Введение

Закрытие американского ума: как высшее образование подорвало демократию и обеднило души современных студентов – книга 1987 года, написанная философом Алланом Блумом, в которой автор критикует всеохватность релятивизма в академической среде и обществе в целом, как парадоксальным образом приводящую к тому «закрытию», о котором говорится в названии книги. По мнению Блума, вседозволенность подрывает критическое мышление и лишает культур их определяющей точки зрения. Книга неожиданно стала бестселлером, разойдясь тиражом почти в полмиллиона экземпляров в твердом переплете.

Резюме

Блум критикует современное высшее образование в Соединенных Штатах и то, как, по его мнению, оно подводит своих студентов, подвергая критике современные течения в философии и гуманитарных науках. На протяжении всей книги он нападает на моральный релятивизм, который, как он утверждает, захватил американские университеты, воздвигая барьер для понимания истины, критического мышления и подлинного знания. Блум полагает, что студенты 1980-х годов отдавали приоритет немедленному и слепому отвержению предрассудков, считая их признаком неполноценности мышления, и таким образом закрывали свой разум – как намекает название – для правильных вопросов, чтобы предрассудки могли быть искоренены посредством логики и критического анализа, а не пустых, необоснованных инстинктов. Блум пишет: «Предрассудки, даже сильные предрассудки, – это представления о том, как устроен мир. Ошибка, безусловно, наш враг, но именно она указывает на истину и поэтому заслуживает уважительного отношения. Разум, лишенный каких-либо предубеждений изначально, пуст».

"Студенты"

В первой части, озаглавленной «Студенты», Блум подробно описывает, как молодой американский склад ума, книги, музыка, отношения и другие аспекты американской поп-культуры способствуют самодовольству того, что он воспринимает как вялые и ленивые умы в современных американских университетах. Блум утверждает, что «чистый лист», с которым студенты поступают в университеты, поначалу делал их более восприимчивыми к искреннему изучению философии и логики. Вскоре, из-за «улучшения образования значительно расширившегося среднего класса, ослабившего авторитет семьи», в студентах, с которыми Блум сталкивался позже в своей преподавательской карьере, «постепенно утихли старые политические и религиозные отголоски». Он считает, что сужение и упрощение университетского опыта в Америке обусловлены этими явлениями. Затем Блум углубляется в то, что он считает дилеммой великих книг. Он полагает, что великие книги западной мысли обесценились как источник мудрости, но что более важно, «наши студенты утратили навык и вкус к чтению». Из-за этого студенты не способны выводить свои убеждения из доказательств, из основополагающих текстов или из каких-либо печатных источников вообще. Блум утверждает, что без понимания важных старинных текстов, таких как «Государство» Платона или «Государь» Никколо Макиавелли, современные студенты лишены какой-либо отправной точки для критического осмысления или анализа текущих событий. Вместо этого студенты остаются с расплывчатыми и абстрактными представлениями о «добре» и «зле». Блум отмечает, что «пристрастие к музыке», которое он наблюдает у современных студентов, не имеет себе равных на протяжении столетий. Но даже это, по его словам, способствует закрытости молодого американского ума. Он замечает, что все меньше и меньше студентов обладают даже поверхностным, не говоря уже о глубоком, пониманием классической музыки, и что вместо этого «рок-музыка воспринимается как нечто само собой разумеющееся и не вызывающее проблем, как воздух, которым дышат студенты». По его мнению, поп-музыка использует сексуальные образы и язык, чтобы очаровать молодежь и убедить ее в том, что их мелкое бунтарство – это настоящая политика, в то время как на самом деле они контролируются финансистами, которым послушно служат успешные исполнители, такие как Мик Джаггер. Он рассматривает повсеместное распространение чрезмерной сексуальности в рок-музыке 1980-х годов и то, что он воспринимает как последовательную порчу молодых умов, как сигнал о «потере родителями контроля над нравственным воспитанием детей в то время, когда никто другой всерьез об этом не заботится». Блум приходит к выводу о влиянии музыки на образование, что ее чрезмерная сексуализация в конце XX века делает «очень трудным для [студентов] испытывать страстное отношение к искусству и мысли, которые составляют основу гуманитарного образования, [поскольку] [она] лишь искусственно вызывает восторг, связанный с завершением величайших свершений, таких как открытие истины». Студенты больше не ищут удовольствия в процессе познания. Блум заключает в «Студентах», что из-за отношений студентов с поп-культурой, семьей и сверстниками они больше не приходят в университет с вопросами, в поисках наставлений или с воображением.

"Нигилизм, американский стиль"

Блум называет вторую часть книги «Нигилизм, американский стиль». Он более подробно вводит понятие «релятивизма ценностей», упомянутое ранее лишь во введении. Он утверждает, что релятивизм ценностей поражает большинство элитных высших учебных заведений. Для Блума это вылилось в нигилизм. Он замечает, что студенты выбирают путь наименьшего сопротивления при формировании своих ценностей. Он пишет, что для студентов «ценности не открываются разумом, и их поиски, поиски истины или хорошей жизни – бесплодны». Иронично, но, по словам Блума, даже следуя по этому пути без разума, студенты все равно «занимают резкие позиции и принимают фанатичные решения». Блум также критикует своих коллег-профессоров философии, особенно тех, кто занимается анализом обыденного языка или логическим позитивизмом, за игнорирование важных «гуманизирующих» этических и политических вопросов и неспособность пробудить интерес студентов. Преподаватели литературы, занимающиеся деконструктивизмом, продвигают иррационализм и скептицизм по отношению к стандартам истины, тем самым разрушая моральные императивы, которые передаются подлинной философией и возвышают и расширяют интеллект тех, кто с ними взаимодействует. В значительной степени критика Блума выходит за пределы университета, затрагивая, по его мнению, общий кризис в американском обществе. Он проводит параллели между Соединенными Штатами и Веймарской республикой. Современная либеральная философия, по его словам, укорененная в идеях Просвещения Джона Локка – в том, что справедливое общество может быть основано исключительно на личных интересах – в сочетании с распространением релятивизма в американской мысли привела к этому кризису. Блум цитирует Фридриха Ницше, который говорил «современному человеку, что он свободно падает в бездну нигилизма», и продолжает поддерживать комментарий Ницше о том, что нигилизм в нашей современной демократии берет начало в релятивизме ценностей. Для Блума это создало вакуум в душах американцев, в который могли вторгнуться демагогические радикалы, как, например, студенческие лидеры 1960-х годов. (Блум провел сравнение с «коричневорубашечниками» нацистской партии, которые когда-то подобным образом заполнили пробел, образовавшийся в немецком обществе Веймарской республикой.) Во втором случае, утверждал он, высшее призвание философии и разума, понимаемого как свобода мысли, было затмеваемо псевдофилософией или идеологией. Релятивизм был одной из черт современной американской либеральной философии, которая подрывала платоническо-сократическое учение.

"Университет"

Блум утверждает, что провал современного либерального образования ведет к бесплодным социальным и сексуальным привычкам современных студентов и их неспособности построить жизнь за пределами обыденных предложений, выдаваемых за успех. Блум полагает, что коммерческие интересы стали цениться выше любви, философского поиска истины или благородных стремлений к чести и славе. В книге «Университет» он обсуждает, как среда в ведущих учебных заведениях культивирует лишь честолюбие, а не поиск истины. Он отмечает, что простое провозглашение приверженности разуму не определяет ценность университета, поскольку одно лишь заявление не является подлинной преданностью научным занятиям во имя высшей истины. Он утверждает, что «одного объявления о торжестве разума недостаточно для создания условий для полноценного проявления рациональности». Университеты служат отражением общества и демократии в целом. Поэтому они формируются под влиянием общественного мнения (как указывал Алексис де Токвиль). Общественное мнение выступает последним рубежом и палачом любых инициатив, которые университет может предпринять для развития критического мышления. Блум также объясняет, что, по его мнению, существует дихотомия между «духом университета» и самим университетом. «Философская жизнь – это не университет». Он ссылается на ранних философов, начиная с Сократа (которого он считает «сущностью самой концепции университета») и заканчивая философами XIX века, которые, по его словам, никогда не использовали подобные институты. Блум предполагает, что, возможно, в конечном итоге, свободомыслие и приверженность высшей истине не обязательно должны существовать в метафорических четырех стенах университета. Он считает, что важнее всего – «философский опыт», то, что «уникально человечно». Блум также замечает тенденцию, при которой студенты осознают обесценивание свободомыслия в университетах. Он пишет о студентах Корнелльского университета, что «эти студенты поняли, что их преподаватели на самом деле не верят в то, что свобода мысли обязательно является чем-то хорошим и полезным, что они подозревали, что все это – идеология, защищающая несправедливость нашей «системы»». Блум утверждает, что американские профессора в 1960-х годах «не осознавали, во что они больше не верят», и это серьезно подорвало любые возможности для прогресса в области свободомыслия. Блум настаивает на том, что требование от университетов пустых ценностей, таких как «большая открытость», «меньшая жесткость» и «свобода от власти», – это лишь модное веяние, лишенное реального содержания. И в условиях обострения конфликтов за гражданские права университеты должны вместо этого активно решать задачу «расширения кругозора американцев». Блум считает, что университетам недостаточно «избегать проблем». Недостаточно, чтобы университеты ставили свою репутацию превыше всего перед лицом беспорядков в кампусе и лишь формально провозглашали свободу мысли и истину. Эта «неблагоприятная смесь трусости и морализма» подорвет дух университета. Блум заключает, что необходимо поддерживать любовь к мудрости и истине в университетах, особенно в нынешний момент мировой истории.

Публикация

Закрытие американского ума было опубликовано в марте 1987 года, спустя пять лет после того, как Блум опубликовал эссе в журнале National Review о неспособности университетов удовлетворять потребности студентов. Поощряемый Солом Беллоу, своим коллегой из Чикагского университета, он развил свои мысли в книгу "о прожитой жизни", а также благодаря статье консервативного обозревателя Джорджа Уилла, распространяемой через синдикат, под названием "Инструкция для самостоятельных мыслителей", книга неожиданно стала бестселлером, разойдясь тиражом почти в полмиллиона экземпляров в твердом переплете и продержавшись на первом месте в списке бестселлеров The New York Times в течение четырех месяцев.

Прием

"Закрытие американского разума" вызвало неоднозначную реакцию как среди ученых, так и у широкой публики.

Положительно

Художественный критик Роджер Кимбалл, пишущий в The New York Times, назвал книгу «Закрытие американского разума» «непревзойденным размышлением обо всем вопросе о том, что значит быть студентом в сегодняшнем интеллектуальном и нравственном климате». Кимбалл утверждает, что труд Блума не следует принижать публично лишь из-за его пессимистичного настроя. Вместо этого он пишет: «“Закрытие американского разума” – это обязательное чтение для всех, кто обеспокоен состоянием гуманитарного образования в этом обществе. Его пафос, эрудиция и глубокое понимание делают его непревзойденным размышлением обо всем вопросе о том, что значит быть студентом в сегодняшнем интеллектуальном и нравственном климате». Что касается влияния Блума на эту эпоху, Фини предлагает переосмыслить восприятие его работы читателями. Фини пишет: «Легкий и настойчивый стиль Блума заставляет забыть, насколько смел этот отрывок в своей глубине, широте и серьезности, и насколько он дерзко отстаивает гуманитарное образование. Главные противники Блума – левые, но они лишь симптомы более глубокого современного недоверия к гуманитарному знанию. Возможно, лучше будет переформулировать проект Блума: не как тайный эротический поиск возвышенного знания, а как экзистенциально важную борьбу за нонконформизм – подлинную странность в мире, стремящемся все поглотить, сделать все продуктивным и понятным для каждого». Труд Блума также получил поддержку со стороны широкого консервативного движения. В 2005 году Джим Слейпер писал в The New York Times, что «ни движение [консерваторов], ни академические и издательские круги не были готовы к ошеломительному успеху [книги]. Консерваторы поддерживали Блума тогда, и продолжают ссылаться на него до сих пор». В статье 1989 года Энн Кларк Фен обсуждала критическую реакцию на книгу, отметив, что она затмила другие работы, посвященные высшему образованию в том же году («Колледж» Эрнеста Л. Бойера и «Культурная грамотность» Э. Д. Хирша), и привела цитату из Publishers Weekly, где книгу Блума назвали «бестселлером, созданным рецензиями». Поэт Фредерик Тернер описал «Закрытие американского разума» как «самый вдумчивый консервативный анализ культурного недуга нации». Критик Камиль Паглиа назвала «Закрытие американского разума» «первым выстрелом в культурных войнах», заявив о Блуме, что она «уверена, что в конечном итоге он будет оправдан, а его критики канут в небытие».

Отрицательно

В своем обзоре Марта Нассбаум усомнилась, можно ли считать Блума философом. Критику книги продолжили восторженные рецензии Бенджамина Барбера в журнале Harper’s; по словам Грейдера, вторая причина успеха Блума – это удачное время выхода книги. Он пишет, что «публикация книги совпала с ростом общественной обеспокоенности по поводу исчезновения традиционного образования. Другой современный бестселлер, «Культурная грамотность» Э. Д. Хирша-младшего, также апеллирует к тем же тревогам». Но если изначально политические консерваторы поддерживали теории Блума, а либералы отвергали их, то ситуация, казалось, менялась. По словам Ротштейна, десять лет спустя, в 1997 году, разграничение между сторонниками и противниками стало менее четким. Он обнаружил, что «многие консерваторы не видят ничего плохого в разнообразии, если оно сочетается со строгостью; многие либералы не против строгости, если она сопровождается разнообразием. И мнение о том, что в современной культуре что-то неладно, становится все более распространенным». По мнению Снайдера, дискуссии, вызванные первыми культурными войнами 1980-х годов, в частности книгами вроде книги Блума, показали, что «душа Америки – это неиссякаемый источник. К лучшему или к худшему, он никогда не иссякнет».