептически относился к правительству — в своей работе «Гражданское неповиновение» он заявил: «Лучшее правительство — это то, которое меньше всего управляет». Его часто называют анархо-индивидуалистом, хотя он никогда не был бунтарем. Джосайя Уоррен в конце XIX века был видным сторонником варианта мутуализма, называемого справедливым обменом — системы справедливой торговли, где цена продукта основывается на затраченных трудовых усилиях, а не на стоимости производства. Бенджамин Такер, также находившийся под влиянием Прудона, был редактором известного анархистского журнала Liberty и сторонником индивидуализма. Наряду с индивидуализмом существовали также анархо-христианство и некоторые социалистические течения, особенно в Чикаго. После кровопролитных протестов в Чикаго в 1886 году анархистское движение стало известно на национальном уровне. Однако анархизм быстро пришел в упадок, когда его связали с террористическим насилием. Важным вопросом для американского индивидуалистического анархизма была свободная любовь. Свободная любовь особенно подчеркивала права женщин, поскольку большинство сексуальных законов дискриминировали женщин, например, законы о браке и меры по контролю над рождаемостью. Среди сторонниц свободного любви были открытая бисексуалка Эдна Сент-Винсент Миллей и лесбийская анархистка Маргарет Андерсон. В дискуссионных группах, организованных жителями деревни, часто участвовала Эмма Гольдман и другие. Острой дискуссией среди американских индивидуалистических анархистов того времени были споры о естественных правах и эгоистическом подходе. Сторонники естественных прав утверждали, что без них воцарится жестокость, в то время как эгоисты полагали, что таких прав не существует, и они лишь ограничивают индивида. Бенджамин Такер, стремившийся найти научное обоснование морали, в конечном итоге склонился ко второму мнению. Современные школы, также известные как школы Феррера, были основаны в США в начале XX века. Они были созданы по образцу Escuela Moderna Франсиско Феррера, каталонского педагога и анархиста. Они являлись важной частью анархистского, свободного образовательного, социалистического и рабочего движения в США, стремящегося обучать рабочий класс с секулярной, классово-сознательной точки зрения. В современных школах днем проводились академические занятия для детей, а вечером — лекции для взрослых. Первая и наиболее известная из этих школ была открыта в Нью-Йорке в 1911 году. Обычно называемый Центром Феррера, он был основан известными анархистами, включая Леонарда Эбботта, Александра Беркмана, Вольтеррайн де Клэр и Эмму Гольдман. В школе использовались методы и оборудование Монтессори, а также подчеркивалась академическая свобода, а не фиксированные предметы, такие как правописание и арифметика.

American anarchism has its roots in religious groups that fled Europe to escape religious persecution during the 17th century. It sprouted towards individual anarchism as distrust of government was widespread in North America during the next centuries. In sharp contrast with their European counterparts, according to the scholar Marshall, American anarchism was leaning towards individualism and was mainly pro capitalist, hence described as right wing libertarianism; however Marshall later stated that capitalism and anarchism are incompatible and American anarchists like Tucker and Spooner were left libertarians. The scholar Martin stated the American anarchists were mutualist anarchists in support of the labor theory of value. American anarchist justified private property as the safeguard of personal autonomy. Henry David Thoreau was an important early influence on individualist anarchist thought in the United States in the mid 19th century. He was skeptical towards government—in his work Civil Disobedience he declared that "That government is best which governs least". He has frequently been cited as an anarcho individualist, even though he was never rebellious. Josiah Warren was, at the late 19th century, a prominent advocate of a variant of mutualism called equitable commerce, a fair trade system where the price of a product is based on labor effort instead of the cost of manufacturing. Benjamin Tucker, also influenced by Proudhon, was the editor of the prominent anarchist journal Liberty and a proponent of individualism. In the shade of individualism, there was also anarcho Christianism as well as some socialist pockets, especially in Chicago. It was after Chicago's bloody protests in 1886 when the anarchist movement became known nationwide. But anarchism quickly declined when it was associated with terrorist violence. An important concern for American individualist anarchism was free love. Free love particularly stressed women's rights since most sexual laws discriminated against women, for example, marriage laws and anti birth control measures. Openly bisexual radical Edna St. Vincent Millay and lesbian anarchist Margaret Anderson were prominent among them. Discussion groups organised by the Villagers were frequented by Emma Goldman, among others. A heated debate among American individualist anarchists of that era was the natural rights versus egoistic approaches. Proponents of naturals rights claimed that without them brutality would prevail, while egoists were proposing that there is no such right, it only restricted the individual. Benjamin Tucker, who tried to determine a scientific base for moral right or wrong, ultimately sided with the latter. The Modern Schools, also called Ferrer Schools, were schools established in the United States in the early 20th century. They were modelled after the Escuela Moderna of Francisco Ferrer, the Catalan educator and anarchist. They were an important part of the anarchist, free schooling, socialist, and labour movements in the United States intending to educate the working classes from a secular, class conscious perspective. The Modern Schools imparted daytime academic classes for children and nighttime continuing education lectures for adults. The first and most notable of the Modern Schools was opened in New York City in 1911. Commonly called the Ferrer Center, it was founded by notable anarchists—including Leonard Abbott, Alexander Berkman, Voltairine de Cleyre and Emma Goldman. The school used Montessori methods and equipment, and emphasised academic freedom rather than fixed subjects, such as spelling and arithmetic.

В Европе и искусстве

Европейский индивидуалистический анархизм берет начало в идеях, заложенных Уильямом Годвином и Максом Штирнером. Многие художники, поэты и писатели, стремящиеся к свободе, исследовали различные аспекты анархизма. Анархо-индивидуалисты больше интересовались личным развитием, оспаривали социальные нормы и требовали сексуальной свободы, чем участвовали в социальных конфликтах. Во Франции художественное и индивидуалистическое направление в анархизме формировало новое культурное движение на рубеже веков, с меньшим акцентом на социальные вопросы и большей ориентацией на личное восстание против устоев. Анархизм привлекал художников-импрессионистов и неоимпрессионистов, особенно французского живописца Камиля Писсарро. Современные писатели с анархистскими взглядами, такие как Генрик Ибсен и Джеймс Джойс, создали впечатление, что "сам модернизм можно рассматривать как эстетическое воплощение анархистской политики". Дадаизм возник из стремления индивидуалистов использовать искусство для достижения абсолютной свободы. Он оказал влияние на другие течения, например, сюрреализм, а его сторонники сыграли важную роль в Берлинском восстании 1918 года. Один из ведущих индивидуалистических анархистских журналов во Франции, L'Anarchie, был основан в 1905 году. Выдающимся индивидуалистом был стирнерианец Эмиль Арман, защищавший полиаморию и гомосексуальность.

Послевоенный

После окончания Гражданской войны в Испании и Второй мировой войны анархистское движение стало "призраком" своего прежнего я, как утверждал анархистский историк Джордж Вудкок. В своей работе "Анархизм: история либертарных идей и движений", опубликованной в 1962 году, он писал, что после 1936 года оно было "призраком, который не внушал ни страха правительствам, ни надежды народам, ни даже интереса журналистам". Капитализм продолжал расти в послевоенный период, несмотря на предсказания марксистских ученых о скором крахе под бременем собственных противоречий, однако анархизм пережил неожиданный всплеск популярности в 1960-х годах. Причинами этого считались постепенная демистификация Советского Союза и напряженность на пике холодной войны. "Новые левые", возникшие в 1950-х годах, представляли собой либертарно-социалистическое движение, близкое к анархизму. Выдающиеся мыслители, такие как Герберт Маркузе и Райт Миллс, критиковали марксизм в США и Советском Союзе. Во Франции в мае 1968 года волна протестов и демонстраций столкнулась с правым правительством Шарля де Голля. Несмотря на незначительную роль анархистов, события мая оказали значительное влияние на анархистское движение. Проходили огромные демонстрации, в некоторых местах собравшие до миллиона участников. В большинстве крупных городов и поселков были объявлены забастовки, в которых участвовали семь миллионов рабочих – все они были организованы снизу вверх, спонтанно и на низовом уровне. В университетах, лицеях и районах формировались различные комитеты, преимущественно с антиавторитарными тенденциями. Широкое распространение получили лозунги, перекликающиеся с либертарными идеями, например: "Я принимаю свои желания за реальность, потому что верю в реальность своих желаний". Хотя дух событий склонялся в основном к либертарному коммунизму, некоторые авторы усматривают в них связь с анархизмом. Волна протестов пошла на спад после повышения заработной платы на 10% и объявления о национальных выборах. Парижские булыжники лишь символизировали некоторые реформистские победы. Тем не менее, события 1968 года вселили новую уверенность в анархизм, поскольку рабочее самоуправление, самоопределение, низовая демократия, антиавторитаризм и спонтанность вновь стали актуальными. После десятилетий пессимизма 1968 год ознаменовал возрождение анархизма, как самостоятельной идеологии, так и части других социальных движений. Ситуационистский интернационал, основанный в 1957 году, приобрел известность во время событий 1968 года, выдвинув главный аргумент о том, что жизнь превратилась в "спектакль" из-за разрушительного воздействия капитализма. Позже, в 1972 году, он прекратил свое существование. В конце 1960-х годов расцвел анархо-феминизм, атаковавший государство, капитализм и патриархат и организованный децентрализованно. По мере того как экологический кризис становился все более серьезной угрозой для планеты, Мюррей Букчин разработал новое поколение анархистской мысли. В своей теории социальной экологии он утверждает, что определенные социальные практики и приоритеты угрожают жизни на Земле, а корень этих практик – в социальных угнетениях. Его главным вкладом в анархистскую мысль стал либертарный муниципализм – предложение о вовлечении людей в политическую борьбу в децентрализованных федеративных деревнях или городах.

Following the end of the Spanish Civil War and World War II, the anarchist movement was a "ghost" of its former self, as proclaimed by anarchist historian George Woodcock. In his work Anarchism: A History of Libertarian Ideas and Movements published 1962, he wrote that after 1936 it was "a ghost that inspires neither fear among governments nor hope among peoples nor even interest among newspapermen". Capitalism continued to grow throughout the post war period despite predictions from Marxist scholars that it would soon collapse under its own contradictions, yet anarchism gained a surprising surge in popular interest during the 1960s. Reasons for this were believed to be the gradual demystification of the Soviet Union and tensions at the climax of the Cold War. The New Left, which arose in the 1950s, was a libertarian socialist movement that was closer to anarchism. Prominent thinkers such as Herbert Marcuse and Wright Mills were critical of United States and Soviet Marxism. In France, a wave of protests and demonstrations confronted the right wing government of Charles de Gaulle in May 1968. Even though the anarchists had a minimal role, the events of May had a significant impact on anarchism. There were huge demonstrations with crowds in some places reaching one million participants. Strikes were called in many major cities and towns involving seven million workers—all grassroots, bottom up and spontaneously organised. Various committees were formed at universities, lyceums, and in neighbourhoods, mostly having anti authoritarian tendencies. Slogans that resonated with libertarian ideas were prominent such as: "I take my desires for reality, because I believe in the reality of my desires." Even though the spirit of the events leaned mostly towards libertarian communism, some authors draw a connection to anarchism. The wave of protests eased when a 10% pay raise was granted and national elections were proclaimed. The paving stones of Paris were only covering some reformist victories. Nevertheless, the 1968 events inspired a new confidence in anarchism as workers' management, self determination, grassroots democracy, antiauthoritarianism, and spontaneity became relevant once more. After decades of pessimism 1968 marked the revival of anarchism, either as a distinct ideology or as a part of other social movements. Originally founded in 1957, The Situationist International rose to prominence during events of 1968 with the principal argument that life had turned into a "spectacle" because of the corrosive effect of capitalism. They later dissolved in 1972. The late 1960s saw the flourish of anarcha feminism. It attacked the state, capitalism and patriarchy and was organized in a decentralised manner. As the ecological crisis was becoming a greater threat to the planet, Murray Bookchin developed the next generation of anarchist thought. In his social ecology theory, he claims that certain social practises, and priorities threaten life on Earth. He goes further to identify the cause of such practises as social oppressions. Libertarian municipalism was his major advancement of anarchist thought—a proposal for the involvement of people in political struggles in decentralized federated villages or towns.

Современный анархизм

Антропология анархизма претерпела изменения в современную эпоху, поскольку традиционные направления или идеи XIX века были отброшены. Большинство современных анархистов – молодые активисты, осведомленные о феминистских и экологических проблемах. Они вовлечены в контркультуру, движение за права чернокожих, создание временных автономных зон и мероприятия, такие как «Карнавал против капитала». Эти движения не являются анархистскими, но скорее анархическими. В Мексике на рубеже XXI века произошло очередное восстание. Запатисты взяли под контроль обширную территорию в штате Чьяпас. Они организовались в автономной, самоуправляющейся модели, имеющей множество параллелей с анархизмом и вдохновляющей молодых анархистов на Западе. Еще одним регионом, не имеющим государственности и ассоциирующимся с анархизмом, является курдская область Рожава на севере Сирии. Конфликт там разгорелся во время гражданской войны в Сирии, а децентрализованная модель Рожавы основана на идеях Букчина о либертарном муниципализме и социальной экологии в рамках светского строя и этнического разнообразия. Чьяпас и Рожава преследуют одну и ту же цель – создание либертарного сообщества, несмотря на окружение государственным аппаратом. Анархизм приобрел популярность и влияние как часть антивоенного, антикапиталистического и антиглобалистского движений. Майя Рамнатх описывала те социальные движения, которые используют анархистскую структуру (бесструктурность, прямую демократию), но не называют себя анархистами, как анархистов с маленькой буквы «а», а более традиционные формы анархизма – с большой буквы «А». Анархисты стали известны своим участием в протестах против встреч, таких как Всемирная торговая организация в Сиэтле в 1999 году, «Большая восьмерка» в 2001 году и Всемирный экономический форум, в рамках антиглобалистского движения. На этих протестах некоторые анархистские группировки прибегали к беспорядкам, разрушению имущества и жестоким столкновениям с полицией. Эти действия провоцировались временными, бесструктурными, анонимными группами, известными как «черные блоки». Другие организационные тактики, получившие развитие в этот период, включают культуру безопасности, группы поддержки и использование децентрализованных технологий, таких как Интернет. Движение «Захвати Уолл-стрит» уходит корнями в анархистскую философию. По словам анархистского ученого Саймона Кричли, «современный анархизм можно рассматривать как мощную критику псевдолибертарианства современного неолиберализма. Можно сказать, что современный анархизм – это ответственность, будь то сексуальная, экологическая или социально-экономическая; он проистекает из чувства совести по поводу многочисленных способов, которыми Запад разоряет остальной мир; это этическое возмущение зияющим неравенством, обнищанием и лишением прав, которое так ощутимо как на местном, так и на глобальном уровне».

The anthropology of anarchism has changed in the contemporary era as the traditional lines or ideas of the 19th century have been abandoned. Most anarchists are now younger activists informed with feminist and ecological concerns. They are involved in counterculture, Black Power, creating temporary autonomous zones, and events such as Carnival Against Capital. These movements are not anarchist, but rather anarchistic. Mexico saw another uprising at the turn of the 21st century. Zapatistas took control of a large area in Chiapas. They were organised in an autonomous, self governing model that has many parallels to anarchism, inspiring many young anarchists in the West. Another stateless region that has been associated with anarchism is the Kurdish area of Rojava in northern Syria. The conflict there emerged during the Syrian Civil War and Rojava's decentralized model is founded upon Bookchin's ideas of libertarian municipalism and social ecology within a secular framework and ethnic diversity. Chiapas and Rojava share the same goal, to create a libertarian community despite being surrounded by state apparatus. Anarchism grew in popularity and influence as part of the anti war, anti capitalist, and anti globalisation movements. Maia Ramnath described those social movements that employ the anarchist framework (leaderless, direct democracy) but do not call themselves anarchists as anarchists with a lowercase a while describing more traditional forms of anarchism with a capital A. Anarchists became known for their involvement in protests against meetings such as the World Trade Organization in Seattle in 1999, Group of Eight in 2001 and the World Economic Forum, as part of anti globalisation movement. Some anarchist factions at these protests engaged in rioting, property destruction, and violent confrontations with police. These actions were precipitated by ad hoc, leaderless, anonymous cadres known as black blocs. Other organisational tactics pioneered during this period include security culture, affinity groups and the use of decentralised technologies such as the Internet. Occupy Wall Street movement had roots in anarchist philosophy. According to anarchist scholar Simon Critchley, "contemporary anarchism can be seen as a powerful critique of the pseudo libertarianism of contemporary neo liberalism [ ] One might say that contemporary anarchism is about responsibility, whether sexual, ecological, or socio economic; it flows from an experience of conscience about the manifold ways in which the West ravages the rest; it is an ethical outrage at the yawning inequality, impoverishment, and disenfranchisement that is so palpable locally and globally".