Введение

Решение Верховного суда США 1942 года по делу Уикард против Филберна, 317 U.S. 111 (1942), стало знаковым решением, значительно расширившим регулирующие полномочия федерального правительства. Оно остается одним из важнейших и наиболее далеко идущих дел, касающихся «Нового курса», и заложило прецедент для широкого толкования положения о торговле в Конституции США на десятилетия вперед. Целью судебного иска было прекращение всей федеральной программы поддержки сельского хозяйства, путем признания ее неконституционной. Фермер из Огайо, Роско Филберн, выращивал пшеницу для кормления животных на своей собственной ферме. Правительство США установило ограничения на производство пшеницы, основанные на площади, находящейся в собственности фермера, с целью стабилизации цен и поставок пшеницы. Филберн вырастил больше разрешенного объема и получил предписание оплатить штраф. В ответ он заявил, что поскольку его пшеница не была продана, она не подлежит регулированию как торговля, тем более как «межштатная» торговля (определенная в Конституции как «торговля между несколькими штатами»). Верховный суд не согласился: «Не имеет значения, является ли предметом регулирования «производство», «потребление» или «сбыт» для решения вопроса о федеральной власти, который перед нами стоит. Но даже если деятельность ответчика носит местный характер и не рассматривается как торговля, она все равно, независимо от ее характера, может подпадать под юрисдикцию Конгресса, если она оказывает существенное экономическое воздействие на межштатную торговлю, независимо от того, было ли такое воздействие определено ранее как «прямое» или «косвенное». Верховный суд истолковал положение о торговле в статье I, разделе 8 Конституции, которое наделяет Конгресс США полномочиями «регулировать торговлю с иностранными государствами, а также между отдельными штатами и с индейскими племенами». Суд постановил, что выращивание пшеницы Филберном уменьшает объем пшеницы, которую он приобретал бы на открытом рынке для корма животных, что является национальной межштатной торговлей, и, следовательно, подпадает под действие положения о торговле. Хотя относительно небольшой объем пшеницы, произведенной Филберном сверх установленной нормы, сам по себе не повлиял бы на межштатную торговлю, совокупные действия тысяч других фермеров, подобных Филберну, стали бы существенными. Таким образом, Суд постановил, что федеральное правительство может регулировать производство Филберна. Он признал, что произвел пшеницу сверх установленного лимита. Однако он утверждал, что избыток пшеницы был произведен для личного потребления на его собственной ферме. Поскольку она никогда не поступала в коммерческий оборот, тем более в межштатный, он утверждал, что это не является надлежащим предметом федерального регулирования в соответствии с положением о торговле. В июле 1940 года, в соответствии с Законом о сельскохозяйственной корректировке (AAA) 1938 года, для Филберна на 1941 год была установлена квота, а нормативный урожай составлял 20,1 бушель пшеницы на акр. Филберн был уведомлен о квоте в июле 1940 года, перед осенней посадкой урожая пшеницы 1941 года, и снова в июле 1941 года, перед сбором урожая. Несмотря на уведомления, Филберн посадил и собрал 239 бушелей больше, чем было разрешено, с его избыточной площади. Федеральный окружной суд вынес решение в пользу Филберна. Закон требовал положительного голосования фермеров путем плебисцита для введения квоты. Большая часть решения окружного суда касалась того, как министр сельского хозяйства США проводил кампанию за принятие закона: окружной суд постановил, что комментарии министра были неуместными. Правительство затем обжаловало в Верховный суд, который назвал решение окружного суда (против методов кампании, приведших к принятию квоты фермерами) «явной ошибкой». Затем Суд подтвердил законность закона на основании положения о межштатной торговле. К тому времени, когда дело дошло до Верховного суда, восемь из девяти судей были назначены президентом Франклином Рузвельтом, архитектором законодательства «Нового курса». Кроме того, дело рассматривалось во время войны, вскоре после нападения на Перл-Харбор, которое побудило Соединенные Штаты вступить во Вторую мировую войну. Решение поддержало президента, установив, что Конституция позволяет федеральному правительству регулировать экономическую деятельность, лишь косвенно связанную с межштатной торговлей.

Решение

Основанием для принятия закона была стабилизация цены на пшеницу на внутреннем рынке. Федеральное правительство обладает полномочиями регулировать межгосударственную торговлю в соответствии с Положением о торговле Конституции. В данном решении Суд единогласно постановил, что право регулировать цену, по которой осуществляется торговля, неотделимо от права регулировать саму торговлю. Филберн утверждал, что поскольку избыток произведенной им пшеницы предназначался исключительно для собственного потребления, его производство пшеницы не подлежит регулированию посредством Положения о межгосударственной торговле. Верховный Суд отклонил этот аргумент, рассудив, что если бы Филберн не производил пшеницу самостоятельно, он был бы вынужден купить ее на свободном рынке. Суд признал, что влияние действий Филберна на межгосударственную торговлю может быть незначительным, однако совокупное воздействие тысяч других фермеров, подобных Филберну, безусловно, стало бы существенным. Следовательно, Конгресс вправе регулировать деятельность, полностью осуществляемую внутри штата и не имеющую коммерческого характера, если такая деятельность в совокупности оказывает существенное влияние на межгосударственную торговлю, даже если отдельные ее проявления незначительны. Часть аргументов сторон была сосредоточена на предыдущих решениях, особенно касающихся "спящего" Положения о торговле, в рамках которых Суд стремился определить, является ли та или иная коммерческая деятельность местной или нет. Решение судьи Роберта Х. Джексона отвергло такой подход как излишне формализованный:

Опасения правительства, что закон может быть признан регулированием производства или потребления, а не сбыта, связаны с некоторыми отдельными мнениями и решениями этого Суда, которые можно истолковать как установление того, что виды деятельности, такие как "производство", "изготовление" и "добыча", являются строго "местными" и, за исключением особых обстоятельств, которые в данном случае отсутствуют, не могут регулироваться в рамках полномочий по регулированию торговли, поскольку их влияние на межгосударственную торговлю, по сути, является лишь "косвенным". Даже сегодня, когда эти полномочия признаются широкими, нет решения этого Суда, согласно которому такие виды деятельности могут регулироваться, если ни одна часть продукции не предназначена для межгосударственной торговли или не смешивается с ее объектами. Мы полагаем, что изучение практики принятия решений в соответствии с Положением о торговле позволит ясно понять, что вопросы о полномочиях Конгресса не должны решаться на основе какой-либо формулы, придающей определяющее значение такой номенклатуре, как "производство" и "косвенный", и исключающей рассмотрение фактического влияния рассматриваемой деятельности на межгосударственную торговлю. Суть не в том, как характеризуется деятельность как местная. Скорее, важно, оказывает ли эта деятельность "существенное экономическое влияние на межгосударственную торговлю":

Поэтому то, является ли объектом регулирования "производство", "потребление" или "сбыт", не имеет значения для решения вопроса о федеральных полномочиях, стоящего перед нами. Тот факт, что деятельность носит местный характер, может помочь в сомнительном случае определить, намеревался ли Конгресс распространить на нее свое действие. Но даже если деятельность ответчика является местной и не рассматривается как торговля, она все равно, независимо от ее характера, может подпадать под регулирование Конгресса, если она оказывает существенное экономическое влияние на межгосударственную торговлю, независимо от того, было ли такое влияние ранее определено как "прямое" или "косвенное". Регулирование местного производства пшеницы было логически связано с целью Конгресса – стабилизировать цены путем ограничения общего объема производимой и потребляемой пшеницы. Суд установил, что очевидно, что фактор такого объема и изменчивости, как пшеница, потребляемая в домашних условиях, оказывает существенное влияние на цены и рыночные условия. В этом смысле домашняя пшеница конкурирует с пшеницей, находящейся в торговле. Стимулирование торговли является использованием регулирующей функции в той же степени, что и запреты или ограничения на нее. Из представленных материалов не вызывает сомнений, что Конгресс мог обоснованно полагать, что пшеница, потребляемая на ферме, где она выращена, если она полностью исключена из системы регулирования, окажет существенное влияние на срыв и воспрепятствование его цели – стимулировать торговлю ею по повышенным ценам.

Последствия

Уикард ознаменовал начало безоговорочного признания Верховным судом полномочий Конгресса США в отношении коммерческой статьи до 1990-х годов. Однако в самом решении суда подчеркивается роль демократического избирательного процесса в сдерживании злоупотреблений властью Конгресса: «Первоначально главный судья Маршалл описал федеральную власть в сфере торговли с такой широтой, которой еще не было превзойдено. Он подчеркнул всеохватывающий и проникающий характер этой власти, предупредив, что эффективные ограничения на ее осуществление должны исходить из политических, а не судебных процессов». Критики отмечают, что в соответствии с решением по делу Уикард «не проводится различий между «межгосударственной» и «внутригосударственной» торговлей, что ограничивает полномочия Конгресса в соответствии с Коммерческой статьей», и что это позволяет регулировать деятельность, которая обычно не рассматривается как торговля. По мнению Эрла М. Мальца, Уикард и другие решения периода «Нового курса» предоставили Конгрессу «власть регулировать частную экономическую деятельность практически безгранично в ее сфере охвата». Это оставалось в силе до дела Соединенных Штатов против Лопеса (1995), которое стало первым за шесть десятилетий решением об отмене федерального закона на основании того, что он превышает полномочия Конгресса в соответствии с Коммерческой статьей. В заключении отмечалось, что Уикард является «возможно, наиболее далеко идущим примером полномочий Коммерческой статьи в отношении внутригосударственной торговли» и что он «значительно расширил полномочия Конгресса за пределы, определенных Конституцией в соответствии с этой статьей». В деле Лопеса Суд постановил, что, хотя Конгресс обладает широкими законодательными полномочиями в соответствии с Коммерческой статьей, эта власть ограничена и не распространяется настолько далеко от «торговли», чтобы санкционировать регулирование ношения огнестрельного оружия, особенно когда нет доказательств того, что это ношение оказывает существенное влияние на экономику. (В более позднем деле «Соединенные Штаты против Моррисона» Суд в 2000 году постановил, что Конгресс не может принимать такие законы, даже если есть доказательства совокупного эффекта.) С тех пор Верховный суд в значительной степени опирался на Уикард при подтверждении полномочий федерального правительства привлекать к ответственности лиц, выращивающих медицинскую марихуану в соответствии с законодательством штата. В деле Гонсалес против Райха (2005) Верховный суд постановил, что, как и выращенная дома пшеница, фигурировавшая в деле Уикард, выращенная дома марихуана является законным объектом федерального регулирования, поскольку она конкурирует с марихуаной, перемещаемой в межгосударственной торговле:

Таким образом, Уикард устанавливает, что Конгресс может регулировать деятельность, осуществляемую исключительно внутри штата и не являющуюся сама по себе «коммерческой» (в том смысле, что она не производится для продажи), если он приходит к выводу, что неспособность регулировать такую деятельность подорвет регулирование межгосударственного рынка соответствующего товара. В 2012 году Уикард был центральным в аргументах, представленных в делах Национальной федерации независимого бизнеса против Себелиуса и Флориды против Министерства здравоохранения и социальных служб США, касавшихся конституционности индивидуального мандата Закона о доступном медицинском обслуживании, причем как сторонники, так и противники мандата утверждали, что Уикард поддерживает их позиции.