Введение

Summum bonum – латинское выражение, означающее высшее или конечное благо, впервые использованное римским философом Цицероном для обозначения основополагающего принципа, на котором базируется та или иная этическая система, – то есть цель действий, последовательное достижение которой ведет к наилучшей возможной жизни. После Цицерона выражение приобрело дополнительное значение как сущность или конечный метафизический принцип самой Добродетели, или то, что Платон называл Идеей Блага. Эти два значения не всегда совпадают. Например, эпикурейцы и киренаики утверждали, что «добрая жизнь» последовательно направлена на достижение удовольствия, не подразумевая, что удовольствие составляет смысл или сущность Добродетели вне этической сферы. В трактате «О конце» Цицерон объясняет и сравнивает этические системы различных школ греческой философии, включая стоицизм, эпикурейство, аристотелизм и платонизм, исходя из того, как каждая из них определяет этическое summum bonum. Этот термин использовался в средневековой философии. В томистском синтезе аристотелизма и христианства высшее благо обычно определяется как жизнь праведника и/или жизнь, проводимая в единении с Богом и в соответствии с Его заповедями. В кантианстве он использовался для описания высшей значимости, единственной и определяющей цели, к которой должны стремиться люди.

Платон и Аристотель

В "Государстве" Платона утверждалось, что "в мире знания идея блага является последней из всех и предстает как всеобщий источник всего прекрасного и справедливого". Безмолвное созерцание было путем к постижению Идеи Блага. Аристотель в своей "Никомаховой этике" признавал, что цель человеческой деятельности "должна быть "благо", то есть высшее благо", но оспорил платоновскую Идею Блага, задав прагматичный вопрос: "Станет ли тот, кто узрел саму Идею, от этого лучшим врачом или полководцем?". Однако, по крайней мере, концепция Аристотеля о Перводвигателе во многом обязана идее Платона о благе.

Греческий синкретизм

Филон Александрийский отождествлял Бога Ветхого Завета с Перводвигателем и Идеей Блага. Неоплатонический философ Плотин развивал концепцию высшего Единого, опираясь на Платоново Благо, а Плутарх использовал зороастризм для разработки своего вечного принципа добра. Августин Гиппонский в ранних своих трудах предлагал summum bonum как наивысшую человеческую цель, но впоследствии в трактате «О природе добра» (De natura boni, ок. 399 г.) соотнес его с атрибутом христианского Бога. Августин отрицает позитивное существование абсолютного зла, описывая мир, в котором Бог является высшим благом в центре, и определяя различные степени зла как различные уровни удаленности от этого центра.

Позднее развитие

Суммум бонум продолжает оставаться в центре внимания в западной философии, как светской, так и религиозной. Гегель заменил платоновский диалектический путь к Добру своим собственным диалектическим восхождением к Реальному. Г. Э. Мур видел высшее благо в личных отношениях и созерцании красоты, хотя не все его последователи в группе Блумсбери, возможно, оценили то, что Клайв Белл назвал его "исключительно важным различием между 'хорошим в целом' и 'целостным добром'". Доктрина высшего блага, разработанная Иммануилом Кантом, может рассматриваться как осуществление всей рациональной воли. Это наивысшая цель воли, означающая, что помимо достижения доброй воли, которая является моральным совершенством, выраженным в следовании категорическому императиву и чистому практическому разуму, она не сводится к гипотетическим императивам, таким как счастье.