Мир как воля и представление: Основной труд Артура Шопенгауэра.

Введение

Книга Артура Шопенгауэра "Мир как воля и представление" (WWR; Die Welt als Wille und Vorstellung, WWV), иногда переводимая как "Мир как воля и идея", является центральным трудом немецкого философа Артура Шопенгауэра. Первое издание было опубликовано в конце 1818 года, с датой 1819 на титульном листе. Второе, двухтомное издание вышло в 1844 году: первый том представлял собой отредактированную версию издания 1818 года, а второй том состоял из комментариев к идеям, изложенным в первом томе. Третье расширенное издание было опубликовано в 1859 году, за год до смерти Шопенгауэра. В 1948 году сокращенную версию отредактировал Томас Манн. Летом 1813 года Шопенгауэр представил свою докторскую диссертацию — «О четырехкратном корне принципа достаточного основания» — и получил докторскую степень в Йенском университете. Проведя следующую зиму в Веймаре, он жил в Дрездене и опубликовал свой трактат «О зрении и цветах» в 1816 году. Шопенгауэр следующие несколько лет работал над своим главным трудом, "Мир как воля и представление". Шопенгауэр утверждал, что труд призван передать "единую мысль" с различных точек зрения. Он развивает свою философию в четырех книгах, охватывающих эпистемологию, онтологию, эстетику и этику. За этими книгами следует приложение, содержащее подробную критику Шопенгауэра кантовской философии. Принимая трансцендентальный идеализм Иммануила Канта за отправную точку, Шопенгауэр утверждает, что мир, который люди воспринимают вокруг себя — мир объектов в пространстве и времени и связанных причинно-следственными связями — существует исключительно как "представление" (Vorstellung), зависящее от познающего субъекта, а не как мир, который можно считать существующим сам по себе (то есть, независимо от того, как он представляется сознанию субъекта). Таким образом, знание об объектах — это знание о простых явлениях, а не о вещах в себе. Шопенгауэр определяет вещь в себе — внутреннюю сущность всего — как волю: слепое, бессознательное, бесцельное стремление, лишенное знания, вне пространства и времени и свободное от всякого многообразия. Мир как представление, следовательно, является "объективацией" воли. Эстетические переживания ненадолго освобождают человека от его бесконечного рабства воле, которая является корнем страданий. Шопенгауэр утверждает, что истинное избавление от жизни может быть достигнуто только посредством полного аскетического отрицания "воли к жизни". Шопенгауэр отмечает фундаментальное согласие между своей философией, платонизмом и философией древнеиндийских Вед. "Мир как воля и представление" стал вершиной философской мысли Шопенгауэра; он провел остаток своей жизни, совершенствуя, разъясняя и углубляя идеи, представленные в этом труде, без каких-либо фундаментальных изменений. Первое издание встретило почти всеобщее молчание. Второе издание 1844 года также не привлекло никакого внимания. В то время в посткантианской немецкой академической философии доминировали немецкие идеалисты, прежде всего Г. В. Ф. Гегель, которого Шопенгауэр яростно осуждал как "шарлатана".

Book by Arthur Schopenhauer

The World as Will and Representation (WWR; Die Welt als Wille und Vorstellung, WWV), sometimes translated as The World as Will and Idea, is the central work of the German philosopher Arthur Schopenhauer. The first edition was published in late 1818, with the date 1819 on the title page. A second, two volume edition appeared in 1844: volume one was an edited version of the 1818 edition, while volume two consisted of commentary on the ideas expounded in volume one. A third expanded edition was published in 1859, the year prior to Schopenhauer's death. In 1948, an abridged version was edited by Thomas Mann. In the summer of 1813, Schopenhauer submitted his doctoral dissertation—On the Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason—and was awarded a doctorate from the University of Jena. After spending the following winter in Weimar, he lived in Dresden and published his treatise On Vision and Colours in 1816. Schopenhauer spent the next several years working on his chief work, The World as Will and Representation. Schopenhauer asserted that the work is meant to convey a "single thought" from various perspectives. He develops his philosophy over four books covering epistemology, ontology, aesthetics, and ethics. Following these books is an appendix containing Schopenhauer's detailed Criticism of the Kantian Philosophy. Taking the transcendental idealism of Immanuel Kant as his starting point, Schopenhauer argues that the world humans experience around them—the world of objects in space and time and related in causal ways—exists solely as "representation" (Vorstellung) dependent on a cognizing subject, not as a world that can be considered to exist in itself (i. e., independently of how it appears to the subject's mind). One's knowledge of objects is thus knowledge of mere phenomena rather than things in themselves. Schopenhauer identifies the thing in itself — the inner essence of everything — as will: a blind, unconscious, aimless striving devoid of knowledge, outside of space and time, and free of all multiplicity. The world as representation is therefore the "objectification" of the will. Aesthetic experiences release one briefly from one’s endless servitude to the will, which is the root of suffering. True redemption from life, Schopenhauer asserts, can only result from the total ascetic negation of the "will to life". Schopenhauer notes fundamental agreements between his philosophy, Platonism, and the philosophy of the ancient Indian Vedas. The World as Will and Representation marked the pinnacle of Schopenhauer's philosophical thought; he spent the rest of his life refining, clarifying and deepening the ideas presented in this work without any fundamental changes. The first edition was met with near universal silence. The second edition of 1844 similarly failed to attract any interest. At the time, post Kantian German academic philosophy was dominated by the German idealists—foremost among them G. W. F. Hegel, whom Schopenhauer bitterly denounced as a "charlatan".

Английские переводы

В английском языке это произведение известно под тремя разными названиями. Хотя английские публикации о Шопенгауэре сыграли роль в признании его славы как философа в более поздние годы (1851 год до его смерти в 1860 году) и трехтомный перевод Р. Б. Холдейна и Дж. Кемпа под названием «Мир как воля и идея» появился уже в 1883–1886 годах, первый английский перевод расширенного издания этой работы под тем же названием «Мир как воля и представление» был опубликован в 1958 году (издания в мягкой обложке в 1966 и 1969 годах) Э. Ф. Дж. Пейном (который также переводил другие работы Шопенгауэра). Позднее английский перевод Ричарда Э. Акилы в сотрудничестве с Дэвидом Карусом был озаглавлен «Мир как воля и презентация» (2008). Последний перевод Джудит Норман, Алистера Уэлчмана и Кристофера Джаневея называется «Мир как воля и представление» (том 1: 2010, том 2: 2018). Существуют споры о наилучшем способе передать на английском языке значение Vorstellung – ключевой концепции в философии Шопенгауэра, используемой в названии его основного труда. Шопенгауэр использует Vorstellung для описания всего, что возникает в сознании (в отличие от воли, которая является тем, чем мир, предстающий перед нами как Vorstellung, является сам по себе). В обычном употреблении Vorstellung можно перевести как «идея» (отсюда и название перевода Холдейна и Кемпа). Однако Кант использует латинский термин repraesentatio при обсуждении значения Vorstellung («Критика чистого разума» A320/B376). Таким образом, как это принято, можно использовать английский термин ‘representation’ для передачи значения Vorstellung (как это делает Э. Ф. Дж. Пейн в своем переводе). Норман, Уэлчман и Джаневей также используют английский термин «представление». Во введении они отмечают, что Шопенгауэр использует Vorstellung так же, как Кант использует ‘представление’ – «это относится ко всему, что сознание осознает в своем опыте, знании или познании любой формы – к чему-то, что присутствует в сознании. Таким образом, наша первая задача в «Мире как воле и представлении» – рассмотреть мир таким, каким он предстает перед нами в нашем сознании». Vorstellung может относиться как к тому, что представлено, так и к процессу представления. Шопенгауэр утверждает, что то, что осуществляет «представление» – то, что ставит мир как «презентацию» перед субъектом – это сам познающий субъект. Основное значение Vorstellung, используемое Шопенгауэром, по словам Акилы, заключается в том, что представлено субъекту: представленный объект (в качестве представленного, в отличие от того, что он есть «в себе»). Акила утверждает, что перевод Vorstellung как «представление» не позволяет «выразить двойное понятие того, что «представлено» познающему субъекту как его объект, и презентационной деятельности субъекта, вовлеченного в это», и может потенциально ввести в заблуждение с точки зрения основного замысла Шопенгауэра.

In the English language, this work is known under three different titles. Although English publications about Schopenhauer played a role in the recognition of his fame as a philosopher in later life (1851 until his death in 1860) and a three volume translation by R. B. Haldane and J. Kemp, titled The World as Will and Idea, appeared already in 1883–1886, the first English translation of the expanded edition of this work under this title The World as Will and Representation appeared by E. F. J. Payne (who also translated several other works of Schopenhauer) as late as in 1958 (paperback editions in 1966 and 1969). A later English translation by Richard E. Aquila in collaboration with David Carus is titled The World as Will and Presentation (2008). The latest translation by Judith Norman, Alistair Welchman, and Christopher Janaway is titled The World as Will and Representation (Volume 1: 2010, Volume 2: 2018). There is some debate over the best way to convey, in English, the meaning of Vorstellung, a key concept in Schopenhauer's philosophy and used in the title of his main work. Schopenhauer uses Vorstellung to describe whatever comes before in the mind in consciousness (as opposed to the will, which is what the world that appears to us as Vorstellung is in itself). In ordinary usage, Vorstellung could be rendered as "idea" (thus the title of Haldane and Kemp's translation). However, Kant uses the Latin term repraesentatio when discussing the meaning of Vorstellung (Critique of Pure Reason A320/B376). Thus, as is commonly done, one might use the English term 'representation' to render Vorstellung (as done by E. F. J. Payne in his translation). Norman, Welchman, and Janaway also use the English term 'representation'. In the introduction, they point out that Schopenhauer uses Vorstellung the same way Kant uses it — 'representation' "stands for anything that the mind is conscious of in its experience, knowledge, or cognition of any form — something that is present to the mind. So our first task in The World as Will and Representation is to consider the world as it presents itself to us in our minds." Vorstellung can refer to what is presented or to the process of presenting it. Schopenhauer argues that what does the "presenting" – what sets the world as 'presentation' before one – is the cognizant subject itself. The primary sense of Vorstellung used by Schopenhauer, Aquila writes, is that of what is presented to a subject: the presented object (qua presented, as opposed to what it is "in itself"). Aquila argues that translating Vorstellung as 'representation' fails to "bring out the dual notion of that which is 'set before' a cognizant subject as its object, and the presentational activity of the subject therein engaged" and is potentially misleading from Schopenhauer's principal point.

Связь с более ранними философскими работами

Шопенгауэр требует, чтобы его докторская диссертация «О четырехкратном корне принципа достаточного основания», опубликованная в 1813 году, была прочитана перед «Миром как волей и представлением» (WWR) в качестве введения. Ссылаясь на «О четырехкратном корне», Шопенгауэр в предисловии к первому изданию WWR заявляет, что «абсолютно невозможно по-настоящему понять данную работу, если читатель не знаком с этим введением и пропедевтикой, и содержание этого эссе здесь подразумевается в той же мере, как если бы оно было включено в книгу». Кроме того, Шопенгауэр в начале указывает, что его книга предполагает предварительное знание философии Иммануила Канта. Шопенгауэр утверждал, что его философия является естественным продолжением философии Канта, и некоторые считают, что он остаётся более верным метафизической системе трансцендентального идеализма Канта, изложенной в «Критике чистого разума» (1781), чем любой другой поздний немецкий идеалист. Однако в книге «Мир как воля и представление» содержится приложение под названием «Критика кантовской философии», в котором Шопенгауэр отвергает большую часть этики Канта и значительные части его эпистемологии и эстетики. Как объясняет Шопенгауэр: «Несмотря на то, что я исхожу из достижений великого Канта, серьёзное изучение его работ тем не менее позволило мне обнаружить существенные ошибки, и мне пришлось отделить эти ошибки и показать их несостоятельность, чтобы затем я мог предположить и применить то, что истинно и прекрасно в его теориях в чистом виде, освобождённом от этих ошибок». Шопенгауэр видел человеческую волю как наше единственное окно в реальность, лежащую за миром как представлением, то есть внешний мир, как мы его воспринимаем через наши умственные способности. Согласно Шопенгауэру, воля является «внутренней сущностью» всего мира, то есть кантовской вещью в себе (Ding an sich), и существует независимо от форм принципа достаточного основания, которые управляют миром как представлением. Шопенгауэр полагал, что, хотя мы можем быть лишены прямого познания кантовской ноумены, мы можем получить о ней некоторое представление (в отличие от Канта, для которого ноумен был совершенно непознаваем). Это связано с тем, что, по мнению Шопенгауэра, связь между миром как представлением и миром, как он есть «сам по себе», может быть понята посредством исследования связи между нашими телами (материальными объектами, то есть представлениями, существующими в пространстве и времени) и нашей волей. Другое важное различие между философией Шопенгауэра и философией Канта заключается в отвержении Шопенгауэром доктрины Канта о двенадцати категориях рассудка. Шопенгауэр утверждает, что одиннадцать категорий Канта излишни и являются «слепыми окнами», предназначенными для целей архитектурной симметрии. Шопенгауэр утверждает, что существует три априорные формы, посредством которых наш разум делает наш опыт мира понятным для нас: время, пространство и причинность. Шопенгауэр также заявляет во введении, что читатель будет наилучшим образом подготовлен к пониманию теорий, изложенных в «Мире как воле и представлении», если он задержался в школе «божественного Платона»: Шопенгауэр часто признаёт влияние Платона на развитие своих теорий и, особенно в контексте эстетики, говорит о платонических формах как о существующих на промежуточном онтологическом уровне между представлением и Волей. Читатель получит ещё большее преимущество, если он уже знаком с древнеиндийской философией, содержащейся в Упанишадах.

Schopenhauer demands that his doctoral dissertation On the Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason, which appeared in 1813, be read before WWR as an introduction. Referring to On the Fourfold Root, Schopenhauer states in the preface to the first edition of WWR that it is "absolutely impossible to truly understand the present work unless the reader is familiar with this introduction and propaedeutic, and the contents of that essay are presupposed here as much as if they had been included in the book". Furthermore, Schopenhauer states at the beginning that his book assumes the reader's prior knowledge of the philosophy of Immanuel Kant. Schopenhauer asserted that his philosophy was the natural continuation of Kant's, and is regarded by some as remaining more faithful to Kant's metaphysical system of transcendental idealism, expounded in the Critique of Pure Reason (1781), than any of the other later German idealists. However, The World as Will and Representation contains an appendix entitled "Critique of the Kantian philosophy", in which Schopenhauer rejects most of Kant's ethics and significant parts of his epistemology and aesthetics. As Schopenhauer explains: "However much I take the achievements of the great Kant as my point of departure, a serious study of his works has nonetheless enabled me to discover significant errors, and I have had to separate these errors out and show them to be unsound so that I could then presuppose and apply what is true and excellent in his theories in a pure form, freed from these errors." Schopenhauer saw the human will as our one window to the reality behind the world as representation, i. e. the external world as we experience it through our mental faculties. According to Schopenhauer, the will is the 'inner essence' of the entire world, i. e. the Kantian thing in itself (Ding an sich), and exists independently of the forms of the principle of sufficient reason that govern the world as representation. Schopenhauer believed that while we may be precluded from direct knowledge of the Kantian noumenon, we may gain knowledge about it to a certain extent (unlike Kant, for whom the noumenon was completely unknowable). This is because, according to Schopenhauer, the relationship between the world as representation and the world as it is 'in itself' can be understood by investigating the relationship between our bodies (material objects, i. e. representations, existing in space and time) and our will. Another important difference between the philosophies of Schopenhauer and Kant is Schopenhauer's rejection of Kant's doctrine of twelve categories of the understanding. Schopenhauer claims that eleven of Kant's categories are superfluous "blind windows" meant for the purposes of architectonic symmetry. Schopenhauer argues that there are three a priori forms by which our minds render our experience of the world intelligible to ourselves: time, space, and causality. Schopenhauer also states in his introduction that the reader will be at his best prepared to understand the theories in The World as Will and Representation if he has lingered in the school of "the divine Plato": Schopenhauer frequently acknowledges Plato's influence on the development of his theories and, particularly in the context of aesthetics, speaks of the Platonic forms as existing on an intermediate ontological level between the representation and the Will. The reader will be at an even further advantage if they are already familiar with the ancient Indian philosophy contained within the Upanishads.

Развитие и структура работы

Развитие идей Шопенгауэра произошло очень рано в его карьере (1814–1818) и достигло кульминации в публикации первого тома «Воля и представление» в 1819 году. Этот первый том состоял из четырех книг, охватывающих его эпистемологию, онтологию, эстетику и этику последовательно. Гораздо позже, в 1844 году, Шопенгауэр опубликовал второе издание в двух томах: первый – практически переиздание оригинала, а второй – новая работа, содержащая уточнения и дополнительные размышления о первом томе. Его взгляды существенно не изменились. Шопенгауэр заявляет в предисловии к первому изданию, что «Мир как воля и представление» призван «выразить единую мысль». Следовательно, структура произведения, по его словам, «органична, а не линейна», при этом все более ранние части книги подразумевают более поздние «почти в той же степени, в какой более поздние подразумевают более ранние». Каждая из четырех основных частей работы функционирует как «четыре перспективы [Gesichtspunkte], своего рода, на одну и ту же мысль». Поэтому Шопенгауэр рекомендует читать книгу несколько раз, проявляя особое терпение при первом прочтении. Шопенгауэр обсуждает структуру работы в следующем отрывке из Книги IV, раздела 54:

Его запоздалая слава после 1851 года вызвала новый интерес к его основополагающему труду и привела к публикации третьего и окончательного издания, дополненного на 136 страниц, в 1859 году, за год до его смерти. В предисловии к этому изданию Шопенгауэр отметил: «Если я, наконец, достиг признания и в конце жизни испытываю удовлетворение, видя начало своего влияния, то это с надеждой, что, согласно старому правилу, оно продлится тем дольше, чем позже началось».

Том 1

Шопенгауэр использовал слово "воля" как наиболее привычное для человека обозначение понятия, которое также можно выразить словами, такими как желание, стремление, хотение, усилие и побуждение. Философия Шопенгауэра утверждает, что вся природа, включая человека, является выражением ненасытной воли. Именно через волю, саму суть всего сущего, люди испытывают все свои страдания. Желание большего и является причиной этих страданий. Он полагает, что лишь эстетическое наслаждение дарует кратковременное освобождение от воли. Концепция желания Шопенгауэра имеет тесные параллели с буддийской мыслью. В буддизме всепроникающее чувство неудовлетворенности индивида рассматривается как движущая сила жажды, что приблизительно соответствует тому, что Шопенгауэр назвал бы волей к жизни. Обе системы утверждают, что средствами избавления от этого состояния являются созерцание и аскетические практики. Эпиграф к первому тому – цитата Иоганна Вольфганга фон Гёте: "Ob nicht Natur zuletzt sich doch ergründe?" ("Неужели природа не сможет в конечном итоге постичь себя?"). Цитата взята из стихотворения, посвященного государственному министру фон Войгту, 27 сентября 1816 года.

Эпистемология (книга I)

Вступительное предложение произведения Шопенгауэра – Die Welt ist meine Vorstellung: «мир – это мое представление» (альтернативно, «идея» или «образ»). В первой книге Шопенгауэр рассматривает мир как представление. В частности, первая книга посвящена представлению, подчиненному принципу достаточного основания (нем. Satz vom Grunde). В третьей книге Шопенгауэр вновь обращается к рассмотрению мира как представления, но на этот раз фокусируется на представлении, независимом от принципа достаточного основания (то есть на платоновской Идее, непосредственной и адекватной объективности воли, которая является объектом искусства). Шопенгауэр начинает WWR с исследования мира таким, каким он является для нас в нашем сознании: объектами, необходимо упорядоченными пространством и временем, а также причинно-следственными связями. В нашем опыте мир упорядочен согласно принципу достаточного основания. Мы воспринимаем множество объектов, связанных друг с другом необходимыми отношениями.

Онтология (книга II)

В книге II Шопенгауэр утверждает, что воля – это кантовская вещь в себе: единственная сущность, лежащая в основе всех объектов и явлений. Кант полагал, что пространство и время – это лишь формы нашего созерцания, посредством которых мы воспринимаем мир явлений, и эти факторы отсутствуют в вещи самой по себе. Шопенгауэр указал на то, что нечто, существующее вне времени и пространства, не может быть дифференцировано, следовательно, вещь в себе должна быть единой. Все существующее, включая человека, должно быть частью этого фундаментального единства. Проявление единой воли в многообразии объектов, которые мы переживаем, – это объективация воли. Многообразие существует и стало возможным лишь благодаря времени и пространству, поэтому Шопенгауэр называет их principium individuationis. Воля, как вещь в себе, лежит за пределами принципа достаточного основания (во всех его формах) и, таким образом, безосновательна (хотя каждое из явлений воли подчиняется этому принципу). Воля, находящаяся вне principium individuationis, свободна от всякого многообразия (хотя её явления, существующие в пространстве и времени, неисчислимы). Все явления воплощают в себе изначальное стремление: электричество и гравитация, например, описываются как фундаментальные силы воли. Человеческая способность к познанию, утверждает Шопенгауэр, подчинена потребностям воли. Более того, всё, что обладает волей, неизбежно страдает. Шопенгауэр рисует пессимистическую картину, в которой нереализованные желания болезненны, а удовольствие – лишь ощущение, испытываемое в момент прекращения этой боли. Однако большинство желаний никогда не реализуются, а те, что реализуются, мгновенно заменяются новыми, нереализованными.

Эстетика (книга III)

В третьей книге Шопенгауэр исследует опыт эстетического созерцания. Когда мы созерцаем что-либо эстетически, мы познаём объект не как индивидуальную вещь, а скорее как универсальную платоническую Идею (die Platonische Idee). Индивид тогда способен раствориться в объекте эстетического созерцания и на мгновение вырваться из круга неудовлетворённого желания, став «чистым, лишённым воли субъектом познания» (reinen, willenlosen Subjekts der Erkenntniß). Это подразумевает отказ от метода познания, связанного с принципом достаточного основания (единственный способ, подходящий для служения воле и науке). Во время эстетического опыта мы получаем временное облегчение от страдания, сопровождающего наше стремление. Как и многие другие эстетические теории, эстетика Шопенгауэра сосредоточена на концепции гения. Гений, по мнению Шопенгауэра, присущ всем людям в различной степени и состоит в способности к эстетическому опыту. Тех, кто обладает высокой степенью гениальности, можно научить передавать эти эстетические переживания другим, а объекты, передающие эти переживания, являются произведениями искусства. Красивыми мы считаем те объекты, которые наилучшим образом способствуют чисто объективному созерцанию, осуществляемому сознанием, лишённым воли, и выражают «возвышенные» Идеи (например, идеи человечества). Шопенгауэр сравнивает переживание прекрасного с переживанием возвышенного (das Erhabene) — в последнем случае мы боремся с нашей естественной неприязнью к объекту созерцания и возвышаемся над ним. Эстетический опыт не возникает из-за того, что объект стимулирует нашу волю; поэтому Шопенгауэр критиковал изображения обнажённых женщин и аппетитной еды, поскольку они возбуждают желание и тем самым мешают зрителю стать «чистым, лишённым воли субъектом познания». Остальная часть Третьей книги содержит описание различных видов искусства, включая архитектуру, ландшафтный дизайн, пейзажную живопись, живопись животных, историческую живопись, скульптуру, обнажённую натуру, литературу (поэзию и трагедию) и, наконец, музыку. Музыка занимает особое место в эстетике Шопенгауэра, поскольку он считал, что она имеет особую связь с волей. Другие произведения искусства объективируют волю лишь косвенно, посредством Идей (адекватная объективация воли), а наш мир – это не что иное, как проявление Идей в множественности, возникающей в результате их вхождения в principium individuationis. Музыка, утверждает Шопенгауэр, обходит Идеи стороной и поэтому независима от феноменального мира. Он пишет:

In Book III, Schopenhauer explores the experience of aesthetic contemplation. When we contemplate something aesthetically, we have knowledge of the object not as an individual thing but rather as a universal Platonic Idea (die Platonische Idee). The individual is then able to lose himself in the object of aesthetic contemplation and, for a brief moment, escape the cycle of unfulfilled desire as a "pure, will less subject of knowledge" (reinen, willenlosen Subjekts der Erkenntniß). This entails the abandonment of the method of cognition bound to the principle of sufficient reason (the only mode appropriate to the service of the will and science). During the aesthetic experience, we gain momentary relief from the pain that accompanies our striving. Like many other aesthetic theories, Schopenhauer's centers on the concept of genius. Genius, according to Schopenhauer, is possessed by all people in varying degrees and consists of the capacity for aesthetic experience. Those who have a high degree of genius can be taught to communicate these aesthetic experiences to others, and objects that communicate these experiences are works of art. We consider objects to be beautiful that best facilitate contemplation that is purely objective by a will less consciousness and express 'elevated' Ideas (such as those of humanity). Schopenhauer compares the experience of something as beautiful to the experience of something as sublime (das Erhabene)—in the latter case, we struggle over our natural hostility to the object of contemplation and are elevated above it. An aesthetic experience does not arise from the object stimulating our will; hence Schopenhauer criticized depictions of nude women and appetizing food, as these stimulate desire and thus hinder the viewer from becoming "the pure, will less subject of knowledge." The rest of the Third Book contains an account of a variety of art forms, including architecture, landscape gardening, landscape painting, animal painting, historical painting, sculpture, the nude, literature (poetry and tragedy), and lastly, music. Music occupies a privileged place in Schopenhauer's aesthetics, as he believed it to have a special relationship to the will. Other artworks objectify the will only indirectly by means of the Ideas (the adequate objectification of the will), and our world is nothing but the appearance of the Ideas in multiplicity resulting from those Ideas entering into the principium individuationis. Music, Schopenhauer asserts, passes over the Ideas and is therefore independent of the phenomenal world. He writes:

Этика (книга IV)

В четвертой книге Шопенгауэр вновь обращается к рассмотрению мира как воли. В этой книге он утверждает, что излагает чисто описательный отчет о человеческом этическом поведении, в котором выделяет два типа поведения: утверждение и отрицание «воли к жизни» (Wille zum Leben), составляющей сущность каждого индивида. Впоследствии Шопенгауэр развил свою этическую философию в двух своих призовых эссе: «О свободе воли» (1839) и «Об основаниях морали» (1840). По мнению Шопенгауэра, воля вступает в конфликт с самой собой через эгоизм, свойственный каждому человеку и животному. Сострадание возникает из преодоления этого эгоизма (проникновения иллюзорного восприятия индивидуальности, позволяющего сопереживать страданиям другого) и может служить ключом к возможности выйти за пределы желания и воли. Шопенгауэр категорически отрицает существование «свободы воли» в общепринятом смысле, и лишь намекает на то, как воля может быть утверждена или отрицаема, но сама не подлежит изменению и является корнем цепи причинно-следственных связей. Шопенгауэр подробно обсуждает самоубийство, отмечая, что оно фактически не уничтожает Волю или какую-либо ее часть в существенном смысле, поскольку смерть – это лишь конец одного конкретного проявления Воли, которое впоследствии перестраивается. Через аскетизм, высшее отрицание воли, практикуемое восточными монахами и святыми, можно постепенно ослабить индивидуальную волю, что гораздо значительнее, чем насильственное самоубийство, которое, по сути, в определенной степени является утверждением воли. Похвала Шопенгауэра аскетизму привела его к высокому мнению о буддизме и индуизме Веданта, а также о некоторых монашеских орденах и аскетических практиках, встречающихся в католицизме. Он выражал презрение к протестантизму, иудаизму и исламу, которые он считал оптимистичными, лишенными метафизики и жестокими к животным. По Шопенгауэру, глубокая истина заключается в том, что в случаях чрезмерного утверждения воли – то есть, когда один человек реализует свою волю не только для собственного удовлетворения, но и для неправомерного господства над другими – он не осознает, что на самом деле тождественен тому, кому причиняет вред, так что Воля фактически постоянно вредит себе, и справедливость свершается в момент совершения преступления, поскольку один и тот же метафизический индивид является одновременно и преступником, и жертвой. По мнению Шопенгауэра, отрицание воли к жизни – это путь к спасению от страданий. Спасение может быть достигнуто лишь через признание того, что индивидуальность – это не более чем иллюзия, мир сам по себе не может быть разделен на индивидуумы, что «умиротворяет» волю. Человек, постигший это, «отречется» от своей воли и тем самым освободится от мук существования, порождаемых неустанным стремлением воли. «Шопенгауэр говорит нам, что когда воля отрицается, мудрец становится ничем, не умирая». Когда воля исчезает, и волящий, и мир становятся ничем. «[Т]ому, кто достиг состояния безволия, мир волящего открывается как ‘ничто’. Его власть над нами, его кажущаяся реальность, ‘уничтожена’, так что он предстает перед нами не более чем как дурной сон, от которого мы, к счастью, пробуждаемся». Шопенгауэр завершает Четвертую книгу следующим утверждением: «Для тех, в ком воля отвернулась и отрицает себя, этот самый реальный наш мир со всеми его Солнцами и Млечными Путями – ничто». В сноске Шопенгауэр соотносит это «ничто» с Праджняпарамитой буддизма: точкой, где субъект и объект перестают существовать.

In Book IV, Schopenhauer returns to considering the world as will. He claims in this book to set forth a purely descriptive account of human ethical behavior, in which he identifies two types of behavior: the affirmation and denial of the 'will to life' (Wille zum Leben), which constitutes the essence of every individual. Schopenhauer subsequently elucidated his ethical philosophy in his two prize essays: On the Freedom of the Will (1839) and On the Basis of Morality (1840). According to Schopenhauer, the will conflicts with itself through the egoism that every human and animal is endowed with. Compassion arises from a transcendence of this egoism (the penetration of the illusory perception of individuality, so that one can empathise with the suffering of another) and can serve as a clue to the possibility of going beyond desire and the will. Schopenhauer categorically denies the existence of the "freedom of the will" in the conventional sense, and only adumbrates how the will can be affirmed or negated, but is not subject to change, and serves as the root of the chain of causal determinism. Schopenhauer discusses suicide at length, noting that it does not actually destroy the Will or any part of it in any substantial way, since death is merely the end of one particular phenomenon of the Will, which is subsequently rearranged. By asceticism, the ultimate denial of the will as practiced by eastern monastics and by saints, one can slowly weaken the individual will in a way that is far more significant than violent suicide, which is, in fact, in some sense an affirmation of the will. Schopenhauer's praise for asceticism led him to think highly of Buddhism and Vedanta Hinduism, as well as some monastic orders and ascetic practices found in Catholicism. He expressed contempt for Protestantism, Judaism, and Islam, which he saw as optimistic, devoid of metaphysics and cruel to non human animals. According to Schopenhauer, the deep truth of the matter is that in cases of the over affirmation of the will—that is, cases where one individual exerts his will not only for its own fulfillment but for the improper domination of others—he is unaware that he is really identical with the person he is harming, so that the Will in fact constantly harms itself, and justice is done in the moment in which the crime is committed, since the same metaphysical individual is both the perpetrator and the victim. According to Schopenhauer, denial of the will to live is the way to salvation from suffering. Salvation can only result from the recognition that individuality is nothing more than an illusion—the world in itself cannot be divided into individuals—which 'tranquilizes' the will. The human who comprehends this would 'negate' his will and thus be freed from the pains of existence that result from the will's ceaseless striving. "Schopenhauer tells us that when the will is denied, the sage becomes nothing, without actually dying." When willing disappears, both the willer and the world become nothing. " [T]o one who has achieved the will less state, it is the world of the willer that has been disclosed as 'nothing'. Its hold over us, its seeming reality, has been 'abolished' so that it now stands before us as nothing but a bad dream from which we are, thankfully, awaking." Schopenhauer concludes the Fourth Book with the following statement: " to those in whom the will has turned and denied itself, this very real world of ours, with all its Suns and Milky Ways, is—nothing." In a footnote, Schopenhauer associates this 'nothing' with the Prajñāpāramitā of Buddhism: the point where subject and object no longer exist.

Критика кантовской философии (Приложение)

В конце 4-й книги Шопенгауэр приложил подробное обсуждение достоинств и недостатков философии Канта. "Критика кантической философии" Шопенгауэра начинается со следующей цитаты Вольтера из "Эпохи Людовика XIV": "C'est le privilège du vrai génie, et surtout du génie qui ouvre une carrière, de faire impunément de grandes fautes" ("Преимущество истинного гения, и особенно гения, открывающего новую дорогу, – безнаказанно совершать великие ошибки"). Шопенгауэр утверждает, что величайшей заслугой Канта было различие между явлением [Erscheinung] и вещью в себе [Ding an sich], доказав, что интеллект всегда стоит между нами и вещами, и таким образом мы не можем познать вещи такими, какими они могут быть сами по себе. Среди недостатков Канта, по мнению Шопенгауэра, – неубедительный способ, которым Кант ввел понятие вещи в себе в своей "Критике чистого разума". Шопенгауэр также утверждал, что Кант не сумел провести различие между интуитивным и абстрактным познанием, то есть между интуитивными представлениями и понятиями, мыслимыми лишь в абстракции, что привело к серьезным путанице и ошибкам. Критикуя предпочтение Канта к упорядочиванию своей философской системы в соответствии с изящной архитектурной симметрией, Шопенгауэр в одном месте описывает двенадцать категорий Канта как "ужасную прокрустову постель, в которую он насильно втискивает всё в мире и всё, что происходит в людях".

Том 2

Второй том состоял из нескольких эссе, развивающих темы, затронутые в первом. Наиболее значимы его размышления о смерти и его теория сексуальности, в которой он видел в ней проявление всей воли, стремящейся к продолжению рода и лишающей людей рассудка и здравомыслия в их стремлении к любимым. Менее удачной является его теория генетики: он утверждал, что люди наследуют волю, а значит и характер, от отцов, а интеллект – от матерей, и подкрепляет эту теорию примерами из биографий выдающихся деятелей. Второй том также содержит критику современных философов, таких как Фихте, Шеллинг и Гегель. Содержание тома II следующее.

Влияние

Первые десятилетия после публикации «Мир как воля и представление» встретили почти полным молчанием. Исключениями были Гёте и Жан-Поль. Гёте немедленно приступил к чтению magnum opus Шопенгауэра, как только он прибыл, и «читал его с таким рвением, какого Оттилия фон Гёте прежде в нём не видела». Гёте сказал своей невестке, что теперь у него есть развлечение на целый год, потому что он прочитает книгу целиком, вопреки своему обыкновению выбирать страницы по своему вкусу. Влияние Шопенгауэра можно проследить в «Gespräche mit Goethe» и «Urworte». Orphisch [de]. В годы, когда работа оставалась в основном незамеченной, Жан-Поль оценил её как «произведение философского гения, смелое, всеобъемлющее, полное проницательности и глубины, — но глубины часто безнадёжной и бездонной, подобной тому меланхолическому озеру в Норвегии, в чьих глубоких водах, под крутыми скальными стенами, никогда не видно солнца, а лишь отражаются звёзды», на что Шопенгауэр ответил: «По моему мнению, похвала одного гения в полной мере компенсирует пренебрежение бездумной толпы». Это пренебрежение закончилось в последние годы его жизни. Шопенгауэр стал самым влиятельным философом в Германии до Первой мировой войны. Особенно художников привлекало его творчество. Ни один философ не придавал искусству столь большого значения: четверть «Мира как воли и представления» посвящена эстетике. Следует упомянуть Вагнера (влияние Шопенгауэра на «Тристан и Изольду»), Шёнберга, Малера, который называет «Мир как волю и представление» «самым глубоким сочинением о музыке, которое он когда-либо встречал», Томаса Манна, Германа Гессе, Хорхе Луиса Борхеса, Толстого, Д. Г. Лоуренса и Сэмюэля Беккета. Философы Фридрих Ницше и Филипп Майнлендер оба описали открытие «Мира как воли и представления» как откровение. Ницше заметил: «Я принадлежу к тем читателям Шопенгауэра, которые прекрасно знают, что после того, как перевернут первую страницу, они прочитают все остальные и выслушают каждое его слово». Чарльз Дарвин цитировал «Мир как волю и представление» в «Происхождении человека». Некоторые усматривают в ней идеи, которые можно найти в теории эволюции, например, что половой инстинкт — это инструмент природы для обеспечения качества потомства. Шопенгауэр выступал в поддержку трансформизма, указывая на одно из важнейших и наиболее известных доказательств истинности теории происхождения — гомологии во внутренней структуре всех позвоночных. Дискуссии Шопенгауэра о языке и этике оказали значительное влияние на Людвига Витгенштейна. Взгляды Шопенгауэра на независимость пространственно разделённых систем, principium individuationis, повлияли на Эйнштейна, который назвал его гением. Шрёдингер прикрепил шопенгауэровскую надпись к папке с документами в своих архивах: «Сборник мыслей о физическом Principium individuationis».

The first decades after its publication The World as Will and Representation was met with near silence. Exceptions were Goethe and Jean Paul. Goethe immediately started to read the magnum opus of Schopenhauer when it arrived and "read it with an eagerness as she [ Ottilie von Goethe ] had never before seen in him". Goethe told his daughter in law that he had now pleasure for an entire year, because he would read it completely, contrary to his custom of sampling pages to his liking. The influence of Schopenhauer can be read in Gespräche mit Goethe and Urworte. Orphisch [de]. In the years where the work was largely ignored, Jean Paul praised it as "a work of philosophical genius, bold, universal, full of penetration and profoundness—but of a depth often hopeless and bottomless, akin to that melancholy lake in Norway, in whose deep water, beneath the steep rock walls, one never sees the sun, but only stars reflected", on which Schopenhauer commented: "In my opinion the praise of one man of genius fully makes good the neglect of a thoughtless multitude". This neglect came to an end in the last years of his life. Schopenhauer would become the most influential philosopher in Germany until World War I. Especially artists were attracted to the work. No philosopher had given so much importance to art: one fourth of The World as Will and Representation is concerned with aesthetics. To be mentioned are Wagner (Influence of Schopenhauer on Tristan und Isolde), Schönberg, Mahler, who cites The World as Will and Representation as "the most profound writing on music he had ever encountered", Thomas Mann, Hermann Hesse, Jorge Luis Borges, Tolstoy, D. H. Lawrence and Samuel Beckett. The philosophers Friedrich Nietzsche and Philipp Mainländer both described the discovery of The World as Will and Representation as a revelation. Nietzsche commented, "I belong to those readers of Schopenhauer who know perfectly well, after they have turned the first page, that they will read all the others, and listen to every word that he has spoken". Charles Darwin quoted The World as Will and Representation in The Descent of Man. Some read ideas in it that can be found in the theory of evolution, for example, that sexual instinct is a tool of nature to ensure the quality of the offspring. Schopenhauer argued in favor of transformism by pointing to one of the most important and familiar evidences of the truth of the theory of descent, the homologies in the inner structure of all the vertebrates. Schopenhauer's discussions of language and ethics were a major influence on Ludwig Wittgenstein. Schopenhauer's views on the independence of spatially separated systems, the principium individuationis, influenced Einstein, who called him a genius. Schrödinger put the Schopenhauerian label on a folder of papers in his files "Collection of Thoughts on the physical Principium individuationis".